Теплые коты

Капли дождя стучали по окнам. Было ужасно пасмурно и хмуро. Но один небезызвестный американский фигурист чувствовал себя самым счастливым на свете. Просыпаться в руках любимого человека это всегда очень приятно. Илья нечасто просыпается первым, но сегодня один из таких редких случаев. Он смотрит снизу вверх на Петю какое-то время. Разглядывает его черты лица, острые скулы и ровный нос, трепещущие длинные ресницы. Гуменник спокойно дышит во сне. Илья медленно поднимает руку и ведет кончиками пальцев по щеке Петра так, будто прикасается к произведению искусства. Илья кучу раз говорил, что Петя сбежал из Эрмитажа. —Masterpiece...—шепчет Илья на выдохе. Гуменник просыпается от касаний и шепота и, не открывая глаз, сгребает Малинина в объятия, переворачивая на себя. Он крепко сжимает его, после чего полностью расслабляется и зевает. Илья хихикает, обнимая его в ответ. —Доброе утро...—улыбается, приоткрыв один глаз, Петя. —Самое доброе. Добрее было только в олимпийской деревне в твоем номере, когда я проснулся с тобой первый раз.—говорит Илья, широко улыбаясь. Петя берет его лицо в свои ладони, смотрит пару секунд, любуется и коротко целует в губы. Илья тут же краснеет, но целует щеку Пети в ответ. Малинин приехал в Санкт-Петербург неожиданно даже для самого себя. Он просто в один из дней после чемпионата мира скинул Пете фотку из самолета. Гуменник тогда подумал, что фигурист летит на какое-то очередное шоу, а потом Илья скинул геолокацию, подписав "заберешь?". Как же Гуменнику было наплевать на ПДД, когда он увидел слишком знакомую светлую макушку и поставил машину на аварийку прямо под знаком "остановка запрещена". Как же ему было плевать на всех вокруг, когда он буквально налетел на Илью, сжимая в обьятиях. "Короткие" — все, что смог выдавить из себя Петр, когда не ощутил под рукой привычной пушистости на голове Малинина. В машине Петя долго смотрел на Илью и не мог насмотреться, просто не верил своим глазам. Илья смотрел в ответ, не в силах оторвать взгляд. Только когда в третий раз какой-то мужик громко обматерил Петю, припаркованного в неположенном месте, Малинин тихо сказал "поехали, Петь". Гуменник вел машину аккуратно, но его пальцы дрожали на руле от эмоций. Неужели он действительно приехал в Россию? Так просто, к нему, к Пете. Чувства от происходящего съедали его, в голове метались мысли, с невероятной скоростью сменяя друг друга. Илья заметил волнение Пети и накрыл его пальцы своей ладонью, стараясь успокоить. Со временем он расслабился, возвращая себе привычное спокойствие. Конечно, шагнув за порог Петиной квартиры, они тут же поцеловались. Жадно, нежно и чувственно. А сейчас было утро. Казалось, этот город плевать хотел на апрель в календаре и выдал привычный для его жителей дождь. Однако, надо отдать ему должное, это был не снег, а значит температура на улице медленно, но верно поднималась, что не могло не радовать. —Я поверить не могу, что ты здесь...—тихо говорит Петр, бегая глазами по лицу Ильи. —Честно говоря, я тоже.—признается Малинин, пряча смущенную улыбку в шее Пети.—А знаешь во что еще мне трудно поверить? Петя вопросительно промычал. —В то, что я выиграл чемпионат в третий раз...—выдохнул он, как будто боялся произнести это вслух все это время. Петя в недоумении посмотрел на него, а потом понимающе вздохнул. —Я очень рад, что ты смог отдаться программам полностью и откатать их для себя. У тебя было лицо человека, который приехал не за золотом, а за тем, чтобы получить удовольствие. Тебе будто был не столь важен результат, сколько сам процесс. Хотя я также знаю, что никакие слова поддержки не справились бы с твоими загонами так, как эта победа. Поэтому я безумно счастлив за тебя, и ты об этом прекрасно знаешь.—спокойно проговорил Петр, глядя Илье в глаза. —Спасибо, Петь. Ты меня понимаешь, как никто другой.—тихо сказал Илья, вздохнув на груди Пети. Гуменник поцеловал его в висок и погладил плечо. Внезапно на всю квартиру раздался стук в дверь. Петр нахмурился. Насколько он знал, они никого не ждали. Он вопросительно посмотрел на Илью, на что тот лишь помотал головой в недоумении. Пришлось вставать и искать футболку, чтобы посмотреть кого там под утро принесло. А Илье пришлось отпустить Петю с коротким грустным вздохом, но он также не упустил возможности в открытую попялиться на своего парня. Когда сильно растрепанный и соннный Петр заглянул в чуть мутный глазок, он ни капли не удивился. —Боже, ну конечно, кто еще это мог быть, кроме него...—он закрыл глаза, посчитал про себя до пяти, чтобы не накинуться на друга с раздражением, после чего наконец-то открыл дверь, запуская промокшего Влада Дикиджи. —До тебя как до президента не достучишься!—бурчал Влад, разуваясь. Он стоял с дурацким медовиком и контейнером с пышками, как-будто пришел на свидание. —Ты по-моему перепутал, Миша тут не живет.—выгнул брровь Петя. —Да тьфу ты, ну где он?—нетерпеливо спросил Влад, и его глаза загорелись. —Кто? Миша дома, в Казахстане.—он посмотрел на Влада, как на умалишенного, будто в его кровати сейчас не валялся трехкратный чемпион мира. —Да ты дурак, понял же, что Илья! Илья-я-я!—крикнул он на всю квартиру. —Да не кричи ты, время видел? —Видел! Самое время праздновать золото Малинина на чемпионате мира! Илья-я-я, выходи, я принес тебе пышки! —What? Какие мышки? Может Петя и зовет меня kitty, но это не значит, что я ем мышей!—донесся голос Ильи из спальни. Петя тут же отвернулся, скрывая розовеющие щеки. —Охренеть, он реально к тебе приехал.—рассмеялся Влад. —Тебе показалось, вали. Пышки оставь.—буркнул Петя, отбирая пластиковый контейнер с угощениями. —Ну не выгоняй меня, на улице мокро и холодно.—Влад состроил жалостливую мордашку. —Доброе утро, мы в Питере с рождения живем, у нас всегда на улице мокро и холодно. Влад только хмыкнул на это, но в коридоре уже появился виновник торжества. —Петя, мне его жалко, пусть пьет чай и ухо- —Илья не успевает договорить, как Дикиджи набрасывается на него с объятиями. —Чемпио-о-он, поздравляю с победой! Илья-я, ты мега крут, ну, давай, хвастайся перстнем от ISU!—прокричал Влад, крепко сжимая его. —Are you stupid? Он лежит дома у меня, зачем бы я его повез в Россию? Лично похвастаться перед Владиславом Дикиджи? Хотя... Идея заманчивая, но нет, я оставил его дома. Но спасибо, принимаю поздравления.—все же улыбнулся ему Илья. Влад жалостливо выпятил губу, делая вид, что его обидели слова. —Так, ты слышал моего "kitty"?—передразнил Петя, заставляя краснеть уже Илью.—Пьем чай и топаешь домой. Влад театрально вздохнул и поплелся на кухню, а вслед за ним и Петя с Ильей. Они сидели за столом, кушали торт, сначала обсуждая прокаты на чемпионате, потом идеи для будущих программ, а потом и вовсе ушли от темы фигурного катания. —Как Миша?—спрашивает Илья, делая глоток вкусного фруктового чая, который Петя сделал для него. —Замечательно, очень хорошо отдохнули.—Влад тут же достает телефон с кармана джинс, листает фотки и показывает их парням, будто не отправлял их все Пете при первой же возможности,—Он, конечно, оправдал свое звание панды: часто спал и постоянно жевал какую-то растительность. Для здоровья, говорит, полезно. Ну я ему тогда сразу сказал: я такое не ем, я не козел. Илья громко смеется с рассказов Влада, хватаясь за живот. Петя смотрит на него с улыбкой, пока пьет чай. —А про пышки-то забыли!—вскрикивает Дикиджи и убегает в прихожую с таким видом, будто забыл там что-то не менее важное, чем технику исполнения четверного акселя. —Пышки?—вопросительно смотрит на Петю Илья. —Пышки.—улыбается ему Петя,—Сейчас попробуешь. Влад уже через секунду прибегает запыханный, но с пластиковым контейнером. —Это... donats?—с недоумением смотрит Илья на сладость. —Нет, это пышки.—качает головой Петя и берет одну из них в руку, поднося к губам Ильи. Он недоверчиво открывает рот, кусая тесто. Гуменник с Дикиджи смотрят на него с таким волнением, будто от того, понравятся ли Малинину пышки зависит судьба всего Санкт-Петербурга. Он жует пару секунд, а потом улыбается. —Вкуфно.—выносит свой вердикт Илья с набитым ртом. Петя с Владом тоже широко улыбаются и даже как-будто выдыхают. —Подожди, повернись ко мне.—говорит Петр, замечая сахарную пудру в уголках рта Малинина. Он послушно разворачивается к Пете, пока тот аккуратно пальцами вытирает белую присыпку с его лица. Влад сначала просто смотрит на это хихикая, а потом громко встает из-за стола. —Ладно, пойду я, развлекайтесь. Они провожают Влада до прихожей, он еще раз обнимает Илью, искренне поздравляя, и хлопает входной дверью. Малинин ходит по квартире парня, разглядывая мелочи. Он еще не успел изучить ее полностью, поэтому когда фигурист натыкается на пианино в одной из комнат, то смотрит на инструмент круглыми глазами. Конечно, он знал, что Гуменник умеет играть на нем, но не думал, что тот регуялярно занимается, еще и хранит такой большой инструмент дома. —Пе-еть,—тянет он, подзывая парня к себе. Петя убирался на кухне, когда услышал удивленный голос Ильи. —Чего такое?—спрашивает он, входя в комнату. —У тебя есть пианино? —Ну-у... Да?—он искренне не понимает, что вызывает у Ильи такое удивление. —Петенька! Сыграй мне что-нибудь пожалуйста!—тут же берет руки Пети в свои, целуя костяшки его пальцев, и смотрит на него умоляюще. —Да, хорошо, тебе не нужно так сильно просить меня об этом...—растерянно произносит Петя. Он подходит к инструменту, открывая деревянную лакированную крышку.—Но мне приятно...—тихо добавляет он, чуть улыбается, все еще ощущая фантомные прикосновения губ Ильи к его костяшкам.. Гуменник садится за инструмент и его пальцы чуть зависают в воздухе: он думает что сыграть. И через секунду подушечки коснулись клавиш, а по всей квартире разлилась минорная музыка. Лунная соната. Илья узнал ее сразу. Такая заезженная и надоевшая мелодия в исполнении Пети казалась чем-то волшебным и невероятно завораживающим. Малинин смотрел на порхающие над клавишами длинные пальцы Петра, на его сосредоточенное, но расслебленное выражение лица, Илья снова зависает на внешности фигуриста, чуть приоткрыв рот, и задерживает дыхания от созирцания такого искусства. И когда звучат последние аккорды, он все еще стоит перед инструментоом, не смея даже шелохнуться. —Все в порядке?—неуверенно спрашивает Петя, подходя ближе. Илья отмирает, смотрит в по весеннему зеленоватые глаза Гуменника, не в силах оторваться. —П-петя,—шепчет он завороженно,—you're fucking masterpiece... Петр смущается, не уверен от мата или комплимента, и не знает куда себя деть от этого восхищенно-голодного взгляда. —Илья...—он не успевает ничего сказать, потому что Малинин уже прижимается к его губам, сминая их медленно, чувственно, растягивая удовольствие, будто пытается все свои эмоции передать через этот поцелуй, словами выразить не получается. —Я не могу поверить, что ты мой.—тихо произносит Илья, отрываясь буквально на пару сантиметров от губ Гуменника. Петя нежно улыбается, поглаживает щеку Ильи большим пальцем и прижимает к себе.