Ебанутое приключение ебаных школьников в летнем лагере

Ночь. Ветер снова бесится между старыми досками. Окно закрыто, впрочем, от этого не было душно. Рома сидел на кровати, остальные лежали. Через несколько минут после отбоя никто не мог уснуть. Мама всегда рядом, как им казалось. Ваня тоже решил сесть. Стресс не давал уснуть и даже попытаться это сделать. Как перед решающим матчем. Они встретились взглядом. В темноте все казалось черным или совсем видемым серым. Неожиданно, Рома достал откуда-то бумажку и стал что-то писать. Он посмотрел в сторону двери несколько раз, проверяя, не придет ли Мама. Сиякин кинул бумажку Барашкину, а потом и вторую. Иван поймал обе. Развернув первую, русый увидел шифр. Во второй оказалась расшифровка текста. Он стал расшифровывать. Сначала парень не понял, зачем это, но после дошло. Мама может найти листочки и узнать все, что они будут планировать. О ней они мало что сейчас знали, поэтому лучше перестраховаться. "Как ты? Я знаю, вопрос тупой, но хотя бы мы должны держаться вместе. Вторую бумажку оставь себе. Я шифр знаю." Было тяжело переводить на свету луны, ничего почти не видно. Но Ваня понимал - это важно. Простой вопрос о его состоянии был настолько нужным, насколько никогда не был. С помощью шифра он стал писать уже ответ, а потом бросил ее Роме. Листок за листком, вопрос за вопросом. Все коротко, иногда шаги Мамы заставляли их замирать. Это происходило ненадолго, она редко останавливалась у двери, будто прислушивалась. Очередная бумажка прилетела Ивану в щеку. Он недовольно посмотрел на Рому, потом стал расшифровывать. К тому моменту он уже запомнил некоторые буквы. "Я слышал странный скрежет на улице. Внутри водосточной трубы." "Я тоже. Точно такой же шум я слышал в столовой. Маму на него триггерит." "Значит, это не крысы." "Думаешь?" "Я видел рыжую хрень. Она на игрушку в виде яйца с лапками похожа. Я таких игрушек не видел со времён динозавров." "Ты имеешь в виду что-то типо Фёрби? Они же тоже на яйцо с лапками, ушами и глазами похожи." "Скорее всего. Эту странную херь мне Лиза показывала недавно...до вот этого" "сно. Но это же не могут быть ее "глаза", верно?" "Наверное." Ваня вздохнул, получив хотя бы такой ответ. Даже самая маленькая Надежда на что-то хорошее могла значить одно: они могут быть спокойны. Но вздох Ивана не был таким долгим, как он хотел. Кто-то в углу комнаты встал из своей кровати и побежал к окну. Капитан "Вымпел" уже понял, что это кто-то из его команды, поэтому осторожно двинулся с места и перегородил проход. Кирилл сопротивлялся рукам Барашкина, державшим его за запястье, но ловкость дала о себе знать. Парень быстро высвободился, забрался на тумбочку и плечом открыл окно и выпал. Ненадолго посмотрев на кусты роз краем глаза, близнец уже ничего не замечал, кроме объятий смерти, ставшие теплее этого дома. Иван смотрел вниз, в то время как остальные только подходили к окну. Капитан сразу закрывает глаза Стёпы, чтобы он не видел, как Кирилл мучается от боли и кричит, взявшись за острый штык. О него должны были опираться розы, которые росли так красиво... Или это не розы? Какая разница, когда его живот пронизала острая хрень? Теперь его одежда пропитывалась кровью, а сам Кирилл медленно терял сознание. Когда вместо мальчика висел труп, Мама проходила мимо. Она заметила тело и решила забрать. Перед этим не голова приподняласт наверх, а красные глаза ярко сверкали в сторону окна. Странно, днём они кажутся голубыми или серыми, а тут... Рома оттаскивает друга от окна и кидает на кровать, накрывает одеялом, а сам также прячется в своей кровати. Гена молится о том, чтобы Мама не вздумала сюда идти и просто забыла обо всем с утра. Все замерли в ожидании. Теперь даже с открытым окном стало так душно... Сонливость сама накатывала. От трупа своего друга Ваня был так потрясен, что сам не заметил, как заснул и забылся в воображаемом мире, где все хорошо, где есть его любимая девушка, которая отругает его, снова накроет волной сарказма, где пряталась любовь... Утром все были вымотанные и уставшие, но Маму это не волновало: подъем, зарядка, завтрак, отдых в комнатах, пробежка... Ничего не менялось днём. Будто день сурка. Будто ночью не исчез никто. Или этим человеком стал каждый из них. Всего шестой день лагеря, а казалось, что они все лето были тут...или всю жизнь... Что из этого страшнее? За завтраком Барашкин просто смотрел в свою тарелку. Он даже не интересовался, кто это. Мясо как мясо. Все мысли превращались в серую массу. Возможно, у нее было имя. Знакомьтесь: нежелание жизнь, отчаяние, тоска. У нее разные имена. Как смерть, только ещё хуже. При смерти тебя хотя бы хоронят. Сме-е-е-ерть... Большое приятное облако, обволакивающие альпиниста при холоде. Но здесь теплое лето. Когда они гуляли на свежем воздухе, Барашкин нахмурил брови. - Так больше не может продолжаться. Мы что, какие-то кролики? Почему вдруг она имеет право издеваться над нами? Мы должны бороться, как за главную победу. Потому что наша жизнь - уже победа. - он стукнул себя по груди, но потом закашлялся. - И что ты нам предлагаешь? - Гена встретился взглядом с Ваней. - Мы уже убедились, что отсюда нет выхода, кроме смерти. - Но мы все хотим жить. А значит, и выход найдем. Мы же спортивные команды, которые всегда почти дрались там, где хотели видеть себя на первом месте. - И какой у тебя план? - Лев приподнял бровь, передавая сигарету Пете, пока сам выдыхал дым. - Мы с Ромой уже думали об этом. Сначала нужно подумать, какие у нее особенности. Что у нее есть особенно странное? - А она сама по себе не странная? - Стёпа сглотнул, думая, что Мама ещё хуже, чем он видел ее до этого. - Да, она странная, но нам нужно больше информации. Подумай: что ты заметил у нее? - Иван попытался успокоить друга. К счастью, обстановка не наколялась как сталь. Все ненадолго задумались. План был прост, но вспомнить что-то, пока она могла быть сзади любого, все равно, что строить план против власти во времена Сталина. - Ну, допустим. - пробормотал Рома, затем сглотнул, не желая вспоминать смерти товарищей до последнего. - Она точно знает слабые места человека. Помните, как эта тварь Таранову перерезала артерию? - Так ещё и подняла сама. Он весит под сотку. - Петя вздрогнул, вспомнив о трупе. - Или ещё тяжелей... - Лев докурил бычок и потушил его в песке. Поставленная точка снова заставила всех ненадолго затихнуть и оглянуться: Мамы все ещё нет рядом. Гена посмотрел на окно. Даже в их комнате никого не было. - Хорошо. Предположим, что в ее программе есть слабые места человека. Нужно ещё учитывать, что у нее есть наши отдельные слабости. - Иван скрестил руки. - Это ещё почему? - Гоша расширил глаза от такой новости. - А ты забыл? Это же "лагерь", а значит у нее точно есть определенные карточки со сведением о нас. - А если она придумала отдельный пункт, где попросила наших тренеров описать то, над чем стоит поработать? - голос Стёпы вздрогнул от испуга. - Над этим мы гадать не будем. Найдем карточки - больше узнаем. Но и без этого можно обойтись, я думаю. - Слишком много думаешь. - Рома фыркнул. - Тебе лучше вообще помолчать, если не вспомнишь ещё что-то о Маме. - А вот и вспомнил. - Сиякин быстро заткнул Барашкина и не стал делать из этого ссоры. - Мама ни разу не бегала, а только ходила. Ваня помолчал, протирая шею рукой, но потом кивнул. - Ладно, соглашусь, при нас она не бегала. Тишина снова все поглотила вокруг. Барашкин собрался с мыслями и заговорил. - Хорошо, у нас уже что-то есть. Это лучше, чем ничего. Предлагаю сегодня посмотреть внимательнее. Не всей толпой, конечно. Но нельзя допускать, чтобы кто-то из нас остался один, ладно? - Когда все кивнули, капитан "Вымпелов" посчитал, сколько их всего. - Так... Нам семеро. Тогда кто-то пусть будет втроём, а остальные по парам. - Я тогда буду с Гошей и Стёпой. - Гена посмотрел на своих друзей. Петя и Лев молча пнули ногами о ботинки друг друга и стукнулись плечом. Сиякин встретился взглядом с Барашкиным. Оба пожали плечами, уже не против быть рядом.