Тан-дара-рай или Фантазии старой попаданки

Интермедия 3 Боль. Холод и боль. Одно плавно перетекает в другое, и тело будто перестает существовать. Растворяется, стирая физические очертания и границы. Боль выходит за пределы телесной оболочки, оставляя после себя пустоту, которую медленно, но неотвратимо заполняет собой холод. И темнота. Темнота приобретает вкус, а боль запах. Солоноватый железистый вкус боли пахнет гнилью и сыростью прелой соломы. Он качается и плывет, тонко звенит где-то на границе сознания. Такой… тихий звук, засасывающий в глубину темного ничто из холодного потока боли. - Смотри-ка, перхатый заснул, - грубый голос бьет со стороны, вклинивается в симфонию, разбивая чувства на отдельные куски и острые грани, как брошенный камень разбивает причудливый, но изрядно закоптившийся витраж. - Эй, перхатый, не спи! Смерть свою проспишь, - по злому веселый гогот стражников заставляет непроизвольно дернуться, вырывая из трясины мутного полусна. Не от страха, - в голосе не было предвкушения, только вседозволенность и удовлетворение от собственной власти. Однако затем раздался совсем другой голос, - жесткий, хлесткий, резкий, как выверенный удар под дых: - А ну завалили хлебала оба! Вам кто позволил пасть разевать в присутствии старшего по званию? Живо съебали нахер с глаз моих! Киаран с усилием заставил себя разлепить веки и поднял голову, для вящей устойчивости упираясь затылком в переборку. Взгляд неохотно сфокусировался на двух фигурах в полутьме трюма, выхватывая отдельные детали: два меча за спиной и кошачьи глаза на паскудной физиономии одного, форменный гамбезон и серебряные лилии на груди другого. Разбитые, схватившиеся коркой губы пленника с трудом разомкнулись, от чего местами выступила свежая кровь: - Похоже, это и правда конец... Вернон Роше. - Он самый, - темерец наклонился внимательно разглядывая эльфа. – Хотя тебя неплохо отделали и без моего участия. - Тебе я тоже ничего не скажу. Я не предатель. - Посмотрим. Единственное слово прозвучало сухо, по деловому небрежно, без тени злобы, ненависти или угрозы, и эта его обыденность била еще сильнее. - Роше, нам всего лишь нужно встретиться с Иорветом, чтобы поговорить о Лето, - озабоченно вмешался ведьмак. - Тогда ты пришел сюда не с тем человеком, Gwynbleidd, - Киаран с горечью рассмеялся, но сломанные ребра дали о себе знать. Он закашлялся, не закончил фразы и долго, мучительно восстанавливал дыхание. - Геральт, - тем временем так же спокойно ответил ведьмаку Роше, поправляя перчатку, - я тебя услышал, но это не значит, что я согласился разговаривать с Иорветом на его условиях. Киаран обреченно прикрыл глаза. - Парни, - окликнул капитан и распорядился, - забираем этого остроухого к нам. Только аккуратно пока и морду ему прикройте, а то любопытных нынче развелось… Уходящие размеренные шаги. Ведьмак тихо выругался, но пошел следом. А затем последовал рывок под руки, вздергивающий эльфа на ноги, - «аккуратно», оно понятие весьма относительное. Двое «Полосок» держат его, не давая упасть обратно, пока стягивают за спиной изувеченные руки и набрасывают на голову какую-то тряпку. Волокут, - Киаран по началу пытается перебирать ногами, но от боли колени подкашиваются, и «Полоски», плюнув на это дело, со сходней и дальше тащат его уже как придется, вывернув при этом плечи так, что сознание просто милосердно гаснет. Падение на доски и закономерный взрыв боли – сознание возвращает. Боль теперь становится фейерверком: один залп сдержанными красно-зелеными огнями, другой – вдруг взрывается снопом ослепительных бело-голубых звезд, третий – долго висит в сгустившейся бездонной пустоте золотистыми искорками, покуда руки сковывают и закрепляют на крюке над головой. - Роше, он нужен для разговора с Иорветом живым! - в реальность снова врывается злой и обеспокоенный голос ведьмака. - Не обязательно. Киаран мысленно согласился с карателем и искренне понадеялся наконец умереть, - просто окончательно уйти в ничто раньше, чем враги как-то смогут использовать его против брата. Он пытался думать, но получалось плохо. Иорвет, условия… Это значит, что Иорвет знает, что он жив и пытается выручить? Неимоверным усилием воли Киаран задавил так не вовремя вспыхнувшую надежду на корню. Тем более, что ведьмакам, как оказалось, нельзя верить, а Вернон Роше вовсе имел вполне заслуженную репутацию среди нелюдей, которая совершенно не внушала оптимизма. - Ну что, «белка», - проговорил оный Роше, приподнимая слишком тяжелую нынче голову скоя*таэля за подбородок, чтобы можно было душевно заглянуть ему в глаза, - побеседуем? Киаран молчал. - Предварительно, - уточнил темерец и попросил в бок. – Бьянка, принеси водички. Наш «гость» наверняка очень хочет пить. - И писать, - женский голос издалека. – Он только что обмочился себе в штаны и на сапоги Фенна. Унижение ошпарило изнутри, но сил выдать его вовне просто не было. Это уже была вовсе не стойкость, а просто отсутствие какой бы то ни было силы, которую можно было бы собрать в кулак, чтобы если не действовать, то хотя бы отвечать. - Фенн и сам справляется с сапогами, а нам нужно поговорить о более серьезных вещах. Принеси воды, Бьянка, - казалось бы в ровном внушительном тоне капитана почти ничего не изменилось, но женщина больше не спорила. …Вода была теплая, грязная, речная, пахла илом и тиной. Она текла с волос по лбу, по лицу, становясь мутно-розовой. Стекала за воротник и по груди, принося обманчивое секундное облегчение, вспыхивающее затем стократно увеличившейся жаждой. Киаран не удержался и облизнул губы… Вернон Роше подошел почти вплотную и в руке он держал полный ковшик. - Я не хочу тебя истязать. Больше необходимого. Мне это не нужно. Мне нужны сведения. И я их так или иначе получу. Его выдержанный тон и абсолютная невозмутимость оказывала воздействие похлеще любых пыток и агрессивных посулов с раскаленным железом в жаровне. Просто потому что что было сразу понятно, что дойдет и до жаровни, и не только – если «понадобится». Если этот спокойный и в общем-то не злой человек сочтет нужным. - Я ничего тебе не скажу, - почти что по слогам, чтобы было отчетливее, повторил Киаран. - Предсказуемо, - усмехнулся Роше. – Поэтому я дам тебе время подумать. Не очень много, но оно у тебя будет. Захочешь попить – позови Бьянку. Мы будем рады тебя выслушать по поводу Убийцы Королей. А пока пусть водичка постоит вот тут, на виду. Спецагент поставил ковшик на табурет, на котором сидел все это время и стоявшем настолько близко, чтобы Киаран мог видеть, что на этот раз вода в ковшике чистая, - и удалился. Его подручная громко хмыкнула, обдав прикованного к переборке пленника пренебрежительным взглядом, и последовала за командиром. Киаран обессиленно прикрыл глаза: он мог бы рассказать о Лето, и даже о том, что Лето является гнусным обманщиком, но… Вернон Роше. Роше все равно на этом не остановится, поэтому остается только молчать, как бы трудно оно не было. И никакого больше доверия ведьмакам. В груди слабо теплилась надежда, что раз брат знал о том, что Киаран находится на барке, - то не мог не знать, благодаря кому и как он там оказался. А значит, Иорвет уже наверняка предпринял какие-то меры и нахождения предателя подле него - можно не опасаться. Следовательно, главное, что он сейчас может сделать, - это не испортить комбинацию Иорвета непозволительной для скоя*таэля слабостью… Увы, Киаран не знал, что стоило Роше подняться на палубу, как ведьмак Геральт напустился на него со всем присущим ему пылом. - Мы же договаривались, Роше! Я отдам этого парня Иорвету и тот… - И тот расскажет тебе про Убийцу какую-нибудь побасенку, - бесстрастно заметил Роше, глядя с борта корабля куда-то в темнеющие сумерки. – Которую ты никак не сможешь проверить на месте и будешь вынужден поверить на слово. Спецагент все же повернулся к ведьмаку и взглянул на него с сожалением. - Геральт, я понимаю, ты ведьмак, ты охотишься на монстров и в твоей системе координат все просто: есть чудовище – его нужно завалить, нет чудовища – расходимся, господа. Однако политические обстоятельства немножко так сложнее. Темерец выразительно усмехнулся. - Лето из Гулеты и известие о войне с Нильфгаардом – это важно, очень важно, я уже послал весточки кому следует. Особенно если учесть милсдаря Фиц-Эстерлена под замком Ла Валеттов… Но я не стану тебя всем этим загружать, это в конце концов, моя работа, а не твоя. Мой долг. Так вот, будь добр, Геральт, не вмешиваться в эту самую работу! - Из-за твоей «работы», Роше, мы рискуем упустить Убийцу! – бросил ведьмак. - Мы возможно его уже упустили, Геральт, - хладнокровно заметил Роше. – Иначе с чего бы Иорвету так резко менять свою позицию. Позавчера в нас летели стрелы, а сегодня утром одноглазая погань присылает известие о войне с Нильфгаардом и приглашение поговорить? Ты понимаешь, в каком положении оказывается моя страна, если на носу действительно война? - Так сходи и поговори с Иорветом, как он просит, Роше! – возразил Геральт. - А ты уверен, Геральт, - даже улыбнулся слегка темерец, - что это не ловушка? - Ловушка? – ведьмак даже рассмеялся. – Роше, тебя так впечатлила приветственная речь Иорвета на дереве? - Меня впечатлило то, что за этой речью стоит, - сухо обозначил Роше. – Убийца королей прятался у Иорвета. И Иорвет, - вот те на, - знает о новой войне с Нильфгаррдом. Отсюда вопрос, - о чем еще знает Иорвет, но не знаем мы? Геральт не нашелся с возражениями, хотя все еще был недоволен происходящим. - И да, Геральт, - добил его спецагент, вновь отворачиваясь к лесу и принимаясь набивать трубку, - ты почему-то полностью упускаешь из вида, что Иорвет, через свою посланницу нам ничего не обещал. Ну, насколько я тебя понял. Темерец бросил быстрый острый взгляд на ведьмака. - Он вроде как обещал обсудить Лето, но повторюсь… Самый очевидный вывод из такого предложения, что Лето сейчас уже где-то далеко, а Иорвет теперь задним числом пытается выторговать жизнь своего подручного. Только и всего. Ты такую возможность вообще рассматривал? - Нет, Роше, я не ты, - огрызнулся ведьмак. – До такого уровня паранойи мне далеко! - Ну и зря, - припечатал его Вернон, затягиваясь. – Тогда бы тебе не пришлось бы спрашивать у одной бабы, почему она молчала про другую. - А вот это вообще не твое дело, Роше! – сквозь зубы процедил Геральт. - Абсолютно не мое, - с усмешкой согласился шпион. – Но ты, Геральт настоявшийся еблан, поскольку только ты на Севере, похоже, не слышал баллад своего же друга Лютика о тебе и черноволосой «сирени и крыжовнике». Поэтому, сделай милость, хотя бы всего лишь не лезь и не учи меня делать свою гребаную работу.