Нескончаемый крик любви

Воздух в комнате, казалось, будто пропитался едким дымом, который больно было вдыхать. Секунды назад здесь царила совсем иная атмосфера - тяжёлая, порочная, замешанная на лжи и мимолётной нежности, которая теперь казалась ядом. Запах парфюма всё ещё витал в воздухе, проветриваясь холодным сквозняком из приоткрытого окна, этот аромат теперь вызывал в Санчеза лишь тошноту и злость. Санчез стоял напротив Пугода, и расстояние между ними в два шага ощущалось как бесконечная пропасть разногласий и раздоров, заполненная острыми обломками их же общего прошлого. — Санчез?! — голос шатена будто ополоснул Санчеза кипятком. В нём не было ни капли той нежности и мягкости, что была несколько мгновений ранее. Теперь в голосе царило только искреннее, непонятное раздражение, смешанное с ядовитой обидой — я думал то, что ты меня по-настоящему любишь. А ты! Ты пользовался мной! Всё это время! Гнев вспыхнул на лице шатена так внезапно и так ярко. Это преображение было пугающим. Несколько минут назад его губы касались губ Санчеза, даря обманчивое ощущение близости и любви, а теперь его рот искривился в оскале, выплёвывая обвинения, которые били прямо в цель, в самое сердце. У Санчеза тряслись руки. Крупная, неуправляемая дрожь колотило всё его тело, начиная с самих кончиков пальцев и заканчивая коленями. В голове стоял невыносимый звон, заглушающий всю происходящую реальность. Каждые сказанные слова Пугода клались на весы его измученного сознания, перевешивая остатки его здравого смысла. " Пользовался мной "... Эти слова казались ему необъяснимыми. Он, который отдал этому человеку всё - свои нервы, свою гордость - теперь слышал обвинения о себе. Как поступить. Внутри него что-то надломилось. Та тонкая нить, которая удерживала его от падения в самую бездну. В его руках дрожал нож. Холодный металл рукояти казался единственным осязаемым предметом в этом плывущем, непостояном мира. Лезвие ловило тусклый свет лампы, блестя на нём. Санчез глянул на орудие, а потом на Пугода полностью пустыми, бездушными глазами. А этих глазах больше не было его - там была лишь пустота и первобытная, накопленная годами боль, которая сейчас искала выход. Шатен увидел этот взгляд. Его самоуверенность на мгновенье подала трещину. Гнев на лице сменился тенью замешательства, а затем - холодным, липким как мёд, страхом. Он немедля отошёл на пару шагов назад, выставив руки перед собой, будто бы пытаясь отгородиться от того, кого он сам же и пробудил. А глубине души он всё ещё надеялся на благоразумие Санчеза, на его мягкотелость, на ту вечную готовность прощать, которой он так успешно пользовался. Но тот не хотел больше прощать. Мир вокруг него сдался до одной точки - до пульсирующей вены на шее собеседника, до его судорожного дыхания. Беловласый сделал шаг вперёд, неестественно редкий, почти механически. Нож в его руке перестал дрожать. Он приблизился к шатену, почти вплотную. Тот не успел даже вскрикнуть, как беловласый с глухим и быстрым движением руки воткнул нож ему в живот. Кровь вспыхнула на костюме Пугода ярким, неестественно алым пятном. Кровь была обжигающей и горячей. Санчез почувствовал как брызги крови попали на его пальцы. Пугод вскрикнул. Его тело согнулось, и он сразу же схватился за плечо беловласого, вцепляясь в него мёртвой хваткой, словно пытаясь удержаться от смерти. — зачем? — прохрипел тот. Его голос потерял всю свою былую яркость, превратившись в подобие шёпота . В его глазах, стремительно теряющих фокус, застыл один, один-единственный вопрос. Весь гнев, все обвинения исчезли, оставив место лишь недоумению и страху. Он не верил в то, что Санчез на это способен. Санчез находился где-то между этим миром и тёмным, удушливым пространством своего сознания. Он смотрел на рукоять ножа, торчащую из живота того, и не узнавал своих же собственных рук. Его снова затрясло, но теперь это была судорога того ужаса. Осознание ситуации начало доходить к нему медленными, резкими толчками в самое сердце. Он только сейчас осознал, что на самом деле сделал прямо сейчас. *** Он вскочил, весь в холодном поту. Сердце билось так громко, что казалось, что оно сейчас вырвется из грудной клетки и разорвёт всё, что было внутри — память, надежды, страхи. Комната была в кромешной темноте. Санчез замер. В комнате слышалось чужое дыхание, не его. Ровное, спокойное - словно кто-то спал рядом, так близко, что его вдохи отдаются в самом сердце. Он прислушался. Вдох, пауза и выдох Ритм, который раньше казался знакомым, родным, вдруг стал чужим, чуждым. Он глянул в ту сторону и увидел его. Того, кого убил своими же собственными руками. Санчез резко вскакивает с постели и, не управляя собой, отшатывается к дверному проёму. Колени подкашиваются. Вдруг послышалось, как шатен медленно встал с кровати. Деревянные половицы заскрипели. — Санчез? Спросил он, отрешённо. Голос проник в разум Санчеза мягко, сонно, без ярости. Нельзя отвечать. И вообще!. Как можно ответить, когда разум разрывается на две совсем разные реальности? Санчез вцепился в дверной косяк руками, ногти оставили еле заметный след на дереве. Это не он. Это не может быть он. Беловласый отшатнулся и упал, Мир стал хлипким, как карточный домик. Несколько секунд в комнате стояло молчание - тяжёлое, невыносимое. Тьма будто сгущались, собираясь между ними, собираясь там, где сейчас всё решалось. Пугод медленно и спокойно подошёл к нему, сквозь темноту, делая шаги, которые стали знакомыми, но не родными. Он протянул руку беловласому, но тот лишь отмахнулся и отвернулся, как будто ошпаренный. — Саш? Что с тобой? — шатен действительно забеспокоился с и его голосе впервые за долгое время послышался искренний, добродушный тон — кошмар приснился что-ли? Санчпз бормотал, едва слышно — ты ненастоящий. Эти слова повисли в воздухе как приговор и как просьба одновременно. Пугод на секунду замер, глаза расширились от неожиданности. Он взглянул на Санчеза прямо, и в этом взгляде было удивление, которое смешивалось с недоумение, словно ему впервые озвучили сомнение в нём. Каждая клетка требует ответа, которого у него к сожалению нет. Шатен прокашлился, быстро, потом пытаясь сделать голос поспокойнее, чтобы успокоить напуганного ребёнка. — что ты имеешь в виду? — его голос был нежный, почти спокойный — Я здесь. Рядом. Говорю же. Ты в порядке? Тебе плохо? Санчез слышал каждое слово. В голове вспыхнули обрывки. Лезвие, кровь на пальцах его собственных рук. И потом тишина, которая после звучала как нескончаемый крик прошедшей любви. Всё смешалось в кашу воспоминаний - и вот теперь стоит он, а тот - живой, шагает и говорит. Его пальцы пытались сжать косяк двери, но не получалось, они не слушались. Санчез закрыл глаза, пытаясь заглушить все чувства, все воспоминания, которые прямо сейчас приходили ему в голову с удвоенной силой. Его губы дрогнули в рваном вдохе. Не он. Не тот. Не любимый