Твоя невеста - моя

Наконец-то всё шло по плану Киёми. Она уже давно хотела прилично встретиться с Мисой где-нибудь за ужином и поговорить о далеко неприличных вещах. Сама блондинка не могла себе позволить отказаться от такого события, поэтому и приняла предложение. — Мисс Аманэ, прошу прощения, что пригласила вас так поздно. Я пыталась раньше, но получилось только после девятичасовых новостей, — начала разговор Киёми. — Нет-нет, я человек, живущий ночной жизнью, — успокоила её Миса. — Ночная жизнь? — Киёми улыбнулась, делая глоток вина. — Значит, нам по пути. Я тоже никогда не была фанаткой ранних подъёмов. Миса хихикнула, слегка откидываясь на спинку стула. Здесь, в этой обстановке, с этой женщиной напротив — всё было по-другому. Не так, как с Лайтом. С ним, откровенно говоря, было никак. Тут не нужно было притворяться глупее, чем ты есть. Не нужно было ждать, когда на тебя соизволят посмотреть. — Могу на «ты»? — уточнила модель. — Конечно, как тебе удобно, — ведущая улыбнулась, делая очередной глоток дорогого алкоголя. — Зачем ты меня позвала? Не просто же так. Причина ведь есть какая-то? Надеюсь, не «его» обсуждать мы тут собрались? — Миса вопросительно подняла бровь, тоже делая глоток. Киёми замерла с бокалом у губ. На секунду в её глазах мелькнуло что-то живое, тёплое, но тут же спряталось за привычной маской спокойствия. — А если я скажу, что хотела увидеть живого человека? Миса моргнула. — В каком смысле? — В прямом. — Киёми поставила бокал и посмотрела прямо на неё. — Я устала от мёртвых. От тех, кто смотрит сквозь тебя, потому что у них в голове только одна цель. От тех, кто считает тебя инструментом. — Она сделала паузу. — Миса, ты… ты настоящая. Даже когда играешь дурочку, ты настоящая. Это дорогого стоит. У Мисы перехватило дыхание. Никто никогда не говорил ей таких слов. Не видел её настоящей. Не принимал. Не… любил. — Я не хочу быть пешкой, — продолжила Киёми, и в её голосе прорезалась сталь, которой Миса от неё не ожидала. — Я не хочу тратить свою жизнь на то, чтобы доказывать какому-то мальчику, что я достойна его внимания. Он не стоит ни секунды моего времени. — Она замолчала, а потом добавила тише: — И твоего тоже. Тишина повисла над столом. Миса медленно поставила бокал, пальцы слишком сильно сжали ножку. В груди разгорался пожар — смесь обиды, злости и какого-то дикого, незнакомого облегчения. Она подняла глаза на Киёми, и в этом взгляде больше не было куклы-Мисы, поп-звезды, модели, преданной влюблённой дурочки. Там была женщина, которая устала ждать. — Я хочу, чтобы эта ночь была нашей. Только нашей, — произнесла Киёми, и её голос звучал ниже обычного. — Просто… мы. — Ты серьёзно? — спросила Миса, и в голосе прорезалась хрипотца, от которой у Киёми внутри всё сжалось. — Потому что если да, то я не умею по-настоящему наполовину. Я либо вся, либо никак. Киёми почувствовала, как кровь приливает к щекам, как дыхание становится чаще. Эта девушка напротив была опасной. И ведущую это заводило. — Я не умею делать что-то, если не уверена в результате, — ответила Киёми, и её рука накрыла колено Мисы под столом. — А сейчас я уверена. На все двести процентов. Миса опустила взгляд на её ладонь, потом снова подняла на Киёми. В глазах — вызов и желание в одном флаконе. — И в чём же ты так уверена? — В том, что хочу тебя, — ответ звучал так спокойно, будто они обсуждали погоду. Но пальцы на колене Мисы дрожали. — Хочу узнать, какая ты, когда никто не смотрит. Хочу, чтобы ты узнала, какой я могу быть. Миса медленно облизала губы. — А если я скажу, что я та ещё зараза? — в её голосе скользнула прежняя игривость, но глаза оставались серьёзными. — Что я люблю быть на виду, люблю внимание, люблю, когда всё по-моему? — А если я скажу, что именно это мне и нужно? — Киёми чуть наклонилась ближе. — Чтобы кто-то был громкой, требовательной, живой. Чтобы пылала страсть. — Знаешь, я думала, что схожу с ума от любви. А оказалось, что я просто… сохла. Рядом с ним я была комнатным цветком, который поливают раз в неделю. — Она усмехнулась, но в этой усмешке не было горечи. Только облегчение. — А сейчас я наконец-то теку. По тебе. И если со мной в ближайшее время не случится страстный любовный секс двух женщин, то я за себя не ручаюсь. Киёми замерла. Ещё секунду назад она была уверена, что контролирует ситуацию. Что это она ведёт, она выбирает темп, она решает. Но этот откровенный, голодный взгляд Мисы, эти слова, сказанные вполголоса, с такой неприкрытой прямотой — всё разлетелось вдребезги. По телу девушки прошла горячая волна, сконцентрировавшись где-то внизу живота. Щёки уже давно залило краской, но она даже не попыталась это скрыть. — Ну? — Миса подалась вперёд, и теперь их лица разделяли считанные сантиметры. Её глаза блестели, дыхание пахло вином и чем-то сладким, таким, что у Киёми перехватило дыхание. — Чего молчишь? Испугалась? — Испугалась? — голос Киёми сел до хрипоты, которой она сама от себя не ожидала. — Я просто пытаюсь решить, что быстрее: доехать до моей квартиры или трахнуть тебя прямо в машине. — Киёми Такада, — выдохнула Миса, вытирая выступившие слёзы. — Я-то думала, ты вся такая ледяная королева. А ты, оказывается, ещё та штучка. — Ты меня провоцируешь, — ответила Киёми, и её рука на чужом колене сжалась чуть сильнее. — Это опасно. Миса накрыла её ладонь своей, переплетая пальцы. — Не боюсь. Ни капельки. Киёми смотрела на их переплетённые руки, потом перевела взгляд на лицо модели. В этом взгляде больше не было ни капли расчёта, ни грамма ледяной отстранённости. Там был голод. Чистый, неприкрытый, животный. --- Они не помнили, как добирались, как оказались в квартире и наконец в долгожданной спальне. Главное для них сейчас — сфокусироваться друг на друге. Одежда слетала со скоростью света. Миса как знала — одела кружевное бельё. Бюстгальтер цвета того вина, что они пили, мгновенно полетел на люстру. — Красный лифчик на люстре — это на удачу, — ухмыльнулась Киёми. — Нам сейчас не она нужна, — Миса вернулась к сути. — А что же нам тогда нужно? — поинтересовалась хозяйка люстры. — Мы нужны друг другу, — последовал ответ от владелицы белья. Киёми смотрела на Мису, и в её глазах горело что-то первобытное. Слова «мы нужны друг другу» всё ещё вибрировали в воздухе между ними, делая его густым, тягучим. Миса не заставила себя ждать. Она шагнула вперёд, и их тела встретились — горячая кожа к горячей коже, прерывистое дыхание вперемешку. На Мисе остались только кружевные трусики, на Киёми — шёлковая комбинация, державшаяся на одних бретельках. Руки Мисы скользнули по плечам Киёми, сбрасывая тонкие лямки. Шёлк зашелестел, падая на пол, и теперь они обе были почти обнажены — только тонкая полоска кружева на бёдрах Мисы отделяла их. Киёми провела ладонями по спине Мисы, чувствуя каждую мышцу, которая напрягалась под её прикосновениями. Она притянула блондинку к себе, и их груди встретились — мягко, чувствительно, вызывая синхронный выдох. — Я знала, что ты будешь горячей, но чтобы настолько… — прошептала Миса, запрокидывая голову, когда губы Киёми нашли её шею. Киёми не отвечала. Она была занята — изучала её кожу губами, языком, зубами. Спускалась от шеи к ключице, от ключицы к груди, оставляя влажную дорожку, от которой у Мисы подкашивались колени. — Если ты не прекратишь дразниться, я свалюсь, — выдохнула Миса, вцепившись в её плечи. — Не свалишься, — хрипло ответила Киёми, подхватывая её под ягодицы и толкая к кровати. Миса упала на спину, раскинув руки, и в свете уличных фонарей, пробивающемся сквозь неплотно зашторенные окна, она была невероятна. Светлые волосы разметались по подушке, грудь тяжело вздымалась, кружево трусиков темнело от влаги посередине. Киёми замерла, нависая над ней, и просто смотрела. — Что рассматриваешь? — выдохнула Миса, чувствуя себя одновременно уязвимой и невероятно желанной. — Компенсирую всё то время, что не смотрела на тебя правильно. — Киёми провела пальцем по ложбинке между её грудей, спускаясь вниз, задерживаясь на резинке трусиков. — И как я? — голос блондинки сел до шёпота. Киёми наклонилась и поцеловала её живот, оставляя влажный след. — Съедобная, — ответила она, поднимая взгляд. — Такая, что хочется съесть. Целиком. Прямо сейчас. — Ну так ешь, — прошептала Миса. — Я вся твоя. Киёми медленно стянула с неё трусики — так медленно, что та уже была готова умолять. Кружево скользило по бёдрам, коленям, икрам, и когда последний кусочек ткани полетел на пол, Миса осталась полностью открытой перед ней. Киёми провела пальцами по внутренней стороне бедра, чувствуя, как та дрожит от нетерпения. Не касаясь там, где нужно, дразня, заставляя Мису выгибаться и хватать ртом воздух. Пальцы скользнули выше, раздвигая влажные складки, и Миса выгнулась навстречу, издавая низкий горловой звук. Киёми замерла на мгновение, изучая — глазами, кончиками пальцев, дыханием. Партнёрша была горячей, мокрой, готовой, и это знание ударило в голову лучше любого вина. Киёми наклонилась, проводя языком по внутренней стороне бедра — медленно, чувствуя, как напрягаются мышцы под этим прикосновением. Миса дёрнулась, вцепившись в простыни, но Киёми придержала её бёдра, не давая ускорить темп. Она хотела растянуть это. Хотела запомнить каждый звук, каждую дрожь, каждое движение. Губы скользнули выше, и первый же медленный проход языком по клитору заставил Мису выгнуться дугой, выдох превратился в хриплый стон. Киёми повторила движение, чувствуя, как под языком нарастает пульсация. Миса была чувствительной — каждый круг, каждое нажатие отдавалось её телом, бёдра поднимались навстречу, пальцы запутались в волосах Киёми, притягивая ближе. Девушка добавила пальцы — сначала один, медленно, давая привыкнуть, чувствуя, как горячо внутри. Миса замерла на секунду, а потом выдохнула так, будто ждала этого весь вечер. Киёми двигалась медленно, ритмично, языком описывая круги вокруг клитора, а пальцами находя внутри то самое место. Ритм ускорился. Пальцы Киёми двигались быстрее, глубже, язык давил на клитор с нарастающей силой, и Миса уже не сдерживалась — её стоны стали громче, отрывистее, бёдра дрожали, сжимая голову Киёми. Она была близко, и это было видно по всему: по тому, как напряглось её тело, как пальцы вцепились в волосы, не отпуская, как внутри всё сжималось вокруг пальцев с каждым толчком. Киёми ускорилась ещё, чувствуя, как напряжение достигает предела. Язык давил на клитор короткими, резкими движениями, пальцы внутри двигались в том же бешеном ритме, и когда Миса выгнулась с криком, Киёми не остановилась — она продолжала, продлевая спазмы, чувствуя, как тело модели сжимается и пульсирует вокруг её пальцев волна за волной. Миса обмякла, тяжело дыша, её грудь вздымалась, глаза закрыты, губы приоткрыты. Киёми медленно убрала пальцы, поднялась, наблюдая за ней — расслабленной, уязвимой, красивой. Но долго смотреть не пришлось. Миса открыла глаза, и в них всё ещё горело желание. Она потянулась к Киёми, переворачивая их, и теперь уже оказалась сверху, глядя на неё сверху вниз. Руки Мисы скользнули по телу Киёми, изучая, пробуя, дразня. Пальцы прошлись по шее, спустились к груди, обвели соски, заставляя Киёми выдохнуть и выгнуться навстречу. Девушка наклонилась, её губы сомкнулись на соске, язык описал медленный круг, и Киёми закусила губу, чтобы не застонать. Но Миса не собиралась её щадить. Она ласкала грудь Киёми ртом, одновременно ведя рукой вниз, по животу, по бедру, и когда её пальцы наконец скользнули туда, где та уже была мокрой от возбуждения, Киёми выгнулась, не сдерживая стона. Пальцы двигались медленно, мучительно медленно, растягивая удовольствие. Миса водила по клитору кругами, то надавливая, то ослабляя давление, и каждое движение отдавалось телом Киёми дрожью. Когда первый палец скользнул внутрь, Киёми вцепилась в плечи Мисы, чувствуя, как внутри всё сжимается от предвкушения. Миса добавила второй палец, и ритм ускорился. Она двигалась внутри, находя нужный угол, нужную глубину, и одновременно большим пальцем давила на клитор, заставляя Киёми выгибаться. Оргазм накрыл её внезапно, волной, от которой перехватило дыхание. Она выгнулась, сжимаясь вокруг пальцев Мисы, и в этом моменте не было ничего, кроме них — горячих тел, сбитого дыхания, пальцев, запутанных в волосах. Второй круг был медленнее. Они уже не торопились, смакуя каждое прикосновение, каждое дыхание, каждое движение бёдер навстречу друг другу. Руки скользили по разгорячённой коже, губы находили самые чувствительные места, а тихие стоны смешивались в единый ритм, пока их тела снова не свело сладкой судорогой — синхронно. Они уснули с переплетёнными волосами, ногами и руками, которые даже во сне не хотели отпускать. На потолке всё ещё висел красный бюстгальтер, в окно светили уличные фонари, а на губах обеих застыли улыбки. --- Киёми проснулась от света, пробивающегося сквозь шторы. Тело было приятно расслабленным, мышцы слегка ныли, а на губах всё ещё жила улыбка. Она повернула голову и замерла — Миса спала рядом, раскинувшись на животе, светлые волосы разметались по подушке, простыня сбилась на бёдрах, открывая гладкую спину. Девушка осторожно выскользнула из кровати, стараясь не разбудить её, и натянула первую попавшуюся рубашку — свою, шёлковую, ту самую, что вчера упала на пол. Она прошла на кухню босиком, чувствуя под ногами прохладный пол. Завтрак готовился почти медитативно. Кофе, яичница с беконом, тосты, свежие фрукты. Всё это пахло так по-домашнему, так, что внутри разливалось что-то тёплое и давно забытое. Пока кофе заваривался, Киёми взяла телефон. Она нашла «его» контакт, усмехнулась и начала печатать. «Доброе утро, хочу сообщить, что твоя невеста — моя» — коротко и ясно. Киёми посмотрела на экран секунду, потом перевела взгляд на спящую Мису, улыбнулась и нажала «отправить». Телефон полетел на стол экраном вниз. Она взяла чашку с кофе, сделала глоток и почувствовала, как утро становится ещё добрее.