Будь моей песней сирены

Это было замечательное место—морской берег, весь усеянный камнями и обломками скал, выглядел почти как рай земной. Это было лучшее место для наблюденя за морем. ночи здесь были темные и мягкие, словно черный бархат. Казалось, он укрывал весь мир своей темнотой. звезды, яркие, словно драгоценные камни, сияли своим ледяным светом. Выстраивась в хороводы созвездий, указывали путь кораблям. вслед за ночью приходил рассвет. Он горел, словно пламя, сжигая бархат ночи и оставляя лишь пепел облаков. он горел, и солнце, горевшее в нем, казалось таким близким, будто до него можно было доплыть. Угасая, рассветы оставляли лишь воспоминания, ни капли не схожие с реальностью и голубизну очередного дня. Закаты же горели где то вдали, скрытые лесом и находящимся за ним городом.   Спустя три дня лежания на этом пляже Рону так осточертели эти рассветы, что аж мутило. Или мутило от голода и жажды? Да, скорее от этого. Никто не будет в порядке, проведя столько времени без воды, особенно сирены. А Рон, к своему горю или счастью, был сиреной. Скорее к горю, ведь не будь он сиреной, не запутался бы плавая, в рыболовной сети и, следовательно, не умирал бы тут сейчас. Судя по тому, как выглядела луна этой ночью, прилив еще не скоро, а насчет того, сколько он протянет, Рон не строил иллюзий. ему остался еще один день, от силы два. Он не надеялся на помощь и думал о своей грядущей смерти со странным спокойствием. Что ж, жизнь выдалась не такой уж плохой. Привычная уже слабось накатила с новой силой.  Перед глазами все плыло и двоилось.  Кажется он сейчас вырубится. Ничего страшного... Все тело мнгновенно пронзил страх, стоило ему услышать шаги. Человеческие шаги. Нет, нет, только этого ему не хватало! умереть завтра от обезвоживания куда лучше, чем очутиться в руках у людей. Рон дернулся в бессильной попытке сбежать, но добился лишь того, что веревки врезались в тело. От боли и резкого толчка ему стало еще хуже. Всего за секунду до потери сознания он успел увидеть  смутную фигуру, склонившуюся над ним, а после наступила темнота...   Очнувшись, Рон не стал сразу открывать глаза, решив сначала оценить обстановку, не осведомляя ни кого о своем пробуждении.     Все также пахло морем, значит его не унесли с берега—уже неплохо. Судя по ощущениям, он лежал на камне. Новых ран не появилось, это хорошо. Кажется, вокруг никого не было? Желая проверить свою мысль, Рон открыл глаза и чуть повернул голову—да, все верно. Его спрятали в небольшую пещеру и аккуратно уложили на расчищенный от острых камней участок. Рон знал это место—до моря было хвостом махнуть, но в своем нынешнем состоянии сирена вряд ли бы смог добраться до туда. Веревки немного ослабли,так что Рон смог чуть приподняться высвободить левую руку. Было больно, но оно того стоило. Сирена уже собирался высвободить вторую руку, но вовремя услышал шаги приближающегося человека. Он принял изначальную позу и спрятал освобожденную руку в веревки так, что бы он смог без проблем овободить её. Закрыв глаза, Рон стал ждать. Шаги стали громче. Человек был один, и учитывая скорость приближения и частоту шагов, небольшого роста. Вот он уже зашел в пещеру. Рон внутренне напрягся, но старался не показывать эмоций. Совсем близко. Что-то опустилось на землю—видимо, небольшая сумка, заполненная вещами. Человек порылся в ней, достал что-то и подошел прямо к Рону. Присел слева и... Этот звук ни с чем невозможно спутать. Этот звук... С звенящим шорохом человек извлек нож. Умирать от жажды было больно, но не так унизительно как от человеческих рук. Рон определённо не хотел умирать. Все внутри скурутилось в тугой комок страха и тошноты. Человек, не медля ни секунды, взял в руки верёвку и разрезал её. И ещё одну, и ещё... Рону казалось, что это длится уже целую вечность. Наконец, руки человека замерли, хотя веревки были срезаны ещё не всё. Чуть помедлив, он положил нож около рона. Слева. Рядом с его ладонью. План пронесся в голове сирены мнгновенно, и исполнить его надо было так же быстро. Рон одновременно схватил нож, распахнул глаза и приподнялся. Этот простой набор действий вызвал у него головокружение, но останавливаться было нельзя. Ещё мнгновение–и нож у горла человека. Тот не попытался сопротивляться, так что сирена дал себе секунду на фокусировку зрения.   На рона удивленно смотрел парень лет двадцати, темноволосый и темноглазый. Абсолютно обычный, тут каждый второй человечишка так же выглядит. Несколько секунд парень испуганно смотрел на Рона, а потом сделал то, чего Рон ожидал меньше всего—улыбнулся. Это была такая улыбка, что дух захватывало. Рон не видел ничего удивительней. Человек улыбался так радостно и открыто, что не поверить было невозможно, но поверить человеку? Никогда. —Очнулся?—заботливо спросил парень. У него нож у горла, а он о Роне думает? Что за псих? — Нет,—съязвил Рон. Впрочем, не особо удачно. —Ой, да. Глупый вопрос,—парень почесал затылок—Но я надеюсь, тебе лучше? Хотя бы двигаться можешь. —о, так нож он все таки заметил—Кстати, не мог бы ты убрать нож? Мне так не очень удобно. Ах, раз ты очнулся, думаю, ты хочешь воды? Слов было слишком много, и у Рона снова закружилась голова. Он выделил только одно слово—вода. —Давай сюда,—прохрипел Рон, убирая нож. Парень без лишних слов повернулся и достал флягу из рюкзака, лежавшего неподалёку. Рон выронил нож и чуть ли не вырвал ёмкость с водой из чужих пальцев. Сирена старался пить аккуратно, не разлив не капли влаги, хотя с ослабшими руками это было тяжело. Вода была чистой и прохладной (это что, специальные фляги?), прекрасно утоляющей жажду. Рон правда не собирался выпивать все, но не смог сдержаться. Когда он с сожалением осознал, что вода закончилась, человек(о котором Рон чуть не забыл ) протянул ему ещё одну. Но вместо того, что бы взять её, Рон уставился на незнакомца. —Зачем? —Ха? в смысле? Ты не хочешь ещё? —Зачем ты притащил меня сюда?—парень не понимающе уставился на него. — Хочешь вылечить и продать? Или на эксперименты сдашь? А может решил, что я знаю где находятся сокровища и укажу тебе путь? —Зачем мне это? —Ради денег, естественно. Вы, люди, все на этом помешаны. —Вариант безвозмездной помощи, ты, видимо, не рассматриваешь, —Рон только фыркнул. В гробу он видел эту вашу "безвозмездную помощь". Сначала притворяются друзьями, а потом ты сидишь в стеклянной клетке и на тебя глазеет толпа людей, так, буд то бы ты невиданная зверушка. —Конечно нет. Никто так не делает. Разве тебе нужно помогать какой-то сирене? —Конечно нет,—незнакомец уверенно смотрел прямо в лицо Рону.—Но... Это ведь нужно тебе. Что бы я тебе помог, —парень улыбнулся, и по телу Рона, казалось, пробежала дрожь. Вот же мразь. Врёт как дышит. так просто не бывает. Никто не делает чего-то только ради другого. Нельзя в это верить. Нельзя! А верить хотелось. —Раз ты уже в силах спорить, то может познакомимся?—человек, видимо, решил сменить тему. — Если нам придется контактировать некоторое время, неплохо знать, как друг друга зовут. Как твое имя? —Рон, —неохотно представился сирена. —А меня—Тотомару. Будем знакомы! —Тотомару? Слишком длинно. буду звать тебя Тото, —зловредно усмехнулся Рон. —Ха? Да меня так только бабушка называла! —Тото явно растерялся и нелепо вскинул руки. —Впрочем, если тебе так удобнее... Что ж, Рону повезло. В "бескорыстную помощь" он все ещё не верил, однако Тото опасным не выглядел. Скорее никчёмным и глупым. Такого запросто можно будет обдурить или использовать. И если этот человечишка собрался играть в доброту, ему придется туго. —Раз уж ты собрался меня спасать, —нарочито недовольно протянул Рон—Ты должен был принести мне еды. —А? Верно, извини. Ты наверняка голоден. Тото достал из того же рюкзака что-то, видимо это и был еда. Пахло вполне неплохо. —Не знаю, едите ли вы такое... —Давай уже сюда. В бумаге оказались треугольники из риса—кажется, у людей это называется онигири? Отравой не пахло, снотворным тоже, так что Рон решал попробовать. Не так уж и плохо, да ещё и с рыбной начинкой... Рон умял все за считанные секунды, и не сразу заметил, что Тото пристально смотрит на него с некоторым волнением. —Чего смотришь? —Ха? Нет, ничего, просто я подумал, что тебе не стоит сразу столько есть...сколько ты там пролежал? —Три дня,—Тото жалостливо посмотрел на него. Не хватало только, что бы Рона жалели— Можешь не волноваться, плохо мне не станет от этого. А кто знает, когда в другой раз смогу поесть. —Не волнуйся об этом, я завтра ещё принесу. Все ещё играет в добро? Как же бесит. Рон ничего не ответил и лег на песок. ему было лучше чем раньше, но все раны от веревок вдруг ощутились с новой силой. —Я могу обработать твои раны?—спросил Тото, будто прочитав его мысли. Вот ещё! —Я могу и сам!—что бы он, Рон, доверил свое тело человеку? Да ни когда в жизни! Конечно же, он доверил. Лежать на коленях у Тото, аккуратно промывающего все царапины на теле сирены,оказалось неожиданно приятно. Рон понятия не имел, как они до этого дошли, но только недавно он возмущался предложением человека, а теперь принял его. Боже, до чего он докатился! Впрочем, сам он всё равно не смог бы помочь себе, а Тото справлялся вполне неплохо. Мучаясь от жажды, Рон не думал о своих ранах, и лишь теперь смог их осмыслить. Верёвки сильно стянулись из-за неосторожных движений Рона, и теперь там, где раньше были они, виднелись красные полосы содранной кожи. Острая галька берега тоже внесли свой вклад—всё тело сирены было расцарапано. Кажется, один из плавников он тоже повредил, так что плавать некоторое время не сможет. Вот же черт. Интересно, а этот человечишка и с плавником ему поможет? Да не, скорее скажет что не умеет такое лечить и потом использует его слабость в своих целях. Кстати насчёт человечешки... кто он вообще такой? Одет неплохо, нож хорошего качества, еда тоже, наверное достаточно богат. Наивный сын какого-то богача? Нет, непохоже. Они обычно слабаки, а Тото умудрился притащить сюда Рона, не поранив его по пути, несмотря на небольшой рост. Исключение? Имел сообщника? Что-то ещë? И про бабушку что-то говорил... Может, лекарь? Они бывают довольно сильными. Хотя, для этого он слишком молод. Но с ранами Рона он справлялся просто замечательно, и сирена ни разу не почувствовал дискомфорта или боли. Тото был теплым и вкусно пах какими-то цветами. Почему-то Рон был уверен, что эти цветы маленькие, имеют золотистый цвет и используются в приготовлении ядов и лекарств. Может, и правда лекарь. Тото действовал аккуратно. Держа кусочек мягкой ткани в своих тонких пальцах, он тщательно очищал каждую рану от песка и мелких камней. Когда с этим было покончено, он вымыл тряпку и смочил еë каким-то раствором. Он был жёлтым и едко пах, перебивая аромат цветов. Рону это не нравилось. Он чуть поморщился. —Что-то не так? Больно?—Тото видимо заметил выражением его лица. —Разумеется больно, я же полудохлый почти. А ты лучше не делаешь! —Я... —в его голосе прозвучала вина—прости, я постараюсь быть осторожнее! Говори, если что-то будет не так, хорошо? —Тото был явно расстрен, но тем не менее улыбнулся. —Делай дело уже, —Рон фыркнул. Ему было ни капли не жаль этого человека, сам напросился. Если собрался лечить кого-то, должен быть готов к жалобам и не расстраиваться из-за тако чуши. Рон ничего ему не должен. Но откуда тогда это мерзкое чувство вины? *** С того дня прошла неделя. Тото, как и обещал, приходил каждый день. Он приносил еду и воду, и менял Рону повязки, что бы раны не загноились. Осмотрев повережденный плавник сирены, Тото постановил, что с ним не случилось ничего серьëзного и это просто сильный ушиб. За всё это время человек ни разу не жаловался, несмотря на всё старания Рона доставить ему максимальный дискомфорт. Выглядело так, будто бы он привык когда с ним обращаются как с тряпкой, что рушило всё прошлые выводы Рона. Лекари обычно люди уважаемые и не позволяют так с собой общаться. В конце концов,сирена решил спросить у Тото напрямую, кто он вообще такой. Парень приходил обычно в одно и то же время, примерно в полдень, уже совсем скоро. Рон невольно улыбнулся, думая об этом. Как бы ему не хотелось этого признавать, он привык к Тото. К его мягким улыбкам, к его запаху, к его теплоте. К неловким восклицаниям, когда Рон дразнит его и мыслям вслух. Скоро они увидятся.