Любимое дитя

      Бетти с трудом пробиралась через густые заросли, стараясь не делать резких движений. Почти что двухлетний Габриэль, которого женщина примотала к груди отрезом старой занавески, вымотался после долгой дороги и теперь клевал носом. Его голова периодически отклонялась назад и безвольно свешивалась, и Бетти осторожно придерживала ее ладонью. Маленький сын показывал чудеса стойкости, улыбнулась про себя Бетти, следя, чтобы его не задели низкие ветви деревьев. Мальчик стоически терпел вынужденное бегство, и лишь изредка вертел головой, посматривая по сторонам с вялым любопытством.       Может быть, в этом лесу повезёт найти съедобные ягоды, думала женщина. Последний раз они ели вчера вечером, когда ей удалось найти парочку жухлых кустиков земляники. Их небольшой лагерь, разбитый на опушке мертвого леса, был небогатым — палатка на одного, большой спальник, в котором она спала вдвоём с Габриэлем, походные принадлежности: нож, металлическая посуда, пару комплектов застиранной одежды. Бетти старалась не принюхиваться — мыло кончилось еще неделю назад, а обычная вода не смывала запах пота с уставшего тела, сколько бы женщина не терла кожу. Спасибо, что она хоть все еще смывала грязь, а не пачкала одежду, как это было в родном городке Бетти. Она не жаловалась, небольшая речушка возле их бывшего дома давно изменила свой цвет на чёрный из-за гнили и грязи, превратившись в болото. Хотя и тогда находились сумасшедшие, берущие из нее воду для стирки или, упаси Боже, питья. Для своего Габриэля Бетти такого не хотела, вот и снялась с места, едва смогла собрать необходимые припасы. Все равно ее никто там не держал, кроме сына.       Они странствовали уже более полугода, и не сказать, что это время было лёгким. Последний их лагерь получился неплохим, но… Раздавшиеся вдалеке хлопки аппартации испугали женщину, раскатившись эхом по пустынной земле. Этот звук она не забудет никогда. Проснулся Габриэль, и Бетти, подхватив его на руки, прижала к груди, надеясь, что их не заметят. Она не стала рисковать, быстро собрала нехитрый скарб и, молясь, чтобы Габриэль не начал хныкать, тихо покинула бывшую ранее дружелюбной поляну.       Сейчас же женщина держала путь на запад, надеясь найти им новое пристанище или, может быть, примкнуть к поселению… Надежды почти не было, но Бетти могла бы шить или готовить. Она знала о том, какие растения или ягоды можно есть, могла бы выполнять вообще любую работу, если бы это нужно было для того, чтобы их с сыном приняли. Пару месяцев назад она пыталась, но закончилось все не очень хорошо. Бетти спасла одна из женщин того лагеря, схватившая девушку за руку и утянувшая в один из переулков небольшой деревушки из грубо сколоченных домиков. На измождённом лице были видны только глаза, полные безнадеги и тоски, их и видела перед собой Бетти, пока бежала из лагеря под разъярённые крики мужчин, заметивших ее пропажу. Кажется, сам Бог тогда вмешался, позволяя им уйти. Начался сильный дождь, спутав следы и позволяя укрыться. Тихое «Беги!» ещё долго посещало ее в кошмарах, а днями Бетти думала о том, что стало с ее спасительницей. Она надеялась, что ту женщину не наказали слишком строго.       Тряхнув головой, молодая мать продолжила неторопливо продвигаться между кустов. Было душно. Бетти регулярно утирала пот со лба и вглядывалась в лицо сына, пытаясь понять, не стало ли ему плохо. Вялый мальчик лишь слабо улыбался и утыкался ей в изгиб шеи лицом.       Казалось, что лес становился лишь гуще по мере того, как она шла вперёд. Это было странно. После войны природа угасла, животные начали гибнуть, растения гнить. Благоприятные для жизни места сохранялись лишь возле замков волшебников или на местах силы, но из-за общего запустения всех их быстро вычислили. А после боеголовок ничего хорошего вырасти уже не могло. Изредка людям удавалось найти нечто приемлемое для жилья, пока оттуда их не вытуривали колдуны, всегда появляющиеся с громкими хлопками, или вояки, приезжающие на своих громыхающих машинах. И — Бетти вновь огляделась, чутко прислушиваясь к окружающим звукам — такие места обычно охраняли.       Если бы это относилось и к этой чаще, Бетти бы уже нашли — маги при помощи своих заклинаний сразу узнавали, если к ним кто-то вторгался, а военные оставили бы наблюдателей. Но она пробиралась уже несколько часов и не слышала ничего, кроме своего тяжёлого дыхания, сопения сына и, к удивлению, пения птиц. В кустах рядом пару раз что-то пробегало, издавая негромкий шорох. Казалось, что даже солнечный свет, с трудом пробивавшийся сквозь густую листву, стал ярче и теплее. Духота отступала, сменяясь свежестью. Наверное, рядом был ручей. Женщина ускорила шаг, надеясь пополнить давно опустевшие фляги.       Отодвинув очередную ветку со своего пути, Бетти увидела дорожный указатель. Тот был старым и ржавым, покосившийся металлический столб был увит плющом, а с пластины свисали иссохшие стебли. Выровняв дыхание и выпрямившись, Бетти недолго смотрела на этот след былой цивилизации. Хмыкнув, она прошла мимо — если перед ней начиналось поселение, то, может быть, она сможет найти более или менее уцелевший дом, чтобы остановиться и отдохнуть. Рюкзак со снаряжением уже порядком натёр ей плечи, и женщине не терпелось скинуть тяжёлую ношу да вытянуть натруженные походом через лес ноги.       Двинувшись дальше, она оставила указатель позади. Не осталось смысла в географических названиях, везде было одинаково плохо. Уже через пару шагов ветви деревьев и кусты скрыли дорожный знак от случайного взгляда, и ничто больше не намекало на то, что где-то среди сосен и дубов начиналось поселение «Годрикова Лощина».       Деревья, ранее стоящие почти непреодолимой стеной, начали редеть. Бетти поднажала, надеясь выйти на открытое место. Кусты с треском ломались под ногами, с трудом пропуская через себя, упрямые ветви так и норовили ударить по лицу, но женщина не сдавалась и продиралась дальше, прикрывая руками себя и сына. Чертыхнувшись в очередной раз, Бетти подалась телом вперёд, разрывая особенно крепко сцепившиеся ветками кусты, и наконец-то вылетела на открытое пространство. Непроходимую чащу словно кто-то обрубил одним движением руки, подумала Бетти, оглядываясь на поломанные кусты за спиной. Переведя взгляд вперёд, она с удивлением уставилась на удивительное зрелище.       Солнечный свет ласковыми лучами освещал просеку, поросшую низкой травой, в которой змеились тонкие животные тропки. Яркость зелени с непривычки резала глаза, привыкшие к однообразной серости, и, присмотревшись, Бетти увидела мелкие белые цветы, то тут, то там прорезающиеся сквозь густой покров. Цветки покачивались на лёгком ветру, и все поле словно подмигивало ей сотней внимательных глаз. Бетти сглотнула.       Посередине, объятый ласковыми солнечными лучами, стоял старый двухэтажный дом. Плющ увивал его от фундамента до самой крыши, маскируя бывшую некогда яркой краску стен. В одном месте крепкие лианы проникали внутрь через окно на втором этаже, закрывая его на манер занавесок. Кусты плотно обступали основание дома и торчали сквозь дыры в черепице. Было непохоже, что кто-либо здесь жил, но осторожность все же не помешает, решила Бетти, продолжая внимательно вглядываться в полуразрушенное семейное гнёздышко.       После недолгого осмотра поляны, женщина заметила, как плотно деревья стоят вокруг. Словно молчаливые стражи, сосны сомкнулись плечом к плечу, отделяя залитое солнцем пространства от тёмного подлеска. Обернувшись, Бетти увидела, как и позади сдвинулись вместе кусты, насмешливо шелестя нетронутыми ветвями. Ничто уже не напоминало, что молодая мать прорвалась через них с боем несколькими минутами ранее. Дороги назад не было. Вытерев неожиданно повлажневшие ладони о джинсы, Бетти развернулась к дому и медленно побрела вперёд, вглядываясь то в тёмные провалы окон, то в густые заросли травы, опасаясь притаившихся змей. Внутри коттеджа трепетали занавески, отчего казалось, что кто-то разглядывает молодую женщину, крадущуюся к зданию, но чем ближе она подходила, тем больше понимала, что дом был безлюден уже давно. Никаких следов человеческой жизни, ни огорода, ни наколотых дров, даже трава вокруг дома не была примята. Он мог стать хорошим убежищем для них с Габриэлем. Воодушевившись, Бетти ускорила шаг, приобнимая сына рукой.       Обогнув здание, она увидела оголовок каменного колодца, сложенного из поросших мхом булыжников. Бетти почти побежала к нему. Верёвка, к которой было привязано стоящее на земле ведро, была старой, но довольно крепкой, и женщина торопливо подняла ведёрко и столкнула в тёмный провал. Скрип раскрутившегося ворота разрезал тишину поляны надвое, и Бетти замерла. Лес вокруг замер тоже, потревоженный нежданным звуком. Высоченные сосны, насупившись, склонились над просекой, сурово взирая на сжавшуюся рядом с колодцем девушку. Бетти медленно оглянулась, прикрывая руками Габриэля и осматривая опушку, но через пару минут томительного ожидания ничего так и не произошло. Из дома тоже никто не вышел, старое здание лишь вздохнуло, и из-под его крыши выпорхнула стайка птиц, треща на разный лад. Деревья, потрескивая могучими стволами, разогнули спины, и на поляне вновь стало спокойно. Сплетающиеся между собой кроны продолжили шелестеть, а ветер принялся гонять пару листов по поляне.       Продолжая напряжённо озираться, Бетти набрала воды и теперь быстро поднимала ведро, с усилием прокручивая ржавую ручку. Как только заполненная водой тара показалась в проёме колодца, женщина подхватила ее и вытянула, ставя на край сруба. Первый глоток долгожданной влаги показался Бетти невозможно сладким, ледяная вода заставляла ныть зубы, но девушка не могла остановиться, вновь и вновь поднося заполненную ладонь ко рту. Напившись, она утёрла мокрой рукой лицо и прислонилась спиной к колодцу. Габриэль уже сбросил с себя сонливость и теперь с любопытством смотрел на нее, его карие глаза ярко блестели под мягким солнечным светом. Бетти провела пальцами по нежной щеке, пощекотав ее, отчего сын поджал плечи, улыбаясь щербатой улыбкой, и принялась распутывать завязки, чтобы освободить малыша. Усадив сына к себе на колени, Бетти намочила край рукава и протёрла его лицо. Сын недовольно заелозил, но вытерпел умывание, после чего припал к полной воды ладони матери, пока Бетти, охнув, не вспомнила про фляги. Заполнив одну, она подала ее Габриэлю, после чего ссадила мальчика на траву и встала, с кряхтением разгибая натруженную спину. Девушка успела несколько раз нагнуться в разные стороны и помахать руками, когда ее сын утолил жажду и встал, цепляясь рукой за за штанину матери. Бетти вновь подхватила его на руки. Если им придётся бежать, она должна держать сына как можно ближе.       Усталость в теле, бывшая ее неизменной спутницей на протяжении уже очень долгого времени, сковывала движения, но Бетти встряхнула головой и твёрдой походкой пошла в сторону входной двери. Древесина лестницы была ссохшейся. Девушка с осторожностью поставила ногу на первую ступеньку и надавила, проверяя крепость. Доски жалобно застонали, но выдержали, и Бетти перенесла вес полностью, стараясь аккуратно переставлять ноги.       — Милый домик был, да? — обратилась она к Габриэлю, который тоже с любопытством оглядывал коттедж. — Мы остановимся здесь, скорее всего, хотя бы на некоторое время. Тебе нравится?       Сын лишь засунул большой палец в рот. Не дождавшись ответа от мальчика, чьё внимание привлекла дорожка муравьев, ползущих по стене, девушка ласково ему улыбнулась и перехватила поудобнее. С осторожностью подойдя к входной двери, Бетти толкнула ее и, поморщившись от пронзительного скрипа, прошла вглубь дома.       Несмотря на обилие зелени, растущей на стенах, внутри было относительно светло, хотя пришлось проморгаться после освещенной поляны. В зеленоватом полумраке Бетти разглядела обустроенную гостиную с необычного вида камином, на дальней стене — открытый проём на кухню, пару закрытых дверей, ведущих неизвестно, куда, и лестницу на второй этаж. Всю мебель покрывал слой пыли, так что женщина окончательно расслабилась и проверяла дом уже более спокойно. Здесь давно никто не жил. Хотя, кажется, когда-то жили очень хорошо.       Бетти подошла к камину, где на полке стояло множество фотографий. Счастливая семья улыбалась ей из-под загрязненного стекла — вихрастый отец в круглых очках, рыжеволосая мать и очаровательный в своей серьезности карапуз, позировавшие прямо в этой гостиной, на мягком с виду диване, сквозь подушку которого теперь проросла зелень. Молодой мужчина обнимал свою девушку или жену, у молодой девушки на коленях сидел мальчик, внимательно глядящий в камеру, черноволосый, как его отец. Бетти невольно задержала взгляд на этой фотографии. Ей не хотелось думать, что сейчас с этим малышом. Руки женщины невольно сжались крепче вокруг Габриэля. Проследив глазами, Бетти разглядела в темном пятне перед семьей растянувшуюся на полу собаку, подставляющую пузо фотографу. Кажется, взрослые на это фото были того же возраста, что и Бетти.       Бетти взяла в руку другой снимок. На нем тот же ребенок сидел верхом на прежней черной собаке и заливисто смеялся, пока та катала его по двору. Деревья на заднем плане, ныне окружающие дом плотной стеной, еще не были такими высокими, оставляя открытым яркое небо.       На третьем фото группа выпускников стояла на фоне величественного замка и махала в кадр. Все те же лица, с добавлением новых — симпатичная рыжеволосая девушка, лохматый парень в криво сидящих очках, скалящийся в улыбке брюнет, приобнимающий за плечи робко поджавшего плечи высокого парня со шрамом на лице, и щуплый парнишка с острым лицом, жмущийся сбоку. Рядом с девушкой, чуть в стороне от остальных, стоял единственный серьезный юноша. Его тяжелый взгляд даже через фотографию на секунду пригвоздил Бетти к месту. Улыбки остальных друзей казались немного вымученными, и посмотрев на оборотной стороне дату снимка, Бетти поджала губы. «Выпуск 1979 года». Совсем молодые ребята выходили в недружелюбный мир, находящийся на пороге войны, еще не зная, каким жестоким станет действительность через несколько лет… Поставив фоторамку, Бетти бросила последний взгляд на некогда счастливых людей и отвернулась, продолжая исследовать дом.       Обстановка была довольно простой — мебель в основном сделана из дерева, тканая обивка немного потерта, но выглядела все еще крепкой. Оставалось надеяться, что внутри никто не завелся. Бетти поежилась, представив себе, сколько тут придется убираться — то тут, то там сквозь трещины в половицах поросли невысокие кустики, плющ лез из разбитого окна и заползал на стены и потолок. Но как бы не был разрушен дом изнутри, это обилие растений даже радовало женщину, уже привыкшей к их полному отсутствию.       Осмотрев первый этаж, Бетти медленно поднялась на второй. В одной из комнат обнаружилась спальня с большой кроватью. Сбросив с себя рюкзак и посадив сына на постель, девушка присела перед ним на корточки.       — Сиди здесь и жди меня, хорошо? Ничего не трогай, — она подняла указательный палец, привлекая внимание сына. Габриэль закивал и подобрал ноги, забираясь на кровать целиком.       — Да, мам! — воскликнул он и лег звездой посередине покрывала. — Эта квоватка такая большая.       Бетти улыбнулась, поправила произношение Габриэля тихим: «Правильно «кроватка», милый», и поднялась, смахивая с кофты, обернутой вокруг бедер, налипшую пыль.       — И то верно. Смотри только, не упади.       Выслушав заверяющий лепет мальчика, Бетти пошла дальше осматривать этаж. Плечи, наконец-то лишенные нагрузки, ныли, но с каждым шагом становилось лучше. Девушка встряхнула руками, сбрасывая с них усталость.       — Так, что тут у нас… — пробормотала она под нос. Неосмотренными остались пара комнат наверху и запертые помещения снизу. Толкнув первую попавшуюся дверь, Бетти оказалась в слегка старомодной ванной, выдержанной в некогда светло-желтых тонах. Плитка в паре мест отвалилась, упав на пол, а под потолком были разводы от протекающей крыши. Из слива ванной гордо торчал росток.       Зайдя, девушка с трудом повернула вентиль. Надежды особо не было, но из крана, после нескольких недовольных чихов, полилась рыжеватая вода, с каждым мгновением становящаяся чище. Вероятно, хозяева дома озаботились проблемой постоянного наличия воды в доме и провели трубы от скважины. Дождавшись, пока вода станет более-менее прозрачной, Бетти с удовольствием еще раз плеснула себе в лицо, обтерла шею и счастливо выдохнула, наконец-то ощущая свежесть. Жизнь становилась лучше с каждой секундой. А уж когда она сможет хорошенько тут все отдраить и наконец-то принять ванну… Бетти перевела мечтательный взгляд на массивную ванну. Габи тоже будет в восторге.       Оставив в покое старую сантехнику, девушка прикрыла дверь ванной и на секунду заглянула в спальню. Не успело пройти и десяти минут, как ее Габриэль уснул, свернувшись калачиком посередине двуспальной кровати. Сын пробуждал в Бетти только лучшие чувства — острое желание защитить его невинную душу и всепоглощающую любовь, с головой накрывающую ее в такие моменты, как сейчас. Привалившись к косяку, она прислушалась к звукам сопения, не нарушающим тишину заброшенного дома, но дополняющие ее, делающие правильной и комфортной. Крошечный клубок, в который свернулся Габи, привыкший занимать как можно меньше места в стесненных условиях их побега, обводили льющиеся из полузаросшего окна лучи света, в которых танцевали мельчайшие частицы пыли, медленно оседающие на мебель. Несмотря на общий беспорядок, дышалось легко. Бетти даже сделала несколько пробных глубоких вдохов, после которых ощутила легкое головокружение. Воздух не был затхлым или спертым, как того можно было ожидать от одинокого жилища, и отдавал приятными запахами трав.       Покачав головой в приятном изумлении, девушка оттолкнулась от косяка двери и сделала шаг к сыну, чтобы накрыть его своим плащом, но на границе слышимости раздался неясный звук. Бетти замерла. Габриэль продолжал безмятежно спать, но тишина вокруг больше не была дружелюбной, окутывающей мягким одеялом и приглашающей расслабиться, а словно оскалилась, выставляя наружу острые шипы, мгновенно впивающиеся в тело матери.       Звук повторился, чуть громче. Он был инородным, непохожим на звуки старого человеческого жилища — то ли стон, то ли ненароком брошенное слово. Холод пробежал по спине Бетти. Ее взгляд метнулся к сыну, продолжающему спокойно спать, кулаки пару раз сжались. Смогла бы она дать отпор? Конечно. Дало бы это какой-то результат? Вряд ли. Она была истощена, хоть и старалась этого не показывать перед Габриэлем, а от нескольких минут расслабления в кажущемся безопасным доме ее и вовсе стало клонить в сон. Бетти облизнула мгновенно пересохшие губы, вся обратившись в слух. Неясный звук, полу-слово, полу-стон, повторился тише, почти на грани слышимости, кажется, откуда-то из-за спины. Стараясь не совершать лишних движений, способных выдать ее местоположение, девушка осторожно развернулась, оглядывая зловеще распахнутую пасть коридора через открытый проем.       Шум раздался снова, как будто некто, его издававший, пытался привлечь ее внимание… Или отвлечь, заманить в ловушку. Это был кто-то из волшебников? Вряд ли, те не скрывали своего присутствия, будучи королями послевоенного времени. Пока, по крайней мере, не появлялась армия военных со своими подавителями. Может, это были они? И это работает какое-то их устройство? А Бетти, дура, думала, что этот райский уголок никто до нее не нашел, как же. Еще и сына притащила, точно дура. Надо было сперва осмотреть дом самой, потом уже заносить Габриэля…       Внутри девушки начала подниматься злость. Кулаки сжались уже с конкретной целью, а вскоре, присев, Бетти достала из голенища нож, крепко вцепившись в него пальцами. Если уж кто и решит их атаковать, она сделает все, чтобы защитить своего Габриэля. Не в силах и дальше терпеть растущее напряжение, девушка набрала воздух в легкие и громко крикнула, стараясь держать внимание на всех проходах, ведущих в коридор второго этажа.       — Кто здесь? Покажись!       Звонкая тишина была ей ответом. В спальне прекратилось сопение, и Бетти резко махнула рукой за спиной, призывая сына молчать и не двигаться.              Внезапно раздавшееся копошение за ближайшей закрытой дверью заставило девушку вздрогнуть, едва не выронив нож, и она тут же попятилась, перехватывая оплетенную рукоятку двумя руками. Направив нож вперед, Бетти слегка повернулась к проему ухом, внимательно вслушиваясь. Негромкий скрежет продолжился, словно кто-то пальцем ковырял уголок двери, вскоре к нему добавились такие же тихие стук и шелест. Неизвестный не пытался открыть дверь, только скребся. Из-под щели внизу с трудом протиснул голову уж, пробуя воздух раздвоенным языком.       Напряжение тут же отпустило женщину. Смешок против воли вырвался из ее рта, и Бетти утерла лоб тыльной стороной ладони, все еще сжимая в руке нож. Пальцы болели, до того сильно она сжимала в них оружие.       — Все хорошо, милый, — бросила девушка в сторону спальни. — Всего лишь змея. А твоя мама так перепугалась… — Она сокрушенно покачала головой, прижав ладонь к щеке. Притихший Габриэль заулыбался, из-за кровати глядя на понурившую голову Бетти, успев после ее предупреждающего жеста сползти с постели и спрятаться.       — Сейчас мы ее вынесем куда-нибудь в лес, и все.       С этими словами мать аккуратно переступила через полностью выползшего ужа и потянулась к потертой дверной ручке.       — Только проверю, вдруг там змеиное гнездо…       Но, открыв дверь и сделав шаг, Бетти вскрикнула от ужаса от представшей картины. Споткнувшись о порожек, она рухнула на пол, чудом не придавив злополучного ужа, и прижала ладонь ко рту.              В небольшой комнате на всех поверхностях расположилась сотня птиц, которые как один повернули голову в сторону женщины. На полу, на мебели, всюду расположились лесные звери — змеи, свернувшиеся в клубки, переплетаясь гладкими телами, семейство ежей, чьи иголки топорщились во все стороны, распушившие хвосты белки, зайцы с прижатыми к телу ушами. Множество черных глаз отблескивало в полумраке комнаты, пригвождая Бетти к полу. Через разбитое окно в помещение тянулись лозы, которые словно поставили своей целью покрыть зеленью все стены. Никто из животных не издавал ни звука. Ни один из них не сводил взгляд с Бетти, и она не могла перестать смотреть в ответ.       Ее руки коснулось что-то холодное. Едва пересилив себя, Бетти мельком глянула вниз. Знакомый уж полз обратно в комнату, задевая девушку своим гибким телом. Он медленно двигался вглубь комнаты, плавными волнами обтекая неподвижных животных. Бетти следила за его перемещениям, пока не уперлась глазами в бледную руку, опустившуюся на пол к змее. Уж ловко начав скользить вверх, закручиваясь вокруг тонкой конечности, вместе с ним медленно поднимала глаза и девушка. Ее взгляд скользил по худому плечу, перешел к хрупкой шее, и, наконец, остановился на изможденном лице. Уж поднялся на самый верх головы и свернулся в спутанных черных волосах, спуская свои кольца на лоб мальчика.       Мальчика?       — Бетти… — тот же тихий звук, что она слышала раньше. Бетти уставилась на ребенка, сидящего в ворохе покрывал, каких-то веток, травы и еще черт разбери чего. Из складок ткани торчали пух и перья. У него тут гнездо?       — Ты… Ты звал меня? — девушка уперлась обеими руками позади себя, не в силах подняться на ослабевших ногах. Прищурилась, разглядывая ребенка. — Это же ты там, на фото внизу?       На сером лице мальчика горели глаза цвета крон шумящих снаружи деревьев. В слабо освещенной комнате они блестели, словно озаренные огнем, и переливчатые блики, кружащиеся в глубине темных провалов зрачков, заворожили Бетти. Ребенок смотрел на нее, не моргая, как и зверье вокруг, пока девушку затягивало в глубину его глаз, на самое дно зеленых омутов. В ушах начало шуметь, перед глазами появились темные мушки. Паника, зародившаяся в груди Бетти, была сразу же подавлена новым, незнакомым ранее ощущением чего-то большого. Перед глазами возникли до неба высокие сосны, корнями уходящие в центр земли.       Давящее наваждение спало вместе с изломом сухих губ. Бетти помотала головой. Мальчик слабо ей улыбался, поджимая колени к груди. Вокруг них разом загомонили птицы, змеи зашипели на разных лад, зайцы подняли уши, а ежи разбежались в трещины в стенах, и среди всех какофонии звуков Бетти едва смогла разобрать следующие слова ребенка.       — Я тебя ждал, — мягко поправил он. — Я Гарри, просто Гарри.       — Бетти, — растерянно представилась девушка, со страхом рассматривая голосящее поголовье. Гарри улыбнулся шире.       — Знаю. Приятно познакомиться.