Точка невозврата

Санкт-Петербург, окраина центра, пятница, 23:47 Бар назывался «Мартовские коты». Место было полуподвальное, с низкими сводчатыми потолками, пахло здесь не столько перегаром, сколько дорогим табаком, корицей и почему-то мокрой шерстью. Олег терпеть негал это место, но выбор был не за ним. Друг детства праздновал повышение, и Олег, как верный товарищ, был обязан присутствовать. Олег сидел на высоком стуле у стойки, поджав под себя одну ногу, что при его росте 180 сантиметров выглядело и нелепо, и удивительно грациозно. Его фигура, стройная и мягкая, терялась в мешковатом свитере цвета пыльной розы. Темные, почти черные кудри падали на лоб, касаясь бровей, и вились у висков, создавая вокруг бледного лица ореол какой-то романтической, немного небрежной ауры. Серые глаза, огромные на этом узком лице, рассеянно скользили по залу, пока пальцы нервно крутили бумажную салфетку. Мыслями он был далеко. Вернее, с Полиной. Маленькая, хрупкая, с карими глазами, похожими на спелые вишни, и жестким, как стальная пружина, характером. Три года. Три года уютного, предсказуемого, правильного быта. Она ждала его сегодня домой, чтобы обсудить ремонт в ванной и, возможно, снова завести разговор о том, что «пора уже определиться». Олег чувствовал себя запертым в стеклянной банке — всё видно, всё прозрачно, но нет ни воздуха, ни выхода. — Это место занято? — раздался голос у самого уха. Голос был низкий, спокойный, с легкой хрипотцой, которая резонировала где-то в глубине позвоночника. Олег поднял голову и… замер. Перед ним стоял человек, закрывающий собой половину тусклого света бара. Влад. Первое, что бросилось в глаза — рост. Олег, сам далеко не маленький, чувствовал себя ребенком рядом с этой махиной. Влад был подкаченным, но без той сухой, рельефной мускулатуры фанатика тренажерного зала. Широкие плечи, мощная шея, но при этом плавные, тяжелые линии тела, напоминающие скорее о безопасной силе старого, уставшего льва. Волосы — модный кроп, очень коротко выстриженные виски и чуть длиннее на макушке, подчеркивающие идеальную форму черепа. Цвет волос был  темным, и в этом мраке тонули глаза — глубокие, черные, бездонные, с тяжелым, изучающим взглядом. — Нет… то есть да, свободно, — Олег сглотнул и дернулся убрать ногу со стула, чуть не смахнув бокал. Влад улыбнулся краешком губ. Улыбка не затронула глаз, но отчего-то показалась Олегу обезоруживающе честной. Он сел рядом, и расстояние между ними сократилось до полуметра. Олег кожей чувствовал исходящее от него тепло и запах — не парфюм, а что-то более глубокое, древесное, с нотками горькой полыни. Разговор завязался сам собой. Сначала об идиотской музыке в баре, потом о книгах (Влад читал Мисиму, Олег — только что перечитал «Портрет Дориана Грея»), потом о том, как странно устроена жизнь. Олег не заметил, как пролетело два часа. Он смеялся, запрокидывая голову, ловил на себе тяжелый взгляд черных глаз и чувствовал, как под свитером по позвоночнику течет липкий, горячий ток. Он забыл о Полине. Забыл о ремонте. Он видел только, как играют желваки на широком лице Влада, когда тот слушал, и как огромная, с широкой ладонью рука спокойно лежит на стойке, в сантиметре от его локтя. — Пойдем отсюда, — сказал Влад, когда бармен объявил о последнем заказе. Это не был вопрос. Это была констатация факта, брошенная тоном человека, привыкшего, что реальность подстраивается под него. Олег только кивнул. Сердце колотилось где-то в горле, мешая дышать. Квартира Влада оказалась в пяти минутах ходьбы — сталинский дом с высокими потолками и широкими подоконниками. Лифт не работал, и пока они поднимались пешком, Олег смотрел на широкую спину впереди и чувствовал себя Одиссеем, вступающим в неизведанные воды. Дверь захлопнулась за ними с глухим, финальным щелчком. Влад не включал свет. Тусклый свет фонарей из окна падал на паркет, выхватывая из темноты хаотичные стопки книг на полу и массивную кровать в углу. Олег стоял посреди комнаты, чувствуя себя неуклюжим, слишком высоким и одновременно слишком маленьким. Кудри упали на глаза, он дрожащей рукой убрал их, открывая бледную шею. Влад подошел вплотную. Олегу пришлось задрать голову, чтобы видеть его лицо. Разница в росте в 18 сантиметров сейчас казалась пропастью. — Ты дрожишь, — констатировал Влад. Голос его звучал ниже обычного, с вибрацией. — Нет, — выдохнул Олег, но его губы дрожали, когда Влад большим пальцем провел по ним, слегка надавив, заставляя приоткрыть рот. Поцелуй был медленным. Влад брал его с какой-то пугающей, всепоглощающей нежностью. Одной рукой он обхватил затылок Олега, пальцы запутались в мягких кудрях, второй — сжал талию. Рука казалась огромной, почти полностью опоясывая тонкую, мягкую фигуру. Олег застонал ему в губы, когда Влад слегка потянул его за волосы, запрокидывая голову еще выше, открывая для поцелуев шею. Свитер сняли через голову, и Олег остался в тонкой майке, сквозь которую просвечивала бледная кожа. Влад отстранился, оглядывая его. В полумраке его глаза блестели маслянисто, хищно. Он провел широкой ладонью от ключицы Олега вниз, по груди, по животу, чувствуя под пальцами мягкость, отсутствие рельефа, такую контрастную его собственному твердому телу. — Красивый, — выдохнул Влад, и в этом слове не было ни грамма пошлости, только восхищение собственника. Они переместились к кровати. Влад сел на край, широко расставив ноги, и потянул Олега к себе, удерживая за бедра. Олег стоял между его колен, чувствуя мощь этих ног, сжимающих его с боков. Влад уткнулся лицом ему в живот, губами целуя кожу сквозь майку, зубами прихватывая край резинки джинсов. — Раздевайся, — приказал он тихо, поднимая голову. — Хочу смотреть. Олег, никогда не считавший себя стеснительным, сейчас краснел до корней волос. Но ослушаться было невозможно. Медленно, под тяжелым взглядом черных глаз, он стянул майку, затем расстегнул джинсы. Влад следил за каждым движением, за тем, как тонкие пальцы возятся с пуговицей, как джинсы сползают по узким бедрам, обнажая длинные ноги. — Иди сюда, — голос сел до хрипа. Олег сделал шаг, и Влад, обхватив его за ягодицы, усадил к себе на колени лицом к лицу. Олег вскрикнул от неожиданности — его стройное тело оказалось зажато в стальных объятиях. Он чувствовал каждый мускул под своей бледной кожей. Влад был везде: его руки скользили по спине, спускаясь ниже, сжимая, раздвигая. Их эрекции встретились через ткань, и Олег дернулся, вцепившись в широкие плечи, чувствуя под пальцами твердые трапеции. — Тише, — прошептал Влад ему в ухо, и язык его прошелся по мочке. — Я хочу сделать это медленно. Я хочу, чтобы ты запомнил каждое мое прикосновение. Он уложил Олега на спину. Белые простыни, бледное, почти светящееся в темноте тело Олега с разметавшимися по подушке темными кудрями, и нависающая над ним черная, массивная тень Влада. Контраст был настолько эстетичным, настолько первобытным, что у Олега перехватило дыхание. Влад целовал его жадно, но вкрадчиво. Спускаясь все ниже. Ключицы, сосок, заставивший Олега выгнуться дугой и вцепиться ногтями в его плечи. Ребра, впалый живот, выступающие тазовые кости. Когда Влад взял его в рот, Олег закусил губу до крови, чтобы не закричать. Широкие ладони Влада лежали на его бедрах, прижимая к кровати, не давая вырваться из этого плена. — Смотри на меня, — велел Влад, поднимаясь. Олег послушно открыл затуманенные болью и наслаждением серые глаза. Влад, не отводя взгляда, достал с тумбочки тюбик смазки. Олег следил за его руками, за тем, как щедро он смазывает пальцы, и его сердце ухнуло вниз. — Боишься? — спросил Влад, и в его голосе сквозь хрипотцу проступила странная, ласковая нотка. — Нет, — солгал Олег, но его длинные ресницы дрожали. Влад рассмеялся тихо и, наклонившись, поцеловал уголок его губ. — Врешь. Но это правильно. Это будет не то, что ты пробовал раньше. Он вошел первым пальцем медленно, наблюдая за реакцией. Олег выдохнул, вцепляясь в простыни. Влад двигался внутри него с той же неторопливой, вязкой уверенностью, целуя его шею, живот, внутреннюю сторону бедра. Добавил второй палец, растягивая, находя то самое место, которое заставило Олега выгнуться и всхлипнуть, выдав себя с головой. — Здесь? — голос Влада был масляным, довольным. — Да… пожалуйста… — прошептал Олег, уже не стыдясь мольбы в голосе. Когда Влад входил в него, Олег почувствовал себя буквально разрываемым на части. Не от боли — от ощущения полноты. Влад нависал над ним, закрывая весь мир, его широкие плечи отбрасывали тень, в которой можно было спрятаться от всего. Он двигался размеренно, глубоко, выходя почти полностью и толкаясь снова, заставляя Олега сжимать ноги на его мощной талии. — Посмотри, какой ты, — прошептал Влад, переворачивая его на живот и занося одну руку над головой, сплетая их пальцы. — Весь мой. Он вошел сзади, глубже, и Олег уткнулся лицом в подушку, глотая рваные стоны. Рука Влада на затылке, пальцы в кудрях, слегка тянущие, заставляющие выгнуть спину. Другой рукой он обхватил его за талию, чувствуя, как под ладонью трепещет мягкая, стройная фигура. Каждый толчок Влада отдавался в позвоночнике Олега электрическим разрядом. Он двигался с мощью, от которой скрипели пружины матраса, но с такой точностью, что каждое движение отзывалось волной дрожи в теле Олега. — Я сейчас… — выдохнул Олег, голос его был сорван. — Нет. — Влад перехватил его руку, сжимая у основания члена, останавливая. — Вместе. Он перевернул его снова на спину, закинув длинные ноги себе на плечи, и вошел, глядя в глаза. Олег вцепился ногтями в его предплечья, оставляя красные полосы на загорелой коже. Их дыхание слилось в одно. Черные глаза Влада смотрели на него с такой интенсивностью, что Олегу казалось, он видит дно его души. Когда оргазм накрыл их, Олег вскрикнул, запрокинув голову, и Влад, стиснув зубы, толкнулся в него последний раз, глубоко, с рычанием, замирая внутри. Они лежали в тишине. Олег чувствовал каждой клеткой тяжесть тела Влада, придавившего его к кровати, его дыхание у своей шеи, его сердцебиение, бешено стучащее в такт его собственному. — Оставайся, — сказал Влад, и это снова было не просьбой. Олег кивнул, уткнувшись носом в его плечо, и впервые за три года почувствовал себя не в ловушке, а в безопасности.