Всё началось с Остолбеней

      — Обскуро, — прошептал Феликс, направив палочку прямо на объект своей симпатии, заставив гриффиндорца остановиться на месте.       На глазах парня появилась едва различимая в ночи чёрная повязка, заставив замереть на месте. Зря он повёлся на эту красиво оформленную записку с возможностью узнать правду о младшем брате. Гнев внутри начинал закипать, поэтому кулак правой руки тут же встретился со стеной подземелий Слизерина. Вот только не долго длилась тишина. Отвлёкшись на эмоции, Минхо пропустил момент, когда на его плече оказалась чья-то холодная ладонь, впечатав парня спиной в твёрдый камень.       — Эй, можно поакк...       «Нельзя», — сказал бы Феликс, имея намерение раскрыться, но ситуация была обратной.       Наконец-то проведя рукой по чужой скуле, ведь он так долго этого хотел, слизеринец сократил то небольшое расстояние, что оставалось между ними, и накрыл мягкие губы своими. Влюбиться в своего врага оказалось недурно, а очень даже приятно. Однако, скрывать эти чувства ещё сложнее, потому через поцелуй блондин передавал всё то, что не мог выразить словами.       В свою очередь гриффиндорец ну уж никак не ожидая такой бесстыдной кражи своего первого поцелуя, первые мгновения был растерян. Но, ощутив чужой напор, положил руку на загривок неизвестного, заземляя. И это сработало: резкие покусывающие движения сменились более плавными, осторожными. Контраст сбивал с толку Минхо, лишая его возможности узнать нападавшего. Стоило ему подумать об этом, и тепло чужого тела испарилось так же внезапно, как и появилось.       — Чёрт, — выплюнул он в воздух. — А чары кто снимет? — пробормотал брюнет себе под нос слыша только удаляющиеся шаги.       Феликс не был глупцом, а потому решил тайно выбраться из школы, дабы проветриться. Не каждый день ему выпадает возможность поцеловать того, к кому питаешь чувства, а тяжелее всего решиться. Блондин быстро скрылся за поворотом, что не ускользнуло от третьих глаз.       «Мышка попала в ловушку кошки, как занятно», — пронеслось в мыслях у Хёнджина, который решил проследить за своим другом, покинувшим гостиную Слизерина поздней ночью.       Он вальяжно направился вперёд по коридору и остановился напротив гриффиндорца.       — Ну ты и влип, львёнок, — с насмешкой произнёс Хван, рассеивая чужие чары. — Не понимаешь намёков — будь готов к прямым атакам.       — Что ты чёрт побери такое несёшь? — спросил Ли в недоумении. Никак не ожидал увидеть Хвана, но был стопроцентно уверен, что те губы принадлежали не ему. — Не важно, — отмахнулся он от парня, как от назойливой мухи, и пошёл в свою спальню.       — Ну ты и попал, Ликси, но не бойся, я внесу твой секрет с собой в могилу.

***

      Прошёл ровно месяц с того самого дня, который стал необратимой точкой в их жизнях. Подобного рода ситуации повторялись ещё не раз, но теперь уже Минхо смело поддавался и выглядел до ужаса глупо в глазах Хёнджина. А Феликс только и рад был, когда в душе перебор волнение. Если гриффиндорец узнает его личность, всему придёт конец. Потому над очередной запиской он думал больше обычного. Неприлично долго стоял у излюбленного гриффиндорцем места, попав под его пристальный взгляд. Устало вздохнув, парень потёр переносицу и вернулся к своему столу. Выждав несколько минут, Минхо вошёл в класс Зельеварения с Чанбином под руку. Окинув взглядом присутствующих, намеренно задержавшись на блондине, занял своё место. Поддавшись какому-то непривычному желанию, он решил, что пофлиртовать с Чанбином, ну или поиграть на нервах одного глупого слизеринца, будет весёлым занятием. Хруст карандаша, последовавший пару минут спустя, был лучшим подтверждением его догадки.

***

      Двумя месяцами ранее. Коридор подземелий Слизерина       Феликс стоял напротив тренировочного чучела. Отец наказал ему освоить все атакующие заклинания, чтобы подготовиться к участию в Турнире Трёх Волшебников. Выбрав коридор, в котором редко появляется какая-либо живая, да и неживая тоже, душа, парень приступил к своим тренировкам. Манекен был зачарован так, как бы реагировал на атаки волшебник или любое другое существо, потому прекрасно отображал все удачные и не особо попытки. По истечению часа он ощущал себя выжатым как лимон, потому, используя последнее на сегодня заклинание левитации, спрятал манекен за фальшивой стеной и собирался уходить, но внезапный топот заставил его остановиться, затаившись за углом. Мгновения спустя в коридоре показался младшекурсник с гриффиндора, чей брат являлся старостой своего факультета. На устах брюнета была улыбка, пока ноги в лёгком беге несли его вперёд.       Внезапно зеркало, которое всё это время спокойно висело на стене, засветилось белым светом, а после выстрелило в студента, припечатывая того к стене. От увиденного глаза Феликса округлились и он кинулся к пострадавшему.       — О, Господи, ты как? — спрашивал Ли, трогая чужую щёку, но в ответ не слышал ничего. Проверив пульс, он убедился, что парень жив, просто находится без сознания.       — Йена! Эй, ты что с ним сделал?! — кричал другой, подбегая к ним.       Он грубо оттолкнул парня в сторону и принялся осматривать брата. Прижав того к груди, осторожно поднял его и с такой нескрываемой ненавистью посмотрел в сторону Феликса, что у последнего холодок пробежал по спине.       — Если с ним что-то случится, будешь расплачиваться своей жизнью, понял? — процедил брюнет сквозь зубы, развернулся и направился в лазарет.       — Чонин, Минхо, что случилось? — спросил ещё один голос.       — Этот выскочка, Феликс Ли или как там его зовут, напал на моего брата и сделал вид, что волнуется, представляешь? Насколько сволочью надо быть, чтобы исподтишка напасть на другого? Если с Чонином что-то случится, я никогда не прошу этого блондина. Он пожалеет, что вообще на свет родился, — закончил свою тираду гриффиндорец.       — А ты уверен, что он сделал это специально? Что, если это произошло ненамеренно?       — Ты серьёзно думаешь, что слизеринцев могут что-то сделать случайно? Не смеши меня, Чанбин. От них добра не дождешься, учитывая их отношение к маглам. А помнишь ярое отрицание из отцом того факта, что наша семья тоже является чистокровными? И всё из-за миграции из Японии. Видите ли, если ваш род носит фамилию, которая распространена среди маглов, сложно судить о чисто крови. Бред! У нас одна фамилия, но ему не нужны лишние конкуренты.

***

      Каждый последующий день Минхо проводил у кровати брата. Старшего разбивало безумно разбивало отсутствие возможности увидеть улыбку родного человека и вынужденное наблюдение за чужой, ненавистной. И это злило, до такой степени, что каждое случайное столкновение со слизеринцем несколько раз чуть не дошло до использования запретных чар. Ли не переставал благодарить Чанбина за его поддержку в крайние моменты. Но чувства просто так не ходили, поэтому вся накопленная энергия быстро нашла своё применение в квиддиче. Как на зло, у змеиного факультета тренировки проходили раньше, отчего Минхо приходилось постоянно терпеть надоевшую физиономию. Сначала парень старался избегать взгляда в сторону блондина и какое-то время это удавалось легко.       Однако, фраза капитана от изучении противника, заставила невольно начать приглядываться к Феликсу. И с этого момента всё начало меняться. Это происходило постепенно, начиная с поверхностного наблюдения, переходящего в то, когда начинаешь подмечать мелкие детали: изменение мимики лица, привычки, реакции и вот брюнет уже не может оторвать взгляд видя, как слизеринец не успевает увернуться от бладжера, летящего прямо ему в голову. И Минхо знает, что это было сделано специально. Поэтому, не медля ни секунды, он вскакивает со своего места, доставая палочку.       — Вингардиум Левиоса, — кричит Ли, делая незамысловатые движения палочкой, направляя её на летящего вниз блондина. И успевает как раз во время, останавливая того в паре сантиметров от земли и позволяя спокойно опуститься на твёрдую поверхность.       Обернувшись на команду соперников, парень тут же заметил недовольные лица, будто их гениальная пакость была возмутительно прервана. Минхо только хмыкнул и вернулся на своё место.       — Эй, слушай, Ли, ты чего это так подорвался? — шёпотом спросил Чанбин.       — А ты не видел, что они это всё спланировали? Ай, ладно, забей. И вообще, почему я должен был просто сидеть, если мог помочь?       — Звучит убедительно. Но не из-за того ли это, что ты слишком пристально наблюдал за ним?       — А как, скажи мне, дорогой друг, нужно изучать игру противника?       — Хорошо-хорошо, я с тобой согласен. Но ответь тогда мне на другой вопрос. Ты ведь его так ненавидел. Куда делась вся эта ненависть? — Чанбин пытался получить ответ любыми способами, поскольку не мог понять такого резкого изменения в поведении друга.       — А, что ты спросил? Повтори пожалуйста, — пробормотал брюнет, гляда на то, как блондина выносят на носилках целители.       — Ничего особо важного, — отмахнулся Бин понимая, что ничего толкового из этого разговора не выйдет.       На протяжении всей тренировки, по наблюдениям Со, Минхо время от времени о чём-то думал, хмурясь, и это было очень на него не похоже. Будучи охотником, нельзя отвлекаться на всякие мелочи, всегда нужно оставаться на чеку. Непрошенные мысли на удивление не отвлекали, а лишь наталкивали на верные умозаключения.       К моменту окончания тренировки Ли смог расслабиться и показать хорошую игру, делая чёткие пасы и забив пару голов. Вернувшись в раздевалку, он переоделся в свою обычную форму и, попрощавшись с Чанбином, направился прямиком в Больничное крыло. Уже войдя в помещение, как к себе домой, парень увидел блондина, лежащего на кровати прямо рядом с его братом. Подходя ближе, Минхо окинул взглядом слизеринца и мысленно задал себе вопрос «Что я тут делаю?». Тем временем сам уже тянулся рукой к маленькому веснушчатому личику, сомневаясь, дозволено ли, потому провёл костяшками по бледной коже чужой кисти.       «И ничего это внезапно. К тому же мы лично, после того, как Чонин пришёл в сознание, убедились, что напрямую ты не виноват. Особенно, когда Со чуть не пострадал от собственного заклинания. За то теория с волшебным зеркалом подтвердилась, поэтому мне больше нет нужды тебя ненавидеть, правда же, Феликс Ли?» — спросил он, глядя на спящего.       — Давай просто забудем об этом недопонимании, хорошо? Начнём всё с чистого листа, — договорил Минхо, взяв ладонь младшего в руку.

***

      — Следующая пара Минхо и Феликс Ли, прошу, займите стол номер девять, — огласил профессор Снегг, а сердце блондина рухнуло в пятки.       — Про-профессор, а можно...       — У вас есть какие-то вопросы, мистер Ли? — спросил Северус монотонным голосом, переводя нейтральный взгляд в сторону слизеринца.       — Никак нет, простите, профессор, — пробормотал веснушчатый, опустив голову.       Внутри засело какое-то неприятное чувство, смесь раздражения и неопределенности, а ещё это Ли Минхо, который только и делал, что радовался, глядя на него своими возмутительно прекрасными глазами. Хмыкнув, Феликс отвернулся и ожидал, когда профессор озвучит причину их разделения на пары.       — Вижу непонимание в ваших глазах, но, будь вы более внимательными к своему окружению...       «Не хочу я вниманием наделять этого гриффиндорца», — пробурчал он мысленно.       — поняли бы, что сегодня вашим заданием будет приготовить Рябиновый отвар, не так ли, мистер Ли?       — Да-да, всё так, ведь сразу видно аконит и кору рябины, — выкрутился парень.       Минхо смотрел и посмеивался с этой картины. Брюнет всё думал, когда выдастся момент, чтобы его подколоть и нашёл. Феликс потянулся за слизью мозга ленивца и добавил её в кипящее зелье оранжевого цвета.       — Не надоело тебе скрываться, ночная принцесса? — прошептал он на ухо и увидел мгновенную реакцию.       Парень застыл на месте, глядя куда-то за котёл. Складывалось впечатление, что тот слишком сильно напрягся от шуточной фразы. Перед глазами у него замелькал пар, а после появились искры.       «Стоп. Искры?!», — осознание набатом ударило по голове, заставив отмереть и тут же добавить несколько капель лунной росы.       — Фух, пронесло, — прошептал Феликс, опираясь на стол позади себя.       — Меньше ворон считать надо, тогда и внезапных фейерверков не будет, может ещё и мебель уцелеет, — ответил ему Минхо, добавляя медовую воду и помешивая зелье до того момента, пока оно не стало ярко-оранжевого цвета. — А теперь подай мне прихватки, — попросил он думая, что будет проигнорировал, но слизеринец послушался и сделал то, что было велено. Гриффиндорец убрал котёл с зельем с огня и поставил остывать.       Постепенно класс опустел и в нём остались они двое. В воздухе летало напряжение, грозясь выйти во что-то неправильное. Стоя у парты, Феликс буравил взглядом чужую спину, но всё никак не решался задать заветный вопрос.       — Отвар готов, теперь его можно пере...       — Как давно? Всмысле, как давно ты в курсе о том, что это был я, — спросил блондин, нервно хрустя пальцами.       Минхо обернулся в его сторону и не поверил, что младший так быстро сдался. Он подошёл вплотную к этому, казалось бы, хрупкому человеку и заглянул прямо в глаза.       — Всё довольно просто. Во-первых, ты ничуть не скрывался, пусть и нос воротил, глядя на меня, а потом всё равно не мог скрыть улыбку. Чанбин подумал, что ты заболел. Во-вторых, твоя реакция сейчас подтверждает, что ты нервничаешь, а эта жалкая попытка что-то сказать Снеггу? — слова резали по больному, разрывая душу. — А в третьих, ты не сможешь мне отказать — и быстро сократил расстояние между их губами.       И Феликс не сопротивлялся, только подался вперёд, обхватывая руками шею гриффиндорца, тогда как тот прижал его тонкое тельце к себе за талию. Этот поцелуй был нежным, не похожим на другие и более честным, чем все предыдущие.       «Хотел бы я, чтобы этот момент длился вечно», — подумали они одновременно, но время беспощадно и они вынуждены были остановиться, дабы перевести дыхание.       — Значит, ты не ненавидишь меня? — спросил он, глядя своими глубокими карими глазами.       — Если бы я ненавидел тебя, то стал бы из раза в раз отвечать на твои порывы? — сказал Минхо, улыбнувшись.       Младший больше не нашёл слов, потому лишь прильнул в объятия того, кто теперь был гораздо важнее, чем что бы то ни было, кроме одного.       — Только давай договоримся держать это в тайне, хорошо?       — Безусловно, — ответил он, оставляя нежный поцелуй на лбу. — Нам осталось всего-то доучиться этот год и больше не нужно будет никого бояться.