Тан-дара-рай или Фантазии старой попаданки

Интермедия Геральт шел не торопясь. Порталы он действительно терпеть не мог, потому не воспользовался помощью Трисс и предпочел возвращаться от логова кейрана пешком. К тому же, торопиться ему и впрямь сейчас было вроде бы некуда да и не зачем, а возвращаться во Флотзам не очень-то хотелось. Прямо скажем, густой лес с накерами и эндриагами ощущался как-то приятнее оплота местной человеческой жизнедеятельности. Не то чтобы фактория сильно выделялась в негативном ключе среди прочих таких же занюханных дыр современной цивилизации. О нет, наоборот, Флотзам был совершенно обычным явлением, - с сыростью и вонью смеси из помоев, застоявшейся речной тины и рыбьих потрохов. От стражников, как и везде, пахло потом, пердежом, дешевой сивухой и луком. От шлюх – таким же потом, салом, старыми тряпками и самыми дешевыми духами. На единственной площади не переводилась грязь, а за каждым серым углом несло гнильем и ссаниной. Правда, звонкие детские крики «белок на суп» и виселица с разлагающимися трупами изрядно разнообразила унылый пейзаж, но… не сказать, что и в этом Флотзам был как-то оригинален. В конце концов, в самой столичной Вызиме только недавно отгремело выступление Яевинна. Во Флотзаме тоже активно толкали из под полы наркоту, пили местный дрянной эль в единственной таверне, так же давали взятки местным ублюдочным продажным шкурам вроде Лоредо, и в целом жили совершенно обычной повседневной жизнью. Жизнью поселка, который одновременно пропускает через себя примерно сотню-другую совершенно посторонних и преимущественно крайне сомнительных личностей, и при том, настолько мал, что все его жители не то что знают друг друга в лицо, а точно знают, кто, с кем, когда и в какой позе был вчера и будет нынче вечером. Потому что вот так. В таких поселениях у всех и всего, всегда есть глаза, уши и языки. Все всегда все знают, а если чего не знают – на то есть сплетни и домыслы, а если все о чем-то молчат, - то это еще хуже. Потому что если смолчать о куче говна, то та от этого меньше вонять не перестанет. Вот и Флотзам в некотором переносном, образном смысле вонял так, как кишки пролежавшего пару суток на солнцепеке утопца! Геральт, конечно, был бывалым ведьмаком, а не юной жрицей Мелитэле, так что чураться всякой «вони» ему было уже поздновато как в прямом, так и переносном смысле… Но это не значит, что он получал от всего происходящего удовольствие или был слепым недоумком. Ему банально нужно было время подумать, и он его нашел. Как бы кому не показалось странным, но меньше всего вопросов у Геральта вызывали убийца Фольтеста, Роше и Иорвет. Он не знал лысого ведьмака или, во всяком случае, не помнил. Поэтому не отрицал то, что тот может принадлежать к остаткам какой-то другой школы так же, как сам Геральт принадлежит к Школе Волка. Не отрицал, что некоторые ведьмаки занимались наемничеством в самом его худшем виде. Он даже успел разглядеть на убийце медальон в форме Змеи и – не удивлялся. Почти. Все-таки подряд два покушения, два ведьмака… Приходилось соглашаться с Роше, что за всем этим стоит кто-то очень могущественный или по крайней мере богатый. Служебное рвение Роше – у Геральта тоже никакого удивления или внутреннего трепета не вызывало. Он достаточно знал людей подобного склада. Таких было за что искренне уважать, их суровая честность и верность ведьмаку импонировали, но… У всякой службы есть и обратная сторона. Очень темная и кровавая сторона, которой даже никто не стесняется. Как и среди скоя*таэлей. Геральт нисколько не сомневался, что те двое несчастных, трупы которых до сих пор украшают собой виселицу во Флотзаме, – к скоя*таэлям имеют такое же отношение как Плотва к ракоскорпионам. И даже если и нет, то осуждать нелюдей за их борьбу было бы редкостным паскудством и лицемерием, но то, как они это делали… Иорвет тот же – отнюдь не весенний ландыш на лугу! Это-то все как раз понятно, даже привычно и лишних мыслительных усилий не требовало. А вот как разобраться в личном? Трисс… Теплая, нежная, ласковая. Такая отзывчивая и податливая в постели. Такая мягкая и понимающая вне ее… И очень уклончивая. И замалчивающая. И усиленно делающая вид, что это ничего не значит. И именно последнее обстоятельство особенно тяжело легло на душу. Как привязанный к ноге камень, с которым ты вроде бы и можешь передвигаться, но не так, как привык, не так как должно быть, пользуясь ногами свободно и полноценно. При этом, ты же еще и чувствуешь себя виноватым за то, что заставляешь страдать любящую тебя женщину! Заставляешь страдать вообще-то одним простым вопросом, - какого хуя ты мне врала? Какого лесного беса ты молчала о тех, кто мне дорог, о МОЕЙ жизни?!! Кто дал тебе это право?! И… разве это любовь? Молчать и пользоваться молчанием? Но, - при этом ты так и носишь этот камень с собой и все еще не говоришь ничего вслух. Этих «ужасных вещей». Потому что она же такая мягкая и ласковая, и так преданно смотрит на тебя. Оттолкнуть ее, упрекнуть, обидеть – это же будет жестокость! А ты… ты же тоже ее в какой-то степени любишь. Жалеешь даже и не хочешь делать больно… Вот капкан и захлопнулся, ведьмак. И даже вспомнив о другой, ты все еще медлишь прямо поговорить с той, что до сих пор уверена, будто в таких делах достаточно одного личного хотения. Да, Геральт чувствовал себя не лучшим образом и так и не набрался решимости вот прямо щаз прийти и сказать: «Трисс, прости, но главная женщина мой жизни не ты». Или хотя бы «Прости, но я не могу так просто забыть твое молчание». Потому что Геральт был ведьмак в Ведьмиленде и совсем не знал тех модных истин, что пишут в своих статьях расплодившиеся психологи и психологини. Он просто шел вдоль реки, вдыхал тяжелый влажный запах густых лесных зарослей в солнечный летний день и думал. Думал не особенно формулируя мысли в красивые и связные предложения – кто так делает, - просто не хотел идти во Флотзам прямо сейчас. И вспомнил, что где-то там был поблизости тролль, за которого староста в Биндюге предлагал вознаграждение, а ведь деньги для ведьмака никогда лишними не бывают, надо признать. Даже, прямо скажем, очень мало этих денег на нужды скромного ведьмака поступает. Тогда как сомнительное приключение в замке Ла Валетов не оставило его без штанов в прямом смысле, но и только, не говоря уже про серебряный ведьмачий меч. Поэтому Геральт прервал свою меланхоличную прогулку, развернулся и направился туда, откуда доносились странные звуки. Подходя к разрушенному мосту ведьмак настороженно прислушивался, ведь чем больше он приближался к переправе, тем отчетливее до него доносились звуки, абсолютно не свойственные лесу. Должно быть, буянит тролль, - решил про себя Геральт, слегка сбавляя шаг. Точно, в деревне же предупреждали, что тролль пьет. Впрочем, голос, - а это был все-таки голос, - звучал недостаточно низко и грубо для мужской особи данного вида реликтов, хотя вероятнее всего, доносившиеся до чуткого ведьмачьего слуха завывания действительно должны были означать песню. Некая мелодия все же смутно угадывалось. Геральт даже прислушался, пытаясь разобрать слова, когда невнятное бормотание на пару мгновений неожиданно затихло, а затем внезапно совершенно отчетливо раздался душераздирающий вопль: - Па-ма-ги мне!!! Геральт не вздрогнул. Он все же был опытный ведьмак, а опытные ведьмаки не вздрагивают от резких звуков. И не бегут сломя голову на всякие подозрительные крики. Вот и Геральт не побежал, наоборот перейдя на мягкий крадущийся шаг и предусмотрительно достав меч. - ПА-МА-ГИИИ МНЕ!!! – раздалось с еще большей силой. Прочих звуков, которые могли бы свидетельствовать о немедленно осуществляющемся смертоубийстве, что характерно, не раздавалось. - Желтоглазую ночь па-за-ви-ииии… - надрывался голос, чем озадачил ведьмака еще больше. Невольно промелькнула мысль о каком-нибудь причудливом ритуале. Стоит же статуя Вейопатиса в лесочке и, судя по следам, регулярно кем-то из местных посещается, а тут вот призвать кого-то пытаются… Однако следующий вопль сразу же разрушил это хотя бы относительно логическое объяснение феномену: - Видишь гибнет! Сердце гибнет! – со смачным гиканьем разнеслась по лесу очередная рулада. – В а-агнеды-ыыыы- ша-щей лаве любви! Геральт сплюнул в досаде, опустил меч и ровным спокойным шагом обогнул кусты, выходя на дорогу к мосту, в результате чего его взгляду наконец предстал источник шума в виде одной единственной странной женщины. Она еще и приплясывала на месте у старого замшелого каменного столба, беспорядочно выбрасывая руки вверх и в стороны, а когда во время очередного нелепого поворота увидела ведьмака, радостно замахала уже ему: - Избранный! Вариантов происходящего у ведьмака было немного, - либо это местная сумасшедшая, либо все-таки какой-то ритуал, либо девка перепила на пару с троллем, либо все сразу. - Избранный! – второй раз взвизгнула женщина, изобразив лицом что-то такое, что скорее наводило на мысль, что в этот момент ее в причинное место укусил шершень. Геральт непроизвольно напрягся, - только сумасшедшей кликуши ему и не хватало. Однако в следующий миг женщина рассмеялась вполне нормальным голосом, деловито одернула на себе одежду и небрежно бросила: - Да расслабься ты, шучу! Скучно было тебя ждать, Геральт из Ривии. - Ты меня ждала? – настороженно спросил ведьмак, пристально рассматривая приближающуюся женщину. Ведьмачий медальон не реагировал, зато вместо него тоненько звякнула интуиция, подсказывая что чтобы сейчас эта женщина не начала говорить вслух, но дела с ней обстоят далеко не так просто, как выглядит ее платье. При близком рассмотрении она оказалась старше, чем показалась вначале, но при этом выглядела свежее, чем положено обычной крестьянке, - светлая чистая кожа, хорошие белые зубы, а руки не идеальные по форме, но когда она поправляла ворот рубашки, Геральт непроизвольно отметил и нежные мягкие ладони, и удлиненные ногти. У крестьянок, и даже небогатых горожанок руки другие и ногти на пальцах всегда короткие, потому что тяжелая работа и повседневный быт вносят свои требования в маникюр. И она почти не пахла. Точнее пахла обычной здоровой, немного вспотевшей на жаре женщиной, и какими-то остаточными нотами от одежды. Но она не пахла тем, чем должна была, судя по наряду – дымом очага, едой, скотиной или рыбой, смесью трав или масел, которыми модница попыталась бы все это отмыть или перебить. Детальки были слишком мелкими, чтобы Геральт принялся незамедлительно раскладывать их по полочкам, однако ведьмачья чуйка однозначно нашептывала хозяину, что содержание куда забористее подставляемой ему картинки. - А кого ж еще! – тем временем без всякого стеснения объявила женщина, подходя к ведьмаку вплотную и с наигранным воодушевлением заглядывая ему в глаза. – Ты у нас главная звезда нынешнего театрального сезона! Там, где Геральт из Ривии – там всегда интриги, чародейки, короли… и их Убийцы. - Что ты об этом знаешь? – не сдержался Геральт. - Я?! – женщина округлила глаза, одновременно закатывая их к небу, и вздохнула. – Ох… Ты такой забавный оказывается! Трудно было бы не знать, не находишь? После чего отвернулась, отошла и спокойно уселась на камень, деловито поинтересовавшись: - Геральт, у тебя расческа есть? - Есть, - нахмурившийся ведьмак встал напротив нее. Волосы у этой обитательницы леса и впрямь были в беспорядке, будто она не расчесывала их дня три, отчего крупные рыжеватые на солнце кольца кучерявились куда им заблагорассудится. - Но я не ношу ее с собой, - закончил Геральт, когда женщина воодушевленно встрепенулась. - Жаль, - разочарованно надула губы она. – Когда в следующий раз захочешь поговорить со мной о том, о чем я знаю, Геральт, захвати расческу! И пожалуй, мыло, тогда я отвечу тебе охотнее и подробнее. - Мне не жаль мыла и расчески, - небрежно пожал плечами ведьмак. – Но почему ты уверена, что твои рассказы вообще должны меня заинтересовать? - О, - она вновь уставилась куда-то вверх на листву и демонстративно протянула, - наверное потому, что песни маэстро Лютика широко разошлись по миру. И в этих песнях, рядом с Белым Волком обычно упоминалось имя… Йеннифэр? - Ты знаешь, что с ней? – быстро проговорил Геральт. - В общих чертах, - лучезарно улыбнулась блондинка, склонив голову к плечу, и даже хихикнула. – Зато я могу назвать тебе того, кто знает подробнее. Причем этот кто-то совсем рядом, да-да! Она прямо в ладоши захлопала - Похоже, мне уже стоит идти за расческой, - мягко согласился все-таки с явно больной женщиной Геральт, - но откуда ты можешь такое знать? Как и положено сумасшедшей, у нее вновь резко сменилось настроение. Блондинка надменно вскинула подбородок и насмешливо фыркнула: - Оттуда, что этот кто-то – Убийца Королей, он же Лето из Гулеты и твой старый знакомый… Ах да, ты же этого, наверное, не помнишь? Услышав последнее ехидное замечание, Геральт сжал челюсти и сделал было шаг к нахалке, но потом наоборот отступил, отворачиваясь от нее и в досаде дернув щекой. - Мда, меньше надо болтать в таверне с Лютиком! - И не только, - девица продолжала насмехаться. - Это Флотзам, детка, здесь даже в стенках борделя предусмотрительно проделаны дырочки, поэтому все всё знают. Она вдруг резко поднялась, отряхнула юбку и, в очередной раз резко сменив тон, заговорила сухо и жестко: - Именно поэтому меня прислали к тебе сделать предложение, которое наверняка тебя заинтересует. - Прислали, кто… - Геральт сам оборвал свое неуместное нетерпение, и взмах руки блондинки был тут не при чем. - Тебя и Роше интересует Лето, а Лето скрывается среди «белок» Иорвета. Так вот Иорвет передает вам, что готов немного пересмотреть вашу первую неудачную встречу позавчера. У него есть причины изменить свое мнение относительно ведьмака, но по тем же причинам, ему вначале хотелось бы от другого ведьмака получить некие гарантии лояльности. Приведи в лес Киарана аэп Эасниллена живым, Геральт, и Иорвет тоже пойдет на весьма существенные уступки. Вот собственно и все, зачем я тебя ждала. Необычная посланница «белок» улыбнулась коротко, отпустила руку ведьмака, за которую успела схватиться пока говорила, развернулась и не прощаясь направилась к реке. Геральт, несколько выбитый из душевного равновесия подобным неожиданным поворотом, хотел было окликнуть женщину, но та обернулась сама. - Ах да, забыла! Если Роше начнет сильно возбухать по поводу «белок», ты просто скажи ему, что за Лето стоит Нильфгаард потому что готовит новую войну! Это должно помочь ему правильно расставить приоритеты. А потом она опять подобрала юбки и пошла дальше, пританцовывая как ни в чем не бывало. До окончательно охреневшего Геральта снова донеслось бодрое завывание: - Скоя*таэль грозил загадочно Тонкою веточкой, А Йорвет пил коктейли пьяные, Пил и ждал новостей! Закат опять окрасил Флотзам Красками стремными, И грозовые тучи кружатся Над вулканом страстей! А потом она сиганула с обрыва, правда через некоторое время раздалось удаляющееся «Па-ма-ги мне!!! Па-ма-гиииии мне!!!». Геральт потряс головой, выводя себя из накатившего ступора, развернулся и побрел в сторону фактории, все еще пытаясь осознать, что это такое сейчас было.