Теория относительности : любовь и афоризмы

Дверь в класс 1-А была огромной. Я положила руку на ручку, выдохнула и толкнула её. Внутри уже собралась почти вся группа. — Камия-сан! — Урарака вскочила со своего места и бросилась ко мне. — Ты здесь! Я так рада! — Я же говорила, что попаду, — улыбнулась я. — Камия-сан! — Мидория тоже подошёл, его лицо сияло. — Я тоже прошёл! Спасибо вам! Если бы не ваши слова на экзамене, я бы… — Ты бы всё равно прошёл, Мидория-кун, — перебила я. — Ты сильнее, чем думаешь. Он покраснел и начал что-то бормотать. — О, это та девчонка с краном! — Кирисима помахал мне с заднего ряда. — Я же говорил, что мы попадём в один класс! Я прошла вперёд, выбирая место. И заметила, что Тодороки сидит у окна, отвернувшись ко всем спиной. Он даже не обернулся, когда я вошла. Я села рядом с Ураракой. — Эй, — раздался голос сзади. — Ты. Я обернулась. Бакуго сидел на своём месте, ноги на парте, и смотрел на меня с привычным вызовом. — Я, — сказала я. — Ты та самая слабачка без причуды, да? — Я та самая, — кивнула я. Он хмыкнул. — Посмотрим, как долго ты тут продержишься. — А ты на что поспорим? — спросила я с улыбкой. В классе повисла тишина. Все смотрели на нас. Бакуго прищурился. — На что хочешь. — Если я продержусь до конца года, ты будешь называть меня по имени. Без «слабачки». Он усмехнулся, но в его глазах зажёгся азарт. — Идёт. А если вылетишь — ты будешь называть меня «великий Бакуго-сама». — Договорились, — я протянула руку. Он посмотрел на неё, потом на меня, потом пожал. Крепко, до хруста. — Ты дура, — сказал он. — Я знаю, — ответила я. В этот момент зашуршало. Я даже не услышала шагов — только шелест ткани. И голос. Усталый, низкий, с лёгкой хрипотцой. — Если вы пришли сюда веселиться и заводить друзей, вы ошиблись дверью. Я замерла. В проёме стоял он. Чёрные волосы, спадающие на плечи, белый шарф, обмотанный вокруг шеи, красные глаза, смотрящие на нас с такой усталостью, будто он уже видел, как мы все умрём, и это ему надоело. Айзава Шота. Сотриголова. Я смотрела на него и чувствовала, как внутри что-то… сдвигается. Как будто кто-то повернул какой-то внутренний рычаг, и механизм, о существовании которого я даже не подозревала, начал работать. Это просто учитель, — сказала я себе. — Просто персонаж. Ты знаешь его характер. Ты знаешь, что он суровый, уставший, но справедливый. Не более того. Но сердце стучало быстрее. И я не могла оторвать взгляд. Он вошёл в класс, и я заметила, как он идёт — бесшумно, плавно, как кошка. Каждое движение — экономия энергии. Ничего лишнего. — Я ваш классный руководитель, Айзава Шота, — сказал он, останавливаясь перед доской. — Надевайте спортивную форму и выходите на поле. У нас тест на физическую подготовку. Класс загудел. Кто-то возмутился, кто-то удивился. — А как же церемония открытия? — спросила Урарака. Айзава-сенсей посмотрел на неё так, будто она спросила, почему трава зелёная. — В Юэй вы здесь не для того, чтобы красиво стоять в шеренге. Вы здесь, чтобы стать героями. А герои не тратят время на глупости. Шевелитесь.

***

Тест на физическую подготовку Мы выстроились на спортивной площадке. Солнце светило нещадно, асфальт плавился под ногами. — Бег на 50 метров, прыжки в длину с места, метание мяча, подтягивания, — перечислил Айзава-сенсей. — Всё как в школе. Разница в том, что вы будете использовать причуды. Он повернулся к Мидории. — Мидория. На прошлом тесте в средней школе ты показал результат 50 метров за 7 секунд. Сейчас используй свою причуду. Покажи мне, на что способен. Мидория побледнел, потом покраснел, потом начал заикаться. Я стояла в шеренге и наблюдала. Я знала, что произойдёт. Он использует палец, сломает его, но покажет результат. Но когда он бросил мяч — и тот улетел за горизонт, оставляя за собой огненный след, — я всё равно ахнула. Вживую это выглядело иначе. Мощнее. Страшнее и прекраснее одновременно. — 705 метров, — сказал Айзава, глядя на счётчик. И добавил, понизив голос: — Я сказал использовать причуду, а не ломать себе кости. Следующий раз ты вылетишь. Мидория сжимал сломанный палец и кивал, бледный как полотно. Потом была очередь остальных. Бакуго взрывал всё, до чего дотягивался. Урарака делала предметы невесомыми. Тодороки замораживал половину полигона. Кирисима затвердевал и бил рекорды. Я стояла последней. — Камия, — Айзава-сенсей посмотрел на меня. — Твоя очередь. Бег на 50 метров. Я вышла на дорожку. Секундомер щёлкнул, и я побежала. Я бежала так быстро, как только могла. Ветром трепало волосы, лёгкие горели, мышцы ног кричали от напряжения. Я знала, что это бесполезно. Рядом со мной бегали люди, которые могли перемещаться со скоростью звука. Но я бежала. 7.8 секунды. Айзава записал результат без комментариев. Прыжки в длину. Я прыгнула на 3 метра 20 сантиметров. По меркам обычного человека — отлично. По меркам класса — жалко. Подтягивания. Девять раз. Я упала с турника, чувствуя, как дрожат руки. Метание мяча. Я взяла мяч, вышла в круг и посмотрела на Айзаву. Он смотрел на меня своими красными глазами, и я не могла понять, что он думает. — Камия, — сказал он. — У тебя нет причуды. Ты можешь отказаться от этого теста. Это не повлияет на твоё положение в классе. В его голосе не было насмешки. Только констатация факта. И это разозлило меня больше, чем если бы он надо мной смеялся. — Я не отказываюсь, сенсей. Я зажала мяч в руке, закрыла глаза и представила. Я представила, что этот мяч — не мяч. Это граната. И мне нужно бросить её так далеко, чтобы она не задела своих. Я разбежалась. В моём мире я занималась лёгкой атлетикой три года. Не потому, что мне это нравилось, а потому, что я была невысокой и хрупкой, и мне нужно было уметь убегать. Техника броска у меня была поставлена. Я вложила в этот бросок всё. Не причуду, которой у меня не было. А силу ног, силу корпуса, силу рук — всё, что дала мне моя обычная, непримечательная человеческая плоть. Мяч улетел. Я смотрела, как он летит, маленькая белая точка на фоне голубого неба. Он летел долго. Не так долго, как мяч Мидории, но… — 42 метра, — объявил Айзава. Кто-то из класса хмыкнул. Я не оборачивалась, чтобы понять кто. 42 метра. Это был предел моих возможностей. Но я не опустила голову. Когда я вернулась в шеренгу, Айзава-сенсей посмотрел на меня долгим взглядом. — Ты использовала всё, что у тебя есть, — сказал он тихо, так, чтобы слышала только я. — Это… достойно уважения. Я подняла глаза. Он уже отвернулся и объявлял результаты. Но я слышала. И внутри что-то тёплое разлилось по груди.

***

Угроза отчисления После теста Айзава собрал нас. — Результаты оглашены. Тот, кто занял последнее место, будет отчислен. Класс замер. Я смотрела на табло. Моё имя было последним. Вот оно, — подумала я. — Момент, когда канон должен измениться. — Последний — Мидория, — сказал Айзава. Я выдохнула. Конечно. Я забыла, что в каноне он был последним из-за сломанного пальца. Мидория побледнел. — Я дам вам второй шанс, — сказал Айзава. — Но в следующий раз вылетит тот, кто покажет худший результат. Учитесь на своих ошибках. После занятий я подошла к Мидории. — Ты в порядке? — Я… я чуть не вылетел, — прошептал он. — В первый же день. — Но не вылетел, — я положила руку ему на плечо. — И не вылетишь. Просто научись контролировать свою силу. Она у тебя есть. Он посмотрел на меня с благодарностью. — Камия… вы всегда знаете, что сказать. — Не всегда, — усмехнулась я. — Просто у меня хорошая интуиция. Я отошла к окну и посмотрела на полигон, где уже зажигались вечерние огни. "Айзава Шота, — подумала я, чувствуя, как сердце снова начинает биться быстрее. — Что ты со мной делаешь?"

***

«Дополнительные тренировки» События: На третьей неделе Айзава вызывает Юки после занятий, предлагает личные тренировки. Начало их близкого общения. На третьей неделе Айзава-сенсей вызвал меня после занятий. Я вошла в учительскую, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. Он сидел за столом, заваленным бумагами, и даже не поднял головы. — Камия, — сказал он. — Твои результаты на физподготовке — самые низкие в классе. — Я знаю, сенсей. — Но твои результаты по теории боя — самые высокие. Не только в классе, но и среди всех первых курсов. Я моргнула. — Вы проверяли мои эссе? — Я проверяю все эссе, Камия. Это моя работа. Он поднял глаза, и я снова почувствовала этот взгляд — тяжёлый, изучающий, но не злой. — Как ты это делаешь? — спросил он. — Ты описываешь тактики, которые используют студенты третьего курса. Ты предугадываешь движения противника с точностью, которая недостижима без боевого опыта. Откуда? Я замерла. Не могу же я сказать: «Я читала мангу, сенсей». — Я… много наблюдаю, — сказала я. — И анализирую. Это единственное, что у меня есть. Моя причуда — это моя голова. Он смотрел на меня долгую секунду. Потом откинулся на спинку стула. — Хочешь тренироваться дополнительно? Я чуть не подавилась воздухом. — Что? — Ты не можешь использовать причуду. Но ты можешь использовать мою. Если мы будем тренироваться вместе, я буду подавлять твою несуществующую причуду — это даст тебе возможность учиться сражаться в условиях, когда все твои противники будут полагаться на свои силы, а ты — только на тело. Я смотрела на него, открыв рот. — Я… да. Да, сенсей. Конечно. — Хорошо. Завтра в пять утра. Не опаздывай. Он снова опустил голову в бумаги, давая понять, что разговор окончен. Я вышла из учительской на ватных ногах. Айзава Шота будет тренировать меня лично, — пронеслось в голове. — Лично. Каждое утро. В месте. Я прижала руки к лицу. — Камия-сан, вы в порядке? — раздался голос Мидории, который, как всегда, маячил где-то рядом. — В полном, Мидория-кун, — ответила я из-под ладоней. — В абсолютном порядке. Я в полной заднице, — подумала я. — И мне это нравится.