Выносливость

Секс с вампиром, бесспорно, имел свои неоспоримые преимущества. Их врожденное отсутствие потребности дышать, нечеловеческая скорость и сила, не говоря уже о феноменальной выносливости, превращали это занятие для тех смельчаков, что были готовы рискнуть и действительно попробовать, в нечто потустороннее. Гарри уже и не помнил, как утолял собственный голод до того, как оказался в одной постели с Джаспером; он знал одно — пути назад для него больше не существовало. Простые смертные мужчины отныне просто не шли с ним ни в какое сравнение. — О, Боже! Джаспер, умоляю… — выдохнул Гарри, и его голос сорвался на скулеж — низкий, тягучий, полный неприкрытой нужды. Ему было плевать на то, насколько жалким он казался, пока это заставляло золотые глаза вампира вспыхивать еще ярче в полумраке. Сильные руки, обжигающе холодные по сравнению с его пылающей кожей, скользнули вниз по его обнаженному торсу. Джаспер двигался неторопливо, с нарочитой жестокостью садиста, заставляя Гарри выгибаться в ожидании. Подушечки пальцев на мгновение замерли на сосках — и Гарри вскрикнул, когда вампир сжал их, слегка потянул и тут же грубо провел ногтями по чувствительной плоти, оставляя за собой дорожку из мурашек. Не в силах выносить эту сладкую пытку, Гарри дернул бедрами, но Джаспер лишь усмехнулся и нетерпеливо потянул вниз край боксеров, сдирая их одним резким движением. Следующее, что осознал Гарри — фантастический язык вампира грубо вторгся в его рот, заглушив очередной стон. Джаспер целовал его так, словно хотел проглотить, выпить досуха, властвуя над его языком с безраздельной собственнической жадностью. Два разгоряченных тела прижались друг к другу так плотно, что в этом бешеном танце, полном толчков и трения, невозможно было различить, где заканчивается один и начинается другой. Все движения были подчинены безумному ритму бешено колотящегося сердца Гарри. Оторвавшись от припухших, прикушенных до крови губ юноши, Джаспер принялся хаотично исследовать губами его высокие скулы и острую челюсть, с ненасытностью целуя и посасывая нежную кожу. Гарри чувствовал, как острые клыки царапают его подбородок, спускаются ниже, к шее, где вампир внезапно замер. Дыхание Гарри прервалось. Кончики клыков впились в изгиб шеи там, где она переходила в плечо — достаточно сильно, чтобы стало больно, но недостаточно, чтобы порвать кожу. Это было обещание. Угроза, от которой член Гарри болезненно дернулся, выпустив каплю смазки. Вслушиваясь в стоны и мольбы волшебника, Джаспер сильнее вонзил острые когти в бедра своей пары. Зверь, дремавший внутри него, взревел от эйфории, которую он всегда испытывал, полностью подчиняя себе этого покорного, такого горячего и живого мужчину. Проведя языком по краю уха, Джаспер прошептал хриплым голосом, в котором слышалось рычание: — Умоляешь — о чем? Гарри уже всхлипывал, когда одна из огромных рук, прижимавших его к деревянной двери, скользнула с его талии вниз и грубо сжала пульсирующий от возбуждения член. Хватка была собственнической, почти болезненной — Джаспер сжал его у основания, заставляя Гарри выгнуться дугой и вцепиться ногтями в широкие плечи вампира. — Пожалуйста. Ах… Я… я хочу тебя… — голос Гарри дрожал, срываясь на высокие ноты. — М-м-м… ты нужен мне внутри. Сейчас же. Я больше не могу. Ухмылка исказила красивое лицо вампира. Звук разрываемой ткани показался Гарри раскатом грома — и через мгновение Спаситель Волшебной Британии уже был прижат лицом к двери, его руки заломлены над головой и перехвачены одной ладонью Джаспера, а обнаженные ягодицы выставлены на обозрение любовника. — Красиво, — прошептал Джаспер, провел кончиком клыка по ягодице и резко вошел, без смазки, лишь используя слюну и ту влагу, что выступила у Гарри от долгих ласк. Гарри вскрикнул, но боль тут же утонула в океане удовольствия. Джаспер наполнил его до предела, растягивая, заставляя приспосабливаться, и замер на секунду, позволяя привыкнуть, а затем начал двигаться. Мысли покинули Гарри. Он чувствовал лишь, как его наполняют снова и снова, как его возбуждение трется о шершавое дерево, а шею терзают нетерпеливые зубы. На этот раз Джаспер прокусил кожу — резко, глубоко, и Гарри кончил бы от этого звука, даже не будь других прикосновений. Вампир медленно, смакуя, высасывал алую влагу, рыча от удовольствия прямо в рану, и его ритм стал жестче, неистовее. Это было чистейшим экстазом. С ним обращались грубо, требовательно и собственнически. Не проходило и дня, чтобы на его теле красовался как минимум один заметный засос или след от зубов — предупреждение всему миру, будь то маглы, волшебники или существа, что этот мужчина неприкосновенен. Он бы не променял это ни на что на свете. Всю свою жизнь он был вынужден быть защитником, становился жертвой то обожания, то ненависти, его предавали и использовали, заставляли делать то, чего он никогда не хотел. Это почти сломало его. А потом он встретил Джаспера. Мужчину, вампира, у которого была своя ноша: проблемы с контролем, склонность к насилию и удушающая собственническая натура. Они идеально подошли друг другу, словно две половинки одного целого. Один отчаянно нуждался в том, чтобы его защищали, а другой так же отчаянно искал того, кого мог бы защищать. Оба нуждались в том, чтобы любить — и чтобы их любили так же преданно в ответ. Жесткие, нарастающие в темпе толчки нещадно врезались в его простату, заставляя темноволосого юношу выкрикивать свое удовольствие в голос. Его голос охрип, но он продолжал стонать, выкрикивая имя вампира. Он едва держался на грани. Сосание в изгибе шеи внезапно прекратилось, и дыхание, пахнущее его собственной кровью, опалило ухо, щеку, нос. — Кончай, — приказал высокий мускулистый блондин, усиливая нажим и вбиваясь в него с такой силой, что дверь ходила ходуном. — Кончай для меня, Гарри. Сейчас. И Гарри кончил. Беззвучный крик застыл на его распахнутых губах, когда его сущность толчками излилась на поцарапанную дверь, а мышцы внутри сжались вокруг члена Джаспера в спазме чистого блаженства. Перед глазами заплясали черные точки, удовольствие оказалось настолько всепоглощающим, что он ненадолго потерял сознание, даже не заметив, как его унесли от двери и устроили на коленях у своего мужчины на диване. Плотный член его пары все еще покоился глубоко внутри, даже не думая ослабевать, и это ощущение наполненности возвращало его к жизни. Когда он пришел в себя, мягкие, плавные движения бедер Джаспера снова пробуждали в нем желание, растягивая удовольствие в бесконечную прелюдию. Гарри смог лишь довольно и обессиленно улыбнуться, откинув голову назад, на широкое плечо, и повернувшись, чтобы оставить несколько поцелуев в уголке гладко выбритой челюсти. Определенно, выносливость его вампира нравилась ему больше всего.