花吐き病

Все началось чуть больше месяца назад. Поначалу это была просто безобидная боль в районе груди, затем трудность дыхания, а после все переросло в кашель. Не в простой кашель, а в кашель с белыми лепестками, которые иногда отдавали розовым. За этот недолгий период Матвей устал выкидывать до невозможности прекрасные лепестки килограммами, устал терпеть эту боль, устал скрывать эту, казалось, выдуманную болезнь. И все это из-за одного человека. Из-за человека, которого Крименов одновременно ненавидел всей душей и любил всем сердцем. Как иронично, что как раз из-за него символ любви и обросли шипастыми стеблями. - Тебе чай заварить? - Володя, как обычно, начал хозяйничать на кухне сразу после того, как разулся. Разумеется, с позволения хозяина квартиры. - Да, без сахара. - С легкой улыбкой ответил синеволосый. Хоть парень и выглядел спокойным, в нем сейчас был шторм эмоций: каждый вдох отдавал болью в легких, увеличивая шанс появления кашля "с сюрпризом". И этот момент все же настал. - Сейчас вернусь. Лепестки встали комом в горле, пришлось бить по груди, чтобы хоть как-то их протолкнуть. Не очень приятное ощущение. Зато раковина оказалась вся в лепестках, на которых были свежие пятна крови. "Кап-кап": еще два новых. Матвей поднял голову. В зеркале на него смотрел напуганный парень, у которого изо рта вытекла тонкая струйка темной крови. Зрелище не для слабонервных, в общем. Послышался стук. - Черничина, ты там в порядке? - Замка на двери не было, а входить Третьякову точно нельзя. Не сейчас. - Да, р-разумеется. - Голос предательски дрогнул. Матвей быстро начал сметать лепестки в кучу и выбрасывать их в ведро для туалетной бумаги. Кровь медленно спускалась до подбородка, обжигая места соприкосновения с лицом. - Точно? - Ручка все еще находилась в вертикальном положении. Матвей даже знал больше: программист еще не положил на нее руку. Пока что время есть. - Да, сейчас приду. - Голос окреп, вот только стук сердца теперь оглушающе чеканил в голове. Как только все лепестки оказались в мусорке, синеволосый включил кран. Холодная вода хорошо смывала кровь и успокаивала. Парню потребовалось еще около двух минут, чтобы отдышаться. Больше "сюрпризов" в тот вечер не было, только уже родная боль в области сердца. Все бы ничего, вот только несколько дней назад кроме лепестков начали появляться цветы. На этот раз все из-за одной девушки. Матвей подрабатывал в магазине одежды, откуда после окончания рабочего дня его часто провожал до дома Володя. И на этот раз он пришел не один. Он пришел с подругой, которая явно была без ума от него. Девушка пыталась держать его за руку, вот только Вова всегда жестикулировал при разговоре. А при прощании она его обняла. Матвей никак не мог отрицать факта, что эта неизвестная та еще красавица, и что у Володи есть жизнь по мимо Черничины. Поэтому боль в груди начала быстро нарастать, становясь невыносимой. Третьяков заметил скверное настроение друга и во время прогулки старался взбодрить его или хотя бы не усугубить положение. А вот Матвею хотелось поскорее оказаться дома, забиться в угол и заплакать. Слезы выводят гормоны, которые отвечают за плохое настроение, синеволосый это знал не понаслышке. Вот только планам помешал человек, из-за которого все и произошло. Володя заварил ему чай, укутал в теплое одеяло, даже предложил посмотреть фильм. Вот только Крименов чувствовал приближающийся кашель, поэтому отказался и "выгнал" русого. И не зря. Где-то через полчаса Матвей достал из раковины дрожащими руками белый цветок розы, немного испачканный в крови. Ну а сегодня синеволосый решил на отважный шаг: он пригласил Володю на ночную прогулку. "Сегодня стоит разобраться во всем, особенно в себе," - собственные мысли и действия пугали больше боли и окровавленных цветов. Местом встречи был выбран парк. Он был полузаброшенным, и в назначенное время там уже никто не бродил. А время было выбрано позднее. Около половины десятого друзья встретились около метро. Володя, как обычно, рассказывал какую-то историю или событие, которое недавно с ним произошло, а вот Матвей не слушал. Синеволосый блуждал в себе, ища силы на те слова, которые он собирался сказать или хотя бы произнести. Не проходит и часа, а парни уже в парке нашли замечательную скамейку. Фонари в этой части не работали, поэтому они находились в полной темноте наедине. Над головами было чистое небо, звезды и яркая-яркая луна. Все как ни есть лучше для синеволосого. Вот только он не находит ни сил, ни слов. Ну а Володя не собирается его торопить, словно совсем забыл про цель этого путешествия. Он просто садиться рядом и молча начинает разглядывать красивое небо. Матвей не смотрит на небо, он смотрит на еще более красивого Володю. - Володь. - Тихий голос Черничины растворяется в тишине ночи. Парни встречаются глазами. Они сидят слишком близко, только один расслаблен и смотрит на второго с вопросом, а второй напряжен, словно натянутая тетива лука, который вот-вот выстрелит. Тошнота подступает незаметно, и Матвей понимает, что назад пути уже нет. Ему приходится проделать титанические усилия, чтобы преодолеть, казалось бы, крохотное расстояние. И их губы замирают в невесомом касании. И вот, дело сделано, Матвей уже хочет отстраниться и начать выплевывать лепестки и цветы в соседние кусты, вот только Вова не дает это сделать. Третьяков притягивает Черничину к себе, кладя одну руку парню на талию, а вторую на щеку, и углубляет поцелуй. Синеволосый никак не мог поверить в это, но тошнота все же проходит, только пара лепестков остается на его языке. Рука Володи приятно обжигает щеку, и Матвей кладет свою поверх. Вот только вскоре поцелуй прекращается, и программист отлепляет от своего языка светло-розовый лепесток. - Откуда у тебя это во рту? - В голосе больше звучит радость, чем упрек. И Матвей чувствует, как лозы с шипами освобождают его внутренности, давай спокойно вдохнуть полной грудью и отпуская душу.