Повседневность Эндрилов

На кухне пахло блинами. Это означало, что пришла Эбби. Эндрю остановился в дверях, оценивая обстановку: Эбби у плиты, Ники с чашкой кофе сидит на стойке, что запрещено, Мэтт пытается достать сироп с верхней полки, а Рене нарезает фрукты с такой хирургической точностью, что это выглядит почти устрашающе. — Эндрю! — Эбби обернулась и улыбнулась ему так, будто он был её сыном, приехавшим домой на каникулы. — Садись, сейчас будет готово. — Где Нил? — спросил Ники, спрыгивая со стойки под неодобрительным взглядом Эбби. — Моется. — Вместе? — Ники подмигнул, и Эндрю посмотрел на него с выражением, которое обычно заставляло людей извиняться и отступать. Ники только рассмеялся. — Ладно-ладно, молчу. Но ты покраснел. — У меня аллергия на идиотов. — О, тогда тебе не стоит находиться рядом со мной, — жизнерадостно согласился Ники и тут же получил шлепок по затылку от Мэтта, который наконец добрался до сиропа. Нил появился через пять минут, с мокрыми после душа волосами, в старой футболке Эндрю, которая была ему велика на три размера. Он сел за стол, даже не взглянув на еду, и уставился на Эндрю с таким выражением, будто хотел что-то сказать, но не решался. — Что? — спросил Эндрю, накладывая себе блинов. — Ты взял мою тарелку. — Это моя тарелка. — На ней клубника. Я люблю клубнику. — Я тоже люблю клубнику. — С каких пор? — С этой секунды. Рене, которая сидела напротив, опустила взгляд в свою тарелку, но уголки её губ подрагивали. Ники уже не скрывал улыбки. — Вы ведёте себя как пятилетние, — заметил Мэтт. — Это их способ флиртовать, — сказал Ники. — Очень мило, если честно. Немного пугающе, но мило. — Я не флиртую, — сказал Эндрю. — Я тоже, — добавил Нил, но при этом стащил с тарелки Эндрю клубнику и съел её, глядя ему прямо в глаза. Эндрю ничего не сказал. Он просто взял ещё одну порцию блинов и положил на тарелку Нила. Без клубники. — О, это уже пассивная агрессия, — прокомментировал Ники. — У вас интересные отношения. — У тебя интересная способность не закрывать рот, — заметил Эндрю. — Это семейное, — пожал плечами Ники. После завтрака они разбрелись кто куда: Эбби уехала в клинику, Мэтт и Рене отправились на пробежку, Ники остался помогать с посудой, хотя на самом деле просто хотел поговорить. — Вы с Нилом... нормально? — спросил он, когда Эндрю вытирал тарелку. — Что значит «нормально»? — Ну, вы выглядите... спокойными. Счастливыми. Насколько это вообще возможно. Эндрю замер на секунду, потом продолжил вытирать. — Мы живы. Мы здесь. Этого достаточно. Ники хотел что-то добавить, но передумал. Он просто кивнул и хлопнул Эндрю по плечу, прежде чем уйти. Нил нашёл Эндрю на заднем крыльце. Он сидел на ступеньках, смотрел на газон, который Мэтт обещал подстрить уже три недели, и курил. Нил сел рядом, молча, и Эндрю протянул ему сигарету. Нил не курил, но иногда брал — просто чтобы держать в руках, чтобы чувствовать вкус дыма на губах, который напоминал ему о чём-то, оставленном в прошлом. — Ты выглядишь сегодня... — начал Нил. — Не заканчивай. — Спокойным. Я хотел сказать спокойным. — Я не спокоен. Просто нет причин быть неспокойным. Нил посмотрел на него. Его глаза были яркими на утреннем солнце — сине-зелёные, как море в день шторма. Эндрю смотрел на них, чувствуя, как что-то внутри смещается, как всегда, когда Нил смотрел на него вот так — без защиты, без бега, просто здесь. — Ты тоже выглядишь спокойным, — сказал Эндрю. — Я притворяюсь. — Я знаю. — Это работает? — Достаточно. Нил улыбнулся — не той улыбкой, которую показывал миру, а той, которая была только для Эндрю. Кривоватой, немного грустной, совершенно реальной. — Тогда я буду продолжать притворяться, — сказал он. — Делай что хочешь. — Всегда делаю. Они сидели на крыльце, курили одну сигарету на двоих и смотрели, как солнце поднимается выше, освещая дом, в котором они оба научились быть.