И вот, мы снова встретились

Сидя в баре, в голове у Винсента пробирались тысячи мыслей. Он снова сидит с Аластором, этим невероятно красивым грешником. И красивым не только внешне, но и внутренне. Тот просто сидит, попивает виски из гранённого стакана, и, кажется, даже не обращает внимание на Вокса. Не догадывается о том, какие мысли грызут его всё время, с их самой первой встречи.

***

— Эй, Ал, ты уверен, что это тело стоит прятать именно сегодня? — Разумеется! Какие сомнения, мой дорогой? Ты же знаешь, у меня всё всегда идёт идеально. И этот случай не станет исключением. — Проговорил парень с шоколадными кудрявыми волосами, игриво-нежно дергая своего возлюбленного за щеку. Тот посмеивается, но позволяет такое «издевательство» в свою сторону. В голове невольно прокручиваются мысли, когда Аластор говорил точно так же, и что-то шло не по плану. Из-за этого его мягкая улыбка быстро сходит с лица. Винсент хватает свою вторую половинку за запястье, вместе с тем схватывая молочный рукав рубашки. — У меня нехорошее предчувствие. Может, всё-таки не стоит? — Аластор посмеивается, одёргивает руку, и улыбается шире. Ладони смахивают несуществующую пыль с пиджака. — Винс, ты очень глуп, если будешь верить своим предчувствиям всё время. Они очень часто подводят людей, поверь мне. Из-за них люди теряют возможности, погибают.. Так что, я не думаю, что подобному стоит доверять. — Поправив рубаху, паренек подходит к юноше вновь, гораздо ближе, чем до этого. Наклоняется, и с несвойственно нежным взглядом шепчет, прямо на ухо. — Я вернусь. А после этого сделаю тебе джамбалайю, хорошо? — Винсент, не до конца привыкший к таким ласкам, наливается краской, но всё же кивает. Его руки сами обхватывают талию радио-звезды, притягивают к себе и усаживают рядышком. Джентельмен с смуглой кожей цокает, но позволяет подобную шалость. Подбирается поближе и кладёт голову на массивное плечо мужчины рядом, и слегка краснеет сам. — Даю тебе пять минут, а потом я должен выкинуть тело, ты меня понял? — Молодой человек соглашается, ещё не осознавая, какую ошибку совершает. Спустя время, Аластор выходит из положения, оставляя Винсента в разочаровании. Тот корчит обидчивую физиономию, но его бойфренд знает, что это лишь притворство, как у глупого дитя. На него это не сработает. Кофейнокожий надевает перчатки и выходит из хижины, после чего выискивает труп, лежащий поблизости, и, найдя его, несёт к болоту. Дальше от дома. И ещё дальше.

———————————————————————

Слышится гул собак, крики охотников и отдаленные шаги. Не став рассматривать, какого оленя они убили, группа уходит, и оставляет уже не одного мертвеца, а двух. Аластор лежит на тропинке, из его лба течёт ярко-алая кровь, постепенно застывающая. Он так и не избавился от трупа. Он стал таким же. Пульс больше не бьётся, и не заколотится никогда. Его душа уже находится в аду, обустраивается, как только можно. А Винсент ждет его дома, не прекращая волноваться за возлюбленного. К сожалению, ждать больше некого. Не сдержавшись, мужчина быстро надевает на себя ботинки и выбегает из дома, даже не переодеваясь. Он мчится по тропинкам, ориентируясь по следам ботинок. В конце концов, Винс добирается до болота. Но не находит там Аластора. Он находит лишь тело, больше не дышащее, с пулей во лбу. А рядом ещё один труп. Кулаки сами сжимаются, а ноги, не справившись с напором тела, подкашиваются. Парень падает на колени, на глаза наворачиваются слезы. Его Аластор мёртв. Не доверившись предчувствию возлюбленного, он пошел избавляться от улик, а в итоге избавился ещё и от себя. В голове роились тысячи мыслей, пробегающие с опасной скоростью. И все они – сожаление, вина. Ни в одной нету даже намека на счастье или равнодушие. Мужчина несет труп домой. Укладывает в формалину, которую когда-то приготовил на подобный случай, искренне веря, что это никогда не произойдет, и пытается лечь спать, но не может заснуть. События вечера отзываются в нём, давя на голову и сжимая грудь. На следующее утро он не выдерживает. Берет нож, которым Аластор когда то резал пирог и втыкает его себе в грудь. Острая боль пронзает тело, но после он чувствует блаженство. Небытие, которое не подлежит описанию. Однако, уже спустя пять минут оказывается в Аду. В месте, где всё окрашено бордовым. И как на зло, рядом проходит группа демонов, которым очевидно нечего делать. Они смеются над ним, бьют и трогают голову-телевизор, о которой Ви ещё не совсем знает. Но, подходит странный грешник-олень, подходящий под цветовую схему ада и распугивает их всех. Предлагает Воксу руку помощи и затаскивает в бар, где рассказывает обо всем, что творится в Аду. Расспрашивает, как тот умер и интересуется его жизнью до этого. Но Винсент не промах, никогда не был, и ничего не выдает, что хвалит радио-демон. А затем, представляется. Представляется, как Аластор. Что-то кольнуло в груди. Нет. Это точно не его Аластор. Просто похожи, но это не так. Его Аластор бы невыносимо скорбил о том, что потерял своего возлюбленного, а не сидел здесь, знакомясь с случайно-найденным грешником. Почему он вообще вытащил его из той передряги? Мог бы пройти мимо и– — Ты меня слышишь? — А? — Как тебя зовут? — М-меня? Я.. Ви.. Вокс. Меня зовут Вокс. — Впервые слышу. Голос с латыни.. Интересно.

***

Аластор сидит рядом, продолжая пить виски. О чём то говорит, а Вокс, как бы не старался внимать каждому его слову, не может сфокусироваться на чужой речи. — .. И если продолжать данную тему, у меня вообще-то был партнёр при жизни. И даже не девушка. Ох, он был таким же убийцей как и я, но ты бы знал, насколько любвеобилен он был при мне, и как холоден при других. Хотелось бы мне вернуть его сюда. Знаешь, если он умер, то я уверен, что бродит где то здесь, просто я его еще не встретил. Сердце пропустило один удар. Дыхание перехватило. Он рассказывал о нем. О Винсенте. Белом мужчине с яркими амбициями, перерезающим глотки другим, но одержимый радио-ведущим. На экране появился бирюзовый румянец, мгновенно скрытый обладателем монитора. Теперь все стало очевидным. Вокс был уверен на все 99%. Но одного процента не хватало. Четкого понимания, что он точно не ошибается. — А.. Кхм.. А как его звали? — Аластор повернул голову на товарища и вскинул бровь, словно удивляясь. Теледемон, медиа-магнат, и спросил что-то настолько приземлённое? Не похвалил мужчину за столь сильную страсть к телевидению.. Прямо как у Вокса. Такую же тяжелую и непоколебимую. Что-то в голове словно щелкнуло, но олень не обратил на это внимания. Зачем думать, если можно просто поболтать со своим приятелем? Хоть где-то ведь можно отключить голову, да? — Винсент. — Демон напротив занял. Теперь все понятно. Все это время он общался со своим Аластором. Только тот не скорбил, а продолжал жить. Познакомился с первым попавшимся грешником и начал с ним подобие дружбы. На осознание потребовалась ещё секунда, а после, здание погрузилось во мрак. Кто-то в заведении вскрикнул, но уже через секунду всех присутствующих убило разрядом тока в тысячи вольт. На экране больше не было того привычного милого взгляда. Лишь один ярко-алый глаз, с бирюзовым контуром. Даже рта и бровей нет. Только этот глаз. А вокруг абсолютная тьма. Перед взором был Аластор, и никто больше. Этот ублюдок, которому было плевать на Винсента всё время. Когти впились в лацканы пальто, схватывая тело на лету. Олень даже не сразу среагировал, и просто позволил приятелю подобную замашку. — Ты.. Всё это время, тебе, ебанному радио-ублюдку было плевать, да? — голос прерывался рваными вздохами. Казалось, что вот-вот и весь мир погибнет под натиском боли и ярости. Столь сильного гнева, который не испытает никто, кроме него. Из динамиков вырывалось шипение, похожее на шипение радио. Слышались обрывки разговоров из прошлой жизни, старых и новых кино, где происходили жестокие события, миллионы разных звуков, проходящих сквозь сознание Ви, что было затуманенно и безрассудно. — Винсент, успокойся. — Аластор неспеша положил руку на чужое запястье, давя вниз. Но Вокс не ослабил хватку, наоборот, усиляя ее. — Ты никогда не скорбил. Я никогда не был тебе нужен! — слова вырывались сами, криком, разрывая глотку. Теледемон кинул слабого на вид радио-демона, тот полетел через весь бар и ударился спиной об стену, после чего упал на пол. — Если ты сейчас же не успокоишься, то спокойной жизни тебе в аду не видать. — Ты никогда не скорбил. Вокс подошел вплотную, наклонился, и увидел лицо Аластора. Полное отчаяния и гнева. Такой жалкий в безумных глазах Ви. — Я скорбил. Всегда скорбил. Просто тебе, незнакомцу для меня, это знать не стоило. Это Ад, здесь нельзя никому доверять. — Назови дату нашего первого совместного ужина. — Девятнадцатое января. В твой день рождения, а также день, когда мы начали встречаться. Винсент довольно кивнул, закрыл глаз и выпрямился, постепенно приходя в норму. Постепенно, лампочки, что не лопнули, снова замерцали, а после наконец-то включились заново. Вокс сидел рядом с барной стойкой, осознавая, что ему будет за такое выступление. Обычно он сдерживал порывы гнева перед Аластором, ведь потом нужно было вымаливать прощение, но за время его отсутствия, мужчина уже разучился.

— А теперь молись, чтобы я тебя простил, щенок.