Из двух зол всегда выбирают меньшее.

Из двух зол всегда выбирают меньшее. Безрадостное удовлетворение собственных страстей – именно таким набором слов можно было охарактеризовать их связь. Он трахает её в общественном туалете какого-то торгового центра, недалеко от Новой Басманной. Происходит это грубо, спонтанно, чтобы заглушить боль обоих и удовлетворить общие потребности. Она тяжело дышит, опираясь на раковину, от чего костяшки изящных, тонких пальцев стремительно белеют. Корчится то ли от слишком быстро нахлынувшего окситоцина, то ли от резко наступивших боли и опустошения. Это конец. На сегодня всё. Их обоих, на удивление, все устраивает. Хотя чему удивляться, если это выгодно всё также для них двоих? Он отпускает её, аккуратно проведя рукой по спине, как бы удостоверившись, что всё в порядке. Она лишь с усилием кивает. Умывается холодной водой, постепенно приходит в себя. Он дожидается, пока она выйдет, так как не хотел бы, чтобы их видели вместе. С карты улетает голый косарь, и телефон вибрирует у него в кармане. – На проезд. Не хочу, чтобы ты шлялась на метро.

Доставлено.

– Это лишнее, но спасибо. – наспех печатает та. Сухо. Не знает, злиться или благодарить. В этот момент Варвара уже стоит снаружи, ожидая машину такси. Эти деньги ей не понадобятся, но если они лежат у неё на счету, значит она обязательно ими воспользуется. Только не сейчас. Снег крупными хлопьями падает на землю, кружась в таинственном вальсе. Каждая снежинка непохожа на другую. Вот только с людьми работает несколько иначе: все разные, индивидуальные, да только от определённых шаблонов и архетипов никуда не деться. Неожиданно прямо перед ней резко и с визгом под колёсами останавливается серо-голубой опель, не давая девушке насладиться пейзажами зимней Москвы, по которой сегежанка, между прочим, не так часто гуляет. – Подвезти? – окно водительского постепенно опускается и Петрович видит её. Чёрт.

Дженнифер.

– На черта я мало похожа, – отвела взгляд Бьянки, пальцами постукивая по рулю, – но от своего предложения не отказываюсь. Женщина прикусила губу. Вот блядь. – И на блядь тоже, – она еле сдерживала смех, улыбаясь, – Садись. – Я, пожалуй, откажусь, но спасибо за щедрое предложение, – противилась шаманка, уже развернувшись и уходя прочь. Но итальянку это не остановило. – Хочешь замёрзнуть окончательно? Ты же тут стоишь уже Бог знает сколько, и при этом такси я в поле зрения не вижу, – она продолжала ехать за ней и убеждала сесть в машину. – Ладно, но я заплачу. Кудрявая ничего на это не ответила – лишь вышла из машины и открыла дверь, жестом руки приглашая внутрь. Вот и пригодилась денежка Семёна! – Заедем в кофейню по пути? Я голодная, как волк, – усмехнулась ведьма, выезжая с улицы после того, как младшая назвала адрес. Петрович молча кивнула. – Зачем убеждала меня? – спустя время всё же спросила она. Вопрос остался висеть в воздухе ещё некоторое время. Варвара отвлеклась от своего окна, краем глаза посматривая на то, как уверенно водит старшая. – Не знаю, – пауза, – не для того же, чтобы убить, расчленить и растасовать по черным пакетам? А спрятать где-то в посадке. – План-капкан, только обычно в подобных планах ещё присутствует изнасилование, – на долю секунды на лице младшей мелькает тень улыбки, а в голове невольно проносится мысль о том, какие у старшей красивые, пухлые губы, которую она не успевает уловить и быстро о ней забывает. А вот Дженнифер успевает. "А ты на насильника совсем не похожа" Её реакцию нужно было видеть. Женщина резко дёргает руль, делая поворот. Спасибо, что ни во что не врезались. Варвара не сразу поняла, в чём дело. Дошло только тогда, когда зеленоглазая рвано выдохнула и снизила скорость. – Я всё понимаю, но блять, Дженнифер, когда ты, мать твою, перестанешь считывать меня? Я уже заебалась руки скрещивать, – выплюнула сегежанка. – О мой Бог, это уже автоматически происходит, я просто только что с вызова. Извини, – к щекам Бьянки припадает легкий румянец стыда. Паркуется. Аккуратно, элегантно. – Вот как, – хмыкает рыжая, – купишь и мне что-нибудь? Я успела проголодаться, пока бродила по торговому. – Не хочешь пойти со мной?, – уже на выходе из автомобиля. Этот взгляд. Чёрт, теперь понятно, почему у неё никогда нет проблем с мужчинами. И, наверняка, не только с мужчинами... – Хочу. Играют в гляделки через окно пассажирского. Видно, что Дженн балуется, а Варвара действительно пытается что-то увидеть, рассмотреть, понять. Итальянка открывает дверь. – Прошу, – жестом указывая наружу и тут же запахивая пальто крепче. На всё необходимое уходит минут двадцать в тепле, аромате и шуршании кофемашин. Молчат. Молчание тягучее, как арахисовая паста, затяжное, громоздкое, но вместе с этим дискомфорта оно не приносит. По крайней мере шаманке. Садясь в машину едут не сразу, успевая перекусить. Петрович доедает синнабон и, как только она заканчивает, ловит на себе взгляд кудрявой. Гляделки продолжаются. Спустя N-ное колчество времени женщина отводит взгляд. Дальше едут снова в тишине. По дороге старшая заехала за продуктами в минимаркет и благополучно водрузила пакеты на заднее сидение. – Не думала, что ты такая молчаливая. Не такая, как в готзале, – сероглазая смотрит в окно, не отрываясь. – Может это потому, что я за рулём, не было таких мыслей? – Таких не было, – Дженнифер прикусывает язык, чтобы не спросить "А какие были?", – но были разные. – Например? – не сдерживается. На этот вопрос она не отвечает.

***

Это был далеко не последний раз, когда Бьянки забирала рыжеволосую на том самом серо-голубом опеле. Морозная зима постепенно выпускала Первопрестольную из своих крепких объятий. Вместо снега, как в ту самую первую их поездку, за окном моросил дождь. Варвара глубоко погрузилась в размышления. До этого её всё же посещали подобного рода сомнения, но сейчас, когда после очередного спонтанного секса с Семёном её забирает кудрявая – кто она ей теперь? Подруга, сожительница или вообще что-то третье? а впрочем, неважно – и везёт сероглазую домой, сдерживаться от мыслей просто невозможно. От Лескова пахнет каким-то забавным, причудливым одеколоном, воском, нотками петрикора и зелени. Когда они вновь видятся в городе, Петрович просто слабо улыбается и машет, когда видит счастливого – а счастливого ли? – и растерянного брюнета, который, как ни старайся, не способен завести с ней диалог. Они трахаются быстро, случайно и небрежно, в совершенно непредназначенных для этого местах, после этого разбегаясь по домам. Он мельком всегда спрашивает "Всё в порядке?" после соития и шаманка до сих пор так и не поняла, искренне ли он интересуется или попросту из вежливости. И тогда сегежанка уже не знала, а один ли это человек или вдруг в него кого-то подселили. Девушка усмехнулась своим мыслям. В последние три недели они виделись всего два раза, хотя могли уже с десяток. Семён время от времени пишет ей, интересуется состоянием и предлагает куда-то сходить. А хочет ли она этого? Он не плохой парень, и ей с ним спокойно, но... И Варвара пообещала самой себе обязательно когда-нибудь вернуться к этому звенящему в ушах "но" И время пришло. Этим "но" стал человек. Этим "но" стала женщина, которая сейчас била рукой по рулю из-за того, что какой-то пидор выехал из-за угла без поворотников прямо на них. Этим "но" стала Дженнифер. От итальянки пахнет лавандой, нотками сакуры и ромашки. В её квартире устойчивый аромат яблок, ванили и каких-то пряностей. Когда на дисплее всплывает любое уведомление, которое навевает мысли о ведьме, младшая мечтательно вздыхает, а когда ей пишет сама голубоглазая, то рыжая краснеет и улыбается широко-широко. Бьянки с интересом выгибает бровь, когда замечает, что сероглазая открыто пялится на неё. Больше всего Петрович нравится, когда перед душем женщина собирает локоны в пучок. Эти маленькие, но такие важные детали рано или поздно отпечатаются на обратной стенке сердца обеих. Или уже отпечатались. – Дженн, – девушка вопросительно выплюнула это ласковое прозвище так, будто ей не хватало воздуха. – М? Шаманка потирает переносицу и шумно выдыхает. – Ты за рулём, и я не думаю, что это хорошая затея, но... – Хочешь о чём-то поговорить? – Хочу, – в голове мелькают события самой первой поездки. – Хорошо, – хмыкнула старшая, поворачивая в сторону ближайшей кофейни. Тишина в автомобиле быстро стала неловкой. Слишком быстро. – О чём? – немного взволновано спрашивает Дженнифер, и сероглазая не считывает это энергетически, не слышит волнения в голосе, её заботит лишь одно: сожительница постукивает пальцами по рулю. – Даже не знаю, с чего начать, – замялась та, – можно задать тебе вопрос? – Ты уже это сделала. Рыжеволосая закатывает глаза, но теплеет, услышав смех итальянки. – В самую первую ночь ты... Действительно рассчитывала, что я останусь ещё раз? Она выдохнула. – О Боже, Варь, я уже думала, что завтра конец света! Не говори, пожалуйста, подобные вещи с таким лицом, прошу, – усмехнулась старшая. – Это на будущее. И да, я предполагала, что ты останешься ещё. – И... Не ходи вокруг да около: ты рассчитывала, что это выльется во что-то большее? – Иными словами ты спрашиваешь "Что нас связывает?", так? Ну, тут от тебя зависит. – Даже я здесь не властна. – Не думала, что ты фаталистка. А кто тогда? Общество? Не смеши меня. Мы сами управляем своей судьбой. Но навязывать тебе свою позицию я не буду. – Ты знаешь, обычно из двух зол всегда выбирают меньшее. – А, ты об этом. Хочешь сказать я и Семён это всего лишь два выбора, две развилки твоего пути? Так и есть. Только я не пойму твоих сомнений. – Да потому что уже слишком поздно! – не без экспрессии вскинула руки сегежанка, – ты понимаешь, я не могу просыпаться без запаха блинов у тебя на кухне по утрам, шороха твоих зверюх у меня под боком, без твоего небрежного пучка перед душем, без поездок на этом чёртовом серо-голубом опеле, без твоего задумчивого взгляда, когда читаешь книгу в гостиной, без твоего запаха и ощущения, что ты рядом. Я не могу жить без... Она замолчала. Не стала договаривать, потому что всё было и так ясно, как день. – Не пойми неправильно, Семён – отличный парень, но он – не ты. – И какое из двух зол выбираешь ты? – в задумчивости голубоглазая выгнула бровь. Варвара не отвечает, лишь отводит взгляд, мол, всё уже сказано и сделано, и тогда ведьма победно хмыкает и тянет младшую к себе за ворот куртки, увлекая в нежный, по-детски неловкий, но такой особенный поцелуй. Дженнифер отстраняется из-за нехватки воздуха. – Напомни, куда мы изначально ехали? Обе смеются. – Я везла тебя домой. – Чувствую, что совсем скоро я окончательно к тебе перееду. – А я чувствую, что скоро мой холодильник будет забит замороженными органами, – улыбается старшая. Из двух зол всегда выбирают меньшее, и Варвара выбрала: не сказать, что зло, но вместе с этим выбором юной шаманке перепал настоящий подарок судьбы.