Улыбка

— Берт, мне кажется... Мне кажется, что у меня ничего не выйдет. Они вышли во двор во время обеденного перерыва. У них не так много времени, впереди вновь тренировки-тренировки-тренировки, соединяющиеся в бесконечную череду, от которой кружится голова, и уже продолжительное время ему кажется, что все проходящие дни — это один день, до безумия длинный, настолько они похожи друг на друга. Но не ему жаловаться. Нет, он вообще не жалуется. Это единственный шанс на то, что однажды он и мама смогут жить вместе с папой. Так что он сжимает челюсти и даже со слезами на глазах всё равно продолжает путь. Не может не продолжать. Но выберут ли его?.. — Почему ты так думаешь? — мальчик наклоняет голову набок, присаживаясь рядом с другом. — Ты и сам знаешь. — шепчет Райнер, подтягивая к себе колени и пряча в них лицо. — Я ни на что не способен. Вы все лучше меня. Меня просто не выберут. Браун невольно всхлипывает и от этого звука чувствует себя только хуже. Мало того, что нет никаких выдающихся качеств, так ещё и нюня. Замечательный набор, мама будет тобой гордиться, Райнер. Гувер молчит. Он в принципе не самый разговорчивый из них, как и Энни. Если кто и любит поговорить, а лучше — сцепиться языками, так это Порко. Именно из-за него Браун и начал разочаровываться в себе, — с каждым днём всё сильнее, — чувствовать свою никчёмность, ведь Галлиард был прав. Ему не стать воином. Для этой цели выбирают лучших, таких как, например, Берт. Он-то уж точно справится лучше него, намного лучше... Здесь и сравнивать нечего, ведь он такой... Замечательный. Браун сжимает челюсти и маленькие кулачки, пытаясь взять себя в руки. Чёрт, и чего он снова разнылся? Даже Бертольду уже надоел, только доказывает своим поведением, что не достоин унаследовать Бронированного. Берт всё ещё сидит молча, и Райнер уже хочет извиниться за то, что ему приходится терпеть всё это, но вдруг чувствует тяжесть чужой руки на своём плече и вскидывает голову, пытаясь разглядеть лицо друга сквозь пелену слёз. Он улыбается. Еле заметно, но так ободряюще, что Браун так и застывает, переставая плакать. На его вечно грустном лице улыбка выглядит слишком очаровывающей, что даже не хочется отводить взгляд и идти на какие-то там занятия, — в эту самую секунду они не представляют никакой ценности. Кажется, сердце проваливается куда-то в живот, глухо бу́хнув напоследок; язык немеет; а причина, по которой он плакал, вовсе забывается. Райнер успевает подумать о том, что если Гувер всегда будет смотреть на него так, то ему не будут страшны никакие испытания. — Ты справишься, Райнер. Мы справимся вместе. Вставай. И протягивает ему руку, поднимаясь первым. Браун, всё ещё заворожённый, хватается за протянутую ладонь, кажущуюся спасительным якорем в будущем море его эмоций, и, наконец, встаёт. Бертольд не отпускает его руку, наоборот, сжимает крепче, не переставая улыбаться. Никогда прежде Райнер не чувствовал себя столь вдохновлённым и переполненным надежды. — Я в тебя верю. И Райнер улыбается в ответ.