без него.

****** Джордж и Макс были вместе со школы, сначала скрывали отношения, потом рассказали близким друзьям. друзья отреагировали спокойно, поздравили. родители же...приняли по своему. родители Рассела сначала сомневались, были немного напуганы, но потом приняли выбор сына. а вот отец Макса...он узнал случайно, потому что Йос был человеком.. нет, не человеком. он был откровенной мразью, а уж узнать о том, что его сын нетрадиционной ориентации привело его в такую ярость, что Ферстаппен-младший почти буквально дополз до дома Расселов, где его приютили и подлатали. Макс всегда был ласков только с Джорджем, даже в близости. но знал ли Джордж, что проворачивается за его спиной? нет. конечно нет, хрупкую психику британца не хотелось рушить раньше времини. по мимо общей компании друзей с британцем у Ферстаппена были и сомнительные компании и друзья, о которых никто не догадывался. он так же нелегально работал, работал в той части мира, в котрую лучше не соваться. даркнет, чёрный рынок, перекупки, продажи сомнительных и незаконных вещей, веществ, а может и ещё чего похуже. его первым убийством стало отравление матери в один из солнечных летних дней. он подсыпал ей в еду и кофе яд, что не имел запаха и вкуса. отца тогда дома не было, и с лестницы второго этажа их дома юноша наблюдал, как его матери становиться плохо, как она начинает задыхаться, как у нее закатываются глаза, как из рта начинает хлестать пена с кровью, смешанная с переваренной едой. как она бьётся в конвульсиях, хрипит и пищит, как вздуваются вены на руках, ногах, лице и шее. а потом через двадцать минут ее тело обмякло, кровь и пена все ещё бурлили и вытекали на ружу из ее рта. шея и нижняя часть лица вся посинела, а потом побелела от перекрытых дыхательных путей. вид у Макса был совершенно холодный, но глаза..глаза сияли удовольствием. удовольствием смерти аж до возбуждения. труп он перетащил на задний двор в незаметный угол, где топором отрубил ей конечности, вскрыл тело, органы и части тела расфосовал по пакетам пряча их так же, откуда потом отправил по черному рынку на продажу через нужных ему людей. вещи сжег, все до единой, поддельным почерком матери он оставил записку, что она уходит от Йоса, желает всего лучшего и другая ахинея. рассказал он кому-то об этом? конечно же нет, его же посадят, он не дурак. затем зимой этого же года он убил и отца, но обрисовал это как несчастный случай. он подрезал ему тормоза, а был ещё и жуткий гололед. ему было плевать, но корень удовольствия от смерти чужих людей у него вырос давно. он писал об этом ещё в детстве в блокноте, что он хотел бы управлять жизнями, кому умереть, а кому нет. но блокнот он потом сжег, что бы эту тайну никто не раскрыл.

------

по новостям крутили новости, что его отец погиб в ужасной аварии. машина в смятку, где между этой железякой был смят и труп Йоса. сломанные конечности, позвоночник, ребра, куча рваных ран, осколки в груди, пробитая голова из котрой все ещё текла алая кровь, которая была густой, почти как мед. Макс вернулся домой к своему возлюбленному как раз к этим сладостным новостям. —Макс! - крикнул британец из зала, прибегая к нему в его тёмной футболке и пижамных штанах. глаза с длинными и пушистыми ресницами хлопали от испуга и шока. —там новости..и..твой отец, он.. —я знаю. - спокойно ответил голландец, заключая британскую принцессу в объятия. —не волнуйся, все нормально. - чуть тише проговорил старший, улыбаясь внутри самой зловещей улыбкой. —ты уверен? я конечно знаю, что твой отец полный мудак, но.. —Джордж, все нормально. - уже жёстче поговорил он, отодвигая британца от себя. Джордж только молча кивнул, удаляясь обратно в зал, он знал, что Макс работает, правда не знал где... но знал, что там он «очень устаёт», от чего приходит иногда злым. —мне кстати Оскар звонил, спрашивал могу ли я с ним встретиться, а то ты же у нас дикий лев, никуда не пускаешь меня - усмехнулся Рассел, все ещё смотря новости. —что за Оскар? - резко спросил Ферстаппен, громко ставя кружку на стол, будто она его лично оскорбила. —ну Оскар,который ещё в кафе работает, куда я хожу. - откинулся на спинку дивана, откидывая голову, что бы видеть голландца. —а, этот. - фыркнул Макс. —как хочешь. - нехотя промычал он. Джордж ушёл к вечеру, Макс знает, что он вернётся через пару часов, ибо на улицах вечером появляется всякая шваль. а Рассел тот ещё паникер за свою безопасность. Ферстаппен долго времени не терял, написал своим ребятам, с которыми он работает, что бы они добыли информацию по этому Оскару, и проследили за ним на этой прогулке, ведь по его мнению, никто не мог прикосаться лишний раз с его британской принцессе. через два часа, как голландец и пророчил, его ворчливая любовь вернулась во дворец. а в телефоне была уже полная биография австралийца и фотографии с прогулки. но Рассел об этом не узнает. сейчас у него привычные объятия с любимым парнем, поцелуи в щеки и губы, и милые беседы за чашкой чая.

-----

на утро Оскара нашли мёртвым в собственной квартире. пока Джордж Рассел мирно спал в кровати видя сладкие сны, его горячо любимый голландский львёнок скрылся в тьме ночи. люди Макса вскрыли квартиру австралийца, который как раз не спал, это было только плюсом. маньяк любил смотреть на муки. криков Пиастри никогда и никто не услышит, потому что сложно кричать с тряпкой во рту. его не мучали, инсценировали как самоубийство. откинули к стенке, куда точно стечет кровь к соседям по обоям. Ферстаппен сел на колено рядом с перепуганным Оскаром, взяв его за руку. —эх, Оскар, мне жаль тебя убивать, если честно.. - с неприкрытым сожалением произнес голландец. Пиастри только мелко трясся, быстро моргая от выступающих слез. дёргаться не было смысла, в неестественном положении его спереди и сзади зажали люди Ферстаппена почти до хруста конечностей. —но знаешь..когда на моем пути стоит человек, который хочет забрать Джорджа, тайно влюбляясь в него, я не могу это игнорировать. - мягко произнес старший, доставая из под пятки ботинка небольшой, острозаточенный нож, передав его во вторую руку Оскара, управляя так, что будто это он сам всадил себе нож в запястье, рывком разрезая себе руку до локтя вдоль, рассекая вены. сдавленный крик и кровь выплеснулись одновременно, Макс даже бровью не повёл как и его люди, убивать для них было в порядке вещей. голландец держал кровавые руки австралийца не давая выпустить нож до тех пор, пока его крики не перешли в тихие всхлипы, пока тело не ослабло, и голова мертвенно не откинулось на бедро старшего. в карих глазах застыл ужас этой ночи и огромная боль. кровь давно залила одежду младшего, вторую руку с ножом, пол и стену у самого низа. Ферстаппен уже знал, что кровь скоро начнет просачиваться к соседям снизу, поэтому отпустив окровавленное тело ушёл из квартиры так, словно никогда там и не был. двое мужчин из его людей стерли все возможные улики, зацепки настолько проффесионально, что ни одна полиция не узнает, что это было не самоубийство. Макс вернулся в квартиру тихо, как призрак, под рассвет мирного Монако. того Монако, от которого всегда пахнет свободой, роскошью, где люди живут и не думают о том, что Монако может быть не только светлым, счастливым, но и тёмным, кровавым, где продаются люди, наркота, где убийства - обыденная вещь, как почистить зубы. где некторые люди скрывают всю подпольную грязь под пылью чего-то легального, безопасного, уводящего от себя лишние взгляды. он был таким же. он выстривал это все по крупицам, так, что бы ни одна живая душа не узнала что он влалеет частью чёрного рынка, что он убивает и продаёт тела, органы, насколько огромны его связи и какие у него есть люди. Джордж ни в коем случае не должен был это даже проглядеть в своей голове. яркое солнце уже пробивалось в окна их светлой, уютной и по своему эстетичной, благодаря Джорджу конечно, квартиру, заливая ее тёплым светом и красивыми оранжевыми тенями от лучей солнца. Ферстаппен быстро помылся, смывая остатки ночи, одежду небрежно кинул в стирку. переодевшись в домашнее, мужчина ушёл на кухню прикрывая дверь, чтобы лишний раз не мешать звуками своей британской королеве. принялся готовить завтрак. и на запах фруктов, кофе и яичницы выполз сам Рассел, обнимая со спины голландца. —доброе утро. - все ещё сонно промычал британец, заглядывая ему за плечо. —рано встал, ещё и завтрак готовишь..тебя подменили? - с усмешкой заметил младший. —нет, мне нельзя порадовать любимого человека? я планировал тебе в постель это принести, но ты сам выполз. - сосредоточено, но мягко проговорил Ферстаппен, кропоча над любимым фруктовом салате Джорджа. —в постель? - удивился он. —ого, Макс, ты какой-то слишком нежный, что-то случилось? —нет, мне что нельзя тебя просто порадовать? - фыркнул старший, обернувшись к нему через плечо. —можно конечно! - британец поддался вперёд, запечетляя краткий поцелуй на любимых губах. —ты меня всегда радуешь, ты у меня вообще такой умница всегда, Макс. - пролепетал он с такой нежной улыбкой, таким тоном, в котром чувствовалась самая большая любовь, которая не поместиться в эту галактику. у Макса аж дыхание перехватило, щеки предательски покраснели и он быстро отвернул голову. —ты.. ты меня смущаешь, садись давай. - откашлялся неловко старший, продолжая кропотать над завтраком, перемешивая нарезанне фрукты в небольшой мисочке. переложил идеальную, как любил Рассел яичницу, и поставил все это добро вместе с кофе перед ним. —ешь давай. - целуя британскую принцессу в висок, пробубнел старший, заваривая уже свой привычный чёрный кофе с тремя ложками сахара. пока Джордж болтал о планах на день, о дедлайнах на работе, о том, куда бы хотел слетать на отпуск, Макс слушал в пол уха, он внимательно изучал своего возлюбленного. <он ничего не знает. это хорошо.> - пронеслось у него в голове. —Макс, ты меня слушаешь? - внезапный вопрос заставил Ферстаппена вернутся в реальность. —да, слушаю, любовь моя. —и о чем же я говорил? —о том, что у тебя горят дедлайны, о том, что ты бы хотел слетать ко мне на родину в Голландию на время отпуска, и о том, что ты хочешь начать новую книгу и сегодня пойдешь гулять с Шарлем. —ну допустим.. - прищуриваясь, подозрительно пробубнил британец. —ты просто стоял и смотрел в одну точку, ты опять что-ли думаешь о своей работе? —я всегда о ней думаю, Джордж, у меня сегодня будет загружанный день. - с усталым вздохом произнес старший. —но вечером я весь твой, почитаешь? Джордж улыбнулся, упираясь подбородком в руку. —конечно. каким бы со стороны холодным, суровым и жёстким не был Макс Ферстаппен, у него был свой личный, небольшой фетиш, если так можно назвать. вечером или перед сном он просто обожал, когда Джордж ему читает. не важно что, главное читает, его это невероятно успокаивало и убоюкивало, даже если он был злым как черт. он мог слушать его голос, его чтение часами, либо пока у Рассела не заболит челюсть.

-------

—Джордж, я конечно знаю, что Макс наш друг, твой парень, но тебе не кажется, он себя уже вторую неделю странно ведёт? - спросил Шарль, откидываясь на изголовье кровати с чипсами в руках. —почему странно? с чего ты так решил? - обернулся Рассел на друга, закрывая ящик с одеждой. —ну, он стал чаще оглядываться, он возвращается слишком поздно по твоим словам, он прячет телефон,тоже с твоих слов кстати. ты даже не знаешь, блять, где он работает! Джордж, вы вместе уже почти 10 лет! - резко и недовольно воскликнул монегаск, всплескивая руками, в одной из которых была чипсина. —ну это же полный бред скрывать свое место работы! —ну, а может им нельзя рассказывать? ну, конфиденциальность и все такое.. - промычал Рассел, скрещивая руки на груди. —я понимаю каким то непонятным людям, но ты его парень, почти блять, жених! и он серьёзно не говорит тебе свое место работы? ещё и странно себя ведёт. - фыркнул Леклер. Джордж задумался. и правда, Макс в отношении к нему не поменялся, но к миру..он меньше стал заходить в интернет, телефон всегда лежит экраном вниз и он отстранился от общения с людьми, будто они ему навредят. он оглядывался, прислушивался будто к разным звукам и незаметно для других, но заметно для Джорджа напрягался, когда проезжала полицейская машина или кто-то из сотрудников органов маячил на горизонте. странно. —ну..может ты и прав.. - негромко согласился Рассел. —это и правда странно, я попробую сегодня поговорить с ним. —ну, а я о чем тебе говорю. Макс для меня друг, но ты все таки к нему ближе, тебе он доверяет больше.

-------

почти ночью, когда Макс сидел за ноутбуком, что-то просматривая, его лицо освещался ярко белым экранным светом, а в синих глазах отражались какие-то графики, строчки. —Макс. - негромко окликнул старшего британец. тот мгновенно перевёл на него взгляд. —я бы хотел с тобой поговорить кое о чем, мне это важно. Ферстаппен молча сохранил все что ему было нужно в ноутбуке, закрыл его и убрал в сторону, усевшись по свободнее. —хорошо, о чем? что-то случилось? - спокойно спросил голландец, но в глазах уже было видно беспокойство. —ты мне не доверяешь? - с неприкрытой горечью спросил младший. —с чего такой вопрос, конечно доверяю, schat. —тогда почему ты отмалчиваешся от меня? почему я не знаю, где ты работаешь, и приносишь нам огромные деньги? я прекрасно вижу, что ты стал отстраненным от мира, Макс, и я хочу знать что случилось с тобой. Ферстаппен молчал, он напрягся, глаза стали нечитаемые, как два куска льда в этой ночи. первая мысль промелькнула: он догадываеться, он знает, кто донес? надо устранить. ведь дела шли и правда не очень. одного из их людей скрутили правоохранительные органы, когда тот глупо спалился на перекупке одного очень важного живого товара. этот товар просто удачно сбежал и донес все, но без видимых подробностей, ведь товар держат в чуланах, а не там, где разворачивались их продажи. так что сейчас все органы правопорядка очень остры к людям, выискивая других тварей и пытаясь залезть в их систему. —я не отмалчиваюсь от тебя, Джордж, просто сейчас трудное время, я не могу говорить об этом. - спокойным голосом начал старший. —и я не отстраняюсь от мира. —отстраняешся! и что значит, «не могу говорить»?! мы вместе 10 лет, Макс! у тебя что, есть что от меня скрывать? ты мне не доверяешь? - громко возмущался Рассел, резко вставая с кровати, жестикулируя попутно руками. —я тебе доверяю, раньше тебя не волновало это все, ты что, опять бредней Шарля наслушался? - нахмурился старший. —а ты Шарля сюда не впутывай, он всего лишь подчеркнул мои переживания. ты даже пароли начал менять, это все странно, Эми. я переживаю за наши отношения, между прочим! —я понимаю, Джордж, я тебе все обязательно расскажу, когда наладиться фронт. обещаю. Макс говорил это ровным, спокойным, почти ледяным тоном, что у Джорджа только открылся рот для возмущений, как сразу закрылся. если Макс говорил «обещаю», он всегда выполнял. и он этому верил, так слепо верил.

-------

Шарля убивать нельзя. Макс это знал, и знал, что этот проворливый монегаск начал потихоньку о чем-то догадываться, ведь он засыпал Джорджа вопросами и с подозрением стал смотреть на Ферстаппена. и поэтому решил выбить его из колеи. выбить из колеи так, как он умеет лучше всего...убийством. убийством того, кого он любит больше всего. он убил его жену. да ещё и сделал это в праздник, в их первую годовщину. и прислал это анонимно, ввиде подарка. коробка, завернктая в красивую, блестящую бумагу с пышным бантом, но вот по открытию, Шарль обнаружил там расчлененное тело своей милой супруги Александры, ее голова, ее глаза, застывшие в ужасе и застывших слез смотрели просил на Леклера. это было страшное горе, в городе была тревога, что объявился маньяк. а там и вскрылось «самоубийство» Оскара, его тело, что пролежало в запретой квартире две недели начало уже гнить, и соседи, естественно, это почуяли. Шарль Леклер был не просто подавлен, он был разбит, сломан до самой макушки. Карлос, Джордж, Алекс, все они были ужасно подавлены этими событиями. разбиты в вдребезги. Шарль отдалился от друзей, интернета, общества в принципе, запреся дома со своей семьёй, ведь только они могли оказать ему помощь и помочь не сойти с ума после увиденного. Максу приходилось притворяться, что он вовсе не чувствует триумф, что он не испытывает радость от горя других, что он не удовлетворен тем, что выбил главного своего подозреваемого. —я просто не понимаю почему... как... как он мог себя убить? почему главное?! он.. у него.. - заикался в перемешку со всхлипами британец в объятиях Макса. —Джордж, я понимаю, что тебе больно, что тебе грустно, не нужно говорить, если ты этого не хочешь. - в пол голоса проговорил ему в макушку голландец. —ты можешь просто покричать, поплакать, помолчать, если тебе будет так легче. Рассел промолчал, содрагаясь в беззвучных рыданиях. он безысходности, от смерти друга, от того, что он не мог забрать боль Шарля, что нельзя повернуть время вспять. но опять же, маньяка поймать невозможно, сколько людей не пытались допрашивать, сколько не пытались искать. Макс Ферстаппен ни оставлял после себя не единого следа.

-------

как бы долго все это не длилось, все приходит в прежнее русло, но неприятный осадок остался. Макс внутри себя выдохнул, что полиция отступила, и можно вновь чувствовать себя безнаказанным. его контора, которая уже стала целым подпольным картелем только расширялась, поглощая все новые и новые части чёрного рынка. в легальном же мире Ферстаппен через два года стал уже мужем Джорджа Рассела, от чего новоиспеченный супруг взял фамилию Макса. конечно же, свадьба была оплачена Максом, а все остальное выбирал Джордж, так как это событие было для него самым важным в его жизни. не зря ждал двенадцать лет. Джордж склонил голову на плечо Макса, осматривая зал, который он готовил сам лично, все выбирал, что-то делал своими руками. —какой же ты идеальный, Макс, кажется, я никогда не встречу человека идеальнее тебя.. - со вздохом, тихо, что бы слышал только старший, пролепетал с полным счастьем Джордж. —я тебя тоже люблю, Джордж. - улыбнулся Макс, целуя его в макушку. —ты тоже самый идеальный для меня, самый-самый. - шептал он как клятву в его волосы. семья Джорджа для Макса стала почти своей, они конечно же тоже присутствовали на этом мероприятии, Кара и Элисон плакали от счастья, Стив и Бенджи крепко пожимали тому руки. Бенджи оссобено, и успевал еще потроллить Макса, как делал это все отношения его с младшим братом. старшая сестра Макса не приехала, сославшись на хлопоты дома, а больше ни у кого из семьи у Ферстаппена-старшего не осталось. —ну наконец-то теперь он официально будет толдычить мозги тебе, а не нам! - с подколом и широкой лыбой проговорил старший брат Джорджа, обнимая Макса. —очень смешно, Бенджи. прям умора. - закатил глаза Джордж, но улыбка все же тронула его губы. —Бенджи, он толдычит мне официально мозги уже двенадцать лет, а я взамен толдычу ег.. - заикнулся Макс, как словил на себе метающий взгляд молнии супруга. —Ферстаппен, ты афигел?! я тебя щас потолдычу вон той декоративной веткой! - огрызнулся младший, скрещивая руки на груди. —простите-простите, Мистер Ферстаппен младший. - по лисьи улыбнулся голландец, поднимая руки в обезарущивающем жесте. —тьфу на вас, двое идиотов! - театрально воскликнул британец, махнув на них рукой. дальше торжество проходило спокойно, мирно, как и любит Джордж. потом по традиции брачная ночь, где двое влюблённых отдавали друг другу себя, как клятву на века. —Макс...Макс.. - выстанывал британец имя супруга у него на коленках в тишине комнаты, что нарушалась только их дыханием. голландец придерживал его за бедра, по-хозяйски оглаживая их, слыша каждый вздох, следя за каждой реакцией. его движения не были грубыми, они были размеренными, глубокими, мягкими, от чего тело Джорджа извивалось, прижималось ближе, а губы опаляли ему кожу головы. руки обвивали шею Макса, притягивая ближе. старший вскинул голову чуть к верху, заглядывая в обожаемые ярко-голубые глаза, что смотрели в ответ с безграничной любовью, затуманенным обожанием, от которой у Ферстаппена сжалось сердце. его мозг, продумывающий каждый шаг, каждый риск быть пойманным сейчас остановился, и даже мелькнула мысль остановиться с нелегалом. эта мысль была в ту же секунду выжжена из разума, он зашёл и так далеко, под ним ходят куча людей, у него куча денег. Джордж в безопасности, ему ничего не угрожает - а значит, все нормально.

-------

новый день для Джорджа уже Ферстаппена начался привычно в одиночестве. Макс оставил ему завтрак с запиской, что ушёл на работу пораньше. младший этому улыбнулся. —ну дурак, хоть бы в сковородке оставил, все ледяное же. - тихонько сказал Джордж, разогревая яичницу, что и правда была ледяной и кофе, что был точно такой же. в это же время Макс Эмилиан Ферстаппен был на своей "работе", в здании на окраине, куда никто без надобности не заглянет. он сидел в своём кабинете. тёмные стены, не яркий основной свет, большой, массивный стол из дуба, сам Эмилиан высседал в кресле на колесиках, что могло крутиться. одной ногой он чуть крутился из стороны в сторону, сложив руки в замок, упираясь локтями в нежесткие ручки. —тогда используем план Б. - твердо отчеканил голландец, смотря на своих подопечных. —это рискованно! - выступил Риккардо. —мы бы могли придерживаться и плана А, просто внести коррективы и.. —я не хочу ничего слышать. - присекнул напор австралийца Ферстаппен. —он сам не хочет отдавать долг, значит, я заберу его сам, я уничтожу каждого гаденыша в этой конторе. - с нескрываемым раздражением заговорил мужчина. —Макс, ты только вчера замуж вышел, давай не будем.. - затвраторил Даниэль. —не смей попрекать меня им! - хлопнув по столу кулаком, крикнул голландец, вскакивая с кресла. Даниэль замолчал, вжав голову в плечи, опуская взгляд,как и другие присутсвующие. раздраженный босс - страшнее самого дьявола. —ещё раз я услышу хоть писк про него, вы перестаните существовать в этом мире. я ясно выразился? в ответ последовали кивки. воцарилась тишина, нарушаемая шуршанием того, как Макс садиться обратно в кресло. —значит так. - начал он строго. —Даниил, готовишь людей. - начал раздавать он указания. —Даниэль - документы, и что бы каждая пылинка была там прописана, что бы ткнуть их в доказательства носом, что они гандоны. ты, Ландо, все остальное. что бы все было без лишнего шума. - закончил он последнее, махнув рукой, давая знак, что видеть он никого не хочет. трое подопечных молча вышли из кабинета, они знали, что их босс любит риски, но такого сильного они не вспомнят. это не было самоубийством конечно, но потери могли бы быть. все было готово быстро, слажено, как и всегда, ведь до светла не хотелось задерживаться, нужно было сделать все рассвета. Макс редко являлся лично к тем, кто ему должен. а если являлся, это несло огромные последствия, убийственные, он стирал с лица земли людей, бизнес, любую крошку должников, так что все знали, что лучше все возвращать, иначе мало-ли ты станешь следующим. так исчез и Эстебан. а ведь это был какой-то жалкий долг в миллион долларов. бизнес у Эстебана был тоже огромен, у него закупались самые элитные товары, он раньше работал и с Максом тоже, этот миллион не стоил бы ему ничего, если бы он отдал его. но только вот теперь все испуганно шептались, когда узнали настолько чисто зачистили и растоптали все, что Окон построил. —прости, Эсти, но не я же в этом виноват. - сказал тогда спокойно Ферстаппен, сидя в его кресле и смотря сверху вниз на опущенного на колени бывшего коллегу. первая пуля пришла в одно колено, и сдавленный крик вырвался у Окона через зажатый рот. —будем разговаривать? в ответ отрицательно помотали головой, вторая пуля вошла точно так же во второе. —нет? - театрально переспросил Макс. тоже мотание головой. —а жаль, мне так хотелось побеседовать..ты был хорошим человеком, Эстебан, пока не начал сотрудничать с теми, кого мы презираем, пока ты не начал давать взятки, пока ты не стал посредником Пьера. это же тот самый, кого ты ненавидел больше всех, потому что он украл у тебя сначала часть бизнеса и ты потратил огромные деньги, что бы восстановить убытки? да, я не ошибся. ты же ещё теперь и спишь с ним. - улыбнулся мужчина, смотря на то, как лицо Окона искажаеться от злости в ужас. но Макс продолжал говорить, лениво крутя на пальце пистолет. —а ещё, пока ты не начал гадить мне. знаешь, сколько интересного я узнал? что некторые из людей, что выкупали у меня живой товар, переходили к твоему любовничку, и перепродавались по цене ниже. это так ужасно, Эсти. - вздохнул он, качая головой. —и что моих бывших сотрудников вербовала твоя шайка, что бы они начали подначивать мне, пробиратся через мои системы, что бы выкрасть данные, что бы сдать меня. - не успел закончить свой монолог Ферстаппен, как француз начал дёргаться, мычать и пытаться вырваться, но его держали крепко двое, да и простреленные коленки тоже забрали у Окона силы. Ферстаппен неспешно встал, убирая пистолет в ремень за спину, где его закрывала кожанная куртка. он кивнул своим людям и молча вышел. когда он оказался за пределами дверей Эстебана, к нему сразу подошёл Квят с отчётом. —нас тут поджидали с автоматами, всех почистили, не обошлось и без наших потерь, один раненный, молодой. Даниэль передал бумаги куда надо, у Пьера теперь будут большие проблемы, а Ландо разогнал всех остальных крыс, что бы не лезли. - ровно отчитался русский. —ну и отлично, пусть Пьер сам и разгребаеться, нам тут больше делать нечего. - отчеканил Ферстаппен, уходя из дома поместья Окона во двор. ночь была тихой, лунной, а по небу рассыпались звезды, Макс смотрел на эту луну, на звезды, и думал не только о работе, но и о своём новоиспеченном супруге. Джордж вероятно писал ему, а сейчас сладко спит. опустив голову старший ушёл за пределы территории Эстебана, сел в черную машину без номеров, с тонировкой стекл и уехал восвоясе.

-------

их брак просуществовал год. в простой на вид солнечный день декабря, Макс влетел в квартиру, растрепанный, в одной кофте и штанах, без верхних вещей, и схватил Джорджа за плечи. —обещай, что ты не поверишь не единому их слову! - запыханно воскликнул Ферстаппен. —что? кому им? ты..ты о чем, Макс? - взволнованно затараторил младший. —обещай! - рыкнул голландец, встряхнув его за плечи. —обещаю! - крикнул британец. не успел он открыть рот, как дверь в квартиру почти вынесли с ноги, и в помещение влетели высшие стражи правопорядка. Макса оттащили от Джорджа, скрутили быстро, уволоча прочь из квартиры. младший неуспел понять, что произошло, только хлопал глазами, а руки начали дрожать. неужели произошло что-то страшное? Макс ничего не говорил, не подавал знаков. из испуганного транса вывела тяжёлая рука на плече, тот повернул голову, увидя мужчину в черном обмундировании. —майор Николас Хюлькенберг. - представился мужчина. —вы Джордж Уильям Ферстаппен? —я.. - промычал британец. —а..а что происходит? почему его..почему его скрутили?! объясните мне наконец! - заикаясь, выпалил он. —Мистер Уильям, неужели вы совсем не знаете о проделках вашего мужа? —что? каких проделках? о чем вы вообще говорите, Макс мирный, порядочный человек!! Нико тяжело вздохнул, качая головой. не один случай таких «порядочных» и «мирных» он разгребал. —что-ж, мистер Джордж, присядьте, нам предстоит серьёзный разговор. - спокойно, почти ласково сказал майор, уводя британца в зал. Хюлькенберг рассказал ему все, от начала до конца. и про убийство отца, про вскрытое и запланированное убийство матери в его детстве, про его нелегальную империю, которую он построил с малолетства и она разрослась уже по всему миру, и про то, что он владелец крупнейшего чёрного рынка Монако, и что людей он продает, и вещества, и дорогущие машины нелегально, украшения, деньги, одежду, органы, да все что существует продает. что Оскар не совершал самоубийство, что это сделал Макс его руками, и про Шарля Нико ему тоже рассказал, что это Ферстаппен выбил его из колеи за подозрение в его тёмных делах. британец слушал это все с застывшем шоком на лице, он не мог поверить, что человек, которого он так любил двенадцать лет, оказался не просто сатаной...хуже его даже. что он столько лет врал ему, и что возвращался он так поздно не из-за задержки, а из-за убийства, котрое он тщательно скрыл. скрывал, до этого момента. но и это даже не складывалось в его голове, Макс ведь охранял его как бриллиант, пылинки сдувал, всегда был нежен. он заплакал. впервые так горько заплакал. Нико молча принёс ему стакан воды и успокательное. —мне жаль, что вы узнали все так поздно. - так же ровно сказала Хюлькенберг. —я..я не могу поверить! это же..это же звучит как сюр!.. - всхлипывал британец, дрожащими руками сжимая стакан с водой. —увы, это не шутки. - с тяжелым вздохом произнес майор. Джордж не помнит разбирательств, не помнит суда, не помнит огромного списка статей, который озвучивал судья. не помнит как Макса увезли в колонию строгого режима «Чёрный Дельфин», где содержались самые страшные преступники. он помнит как Макс сидел спокойно, почти скучающе осматривая зал суда, даже Джорджа. он не раскаивался, но и не гордился, он просто принял как должное. но где-то внутри у Ферстаппена что-то надломилось, разрослась черная дыра, сжирающая все изнутри. он не глупый, он прекрасно все понимал, хоть и держал лицо. Джордж остался один. один, с фамилией человека, который оказался демоном воплоти. но этот демон страстно любил его. он остался один,весь месяц сидел в звенящей тишине квартиры, которую купил Макс, которую обустраивал сам британец. страх и осознание накатывали постепенно. близкие и друзья британца как могли поддерживали его, оссобено Алекс. Албон был лучшим другом Джорджа, всегда и везде был с ним, он был самым первым, кто поздравил пару со свадьбой, с квартирой, был рядом с британцем в трудную минуту. как и сейчас. Алекс сидел в кресле, напротив кровати, где поникше лежал британец. он видел, что он не спит долгое время, что похудел, что глаза и нос были красными от слез и постоянного сморкания в платочки. он не мог ничего говорить, он просто создавал чувство другу, что он не один, что он рядом и не бросит его. —Алекс... - всхлипнул он из под одеяла. Алекс поднял к другу глаза. —давай сходим к нему на визит? пожалуйста...мне нужно его увидеть.. - жалобно прохрипел он, скидывая одеяло и ноги с кровати. —Джордж, ты уверен? - тихонько спросил таец. он был готов поехать с ним кула угодно по первому зову, сердце сжималось от одного его жалкого голоса. —уверен, я..я не могу без него, Алекс, я знаю, что его никогда не выпустят, но я схожу с ума в этой тишине, в этом одиночестве, мне нужно увидеть Макса! - повысил младший тон голоса, почти до умоляющего. —хорошо...хорошо, Джордж, я поеду с тобой к нему, ты его увидишь, только не нервничай. - затрепетал взолнованно таец, вставая с кресла. дорога до колонии строго режима «Чёрный Дельфин» заняла около часа. территория была настолько охраняемая, что лишняя молекула не пролетит. Алекс показал в телефоне охране, что они записаны на визит. ворота открылись. по перериметру стояли солдаты с автоматами, работники этой колонии, собаки, камеры через каждый метр, огромный забор, что заключённые из камер не видели белого света, колючая проволока с огромным электрическим напряжением. здание было огромным, разделенным на блоки по этой огромной территории. блок №2 располагался чуть поодаль от первого. они выглядили одинаково. серо-белые с черной крышей, с железными дверями, почти как в бункере. их встретил начальник блока, у них забрали все вещи, все до мелкой крошки. Алекс остался ждать у входа, а Джорджа провели через всю колонию. из камер на него молча смотрели разные люди, заключённые, что умрут здесь. передачки тут были запрещены строжайше, проверялось все так, что каждый твой вздох был прописан этой колонией. разговаривать тут запрещалось, и это наводило ещё больше ужаса. британца привели в помещение для свиданий, и оставили ждать. Макса привели через минут пять, как собаку, почти за шкирку и отпустили только в комнате, прикрепив его руки к ручкам стула. нв ногах были цепи, на руках наручники. и если ты делал лишние движение, эти цепи сковывали ещё сильнее. Макс ещё был похож на человека, но более с угрюмым лицом, с заостренными линиями с щетиной и в полосатой форме. ну прям кадр типичного фильма. Джорджу хотелось прикоснуться, обнять, вновь почувствовать его тепло. нельзя. было нельзя. он сдерживал себя. —Макс.. - тихо прошептал Джордж, сидя за стеклом в комнате свиданий колонии строгого режима. —молчи. я все знаю. - хрипло ответил Ферстаппен, поднимая глаза, что смотрели сквозь душу. он знал, что Алекса стало больше в жизни его супруга. да, поддержка, все дела, но для него горело только одно : помеха = устранить. —Макс, нет..давай о другом.. как..как ты тут?.. - в пол голоса спросил младший. —я скучаю, сильно скучаю.. Макс смотрел молча, сглатывая. —я тоже. - сдавленно прозвучал ответ. —почему.. почему ты.. —время вышло, мистер Рассел. - раздался строгий голос надзирателя в маленькое окно железной двери, озвучивший его старую фамилию. —прости меня, если сможешь. - глухо сказал Макс, отворачивая голову. у Джорджа выступили слезы,которые он отчаянно вытер рукавом. простит. господи, он простит даже это этому человеку. любовь губит. Джордж молча и поникше вышел из комнаты, но его сердце все ещё сильно билось. билось как тогда... говорят, ко всему можно привыкнуть, но можно ли привыкнуть к этому?... можно ли привыкнуть к тому, что единственный способ сохранить реальность и не сойти с ума - маленькая комната со стеклом? Макс - гребанный феномен, он выберется оттуда, откуда не возвращаются, устранит то, что считает помехой. и помеха буквально сейчас уходила с его Джорджем из стен этого ада.