И поглотит нас туман

Это была вторая самостоятельная миссия для Годжо Сатору и Гето Сугуру: оба были достаточно сильны, чтобы действовать в одиночку за пределами колледжа, да и привыкли друг к другу, притерлись. Хотя в самом начале мало кто из учителей, за исключением разве что Масамичи, верил, что из этой затеи получится что-то толковое: уж больно Сатору и Сугуру любили соревноваться между собой. Оба достаточно сильные, слишком равные друг другу. В таком дуэте магов формируется связка либо «ведущий-ведомый», либо двухполюсная, когда оба участника делают ставку на взаимодействие друг с другом вплоть до уровня синхронизации. Прошло уже больше полугода, и первокурсников теперь отправляли на задания самостоятельно, без помощи наставника, поэтому ни Сатору, ни Сугуру совершенно не удивила информация о грядущей вылазке. Вот только как-то далековато от Токио, и это слегка напрягло. — Есть одна деревня, называется Сиракава, — начал рассказывать учитель Яга, передав Сатору и Сугуру папку с материалами. — Располагается на севере префектуры Гифу, поблизости от города Такаяма. Место это отдаленное, снежное, но весьма популярное у туристов, причем не только из Японии. И там начали пропадать люди. За минувший год – четверо, все жители нашей страны. — Учитель, но ведь люди могут пропадать и без вмешательства проклятых духов, — прокомментировал Сатору. — Обязательно туда дергать нас? — Последний из пропавших учился у нас, год назад закончил колледж, — помолчав, ответил Яга. — И не сказать, чтобы он был слабым магом. К тому же вы и сами великолепно знаете, насколько проклятые твари любят обустраиваться в таких почти изолированных местах. — Значит, нам надо проверить, есть ли там проклятье, и уничтожить его? — спокойно уточнил цель миссии Сугуру. — А если Сатору прав и там действительно ничего нет? — Тогда колледж хоть несколько дней отдохнет от вас, — несколько ворчливо ответил учитель. — Все началось с того, что пришло письмо от моей давней знакомой. Ее зовут Химено, она мико в маленьком храме в Сиракава-го, недалеко от реки. Именно Химено отправила просьбу о помощи, сообщив о последнем из пропавших. — Мико? Значит, там замешаны местные духи? — осторожно уточнил Сугуру. — Или все же проклятья? — Возможно, — Яга не отрицал ни одного варианта. — Химено не из тех, кто бросается словами, и раз она решилась попросить помощи у школы, то дело серьезнее, чем выглядит на бумаге. Поэтому обязательно разберитесь, что там творится. — Обязательно! — Хорошо! — Идите за вещами, вас туда довезут на машине, я уже договорился. Всю обратную дорогу до общежития Сатору ныл, словно недовольный кот. Для того, чтобы он замолчал, Сугуру пришлось пойти на крайние меры и заткнуть друга шоколадным батончиком. Сработало, и до того момента, когда им пришлось разойтись по комнатам, стояла тишина. Миссия планировалось недолгой, несколько дней, поэтому Сугуру не стал брать с собой слишком много. Однако достал из шкафа коробочку, в которой находились бумажные талисманы. Проклятой энергии в них было не так уж и много, но для своей основной задачи – создать небольшой барьер или атаковать – они вполне годились. Коробочка пошла в рюкзак, к блокноту для заметок и прочими личными вещами. Пока было время, Сугуру решил поискать информацию про место командировки. Неудивительно, что местность стала популярной для посещений – часть объекта всемирного наследия ЮНЕСКО, да еще послужила прототипом для деревушки в серии визуальных романов, манги и аниме «Пока плачут цикады». Плюс ко всему это самое заснеженное место в Японии, то есть людей там много вне зависимости от времени года. Будь там проклятье, то была бы хоть какая-нибудь закономерность, но пропажи случались редко и обратили на себя внимание магов только когда исчез выпускник колледжа. Сугуру пока не слишком много знал о проклятых тварях и их особенностях, но был готов поспорить хоть с Утахимэ, что так не бывает. Твари обычно убивают тех, кто имел несчастье попасться, а не… выбирают. Странно и непонятно, одним словом. Поэтому Сугуру подтащил к себе папку с материалами дела, перечитав все еще раз. Было что-то такое, что цепляло, лежало почти на поверхности, но ответ ускользал от внимания. Ладно, это нужно все же обсудить с Сатору, вдруг тот сообразит быстрее, где подвох. А в том, что он есть – Сугуру и не сомневался. — Эй! — раздался стук в дверь. — Прием, ты тут? — Пока еще да, — Сугуру засунул папку в рюкзак, подхватил его и сумку с вещами. — И готов, а ты? Ходячее бедствие по имени Годжо Сатору тоже успело собраться. Вопреки ожидаемому, он не взял с собой нескольких сумок, обходясь только одной, с которой и приехал когда-то в колледж. — Ага, — закивал Сатору. — Я успел посмотреть, сколько нам ехать: больше двух с половиной часов. — Похоже, приедем вечером, — заметил Сугуру. — Сёко я написал сообщение, куда нас дернули. Звонить бесполезно, она слишком занята. — Поэтому ей точно не достанется ничего из сувениров, — мстительно проворчал Сатору. — Если таковые, конечно, будут. Провожать их вышел сам учитель Яга. Не сказать, что это было чем-то из ряда вон выходящим, поэтому ни Сатору, ни Сугуру не удивились его присутствию. — Химено знает эти места с детства. Она будет вас ждать на автобусной остановке, машина дойдет только туда, дальше нужно будет пройти мост через реку. Узнаете ее сразу: женщина в белом хаори и красной хакаме, волосы длинные, черные, обычно собраны низко. Химено вас встретит, поселит в гостевом домике где-нибудь неподалеку от храма и расскажет вам все, что знает. Слушайте ее внимательно, не спорьте и не игнорируйте. Сугуру понятливо кивнул: — Да, учитель. Мы будем осторожны. Вздохнув, Яга перевел взгляд на Сатору: вот за кого ему стоит беспокоиться! — Сатору. Особенно ты – не лезь вперед один. Не проверяй, насколько ты «сильнейший» против того, что там есть. Если почувствуешь что-то странное, то сразу зови Сугуру, вы и так знаете, что вдвоем куда сильнее, чем в одиночку. Вдруг ответ Сатору даже не стал иронизировать над предупреждением, а помолчал и кивнул, без своей привычной ухмылки: — Понял. — Идите. И возвращайтесь целыми, оба, — учитель Яга похлопал первокурсников по плечам. — Я в вас верю.

***

Поездка затянулась почти на три часа. За это время Сугуру успел изучить карту местности, находящуюся все в той же папке, а Сатору теперь пролистывал данные по пропавшим и краткую информацию про деревню. — У нас есть карта, предлагаю ориентироваться на нее, а не на телефонную, — произнес Сатору. — Связь там может быть не слишком стабильной. — Хорошо. Тут вроде все вполне нормально обозначено, — Сугуру кивнул. — И деревня достаточно небольших размеров, мы сможем обойти за пару часов. — Если что, я смогу на расстоянии заметить эту тварь, — Сатору постучал по стеклам своих очков. — Быстро разберемся, что там такое и есть ли оно вообще. — Значит, ты все же не веришь в сверхъестественную причину исчезновения людей? — М-м-м… — он задумался, вопрос-то был с подвохом. — Тут может быть только два варианта. Но пока мы точно не знаем, утверждать определенно – невозможно. Конечным пунктом первой части их путешествия оказалась автомобильная остановка; остальная часть деревни лежала по ту сторону реки, в том числе и храм. Но первокурсников никто не встречал, остановка была пуста, а машина колледжа уже уехала. Вечерело, от реки наползал туман, пока еще медленно и постепенно, но неотвратимо. — Н-да… — Сатору аж очки снял, уставившись на это природное явление, словно видел впервые. А может, так оно и было. — Идем? Или подождем? — поинтересовался у него Сугуру. — Здесь же одна дорога, да? — Ага. Думаешь, что мы не пропустим госпожу Химено, если пойдем вперед? — Сугуру, напомни, когда ты научился читать мои мысли? — Потому что это же ты. Задача — дойти самостоятельно до местного храма – резко стала казаться невыполнимой миссией. То, что на карте казалось обозначенным «рядом», в реальности таковым отнюдь не являлось. — Сатору, ты уверен, что мы идем правильно? — Сугуру посветил фонариком вперед, но луч вскоре утонул в белой пелене. — Конечно! Я же сильнейший! У меня интуиция уровня бога! — Сатору шел первым, бодро раздвигая кусты руками. Ветка тут же хлестнула его по лицу. — Ай! Сугуру, это личное оскорбление природы. — Это ты ее оскорбил, когда сказал, что «карты для слабаков», — прокомментировал Сугуру. — Теперь мы официально потерялись. Они ломились через кусты, цепляясь за ветки, спотыкаясь о корни и тихо (а потом и не тихо) матерясь. Сатору пару раз чуть не улетел куда-то в сторону, благо что Сугуру успел поймать его за воротник в самый последний момент. Наконец, после двадцати минут блужданий, фонарик выхватил из тумана веревочные перила. — Ага! Мост! — Сильнейший гордо выпрямился, будто сам его построил. — Видишь, я же говорил. — Ты говорил, что он «недалеко от остановки». Мы же прошли через эти заросли сколько уже? Сатору предпочел проигнорировать этот вопрос, первым идя по мосту. Мост качался, скрипел, но, вопреки опасениям, разваливаться не спешил. Остановившись посредине, Сатору огляделся по сторонам: — Просто вау! Надо будет обязательно посмотреть, как тут, но без тумана. — Согласен, но сперва давай дойдем. — Сугуру чуть подтолкнул друга вперед, надеясь, что он в порыве чувств не попытается свалиться вниз. Где-то через полчаса они благополучно добрались до храма, всего лишь один раз уточнив дорогу. Довольно-таки быстро удалось разгадать тайну того, почему госпожа Химено не смогла их встретить: утром женщину увезли в больницу, предположительно, из-за подскочившего давления, а ее помощница, Мари, не знала, во сколько приедут столичные гости, но получила четкие инструкции о том, как их разместить в гостевом домике и не мешать выполнять свою работу. Первым же делом Сатору снял очки и осмотрелся по сторонам. Здесь, как и в основном здании храма, ему были отчетливо видны следы проклятой энергии. Похоже, где-то здесь прямо внутри стен запечатали какие-то талисманы. Честно говоря, это ничуть не удивило его: подобная практика была широко распространена когда-то, неплохой способ защитить дом или иное сооружение от проклятых тварей. — Здесь есть талисманы, — Сатору сообщил об этом Сугуру, когда они оба осматривали временное жилище. Ничего особого выдающегося, стандартный набор – небольшая ванная, столь же крохотная кухонька и две комнаты, одна из которых является спальней. — Вот как? — Сугуру опустил на стул свой рюкзак. — И почему меня это не удивляет? — Думаешь, что это как-то связано с пропажей людей? — уточнил Сатору. — Кстати, тебе не показалось странным то, что госпожа Химено попала в больницу именно сегодня, когда мы должны были приехать? — Ты полагаешь, кто-то постарался помешать? — Сугуру посмотрел на друга. — Как минимум не отрицаю такую возможность, — Сатору пожал плечами. — Нам надо будет поговорить с ней хоть как. Уже слишком поздно, поэтому предлагаю заняться светскими визитами завтра с утра. Их позвали на ужин. Мари тихо пожелала спокойной ночи и ушла, чтобы не мешать гостям. Сатору, правда, уже успел выяснить у нее некоторые детали про деревню, настроение местных жителей из-за пропаж людей. Все это укрепило в мысли о том, что им точно необходимо поговорить с госпожой Химено и как следует покопаться в истории деревни. После еды оба первокурсника решили пройтись до края тропинки, ведущей вниз к реке, просто подышать, размять ноги после долгого дня. Воздух был холодным, с привкусом мокрой земли и хвои. Туман, который вечером клубился низко над рекой, почти рассеялся, не скрывая в себе шелеста листьев и бескрайней ночи. Дойдя до конца тропинки, Сатору и Сугуру остановились, задрав головы вверх, и замолчали на добрый десяток минут. Небо здесь было другим, более глубоким, почти осязаемым. В Токио даже в лучшие ночи видно разве что несколько самых ярких звезд да иногда Млечный Путь в виде бледной полосы, которую легко принять за облако. А здесь... здесь он разливался настоящей рекой света – плотной, искрящейся, с миллионами отдельных точек, которые сливались в сияющий поток от горизонта до горизонта. Звезды казались ближе, острее; ни единого отблеска от уличных фонарей, ни гула города – только тишина и это бесконечное мерцание. Сугуру первым нарушил молчание. Он поднял руку, указывая чуть выше зенита, где над ними раскинулось аккуратное полукольцо из звезд. — Здесь почти нет светового загрязнения, поэтому так хорошо видно, — произнес он тихо, почти благоговейно. — Смотри, Северная Корона видна полностью. Обычно из города заметно только ее самую яркую звезду да расположенный рядом Арктур из Волопаса. А тут... весь венец как на ладони. Видишь эту дугу? Семь ярких звезд, почти идеальный полукруг. Как будто кто-то нарочно нарисовал корону на небе. Сатору, который обычно не мог долго молчать, на этот раз просто кивнул. — Красиво, — выдохнул он наконец. — Я думал, что звезды – ну, это просто точки. А тут... они дышат. Смотри, вон там, чуть ниже Короны, наверное, Вега из Лиры, да? — Да. Лето закончилось, но Лиру еще видно. А Млечный Путь... он прямо над нами, как река. В Токио я его почти не замечал. А здесь кажется, что если протянуть руку, то можно зачерпнуть небесный свет. — Они напоминают мне всполохи проклятой энергии, — произнес Сатору. — То, каким я вижу мир. — Тогда это прекрасно и страшно, — ответил Сугуру и чуть ухмыльнулся. — Ладно, любитель романтики, пойдем, а то утром проспим до полудня и не успеем ничего сделать.

***

Ночью Сугуру проснулся от странного ощущения. Он даже сперва не понял, что его насторожило, полежал так несколько секунд, закрыв глаза. Нет, в доме все тихо, иначе бы сторожевое проклятье в виде медузы уже подало бы знак об опасности. Поднявшись, Сугуру осмотрелся по сторонам, сразу же увидев, в чем же дело: соседний футон, где должен был спать Сатору, оказался пуст. Сам же Сатору нашелся у окна напротив, тусклое лунное серебро обрисовывало его силуэт. И эта тишина, неестественная настороженность – вот что не понравилось Сугуру. Поднявшись на ноги, он медленно подошел к Сатору и на мгновение словно коснулся мыльного пузыря: это техника «пропустила» ближе. Сугуру удивился тому, что Сатору все-таки освоил этот фокус, а ведь еще месяц назад ему не удавалось подпускать кого-нибудь к себе во время активации «Бесконечности». Сатору же не шелохнулся, будто даже не дышал, лишь пальцы сильнее вцепились в деревянный подоконник. — Сугуру, — тихо заговорил он. — Там действительно что-то есть. Я ощущаю, но не могу понять, не могу увидеть. — То самое проклятье? — осведомился Сугуру. Для него мир был окутан поднимающимся от реки туманом, не более. Сугуру привык полагаться на свои чувства, на проклятую энергию, которую мог призывать и контролировать, но здесь... здесь все было иначе. Сложно было даже представить, как это выглядело для Сатору с его Шестью Глазами. Но чем дольше Сугуру вглядывался в эту молочную дымку, тем сильнее ощущал: что-то не то. Сначала это было едва уловимое легкое покалывание в висках, как от недосыпа, но потом появилось тепло в груди, странное, уютное, будто кто-то издалека обнял за плечи и шепнул «Иди сюда». Тревожная мысль забилась на самой грани сознания, а тяга была не сильной, не насильственной, действуя скорее как воспоминание о доме, о чем-то родном и забытом. Сердце слегка ускорилось, ладони сами потянулись к подоконнику, словно хотелось взять и перемахнуть туда, в белесую мглу, где все растворяется, где нет одиночества, нет миссий, нет этой вечной борьбы, просто покой… Сугуру моргнул, резко отвернулся от окна и уставился в пол. Сердце колотилось. Он сжал кулаки, пытаясь отогнать это чувство, а тепло уходило – медленно, цепляясь за края сознания, как паутина. — Сугуру, я не знаю. — Сатору наконец-то повернул к нему голову, радужки глаз аж светились небесно-синим. — Здесь словно что-то еще есть, и мне от этого не по себе. Оно будто повсюду, растекается пролитыми в воду чернилами. Ты в порядке? Лицо бледное такое. — Я... — Сугуру сглотнул, голос вышел хриплым. — Кажется, тоже почувствовал. Только слабее. Тянет вперед. Как будто... зовет. Не проклятье, а... не знаю, будто туман живой, и ему хочется, чтобы я вышел, но один. — Мне это очень не нравится, — произнес Сатору. Он с трудом оторвался от окна, захлопнул ставни, добрался до своего футона. Наваждение не сгинуло, но утихло; Сугуру на всякий случай повесил бумажный талисман, вспыхнувший на мгновение тревожно-алым. Стало немного легче, и Сатору уселся, нервно комкая одеяло в руках. Было совершенно непривычно видеть обычного нахального и самоуверенного парня вот таким. — Расскажи, что там было? — попросил Сугуру, устроившись рядом. — И руку дай сюда. Сатору с ним не спорил, наоборот, крепче вцепился в пальцы друга, словно это был для него якорь. Как-то раз о таком методе Сугуру услышал от Сёко, которая вычитала это в одной книге: дать опору, точку реальности, не позволить замкнуться в себе. — Сначала – ничего особенного, но потом я начал слышать что-то, а не только видеть. Искры проклятой энергии, бордовые почему-то, и потом… не звук, не голос, а… тяга. Будто кто-то очень близкий, родной, шепчет из тумана за окном. Тянуло встать, выйти на улицу, пойти к реке, но даже не страшно – наоборот, ощущение тепла, уюта. И это напугало сильнее всего. — Я тоже это ощутил, — выдохнул Сугуру. — Похоже, оно зацепило нас обоих. Это выходило за рамки того, что обозначил им учитель Яга, а проклятье получало как минимум первый или предпервый уровень. Как справиться с тем, что играет со своей добычей, действуя не только физически, а обманывая иллюзиями, галлюцинациями? — Сообщим Яге? — предложил Сугуру, вытащив телефон. Сигнал слабый, но не звонок, так сообщение наверняка дойдет. Пусть пришлют еще кого-нибудь, они не подписывались на задание в экранизации какой-нибудь книги Стивена Кинга! — Давай подождем, — предложил Сатору. — Завтра походим, поспрашиваем у местных. Если на следующую ночь вся эта жуть повторится, я сам лично позвоню Яге и попрошу помощи. — Хорошо, — согласился Сугуру. — Это действительно… пугает. Сатору помолчал несколько минут, потом глухо произнес: — Не думаю, что смогу уснуть. Он так и не произнес окончание фразы: «…потому что боюсь уйти туда», — но Сугуру и так понял. Он отодвинулся на свой футон, похлопал ладонью по месту рядом с собой: — Ложись, мы тут оба поместимся. Нахмурившись, Сатору покосился на закрытое окно и затем решительно перебрался к Сугуру. Тот кивнул: — Если кто-то из нас проснется и снова услышит этот… зов, другой тут же среагирует. Пришлось повозиться, чтобы разместиться нормально, одеяло Сатору перетащил свое, но так они и легли, плечом к плечу. Как и в какой момент их снова одолела сонливость – уже трудно было осознать. …Ему снился туман — вязкий, плотный, пугающий, а он там стоял один, совершенно один. Безмолвие вокруг давило; Сугуру замотал головой, отгоняя морок и откуда-то из глубины души понимая, что ему нужно вернуться к Сатору. Он огляделся по сторонам, пытаясь определить, где находится и как вернуться обратно. А туман обволакивал, словно чувство страха и вины, каждый шаг тонул в дымке, а шепот стал гораздо отчетливее: «Ты всегда один… даже когда рядом он… ты по-прежнему один…» Он прижал ладони к ушам, но шепот проникал прямо в голову, холодный и липкий, безнадежность и ощущение собственной вины перед кем-то только усиливалось, и… — Сугуру! Голос был резким и знакомым до дрожи, разрезал туман, словно удар проклятой техники. Сугуру резко обернулся, увидев, что там, всего в нескольких шагах от него, стоит Сатору. Он был сейчас без очков, радужки глаз светились небесно-голубым от едва сдерживаемой силы. И так странно было не видеть его привычной ухмылки, но… это все тот же Сатору. Его лучший и единственный друг. — Сатору… — выдохнул Сугуру, не отрывая от него взгляда. Вместо ответа Сатору шагнул вперед, а туман вокруг него начал таять, словно боясь той мощи, что скрывалась в человеческом облике. Он протянул руку к нему: — Хватайся, я тебя вытащу. Кивнув, Сугуру сделал шаг, потом еще один – и наконец, их ладони встретились. Пальцы Сатору сомкнулись крепко, как всегда, когда нужно было вытащить друг друга из очередной передряги. В тот же миг туман начал таять, словно кто-то включил мощный прожектор, а девичий шепот захлебнулся и исчез. Остался только знакомый голос Сатору, который никогда не позволял ему тонуть: — Я здесь, придурок. Ну и куда ты без меня, а? Сугуру вцепился в эту руку, как в единственный якорь. Сатору потянул его к себе, хлопнул по плечу и прижал на секунду, как делал всегда после особенно тяжелых миссий. — Я не мог тебя найти… — тихо сказал Сугуру. — Там было так пусто… — А я тебя отыскал, — ответил Сатору просто, без пафоса. — И найду ещё тысячу раз. Даже если мне будет нужно разнести весь этот сон к чертям. Мы же команда, забыл? Они стояли так несколько мгновений, плечом к плечу, как всегда. Сатору не отпускал руку, пока туман окончательно не рассеялся. И мир мягко качнулся обратно. …Реальность вернулась сперва ощущениями – мягким футоном, уютным полумраком спальни, утренним светом, пробивающимся сквозь закрытые окна, и тихим дыханием рядом, прикосновением пальцев к своей руке – а затем запахами и звуками. Полежав так несколько минут, Сугуру открыл глаза. Сатору спал под его боком, словно пригревшийся кот. А вот в руку вцепился – видимо, даже во сне почувствовал, что другу плохо, и не отпустил. Ощутив движение, Сатору шевельнулся, сонно приоткрыл один глаз. — Уже проснулся? — хрипло спросил он. — Или мне опять лезть в твой кошмар и пинками выгонять оттуда всю эту хрень? — Тебе тоже это снилось? — вопросом на вопрос ответил Сугуру. — Я видел тебя в своем сне. — Ага! — закивал Сатору, садясь и потягиваясь. — Сперва даже не понял ничего толком, но потом увидел тебя и сразу помчался. — Значит, нас даже так попытался достать тот зов, — невесело подвел итог Сугуру. — Потому что уж слишком не похоже на просто кошмар. — Не знаю, — Сатору замотал головой. — Но еще одну ночь я тут точно не выдержу! Он вскочил первым, наводя порядок и убирая свой футон. — Сатору, — тихо позвал его Сугуру и, когда тот замер на месте, произнес: — Спасибо, что вытащил меня. — Ты ведь точно так же сделал бы, — для Сатору это даже не было утверждением, а неопровержимой аксиомой.

***

Деревенская больница оказалась совсем небольшой — это было двухэтажное здание с выцветшей белой краской и скрипучим деревянным полом, Сатору даже несколько раз останавливался, прежде чем начать идти дальше. В воздухе витал привычный больничный запах: смесь хлорки, старых простыней и свежезаваренного чая. Палата на втором этаже была тихой, освещенной тусклым светом настольной лампы. Госпожа Химено лежала у окна, опираясь на две подушки, и когда первокурсники вошли, она повернулась к ним; сразу бросились в глаза ее бледность и усталый вид, но взгляд по-прежнему был ясным и собранным. Химено слабо улыбнулась и попыталась приподняться. Сугуру сразу шагнул вперед, аккуратно помог ей сесть ровнее и подложил еще одну подушку под спину. — Спасибо, мальчик, — тихо проговорила она. — Хорошо, что Масамичи отреагировал быстро и отправил сюда студентов... Сатору не стал ждать, пока она договорит. Он скрестил руки на груди – Сугуру знал, что означает эта его поза. Даже за линзами очков можно было заметить, как начинают светиться его глаза. — Что это за дрянь? — выпалил он первым. — Зов в тумане… это же часть проклятья, да? Оно специально манит людей, чтобы потом… Помолчав, Химено заговорила, повернувшись к окну: — У нас в старых легендах это зовут «Туманный зов» или «Секава-но Манеки», зов реки Се. Давно, еще до войны, а может, и раньше, в густом тумане люди слышали голос. Не слова, а.... зов. Будто кто-то очень близкий шепчет им, зовет к себе. Но призыв слышали не все, иначе бы наша деревня давно опустела бы. Говорят, все началось после смерти одной девушки по имени Ай. Красивая была, тихая, с мягкой улыбкой. Парень, которого она любила всем сердцем, предпочел другую девушку – куда более веселую и яркую. Ай начала чахнуть прямо на глазах, день ото дня становясь все тише, все прозрачнее. А еще она очень любила реку и лес; говорили, будто природа слушалась ее слов – цветы расцветали быстрее, когда она проходила мимо, а туман над водой словно танцевал от взмаха руки. Но тоска и одиночество оказались сильнее любой магии: Ай умерла холодной осенней ночью, сидя на берегу. Просто перестала дышать, глядя в воду, поэтому и река, и туман оплакивали ее. Потом, конечно, ученые из города приезжали, после первых трех пропавших. Говорили, что туман и горы давят на голову, галлюцинации. А старики шаманских кровей шептались: это дух Ай просыпается, когда туман густой, и ищет одиночек, чтобы не быть вечно одной. — Она была магом, — подал голос Сугуру. — Поэтому проклятый дух преследует только их: все пропавшие были либо Видящими, либо магами. Обычные люди для него… неинтересны. Они просто не слышат зов так сильно. — И после смерти она создала проклятье из своих последних эмоций, — подхватил его мысль Сатору. — Редко, очень редко. Особенно если смерть наступила не от проклятой энергии, а от человеческой слабости… от разбитого сердца. Действительно, в очень редких случаях маг мог быть ответственен за появление проклятого духа. Еще реже маг сам мог переродиться в проклятье после своей смерти, но для этого должны были совпасть несколько условий, включая гибель от рук не-мага. — Получается, эта тварь довольно сильная. Возможно, первый уровень. А может, и ближе к особому. Она не просто убивает, а заманивает. Играет на самом больном, что есть у человека. Сугуру молча кивнул. Их взгляды на секунду встретились, коротко, но достаточно, чтобы понять – они снова на одной волне, как всегда. Сатору хлопнул друга по плечу: — Ладно, тогда у нас такой план: отыщем эту Ай и вышибем из нее всю тоску! Но вместе, раз она так боится одиночества. — Вместе. — Сугуру чуть улыбнулся уголком губ. — А как же иначе? …После разговора с Химено все равно пришлось ждать вечера. Сатору и Сугуру еще раз проверили данные по жертвам, чтобы окончательно убедиться в своей теории. Сигнал связи оказался стабильным, они даже дозвонились до учителя Яги, коротко охарактеризовав происходящее. Тот еще раз попросил быть осторожнее и не геройствовать, если проклятье слишком сильно — лучше отступить. — Отступить! — фыркнул Сатору, уже отключив телефон. — Как же! — Успокойся, — посоветовал ему Сугуру. — И рассматривай это как возможность для того, чтобы перегруппироваться. Все равно сперва атакуешь ты, потом — я, если это потребуется. На этом и решили остановиться. Тем временем вечерело, туман поднимался, становился таким густым, что казалось, будто можно зачерпнуть горстью эту белую мглу. Сатору и Сугуру шли вдоль берега, не разговаривая друг с другом: все остальные звуки все равно были заглушены, и это вызывало какое-то сюрреалистическое ощущение. — Эта тварь не на мосту, — Сатору снял очки, рассматривая окружающий их мир с помощью своей техники. Они как раз приблизились к тому месту, где был крутой изгиб реки, и в ясные дни отсюда хорошо было видно как сам мост, так и другой берег. — Это где-то ближе к воде. — Хм… — Сугуру прищурился. — А мы не это ищем? Он указал на дерево, растущее на вершине обрыва. Оно было старым — кривое, почерневшее от времени, с толстым стволом, расколотым молнией много лет назад. Ветви свисали низко, а из-за тумана казалось, что они шевелятся, будто пальцы, зовущие ближе. Остановившись в десятке шагов, они сразу услышали шепот: «Сатору… Сугуру… вы ведь тоже одни… подойдите… я обниму вас…» — голос был мягким, женским, полным такой искренней боли, что у Сугуру на миг сжалось сердце. Но ощутив прикосновение Сатору к ладони, он только крепче сжал кулаки. — Больше ты ни до кого не доберешься, Ай, — процедил Сатору сквозь зубы. Он шагнул вперед, его глаза вспыхнули небесно-синим оттенком, позволяя разглядеть, как энергия проклятья пульсирует глубоко в сердцевине ствола дерева. — Моя очередь! Быстрым и привычным движением он активировал проклятую технику, выбрав для этого «Синий». Воздух вокруг дерева сжался, искривился, корни вздрогнули, как живые, из трещин в коре полезли черные, скользкие отростки-щупальца из смолы и проклятой энергии, пытающиеся схватить, но «Бесконечность» остановила их в дюйме от Сатору. — Не-а, — усмехнулся он, усиливая свою технику. Дерево застонало, издав низкий, вибрирующий звук, от которого задрожала земля, а щупальца захлестали сильнее, и проклятье наконец вырвалось наружу. Оно выглядело похожим на Ай при жизни – молодая девушка в простом белом кимоно, с бедным, почти прозрачным лицом. Ее бы принять за простую девицу, да вот глаза выдавали – два черных провала, словно бездна. Она протянула руки, и голос стал громче, отчаяннее: — Не оставляйте меня… пожалуйста… мне так холодно одной… Однако Сатору не дал ей договорить, резко сменив технику на противоположную. Проклятье закричало, совсем по-человечески вскрикнув от боли, но, даже раненная, Ай не сдавалась: она метнулась вперед, пытаясь дотянуться до Сатору, чтобы втянуть его в свою вечную тоску. — Сугуру! — крикнул Сатору, не оборачиваясь. — Давай! Сугуру уже был готов, призывая двух проклятых духов в виде крылатых змей. Они обвили тело Ай длинными цепями из чистой проклятой энергии, сковывая ее движения. Проклятье дернулось, пытаясь вырваться, но Сугуру шагнул ближе, не боясь, что она все же дотянется до него: — Я вижу, что ты устала. Но хватит, пора отдохнуть и перестать быть в одиночестве, обещаю. После этих слов Сугуру вытянул руку ладонью вперед, а проклятье стало сжиматься. Оно сворачивалось, корни и ветки стягивались в клубок, лицо превратилось в темный дым, и все это слилось в одну точку в виде маленькой, идеально круглой черной жемчужины, парящей над ладонью. Жемчужина дрожала, сопротивлялась секунду-две, но потом затихла, а Сугуру поднес ее ко рту и проглотил ее одним движением. Дерево рассыпалось: его кора трескалась и отваливалась, корни оседали и скрючивались, а ствол треснул посередине и начал медленно крениться, проклятье-Ай ушло, и туман начал рассеиваться, открывая взору вечернее небо. Еще даже не полностью стемнело, закат не отгорел до конца, но на восточной стороне уже поднимались звезды. Сатору довольно ухмыльнулся, не спеша надевать очки обратно: — Классно сработано. Теперь у тебя в коллекции речное проклятье-дерево. Назовешь ее «Сосна-утопленница»? — Может, «Секава-но Кекан». Звучит поэтичнее, — выдохнул Сугуру, но улыбнулся другу. …Сатору и Сугуру даже не успели отойти подальше от берега, как река внизу зашевелилась. Сперва раздался какой-то странный гул, а затем вода пошла волнами, хотя ветра не было. Что-то огромное скользило под поверхностью, оставляя за собой широкую борозду. Тень была длинной, извилистой, и на миг показалось, что из воды выглянула длинная шея с маленькой головой. — Сугуру... это... проклятье? — Сатору замер на месте, даже потянулся вперед, как любопытный кот. Сугуру прищурился, пытаясь разглядеть в сумерках: — Не уверен. Энергия есть, но... слишком материальное. Слишком... большое. А если это просто… ну… японский Несси? — Японский Несси?! — Сатору расхохотался, но смех вышел нервный. — Ты серьезно? Здесь, в Сиракаве? Речной криптид? — А почему нет? Может, оно просто плавает себе, никого не трогает, а мы тут со своими техниками... Вдруг оно редкое? Вдруг его изучать надо, а не атаковать? Тем временем тень приблизилась, и Сатору схватил друга за рукав. — Сугуру. — Что? — …Бежим? — Бежим. Первокурсники рванули с моста, как будто за ними гнались все проклятья с здешних гор. Ноги скользили по мокрым доскам, туман хлестал по лицам, но, выскочив на берег, парни не останавливались, метнувшись обратно через те же кусты, только теперь в обратную сторону. — Если это Несси, я не хочу быть тем, кто его разозлил! — прокричал Сатору на бегу. — А если проклятье спецкласса, то тем более! — Сугуру умудрился ответить ему, одновременно уклонившись от ветки, в которую едва не врезался в первый раз. — Мы потом вернемся с камерой! Сделаем фото! Станем знаменитыми! — Сначала выживем, идиот! Они вылетели к деревне, запыхавшиеся, в листьях и грязи, но живые. Отдышавшись, Сатору рассмеялся первым, следом за ним смех подхватил и Сугуру: — Это точно проклятье. — Нет, это криптид. У него шея была! — У проклятий тоже бывают шеи! — Но не такие же! — Тогда в следующий раз выбирай миссии сам, Сугуру! — Разумеется, только с тобой вместе. Будет хоть не скучно.

***

Лезть к реке днем никто из них не рискнул. Всю обратную дорогу из деревни до Токио Сатору и Сугуру сочиняли отчет, где в итоге лаконично было записано: «Проклятье у реки обезврежено. В самой реке обнаружено нечто крупное неизвестной природы. Требует дополнительного расследования, желательно – днем и с подкреплением». Эта миссия точно запомнится им на очень долгое время, ведь даже Сильнейшему иногда нужен кто-то, кто схватит за рукав и скажет: «Бежим!»