Последний танец

       Помещение готово к выступлениям. На трибунах уже в предвкушении сидят болельщики с плакатами. Спортивные комментаторы шутят на камеру и предполагают кандидатов на призовые места. Оборудование в последний раз проверяют перед тем, как запустить эфир. Таково начало соревнований.       Смотря на предстоящее шоу талантов и людей, что годами тренировались ради победы, Алфёдов чувствует себя подавленно. Это не первые соревнования и явно не последние, но внутри всё также, как и прежде, что-то сжимает лёгкие, сбивая тем самым дыхание, а сердце заставляет биться быстрее. И сейчас ощущения намного хуже, чем в прошлые разы, хотя всё происходит также. Он также переживает за своё выступление, также переживает за репутацию тренера, всё также его поглощают взглядом. И этот взгляд он прочитать не может, как и понять, что на уме у бывшего сокомандника. Всё та же обида и досада, с которой он смирился и просто не выражает ничего более по отношению к теперь уже врагу. Алф чувствует лишь холодное безразличие к человеку рядом.       Терпеть всё это он не собирается, поэтому быстро ретируется на особые места на трибуне, рядом с тренером. Альцест наблюдает за подготовкой катка для предстоящих выступлений. Заметив своего ученика, мужчина хлопает того по плечу. — Чего такой грустный? Скоро уже будет открытие и представление участников, а ты с кислой миной ходишь. Настрой — один из важных пунктов для достижения цели!       На эти слова парнишка лишь сдавленно улыбается, отводя взгляд в сторону. Он какое-то время смотрит по разным сторонам, подмечая интересные и красивые плакаты болельщиков, интересные наряды и украшения, вдохновлённые какими-то кумирами. Взгляд скользит дальше, встречаясь с блеском зелёных. Его снова охватывает тревога.       Замечая реакцию ученика, Альцест смотрит в ту же сторону, находя глазами команду ГНДР. — Подумаешь, лучшие из лучших! Алфёдов, ты готовил свою программу годами, откатаешь чисто и золото точно твоё. Обязательно утрёшь им нос!       Настроение у тренера было явно раззадоренное, хотя в обращении к вражеской команде мелькнули нотки ненависти. А кто же не будет ненавидеть, когда у тебя отобрали учеников?       И снова пресная улыбка в ответ от Алфёдова. Он уже давно утратил способность наслаждаться спортом. Фигурное катание стало для него способом самореализации, а также неким ключом к мести. После ухода ребят из команды он просто потерял смысл всего своего занятия. Алф продолжал тренироваться и упорствовать только ради тренера, а также ради доказательства, что лучшим можно быть не только в команде ГНДР. Он хотел показать, как были не правы Джаст и Секби, бросив его и уйдя в другую команду. И в конечном итоге он сейчас здесь, на отборочных соревнованиях. Выиграешь — пройдёшь дальше, а после, может, и на всемирные попадёшь и станешь лучшим. Но внутри пустота. Какое дело ему до всемирной славы, когда уверен, что проиграет?        По динамикам объявляют о начале соревнований. Сейчас многие смотрят по телевизору в прямом эфире данное шоу, болея за своих кумиров. Зрителей ознакамливают с участниками с помощью подготовленного ранее видео с маленькими интервью. Все ожидают первого проката от спортсмена команды Ямакаси.        Но Алфёдов не следит за выступлениями соперников, он думает лишь о своём номере и о том, как не облажаться.       Он уходит в раздевалку, чтобы подготовиться перед собственным выходом. Костюм пастельных тонов. Брюки плотно прилегали к ногам, дабы не мешать при выступлении, цветом светло-серого. Белая рубашка с фирменным украшением — галстуком. Поверх надет голубой жилет, сзади идущий вниз, напоминая немного мини-плащ. На рукавах вышиты снежинки голубыми нитками. Коньки белого цвета завершали образ. Весь элегантный, плавный в своих движениях, парень выходит на лёд.       Стоя посередине ледовой арены, Алфёдов принимает начальную позу. Одна нога отводится чуть назад за другую, вставая на носок. Правая рука прижата к груди так, что ладонь, сжатая в кулак, чувствует стук сердца под грудной клеткой. Левая рука отводится в сторону и назад, сгибаясь немного в локте. Ни одна мышца не смеет задрожать, а часть тела — шелохнутся. Как только раздаётся знакомый мотив песни, Алф приготавливается. “Это происходит с каждым однажды”        Ноги сами собой начинают движение. В мыслях ничего, кроме единственного — не ошибиться. Внутри всё сжимается, но он движется легко, отталкиваясь ватными ногами, стараясь спокойно дышать. Странное ощущение. Алф руками выворачивает спокойно и плавно различные позы, дополняющие элементы выступления. Он скользит по дуге на одной ноге, разворачивается, выполняя крюк. На момент выполнения трюков фигурист часто прикрывает глаза для концентрации, дабы не сбиться. “Только ты одна”               Он прогибается в спине, ногу вытягивает вверх, откидывает голову назад и лезвие конька удерживает свободной рукой, крутясь на месте.        Песня приближается неумолимо к припеву. Алфёдов дорожку шагов выполняет, всячески стараясь показать движениями, поворотами, шагами эмоции. Он готовится к спирали. “Моей любви”        Вновь скользя по дуге, только теперь уже назад, парень сильно приседает на внутреннее ребро конька. Корпус тела параллелен льду, а свободная нога перекрещивает опорную спереди. Пальцами касается льда для равновесия. Пока он держится хорошо.        Алфёдов выходит в обычное положение как раз к началу припева. Он лёгким бегом разгоняется, делая мах правой ногой. Прыжок. Он чисто три раза прокручивается в воздухе, приземляясь спокойно на лёд. Тело напряжено, но это только начало. Фигурист кружится, выворачивается на льду. Всё это сопровождается спокойным выражением лица, лишь иногда блистает улыбка на губах. Мягкая, еле заметная, иногда подрагивающая. “За руку крепко держать не устану”        Левой рукой проводит от плеча до кисти по другой руке. Медленно, не спеша, в одном темпе. Когда ладонь доходит до другой, они смыкаются в замок прямо под текст песни. И на этом моменте он смотрит на трибуны, на восторженных фанатов, на тренера, на соперников и ловит ответный взгляд прямо в глаза. Джаст смотрит внимательно, следит за каждым движением, что вызывает моментально волну мурашек. Алфёдов переводит взгляд в другое место, но теперь уже он прямо-таки чувствует этот взгляд зелёных глаз. Неотрывный, без капли эмоций. По крайней мере, ему так кажется. “И теперь пусть весь мир подождёт”        Выступление всё ещё продолжается, но словно бы во сне. Алф не понимает и не задумывается над элементами, просто автоматически выполняет. Он всё ещё продолжает вкладывать эмоции и частичку души, которая уже не так сильно горит к занятию. И всё же что-то теперь не так. Это осознание приходит на важном прыжке. Тройной Аксель. Он не успел нормально подготовиться перед заходом. Уже крутясь, понимает, что будет недокрут, а в худшем случае он упадёт. Но парень приземляется спокойно, внутри сердце колотится от эмоций, а также от осознания вины перед тренером. Единственное, что нужно было сделать — чисто откатать. Но даже этого он не сумел…       Завершив номер, Алф встаёт посередине арены, наклоняясь в знак благодарности, поспешно покидая лёд. Он отправляется в раздевалку, где пару минут только сидит на лавочке тяжело дыша. Как он мог так облажаться?        И всё же он оказывается на трибуне. Уже переодетый, сидящий рядом с тренером, который успокаивает. Альцест говорит, что всё не так критично, хотя сам понимает, что в таких соревнованиях это может быть значительным фактором. А Алфёдов подмечает, что мужчина по странному добр. Обычно тренер очень требователен, но в последнее время стал мягок.       Надежда всё ещё была. И вот, выходит первый спортсмен ГНДР. Секби в фирменном своём жёлтом цвете скользит на середину льда. Алфу интересно понаблюдать за бывшим сокомандником.       Парень в жёлтом под песню начинает номер, не спеша со сложными элементами. Алфёдов видит в технике “друга” прогресс. Новый тренер явно постарался над способностями бывшего дровосека. Но когда доходит кульминация песни, Секби заходит лицом вперёд. Он с разгона прыгает, совершая идеальный тройной Аксель, от которого Алф стоит в удивлении. Затем приходит осознание: раз даже Секби, который когда-то был слабее всех в команде; Секби, который вечно отставал в прыжках; Секби, которому не хватало больше усилий, смог сделать тройной Аксель, то Джаст… Наверняка он уже умел делать и четверной, ведь всегда был лучше. Всегда Джаст был лакомым кусочком для других команд, потому что обучался быстро, имел талант, стремление. У него было всё… в отличии от Алфа, у которого и было всегда всего лишь стремление, которое потухло после ухода ребят.

***

      Никто не тренируется в позднее время. Все предпочитают вечером уже отдыхать или, может, заниматься своими делами, но никак не кататься на льду, оттачивая свои навыки. Именно поэтому сейчас Алфёдов здесь, в пустующем ледовом дворце, где никто его не побеспокоит. Он может тренироваться столько, сколько захочет, и никто его не остановит.       Парень, одетый в обычное худи бирюзового цвета и брюки тёмно-синего, выходит на лёд. Он вздыхает тяжко, эмоционально не готовый. Это не родной каток, на котором он учился кататься, но всё же он вспоминает те моменты. Такие важные и… печальные? Алфёдов медленно скользит, параллельно вспоминая, как учился кататься, как Альцест знакомил его с командой и как задорный, уже тогда высокий паренёк Секби радостно катался неподалёку от новенького, желая узнать того поближе.       Заворачивая по дуге, рядом с бортом арены, Алф касается легонько пальцами об ограды. И снова он в мыслях.        Он сдружился с Секби довольно быстро. Этот высокий мальчик всегда находил чем заняться забавным и как развеселить друга, за что получали оба от Альцеста. Ни одна тренировка не проходила без анекдотов или историй из жизни. Иногда Секби даже нарушал задания тренера ради того, чтобы потащить ещё не хорошо катающегося Алфёдова на лёд и смотреть, как тот старается уехать от воды, ведь так Секбобине приспичило поиграть в салки на катке.       И вот в один из дней Альцест знакомил ребят с ещё одним новеньким. Это был мальчик лет 7. Обычно в таком возрасте уже не берут в профессиональный спорт, но этот, по словам тренера, был исключением. Мальчик с зелёными глазами, ростом чуть выше Алфёдова, с белыми, чуть серыми, волосами. — Его зовут Джаст. Теперь он часть нашего коллектива, прошу принять с радостью.        Алфёдов точно запомнил на всю жизнь этот момент. Он маленький, катающийся в тот момент на льду. Секби неподалёку, пытающийся под присмотром Сантоса сделать первый прыжок. И Альцеста, стоявшего у входа, а в проёме виднеющегося Джаста.        Он переводит взгляд прямо. В этом положении Алф видит дверь, что вела с раздевалки на каток, которая точно была закрыта. Но сейчас она распахнута, а в проёме, как в воспоминании, стоит знакомая бело-серая макушка, теперь уже с одной чёрной прядью на чёлке. От удивление парень останавливается и стоит на месте на льду, ловя глазами взгляд, смотрящий прямо внутрь. И снова он не понимает, что испытывает его бывший сокомандник.       Джаст заходит на лёд, скользя вальяжно к сопернику. Он улыбается хитро, но в то же время так, чтоб не спугнуть. На всё это Алф лишь вздыхает, понимая, что настроение уже испорчено. — Не ожидал увидеть здесь кого-нибудь, — говорит ГНДРовец, продолжая разглядывать знакомого.        Алфёдову всё это не нравится. Дровосек проскальзывает мимо, не желая давать повода для разговора. — Как грубо, — сверля взглядом снежка, Джаст сзади за ним следует.        А Алф продолжает игнорировать. Пришёл он сюда не затем, чтобы разговаривать с предателями и не для того, чтобы терять время понапрасну. Они ходят кругами, периодически нарушая маршрут, ведь Джаст так и норовит скользить рядом, чтобы поговорить, а Алф сопротивляется, не давая этой возможности.        В какой-то момент фигурист конторы разворачивается на ходу, проезжая лицом к лицу с ГНДРовским спортсменом, ускоряясь, чтобы ехать в противоположном направлении. А Джаст продолжает в том же направлении. Когда они снова встречаются лицом к лицу, Алф было намерен снова проехать мимо, но ему преграждают путь. Соперник движется в те же стороны, что и Алфёдов, не давая ускользнуть. После, когда уже блондин остановился, недовольно смотря, Джаст протягивает руку. На него смотрят, как на придурка. — Может, исполним наш номер?        И сейчас до Алфёдова доходит, что значит эта протянутая рука. Его как кипятком ошпарило. Их номер — их наказание. Когда-то они довели вдвоём Альцеста так, что тот пригрозил: “ Ещё одно замечание, и оба будете исполнять парный номер!”. Кто же знал, что тренер не блефует с наказаниями, и на той же неделе вся их команда лицезрела пару, в виде Джаста и Алфа, исполняющих составленное специально для них парное катание. Альцесту очень понравилось это наказание, поэтому до самого ухода Джаста терроризировал им двух парней, в то время как Секби, который тоже часто доводил мужчину, катал неполучавшиеся прыжки.        Сейчас, смотря на злосчастную руку, Алфёдов видит в ней врага народа и то, к чему он не прикоснётся никогда. Что это будет ошибкой — снова откатать номер, который связывал их узами давней привязанности.        Голубые глаза прикрываются, голова отворачивается в сторону, а персона резко проскальзывает мимо. Они снова играют в догонялки. Джаст следует за бывшим сокомандником, пока Алф всячески сторонится его. Всё это так надоедает блондину, что убегающий фигурист разворачивается, смотря на соперника, скользя назад. А спортсмен ГНДР лишь мило улыбается, посмотрев за спину друга, резко ускоряется. Это действие вызывает непонятки у Алфёдова, но его быстро хватают, аккуратно притормаживая, после полностью останавливаются о борт, в который Алф мог спокойно влететь ранее.        Фигурист смотрит на Джаста, который стоит так близко в этот раз, что дыхание спирает сильно. И этим пользуются. ГНДРовец ещё ближе на коньках подъезжает, обе руки кладёт на чужие рёбра. Алфёдов понимает, что влип. Ему не позволят просто так выбраться, и единственное, что остаётся — это положить руки на чужие плечи и принять судьбу. Он больше не сопротивляется.        Сердце колотится и кажется, если они начнут, то это будет конец. Их положение на льду неправильно. Стоять нужно посередине арены, а не где-то у борта, но какая сейчас разница. Наверняка даже Джаст не помнит всей их программы, особенно нудное начало, так что выступать будут по памяти.        Алфёдова отпускают, и он тоже руки с плеч уводит. Оба фигуриста расходятся в разные стороны. Без музыки сложно, но, смотря за партнёром, Алф одновременно с Джастом выводит знакомую дорожку шагов, постепенно разгоняясь для прыжка. Первым идёт Аксель, и Алфёдов исполняет три оборота, в то время как Джаст, очевидно, прыгает четверной. Скользя друг к другу, они вновь готовятся для трюка. В их программе не было поддержек и не будет, Альцест постарался, чтобы номер был подходящим для парней, который не будет никого принижать. Хотя сейчас Алф чувствует, что он совсем не ведёт этот номер. Ведущим в танце может быть только один и только. Если оба будут вести, ничего толкового не выйдет. Так и здесь, большую часть номера главенствующую роль держит Джаст.        Алфёдов ускоряется, зная, что сейчас будет выброс. Он отталкивается ото льда, в то время как Джаст отбрасывает его, закручивая сильнее. Алф делает четыре оборота, приземляясь на одну ногу.        Их номер — их наказание. Но сейчас они делают его по своей воле, по своему желанию, и совершенно не кажется, что это что-то ужасное. Джаст исполняет трюки и номер настолько хорошо, что кажется, он тренировался перед этим, а может даже повторял всю программу после ухода, дабы не забыть. Но в последнее, да и в первое, не верится. Зачем Джасту этим заниматься? Бред.        Они кружатся рядом, отталкиваясь ото льда, периодически встречаясь взглядами и оценивая роли друг друга и то, как партёр исполняет элементы. Их повороты идентичны, а шаги схожи. Оба стараются не проиграть друг другу. Доказать, что лучше. Именно так всё видит Алф.        Встречаясь на медленной скорости, Джаст протягивает руку, которую принимают, и как в вальсе ведущий руки поднимает, словно аркой, но вместо вращения другого партнёра они оба меняются местами, развернувшись на сто восемьдесят градусов. И в этот миг Алфёдов впервые читает эмоции в зелёных глазах. В них видны привязанность, интерес и что-то ещё. Он хочет знать, что именно это третье.        Когда оба оказываются на разных сторона арены, Джаст готовится к прыжку. Он налегке заходит вновь лицом вперёд, перед этим посмотрев на Алфа, после отталкиваясь, исполняя четверной Аксель. Но, приземлившись, он слышит лязг чужого конька, а после тихий грохот, похожий на свалившееся тело. Сердце словно на секунду останавливается и сжимается до невыносимости. — Алфёдов…— разворачиваясь к парню, Джаст спешно скользит туда. На льду в полу лежачем, полу сидячем положении Алф смотрит вниз, не обращая ни на что внимания. Джаст останавливается рядом, для удобства встаёт на одно колено. Он с беспокойством смотрит на пострадавшего, ища взглядом места возможных травм. — Ничего не болит? Всё нормально? — протягивает он руку. — Всё замечательно, — недовольно цедит дровосек, не желая представать в проигрышной позиции. Поспешно вставая, его пытаются угомонить, но он отпихивает чужую руку, вновь готовый продолжать. Его стараний не оценили, на что фигурист раздражённо выдаёт: — Ну что? Мы будем продолжать? Именно ты вообще-то предложил это всё.        А Джаст смотрит с беспокойством. Он боится за человека рядом и не хочет продолжать. Алфёдов сейчас слишком категоричен, и это плохо. Его всё же вынуждают продолжить. Фигурист ГНДР всё ещё исполняет номер, но на момент повторного прыжка он подкатывается ближе к партнёру и наблюдает за его техникой. Алф разгоняется и, оттолкнувшись, взмывает вверх. До Джаста быстро доходит, что делает Алфёдов, и на приземлении его ГНДРовец хватает, не давая упасть. Да, опасно, но ему плевать. Ведь Алф может грохнуться вновь из-за собственной гордости. Из-за непринятия, что не может сделать как бывший сокомандник четверной Аксель.        Алфёдов вырывается, ругается, проклинает. Его продолжают держать сильные руки, не давая снова совершить ошибки. По щеке течёт слеза, и ощущение, что он на грани. Алф руками колотит, пытаясь освободиться. — Отпусти! Хватит! — Прекрати, пожалуйста! Это не стоит того, по крайней мере не сейчас точно, — Джаст всё же отпускает парня, который отъезжает назад, вытирая слезу с щеки. — Конечно, тебе ведь меня учить как надо, а как нет! Может, мне ещё бросить клуб и перейти в ГНДР, как вы? Предатели! — Он не кричит, но говорит уверенно с повышенным тоном, желая высказать всё, что накопилось внутри. — Ушли в другой клуб и даже не вспоминаете. Думаете, в конторе вы бы не стали лучшими?! Вот увидишь, от чего вы отказались!        Джаст смотрит хмуро на всё сказанное. — Чего это с тобой? — Алф, ты… не знаешь? Альцест должен был тебе сказать.        Голубые глаза смотрят с вопросом, не понимая значения слов. — О чём ты? — Алф, контора закрывается… Ваш клуб не тянет конкуренции с другими.        Внутри последняя нитка рвётся. Громко, неожиданно и так болезненно, что не хочется верить в зияющую пустоту внутри. — Ты шутишь? — Алфёдов прижимает руки к себе, словно чуть обнимая себя. — Шутишь, ведь так? — на всё сказанное Джаст лишь сильнее сжимает губы. — Джаст, пожалуйста…        Глаза намокают и слёз уже не остановить. Конечно, чем он только думал. В их клубе уже давно не было новеньких. Все постепенно уходили, предпочитая другие клубы или вообще забрасывая спорт. К чему подобная команда, которая просто разваливается? Он должен был догадаться, что скоро клуб закроют, а Альцест, наискорее всего, уйдёт на отдых.        Ком стоит в горле, нос заложен, а сердце так и хочет разорваться прямо внутри. Всё его детство и юношество просто… разрушается? От этого осознания ему становится только хуже. Ноги дрожат и еле держат его, и он бы упал, если бы Джаст не приблизился и не обнял, становясь опорой. Алф руками сжимает чужую одежду, утыкаясь лицом в плечо человека напротив. Ему хочется излить все эмоции и жить без них, желательно лишится навсегда. Чтобы не чувствовать больше всей этой горечи, не страдать от происходящего. — Джаст, я… я не знаю, что делать… — Его обнимают, по спине чуть поглаживая, пытаясь успокоить.        И сейчас он понимает, для чего был этот танец. Джаст знал, что контора закроется. Знал и про то, что Алф навряд ли вступит в любой другой клуб после этого, а значит, больше не выйдет на лёд. Этот танец был не для чего-то, а вопреки. А в глазах Джаста всегда была любовь, с которой он смотрел на Алфёдова ещё с того момента, когда в последний раз пришёл на тренировку в конторе. А руки на чужие плечи Алф клал, чтобы было легче уйти.