Дом это то место где о тебе думают и куда ты можешь венуться

Вечер плавно перетекал в глубокую, бархатную ночь. Ирука провожал Аяму до самых дверей её квартиры. В узком коридоре жилого дома было тихо, горела лишь одна тусклая лампа, отбрасывающая длинные, дрожащие тени. Они остановились у порога. Напряжение, которое копилось весь вечер — от признаний в кафе до нежных прикосновений рук — теперь стало почти осязаемым, густым, как аромат ночного жасмина. Ирука мягко прижал Аяму спиной к закрытой двери. Его ладони легли на косяк по обе стороны от её головы, заключая её в кольцо своего тепла. Аяма чувствовала, как её собственный Воздух взволнованно вибрирует, откликаясь на близость его тела. В этом тесном пространстве запах его кожи — мела, старой бумаги и чистого мускуса — дурманил голову сильнее любого вина. — Аяма... — выдохнул он прямо ей в губы. Его голос был низким, надломленным от сдерживаемого желания. Она подняла руки, запуская пальцы в его распущенные волосы, которые мягким каскадом спадали ему на плечи. Её ладони скользнули ниже, по крепкой шее к плечам, ощущая под тонкой тканью рубашки жар его кожи. Она подалась вперед, и изумрудная юбка зашуршала, притираясь к его коленям. Ирука медленно, словно давая ей шанс отстраниться, склонился к ней. Его губы едва коснулись её шеи, чуть ниже уха, вызывая у Аямы судорожный вздох. Она закинула голову, открывая ему доступ к нежной коже, и почувствовала, как его дыхание обжигает её ключицы. — Я так долго... — прошептал он, и его губы нашли чувствительную ложбинку над краем её блузки. Аяма притянула его к себе за воротник, ища его губы своими. Это был поцелуй, в котором не было больше слов — только жажда, накопленная месяцами молчания и страха потери. Его рука скользнула к её талии, притягивая её так близко, что она чувствовала бешеное биение его сердца через свою грудь. Воздух вокруг них заискрился, словно от статического электричества. Ирука уже нащупал пальцами ручку двери, его губы спускались всё ниже, а пальцы Аямы судорожно сжали его плечи, готовые увлечь его за собой в темноту квартиры... — ИРУКА-СЕНСЕЙ! АЯМА-НИ-САН! ВЫ ТАМ УЖЕ ЦЕЛУЕТЕСЬ, ДАТТЕБАЙО?! Громкий, восторженный вопль Наруто разорвал тишину, как взрыв кибакуфуды. Они оба подпрыгнули, резко отстранившись друг от друга. Ирука едва не врезался затылком в противоположную стену, а Аяма судорожно прижала руки к горящим щекам. Из-за угла коридора, верхом на перилах, показался сияющий Наруто. За его спиной маячили сонные, но крайне любопытные Конохамару и его банда. — Мы тут решили, что раз свидание закончилось, надо проверить, не съели ли вас бумажные крысы! — Наруто спрыгнул на пол и зашагал к ним, абсолютно не замечая (или делая вид), что прервал самый важный момент в их жизни. — Ирука-сенсей, почему у вас лицо красное? У вас опять лихорадка, как в лесу? Ирука прикрыл глаза ладонью, пытаясь выровнять дыхание. — Наруто... — прохрипел он, — сейчас три часа ночи. Почему ты не в постели? — Так мы празднуем! — Наруто гордо выпятил грудь. — Шикамару сказал, что это исторический момент! Аяма посмотрела на Ируку. Его волосы были растрепаны, губы припухли, а в глазах всё еще горело то самое обещание, которое Наруто так беспардонно прервал. Она не выдержала и прыснула в кулак, а через секунду они оба уже хохотали до слез, глядя на недоумевающего Наруто. Момент был безнадежно испорчен, но в этом хаосе было столько жизни и тепла, что Аяма поняла: их «продолжение» никуда не денется. Оно просто ждет своего часа. Тень на качелях Прошло несколько дней после их свидания. В Академии закончились занятия, но Наруто не прибежал к Ируке с криками о рамене. Он вообще исчез. Аяма нашла его на тех самых каноничных одиноких качелях у старого дерева. Мальчик сидел, опустив голову, и носком сандалии лениво ковырял песок. Его обычно яркая чакра сейчас ощущалась тусклой и тяжелой. — Эй, герой, — Аяма мягко спрыгнула с ветки рядом. — Мы с Ирукой обыскали всю деревню. В «Ичираку» сказали, что ты сегодня даже не заглядывал. Тебя кто-то обидел? Наруто не поднял глаз. Его плечи вздрогнули. — Да какая разница... У вас же теперь свидания, поцелуи и всё такое. Ирука-сенсей теперь постоянно улыбается, когда смотрит на твои записки. — Разве это плохо? — Аяма присела на корточки перед ним, пытаясь поймать его взгляд. — Для него — хорошо, — глухо отозвался Наруто, и в его голосе прорезались слезы. — Но теперь вы станете настоящей семьей. Настоящей, понимаешь? У вас будут свои дети... А я... я просто ученик, который вечно всё портит. Ирука-сенсей скоро поймет, что со мной один «геморрой», как говорит Шикамару, и... и просто перестанет заходить. Он шмыгнул носом, вытирая глаза рукавом своей оранжевой куртки. — Вы двое такие красивые вместе. А я тут лишний. Я просто мешаю вам целоваться в коридоре! Тепло, которое не делится Аяма почувствовала, как у неё щемит сердце. Она вспомнила Рину, которая смотрела на этого одинокого мальчика через экран и плакала. Теперь этот мальчик был здесь, живой и отчаявшийся. — Наруто, посмотри на меня, — она твердо, но нежно взяла его за плечи. — Послушай внимательно. Ты — причина, по которой мы с Ирукой вообще заговорили друг с другом. Ты — тот, кто вытащил нас из наших раковин. В этот момент из-за дерева вышел Ирука. Он стоял там уже пару минут, слушая этот разговор, и его лицо было полно боли и нежности. Он подошел и сел на песок рядом с качелями. — Наруто... — Ирука положил руку на колено мальчика. — Ты помнишь, что я сказал тебе в лесу? Что ты — выдающийся ученик и важный человек для этой деревни? Наруто кивнул, не поднимая головы. — Так вот, — продолжил Ирука, — для меня ты не просто ученик. Ты — первый человек, который заставил меня почувствовать себя отцом. И любовь к Аяме не уменьшает мою любовь к тебе. Она её... расширяет. Аяма улыбнулась и накрыла руку Ируки своей, притягивая Наруто к ним обоим. — Мы не строим семью «вместо» тебя, Наруто. Мы строим её вокруг тебя. Ты — центр нашего мира. И если ты думаешь, что мы позволим тебе просто так исчезнуть... то ты плохо знаешь своих учителей. Обещание на троих Наруто поднял на них заплаканные глаза. Он увидел Ируку — спокойного и надежного, и Аяму — теплую и решительную. Они не выглядели как люди, которые хотят от него избавиться. — Значит... рамен по пятницам остается? — шмыгнул он носом, начиная понемногу оттаивать. — По пятницам, субботам и иногда по вторникам, — рассмеялся Ирука, сгребая его в охапку. — И теперь тебе придется терпеть не только мои нотации, но и медицинские осмотры Аямы. — И тренировки по контролю ветра! — добавила Аяма, взъерошив его светлые волосы. — Чтобы ты больше не портил нам моменты в коридоре своими криками. Наруто наконец улыбнулся — той самой широкой, солнечной улыбкой, которая могла осветить всю Коноху. — Ладно, даттебайо! Но чур, первый кусок мяса в рамене всегда мой!