Пока ты меня держишь за руки, у меня ничего не болит

Больно. Как же больно. Боль заполнила каждую клетку его тела. Ослепляла и не давала сделать следующий шаг, мешала вдохнуть полной грудью, каждая попытка вызывала агонию. Он чувствовал, как с каждой секундой ноги подкашиваются все сильнее, колени дрожали и даже стена, за которую он из последних сил цеплялся, царапая подушечки пальцев и оставляя кровавые полосы, не могла и дальше быть опорой. Сил не хватало, выдержки тоже. Он словно находился в какой то прострации, каждые несколько секунд теряясь, где верх, а где низ, голова жутко кружилась, его швыряло из стороны в сторону, стоило сделать лишь шаг. Сердце отдавалось в ушах, заглушая звук собственного тяжелого дыхания, кровь из раны на голове заливала глаза. Слепой и глухой шел по наитию, в голове была жуткая какофония. Его навязчиво преследовало такое нестерпимое желание просто облокиться о стену, сползти по ней на асфальт и никогда больше не двигать ни единым мусколом, лишь бы не продолжать испытывать эту жуткую боль. Все тело едва ли не сводило судорогой от того, в каком состоянии его пытались заставить шевелиться. Возвращаясь домой едва ли в сумерках, он никак не ожидал нападения со спины. Сколько их было? Трое? Пятеро? Или всего один, но с кастетом и железной битой наперевес? Тогда откуда столько рваных ран? Они продолжали кровоточить уже поверх запекшейся крови, одежда прилипла и натягивала кожу, доставляя еще больше дискомфорта. Только он собрался с силами, вдохнув немного воздуха с привкусом металла, чтобы сделать новый шаг, как поперхнулся, и грудь сотряс жуткий, влажный кашель, а асфальт под ногами окрасился в цвет темной, вязкой крови, которая теперь стекала по подбородку, смешиваясь с кровью из носа и раны на голове. Дрожащей рукой в отчаянной попытке прекратить это чувство, словно его режут изнутри, он обхватил грудь поперек. Не помогло, стало только хуже, каждое прикосновение собственных пальцев обжигало. У него точно что то с ребрами, иначе нельзя было объяснить, почему грудную клетку накрыла такая агония от резкого приступа кашля, ее словно проткнули деревянным колом в нескольких местах и не вынули. Боль была такая сильная, что даже перед закрытыми глазами возникали яркие вспышки от напряжения, стянувшего голову. Десяток метров. Ему необходимо пройти всего каких то с десяток метров, хотя в пору уже было хотя бы ползти, оставляя за собой кровавый след. Было страшно от мысли, что тебя смогли так легко застать врасплох на маршруте, которым ты ходишь каждый чертов день. Тебя выслеживали заранее? Или изначально все о тебе знали? Отбиться удалось, но цена, которую пришлось заплатить за это оказалась слишком болезненной. Удалось уйти, но что мешает им выследить и найти вновь, чтобы закончить начатое? Даже сейчас его могли поймать у самого дома в нескольких шагах от калитки. Больно. Почему так больно? Почему? Страх. Откуда такой страх? Что это за чувство, что за тобой гонятся, чтобы добить? Протиснувшись через калитку, едва ли он успел сделать следующий шаг, как вдобавок ко всему травмированную ногу пронзил разряд тока от кончиков пальцев до самого бедра. От неожиданности накатила такая резкая слабость во всем теле, обе ноги подогнулись против воли, и он упал, как подкошенный, прямо на землю. И если за болью в ноге последовал стон, то за ударом ребрами о землю раздался громкий крик, который он пытался, но не смог сдержать, превратившийся в задыхающиеся хрипы. Он не успел среагировать. Удар был таким сильным, его оглушило в ту же секунду, даже шум от сердцебиения в ушах пропал, сменившись на монотонный писк, голова раскалывалась от боли. Лежа на животе, упираясь расцарапанным лицом в холодную землю, он пытался дышать. Просто дышать, сделать хотя бы один полноценный вдох, но выходили лишь стонущие хрипы, заглушаемые поверхностью земли, в которую он впивал пальцы в жалкой попытке приподняться. Последние крупицы силы, подаренные страхом и адреналином, иссякали. Он чувствовал, как одно за другим пропадают чувства. Осязание, слух, зрение. Падение выбило весь воздух из переломанной груди. Он добрался до дома, ему удалось, он не упал посреди улицы и не остался на месте нападения. Но это все. Все, на что он сейчас был способен. Лежать едва ли не в грязи, изнемогая от боли. Помощи не было, не у кого попросить, да и у него бы не хватило духа. Больница?... Нет. Хватит. С него хватит. Дайте просто... Заберите эту возможность чувствовать. Чувство боли доказывает, что человек жив? Он больше не хотел быть живым. Оставьте его в покое. Пожалуйста. Слишком больно. Слишком... Нестерпимо. Настолько, что он едва ли обратил внимание на слезы, стекающие по лицу и звук открывающейся входной двери его дома. Еще секунда и сознание померкло окончательно. Он так и не услышал стук шагов.