Формула Горения

Будильник запищал противный, раздражающий звук. Алёна вслепую нащупала телефон на тумбочке, ткнула в экран, и звук оборвался. Она полежала ещё минуту, глядя в потолок, потом села на кровати, растирая ладонями лицо. Первый день в новой школе. Из прошлой пришлось уйти из-за переезда. Оценки были неплохие, но прямолинейность никто не любил. Мать уехала в другой город с новым мужчиной, оставив дочери только деньги. Аля привыкла быть одна. Она заколола волосы крабиком, надела светлую блузку с чёрными брюками, тушь и немного блеска. Такси уже стояло у подъезда.

***

Школа была красивой. Широкие коридоры, высокие потолки, на стенах — рамки с фотографиями выпускников, цитаты учёных. Пахло краской и свежим деревом. У входа Аля столкнулась с классной руководительницей. Елена Викторовна проводила её до кабинета химии. Даже не спросила почему её не было на линейке. Взгляд сразу зацепился за учительницу за столом. Высокая, тёмные волосы до плеч, острые скулы. И пронзительные синие глаза. — Это наша новая ученица — Алёна. Маша, покажешь ей всё. Аля села с русоволосой девочкой, на вид вполне дружелюбной. — Ну как ты уже слышала, я Маша. Рада знакомству. — Взаимно, Алёна, но зови меня просто Алей. — Первый мой совет, с химичкой будь осторожней, — шепнула Маша. — Учи всё, иначе хороших оценок не видать. — Да плевать, — пожала плечами Аля. — Химия — бесполезная фигня. Бровь Екатерины Владимировны приподнялась, губы скривились в усмешке, не предвещающей ничего хорошего. Она услышала. И многие услышали. В кабинете повисла напряжённая атмосфера. Прозвенел звонок. — Садитесь. Все, кроме новенькой. Фамилия? — Белозёрская. — Белозёрская.. — Екатерина Владимировна произнесла фамилию медленно, словно пробуя на вкус. — Что у тебя с химией было в прошлой школе? — Четвёрка. — Четвёрка, — повторила Екатерина Владимировна. — А поведение на твёрдую двойку. Но это мы поправим. Садись. Посмотрим, как долго ты продержишься со своим «бесполезно» Она вернулась к журналу. — И учти, в моём классе говорят те, кто имеют хоть какие-то знания. Остальные молчат. В классе кто-то тихо вздохнул. Кажется, здесь никто не разговаривал так со «Снежной королевой». Прозвище возникло в голове Алёны мгновенно. — Пересядь за первую парту. Хочу видеть твоё лицо, пока буду менять отношение к моему предмету. Девушка закатила глаза, но пересела. Этот урок запомнился надолго. У женщины был стальной характер. Она уже бесила Алёну до безумия. Новые одноклассники прожигали её взглядами, видимо никто не ожидал, что новенькая посмеет дерзить самой Екатерине Владимировне. Начался урок. Голос женщины ровный, спокойный, каждое слово звучало, как по линейке пока она объясняла тему. — Сложные пероксосоединения. Пероксодисульфаты, пероксобораты, пероксофосфаты. В природе кислород бывает разным. Вы привыкли к степени окисления –2. Но есть –1. Это пероксогруппа –O–O–. Мостик. Нестабильный, полный энергии. — Самый известный представитель — пероксодисульфат аммония (NH₄)₂S₂O₈. Получают электрохимически. Вы привыкли, что всё можно просто смешать. Здесь не получится. Берут концентрированную серную кислоту, охлаждают. На аноде — платина, на катоде — что угодно. Пропускают ток. На аноде происходит окисление. Запишите. Она вывела реакцию на доске чётким каллиграфическим почерком, подстать характеру. — Образуется пероксодисульфат-ион. В нём мостик между двумя остатками серной кислоты. Женщина окинула класс взглядом и задала вопрос. — Почему нельзя просто взять и нагреть сульфат? Кто помнит? Тишина, никто не решился ответить. Поэтому Екатерина Владимировна продолжила сама. Благо хотя бы не назвала их идиотами, хотя Алёна ждала чего-то такого. — Потому что кислород в степени -2 не желает окисляться до -1 сам по себе. Нужна энергия. Ток. Жёсткие условия. В химии не бывает "просто так". Аля сидела с тяжёлыми веками. Монотонный голос, тёплый воздух в кабинете — всё сливалось в одно тягучее марево. Она пыталась держаться, но веки снова и снова опускались. Голова откинулась назад, и она задремала, уронив подбородок на грудь. — Белозёрская. Тишина. — Белозёрская! — голос стал резче. Аля дёрнулась, распахнула глаза и инстинктивно выпрямилась. Кто-то сзади тихо фыркнул. А учительница стояла перед ней, скрестив руки на груди. — На уроках химии мы не спим. Если устала — есть коридор, есть скамейка, прошу на выход если вам неинтересен мой урок. Аля сжала челюсть, чувствуя, как щёки заливает краска. Но она не смогла сказать хоть что-то. — Значит так, — голос учительницы стал тише, но от этого только опаснее. — в среду после уроков остаёшься. Всю первую главу перескажешь мне лично. От корки до корки. Это будут четыре параграфа, со всеми формулами, определениями и исключениями. Надеюсь, это поможет тебе проснуться. — Но я же… — начала Аля. — Это не обсуждается, — перебила Екатерина Владимировна, развернулась и зашагала к своему столу. Обернулась уже на полпути. — Химия, вопреки твоему мнению, не заканчивается там, где начинается твоя лень. Учти это на будущее. По классу прошёлся приглушённый смешок. Алёна сжала руки в кулаки под партой, впиваясь ногтями в ладони. Вот ведь… женщина. Кажется, она ввязалась в полный пиздец. Звонок прозвенел резко, разорвав напряжение, которое всё это время висело в воздухе. Алёна схватила рюкзак и выскочила из-за парты так быстро, будто в кабинете сработала пожарная сигнализация. Она почти бежала по коридору, сжимая лямку рюкзака так, что побелели костяшки. Сердце колотилось где-то в горле, щёки горели, а в голове пульсировала одна-единственная мысль: Что это вообще было? Она не злилась. Нет. Злость была бы привычной, понятной, уютной. Но здесь было что-то другое. Какое-то липкое, непривычное чувство, от которого хотелось то ли убежать, то ли вернуться и посмотреть в эти синие глаза снова. Алёна тряхнула головой, отгоняя глупость. — Эй! Алёна! Подожди. Маша нагнала её уже у лестницы, запыхавшаяся, но сияющая. — Ты как? — спросила она, заглядывая в лицо. — Вылетела, будто за тобой черти гнались. — Нормально, — Аля поправила лямку рюкзака и замедлила шаг, стараясь вернуть голосу спокойствие. — Просто душно там. — Ага, конечно, — Маша усмехнулась, но комментировать не стала. Просто пошла рядом. Некоторое время шли молча. Потом Маша заговорила, чуть понизив голос. — Слушай, ты только не думай, что это ты её бесишь или что-то такое. Она со всеми так. Просто… с тобой, наверное, интереснее вышло. — Интереснее? — Аля покосилась на неё. — Ну, обычно никто не спорит. Все молчат, кивают, делают вид, что им всё понятно. А ты… — Маша хмыкнула. — Ты сказала то, что многие думают. Просто никто не решается. — И за это меня оставили после уроков пересказывать всю главу. Грёбаные огромных параграфа! — О, ну она любит издеваться над теми кто её бесит — Маша махнула рукой. — Соколовская… она всегда такая. У неё ни мужа, ни детей. Отношений вроде нет. Только работает, постоянно задерживается. Наверное, поэтому такая злая. Снежная королева. Алёна мысленно отметила совпадение. Угадала с прозвищем.. Надо же. — Понятно... — эта информация вызвала острое, почти болезненное любопытство. После занятий Аля задержалась. Елена Викторовна попросила зайти — нужно было обсудить формальности и забрать учебники, у неё были ещё не все. Она вышла из библиотеки с тяжёлой стопкой книг. Коридор на третьем этаже был пуст. Она уже собиралась свернуть к лестнице, когда заметила, что дверь кабинета химии приоткрыта. Аля хотела пройти мимо, но ноги сами замедлили шаг и она заглянула внутрь. Женщина сидела за столом, откинувшись на спинку стула, и смотрела куда-то в сторону. Волосы чуть растрепались, очки сползли на кончик носа. В руке — чашка. На уроке Екатерина Владимировна была прямой, как струна, строгой и холодной. Сейчас она казалась… уставшей. Живой. Просто женщиной, которая осталась одна после долгого дня. Алёна замерла, боясь пошевелиться. И в этот момент учительница повернула голову к двери. Этот образ произвёл другое впечатление на неё, не такое как в начале дня. И тут их взгляды встретились. На секунду Аля увидела в глазах Екатерины Владимировны что-то растерянное. Но маска вернулась мгновенно. Она поправила очки, выпрямилась. — Белозёрская. Почему всё ещё в школе? — Я… в библиотеку заходила, — сдавленно сказала Аля. Учительница кивнула и снова опустила глаза. Жестом — усталым, почти небрежным — отодвинула чашку. — Ясно.. Ты что-то хотела спросить? Алёна отрицательно мотнула головой, развернулась и почти побежала к лестнице. Она вылетела из школы, но на крыльце замерла. Подняла голову к окнам третьего этажа. Учительница всё ещё была там — силуэт за стеклом, тень. Алёна надела наушники — привычное спасение от мыслей. В уши хлынула знакомая песня. Обычно это помогало забыться, но не сегодня. В голове снова промелькнул образ Екатерины Владимировны, странная тяга, которая никак не хотела униматься всю дорогу до дома.