Screaming the name of a foreigner's god

***

Несмотря на предупреждения и пересуды окружающих, Яэ решила пойти домой одна. Она заверила официантку, что с ней всё будет в порядке, по меньшей мере, дюжину раз. На самом деле, она делала это достаточно часто, чтобы идти домой из ресторана с лёгкой душой и свободой в ногах. Не было нужны паниковать, даже если ей говорили, что в этом районе стало больше бандитов, чем когда-либо прежде. Если до этого дойдет, ей останется только уничтожить их. Всё очень просто. Но ей пришлось признать, что тёмные дороги, тянувшиеся перед ней, были более чем жуткими. Ветер свистел у её уха, словно шепча предостережения, которые слишком сильно заглушались звоном колокольчиков рядом с домами. Даже с её лисьим зрением Яэ чуть не наступила в трещины на дороге несколько раз. Она задумалась, стоит ли ей упомянуть об этом Эи при следующей встрече, чтобы приоритет на этих надоедливых тропинках помог навсегда избавиться от них. Тем не менее. Яэ почувствовала, как по коже пробежали мурашки от ощущения собственной уязвимости. Она ускорила шаг, хотя бы для того, чтобы успеть вернуться в святилище и лечь спать вовремя. На самом деле, она очень скучала по своей кровати. Ничто не могло быть более заманчивым, чем ощущение мягкой подушки под шеей и одеяла, согревающего душу. Ночью, конечно, становилось немного одиноко, но кровать есть кровать, а Яэ была почти смертельно уставшей. Она так устала, что чуть не упала лицом вниз на гравий перед собой, зацепившись передней частью за очередной камень. Колени подкосились, пытаясь смягчить падение, и жгучая боль прилипла к лодыжке, словно пиявка. Яэ фыркнула. Это был скорее неловкий поворот событий, чем что-либо ещё. По крайней мере, никто за ней не наблюдал, и она могла быть уверена, что вокруг слишком темно, чтобы кто-либо увидел, что произошло. Как раз, когда она отряхивала прилипшую к коленям гальку и оплакивала свои планы провести вечер выходного, обрабатывая раны на ногах, кто-то схватил её сзади. Большая крепкая рука закрыла ей рот, заглушая её удивлённые, возмущённые крики. Она мгновенно вцепилась зубами, и мужчина позади неё завыл от боли, и отпустил её. Яэ воспользовалась этим моментом, чтобы развернуться и сбить его с ног своей неповрежденной лодыжкой, и он упал, не издав ни звука. Сердце бешено колотилось в груди, опасность витала в воздухе, и она изо всех сил пыталась развернуться и убежать. К несчастью для неё, это означало попытку хромать на одной здоровой ноге, а это было непростой задачей для любого человека, включая её саму. В конце концов, один из бандитов догнал её, схватил за длинный рукав, и она вскрикнула от отвращения. Она метнула ему в лицо короткий разряд электричества, которого было достаточно, чтобы отбросить бандита на несколько метров. Яэ вздрогнула, пытаясь повернуться к нему спиной, и боль пронзила её тело, словно острая стрела в ногу. Тупая, пульсирующая боль, но всё же боль. Ей было не привыкать к подобной боли, поэтому она знала, что в конце концов справится — лишь присутствие нескольких джентльменов усложняло ей жизнь в долгосрочной перспективе. Ей удалось отбросить от себя ещё двух человек, прежде чем они успели приблизиться, и Яэ смогла различить в темноте лишь кусочки масок на их лицах. Это были бандиты, и не было никаких сомнений в том, что они пытались извлечь выгоду из ограбления бедной, невинной женщины, возвращавшейся домой в мрачную ночь. Как назло, в темноте им было трудно разглядеть Гудзи Великого святилища Наруками, а вот Яэ, к сожалению, успела пострадать до их встречи. Ужасное стечение обстоятельств, но она была уверена, что справится. Как-нибудь. Яэ с помощью своего глаза бога отразила атаку ещё двух бандитов, и жгучая боль в лёгких усилилась втрое. Сохранять сознание на протяжении всего этого было само по себе нелегкой задачей, и хотя она любила хвастаться своими способностями к многозадачности, она бы предпочла не находиться там, где была в данный момент. Особенно, когда по её больной ноге начали ползать фантомные боли, и особенно, когда одна из бандитов, проявив проницательность, ухватила её за сухожилие и ударила дубинкой по задней части колена. На этот раз она вскрикнула от боли и чуть не упала на землю от сопровождающей её жгучей боли. Однако кицунэ славилась своим упрямством, и она удержалась на ногах достаточно долго, чтобы схватить дубинку из рук женщины и отбросить её назад, пропустив через оружие разряд электричества. Даже в темноте, в углах её зрения, начали появляться чёрные пятна. Это было едва заметно, но явно свидетельствовало о том состоянии, в котором сейчас находилось её тело. Яэ стиснула зубы. Она уже сожалела о том, что не согласилась остаться в том ресторане на ночь, но даже если бы её будущее «я» вторглось в настоящее и заставило её переждать ночь, она была уверена, что откинула бы голову и рассмеялась. Она проклинала себя за своё упрямство, но, как она полагала, об этом можно будет подумать в другой раз. Кто-то сзади схватил её за платье и потянул назад, заставив упасть на землю ягодицами. Было больно, но не так сильно, как внезапная, похожая на фейерверк, боль в лодыжке. Её вскрик от боли был резким, как у испуганной лисы, и один из бандитов наклонился к ней, чтобы посмеяться. — Ах, бедная малышка не может больше встать и сражаться? — проворковал он, и Яэ надула губы, готовясь плюнуть ему в лицо, — Не волнуйтесь, мисс. Мы о вас позаботимся. Мужчины позади него истерически рассмеялись, словно он только что поделился с ними самой смешной шуткой. Яэ почувствовала отвращение до глубины души. Но в её состоянии она ничего не могла с этим поделать. Она задумалась, может, ей просто расслабиться, пожарить их всех, как рыбу, чтобы сэкономить время? Один из бандитов, похоже, понял, о чём она думает. Он слегка приложил кончик биты к её лодыжке, а затем, надавив на неё всем своим весом, приблизился к ней на пару сантиметров. Яэ не издала ни звука, но вздрогнула. Её уши были так прижаты к голове, что она слышала, как кровь бурлит у висков. Даже в кромешной темноте её реакции было достаточно, чтобы бандиты поняли, в каком она состоянии. Это была ошибка, которая предрешила её судьбу, это она точно знала. Она открыла рот, чтобы что-то сказать. Что именно — она не могла сказать: оскорбление, возмущённый возглас о том, что они причинили вред Гудзи, или всё вышеперечисленное — всё это было вполне возможно. Но тут мужчину, стоявшего прямо перед ней, отбросило взрывной волной электричества, и она прищурилась, глядя сквозь ослепительный свет. Неужели её электро глаз бога среагировал на опасность вокруг? Конечно нет, это точно сделала не она. Бандиты в панике зашумели, крича друг на друга и прижимая оружие к лицам. Яэ изо всех сил пыталась встать, но боль в лодыжке была невыносимой. Она проклинала богов за то, что те не наделили её непробиваемой кожей. Сейчас это бы очень пригодилось. Высоко над её головой разразилась очередная молния, которая ударила другого мужчину в грудь. Он несколько секунд судорожно дергался, а затем упал на землю, как тряпичная кукла. Яэ с открытым ртом смотрела на сцену, разворачивающуюся перед ней. Было почти комично наблюдать, как бандиты врезаются друг в друга, словно одержимые безжизненные предметы мебели, и всё это сопровождалось слабым ветром и вспышками молний, которые почти ослепили её, вспыхивая белым на фоне чёрной пустоты, так что Яэ с неохотой прикрыла глаза ладонью. Однако она продолжала щуриться, наблюдая за происходящим. Сердце всё ещё бешено колотилось в груди, и было непонятно, означают ли неподвижные листья и тяжелый воздух, что она в безопасности. Она пригнулась на мгновение, чтобы увидеть, как над её головой пролетел ещё один бандит. В темноте ещё двое были поражены электрическим разрядом одновременно в соседнем пруду. Крики в её ушах причиняли боль и ей самой, и тем, кто их издавал. Яэ поклялась, что слышит бульканье крови во рту прямо рядом с собой. Это было похоже на погружение в роман ужасов, где она была лишь наблюдателем. Это было бы захватывающим зрелищем, если бы не прилив адреналина и пульсирующая боль в грудной клетке. Она ахнула, когда боль в лодыжке разразилась с новой силой, и в тот же миг тело мужчины отлетело и ударилось о дерево рядом с ней. Яэ сжала лодыжку, чтобы остановить пульсирующую боль, и ещё одно тело с грохотом упало на пол. Она видела, как под телом мужчины, словно тряпичной куклы, собирается лужа крови, а также размытый силуэт высокой женщины, возвышающейся над ней и бандитами, которые то съеживались, то кричали друг другу, чтобы те сделали хоть что-нибудь. Однако, на что бы они ни надеялись, этого так и не произошло. Тень перемещалась с места на место в мгновение ока. Копьё пронзило одного из крупных мужчин, словно прошло через размягчённое масло, и с силой вонзилось в ствол дерева. Болезненное любопытство Яэ не позволило ей отвести взгляд. К тому времени число бандитов сократилось настолько, что она могла пересчитать их по пальцам одной руки. Из тени скользнул холодный свет луны и явил Эи, в глазах которой читалась нескрываемая ярость, холодная и бессердечная. На долю секунды ей показалось, что это марионетка Сёгуна. Сжатые челюсти и пустой взгляд, с которым она пронзала остальных бандитов, совсем не походили на её хихикающую подругу, с которой она обедала на днях, и уж тем более на умиротворённого бога, который защищал Инадзуму своей искусной и твёрдой рукой. Тело Эи отражало холодную ярость, которую Яэ не видела годами, ярость ту, что покрывала инеем кончики лилий в долине и проникала под её кожу. Большая часть её головы всё ещё была скрыта в темноте, за исключением острых глаз, выражавших её гнев, а молнии, вспыхивающие синхронно с её шагами, создавали впечатление, будто её голова окутана ореолом цвета пролитой крови. Яэ была уверена, что это галлюцинация. Эи пронзила бок одного из мужчин. Не настолько, чтобы убить, но достаточно, чтобы лишить беднягу дееспособности на всю оставшуюся жизнь. Справедливая цена, судя по взгляду Эи. — Прочь! — процедила Эи сквозь зубы, и её громогласный голос был таким же ледяным и пугающим, как и раскаты грома, кружившие над ними. Угрожающие, словно стервятники. Она отбросила его копьем, словно ненужную рыбу в сети, а остальные головорезы разбежались, как крысы, спасающиеся от дьявола. И как только они убежали, изнеможение наконец обрушилось на Яэ с полной силой. Её пальцы по-прежнему крепко сжимали лодыжку, а поверхностное дыхание с каждым вдохом становилось всё более прерывистым. Потемневшее зрение превратилось из небольшого темного пятна в полную темноту, поглотившую почти все её поле зрения. Нежные пальцы коснулись её рук. В темноте своего зрения она едва различила лицо Эи. — Позволь мне, — прошептала Эи, и её голос стал нежным, словно призыв к раненому птенцу. Яэ уступила. Она отпустила лодыжку — боль всё ещё тупо пульсировала прямо под кожей, — и Эи подняла её на руки. Последнее, что она помнила перед тем, как потерять сознание, — это мрачное выражение лица Эи и тёмные серебристые облака над ними, которые рисовали в небе две одинаковые мачты.

***

Когда Яэ поднялась, окружавшие её храмовые жрицы вскрикнули от удивления. Тяжело дыша, Яэ осмотрела комнату и с удивлением отметила, что это было знакомое место. Великое святилище Наруками, один из немногих лазаретов, которые они держали на случай подобных чрезвычайных ситуаций. Обычно на полу стояли койки, занятые девушками, потерявшими сознание от летней жары, но сейчас Яэ впервые в жизни оказалась на одной из них. И всё из-за глупой лодыжки. Ей было горько от осознания этого. Но, к сожалению, зацикливаться на этом было бесполезно. Она взглянула на свой бок и тут же пожалела об этом. Её живот был обмотан бинтами, а около левого ребра проглядывало легкое красноватое пятно. Возможно, она получила больше травм, чем думала, но все же… — Вы видели сёгуна? — спросила она, почти требуя ответа у своих жриц. Среди множества встревоженных девушек, первой ответила Хотоми: — Сёгун принесла вас сюда около шести часов назад. Она только недавно отправилась в Тэнсюкаку, — сказала она мрачно, словно ожидая, что Яэ отряхнется и сразу же направится к жилищу Эи. Справедливости ради, Яэ долго и упорно обдумывала это, пока Хотоми говорила, — Она… ну, Сёгун приказала нам держать вас здесь, пока ваши раны не заживут, и… — Разве она не знает, кто я такая? — воскликнула Яэ, ей было почти обидно, что Эи так нагло обрекает этих девушек на такие поступки. — Со мной всё в порядке. А теперь, если не возражаете, принесите мне одежду, я… — Также она велела вам передать, что сейчас она не принимает посетителей, — быстро сказала Хотоми, выдыхая всё одним дыханием. После этого она глубоко вдохнула и посмотрела на других жриц, прося их о помощи. Помощи не последовало. Яэ неподвижно уставилась на неё. — Посетителей? — повторила она, произнося это, почти инородное слово. — И она имела в виду.? — Она имела в виду, — начала другая жрица, и её тихий голос почти заглушил шум крови в ушах Яэ, — она имела в виду и вас тоже. Яэ наклонила голову в их сторону. — Почему? — спросила она, и была уверена, что это вполне разумный вопрос. Но они посмотрели друг на друга так, будто Яэ спросила у них последовательность действий, чтобы пройти через секретный туннель. — Ну? — нетерпеливо спросила она снова. Хотоми неловко прочистила горло: — Она не назвала нам причину… Яэ бросила на неё пронзительный взгляд. Почти испепеляющий, и он был настолько интенсивным, что Хотоми съёжилась под его давлением. — Ходят… слухи… — сказала Хотоми, теребя пальцами одежду, — …что у Всемогущего Сёгуна выросли… большие рога на голове. Яэ подумала об этом не больше полутора секунд. — У неё появились рога? — спросила она с недоверием.

***

На полное восстановление её тела ушло около четырёх дней. К счастью, бытие лисой имеет свои плюсы, и это помогло процессу заживления, но четыре дня — это было для неё слишком долго. Она часами валялась в постели, каждую ночь смотрела в окно и всматривалась в гром, пытаясь силой своей воли привлечь его поближе. Но гром так и не приближался, и это её ужасно раздражало. И вот, она прошла весь путь до главных дверей Тэнсюкаку. Охранники, стоявшие перед воротами, с опаской наблюдали за ней всё время, пока она поднималась по лестнице, хотя и не демонстрировали боевую готовность. Это был хороший знак, если таковой вообще имелся. Ей удалось убедить их впустить её, произнеся несколько волшебных слов и немного импровизации о том, как Эи случайно встретила её на днях и пригласила в Тэнсюкаку на чай. Надо отдать ей должное, это была ложь лишь наполовину. Входя через высокие двери, она старалась не слишком явно смотреть прямо над головой Эи, но скрыть это было почти невозможно. Эи выглядела удивлённой, увидев её, но на её лице не было и следа гнева или раздражения. Не было и той холодности, которую она наблюдала почти неделю назад. Она глубоко вздохнула через нос. — Эи, — весело поприветствовала она. Она спустилась по ступенькам к Эи, а та встала со своего места у аккуратного кофейного столика, чтобы посмотреть на неё, — разве ты не могла подождать меня еще пару минут? — сказала она, притворяясь разочарованной, и щёлкнула языком. Перед Эи стояла тёплая чашка чая, а также богато украшенный чайный сервиз, который Макото когда-то расписала собственноручно. На губах Эи появилась небольшая, растерянная улыбка, но это все же была улыбка. — Мико, — произнесла Эи в ответ и слегка наклонила голову, — что ты здесь делаешь? В этих словах не было злобы, но в них чувствовалось некое беспокойство. Как будто она нервничала. — Разве я не могу прийти к своей подруге? — спросила Яэ. Она спустилась по лестнице и прошла ещё несколько шагов, пока между ней и Эи не оказался стол. — Или сказать «спасибо»? Ну, знаешь, за то, что спасла мне жизнь? Эи удивлённо подняла бровь. Затем она, полная жизни, рассмеялась и жестом пригласила Мико сесть напротив неё. Они сели за небольшой столик, и Яэ налили чай. Ей также передали небольшое пирожное, и Яэ была очень удивлена. Эи обожала сладости, особенно в драгоценное свободное время вне своего мира, и Яэ, определённо, не была исключением. По крайней мере, до сих пор. Прежде, чем она успела что-либо спросить, Эи криво улыбнулась, набив рот ещё одним своим пирожным. Сглотнув, она объяснила: — Тебе нужна энергия. — Спасибо, — сказала Яэ, дважды моргнула, прежде чем взять столовый прибор, чтобы попробовать десерт. Для её вкуса это было слишком сладко, но она всё же проглотила. Сахар обволакивал горло, но её это не беспокоило. Она с удовольствием проглотила его, потому что знала, что именно Эи, из всех людей, подарила ей что-то настолько редкое. — Пожалуйста, не пойми меня неправильно, — начала Эи, подняв руку, чтобы Яэ не перебила её, — почему ты здесь, а не присматриваешь за Великим святилищем Наруками? У тебя что-то случилось? — последние слова звучали как выражение беспокойства, и Яэ поспешно отмахнулась от них пренебрежительным жестом. — Со мной всё в порядке, Эи, не стоит так волноваться, — спокойно ответила Яэ. Она сделала глоток чая, чтобы сделать паузу, а затем воспользовалась моментом, чтобы взглянуть на макушку Эи и разглядеть рога, о которых, по уверенности её жриц, так много говорили люди на улицах. Конечно, там ничего не было, по крайней мере, на поверхности. Заклинания-маскировки были сейчас в моде, и она не удивилась бы, если бы Эи сама их попробовала. Однако, с этими заклинаниями всегда случались промахи, своего рода швы в магии иллюзии. — Хм, тогда ты от меня что-то хотела? — Эи нахмурила брови, — На тебя совсем непохоже появляться без предупреждения. Ты всегда предупреждаешь меня хотя бы за день. Яэ пожала плечами. — Неужели я не могу иногда быть спонтанной? — легкомысленно спросила она. — А я-то надеялась, что ты научилась впускать перемены в своё сердце. Эи усмехнулась. Она подняла чашку до уровня губ Яэ, чтобы поднять тост за неё, а затем отпила. Допив, Эи сказала: — Дело не в том, что я… не считаю твоё присутствие нежелательным, Мико. На самом деле, всё совсем наоборот. Я просто волнуюсь, что что-то случилось. — Ну, учитывая, что ты до смерти напугала целую банду разбойников в Инадзуме, и об этом говорит вся страна, сомневаюсь, что у меня будут какие-либо стычки в ближайшие несколько лет, — задумчиво произнесла Яэ. Она помешала чай, чтобы немного смягчить его вкус. Пока Эи продолжала доедать свой полдник, не обращая внимания на присутствие Яэ, раздавались звуки стука столовых приборов о чайный сервиз. — Я просто хотела тебя увидеть… — продолжила она, и улыбка Эи стала шире, — и спросить, почему во всем Тейвате ты не хотела пускать меня в Тэнсюкаку. Улыбка Эи исчезла, и она выглядела довольно смущённой. Она занялась тем, что добавила ещё один кубик сахара в чай и переставила посуду на столе, одновременно отвечая жалким: — Ну… я действительно не могу тебе на это ответить, Мико. — Почему нет? — нахмурившись, спросила Яэ. Она положила локти на стол и подперла подбородок сжатым кулаком. — Ты пообещала мне, что больше не будешь скрывать от меня свои чувства, и я сомневаюсь, что это исключает такие приказы. Она взмахнула ладонью, чтобы скользнуть по пустой комнате. Воздух в комнате был неподвижен, словно даже собственное стремление Эи к вечности достигло её внешних стен. Эи вздохнула. — Я совсем не хотела тебя не пускать. Произошла чрезвычайная ситуация, и я решила, что лучше держать всех подальше, пока она не разрешится. Это, безусловно, вызвало у неё интерес. Медленно приподняв брови, Яэ наклонилась к столу: — Чрезвычайная ситуация? Например.? — она замолчала, позволяя Эи закончить за неё. Эи пристально смотрела ей в глаза, а Мико продолжала оглядывать пространство над её головой краем глаза. Ничего не происходило, но она была максимально близка к признанию. — На тропе, ведущей к Великому храму Наруками, лежали трупы, — начала Эи, и в её голосе слышалось нечто неописуемое. Она барабанила длинными пальцами по столу, и по нему разносились глухие удары, — Я же не могла допустить, чтобы мой народ стал жертвой такой бойни по пути к святилищу, куда они направляются для очищения, не так ли? Яэ нахмурилась, постукивая пальцем по подбородку. Это было приемлемое оправдание, даже хорошее, но Яэ отказалась в это верить. — Я не слышала никого вокруг, кроме моих жриц. Ты хочешь сказать, что именно они подобрали те тела и преследовали остальных, Эи? — Вовсе нет, — легко ответила Эи и передала Яэ тарелку с жареным тофу. Как долго она её скрывала и почему, Яэ никогда не узнает, просто потому, что всё её внимание теперь было сосредоточено на том, чтобы съесть этот деликатес, лежащий перед ней. — У меня есть специально обученные люди для этой работы. Мне просто нужно было убедиться, что они справляются с задачей особенно хорошо, учитывая деликатность вопроса. Яэ промурлыкала: — Судя по всему, твоя деликатность способна уничтожить землю, — поддразнила она. — Им следует считать себя счастливчиками, что ты не разрезала их на части и не отправила на небеса. Услышав это, губы Эи слегка опустились вниз. Она скрыла это за чашкой, из которой она любезно потягивала чай, достаточно долго, чтобы придумать, что сказать. Когда она это сделала, Яэ была не слишком удивлена. — Говорить о таких вещах — это, по крайней мере, табу. Я уверена, что ты пришла сюда не для того, чтобы об этом говорить. Как прошло твоё утро, Мико? Вот так тема разговора сменилась. Яэ это не слишком беспокоило, хотя ей и было любопытно по поводу внезапной смены темы. Эи повезло, что это всё-таки не было тем, о чём она хотела говорить, и что она пришла сюда лишь для того, чтобы проверить, правдивы ли слухи. И всё же, после пятнадцати минут разговоров о том, как прошёл их день, о выздоровлении Яэ и её приключениях в святилище, Яэ не смогла найти ничего вокруг головы Райдэн. Не было ни следов скрытности, ни следа больших, торчащих рогов, выходящих из её лба. И у Яэ, безусловно, всё ещё был дар зрения, чтобы это понять. Эи начала с подозрением относиться к тому, что Мико то и дело переводила взгляд с её глаз на лоб. Но Яэ ничего не могла с собой поделать. Каждый раз, когда она поднимала глаза и ничего не обнаруживала, в желудке у неё нарастало чувство раздражения, и она была уверена, что Эи точно что-то от неё скрывает. Это было предчувствие, интуиция, которые невозможно было объяснить ни одним из её мыслительных процессов. Но оно было сильным. И в этом не было никакого злого умысла. Если бы это было что-то злонамеренное, Яэ не стала бы вести такую комедию, ходя на цыпочках вокруг своей старой подруги. Это было просто предчувствие, ни больше ни меньше, и она была слишком любопытным человеком, чтобы оставить это без внимания. — Ты что-то ищешь за моей спиной, Мико? — с подозрением спросила Эи, оглядываясь через плечо. Ничего не найдя, она с любопытством посмотрела на Яэ. — Нет, не то, — сказала Яэ и покачала головой с улыбкой. — Я просто подумала о том, как красиво у тебя выглядят волосы. Удивлённая Эи дотронулась до кончиков волос. Когда удивление утихло, она вдруг прищурилась, глядя на Яэ, и сказала: — Но я же ношу одну и ту же причёску уже целую вечность. — Да. Да, — согласилась Яэ, решительно покачав головой. Она постучала пальцем по нижней губе, словно задумываясь, и затем сказала: — Тебе очень идёт. Классика. Шикарно. Я пыталась подобрать другие прически, которые бы хорошо смотрелись с твоей формой лица, но, думаю, ты нашла идеальный вариант. В любом случае, тебе этого хватит на несколько десятилетий. — Ты так думаешь? — спросила Эи, и она подняла глаза, чтобы посмотреть на свою чёлку. Она неловко погладила волосы, и на её щеках появился лёгкий румянец. — Я уже начинала думать, что это надоело. Может, мне стоит немного подстричь кончики? Или как насчет полной стрижки, например.? — она наклонила подбородок в сторону, чтобы показать Яэ, что она имеет в виду, и на виске, освещённом солнечным светом из окна, заблестела искорка. Затем Эи повернула голову в другую сторону, чтобы сравнить длину волос с помощью ладони, и едва заметная искорка исчезла. — Нет! — резко ответила Яэ. Эи опустила ладонь и прочистила горло. — Ты права, — быстро сказала она, слегка кашлянув в кулак. — Нет нужды в таких радикальных идеях. Я просто подумала… — Ох, ты подумала правильно, Эи, — поспешно сказала Яэ. Она вернулась к разговору, который вела, пока не отвлеклась. — Я имела в виду «нет!» в смысле «нет-нет-нет!», как в новом сленге, который появился в последние несколько лет. Это значит «да», абсолютно, тебе нужно подстричь волосы примерно до этого места. Поверни голову ещё раз, чтобы я могла быть абсолютно уверена в этом, — она энергично кивнула головой, несмотря на то, что совершенно забыла, о какой длине говорила Эи. Неважно. Она была уверена, что Эи будет хорошо выглядеть с любой причёской, и она бы солгала, если бы не призналась, что в прошлом сама подумывала о том, чтобы подстричь Эи. Уголок рта Эи скривился в выражении недоумения и досады. — Дети в наши дни придумывают самые непонятные новые языки, чтобы общаться, — сказала она с раздражением. Она сделала глоток чая, чтобы избавиться от замешательства, а затем уступила желанию Яэ. Она наклонила голову в сторону, противоположную той, которую хотела Яэ. — Вот так, Мико? Что ты думаешь? — Хм, а может тебе повернуться в другую сторону? — спросила Яэ, нахмурив брови, притворяясь, что думает. На самом деле она тратила всю свою энергию на то, чтобы внимательно изучить пространство над её волосами, ожидая увидеть ту маленькую искорку, которую, как она была уверена, обычный человек не смог бы разглядеть, — Мне нужно посмотреть на тебя с лучшей стороны. Эи усмехнулась, но согласилась с её замечанием. Она повернулась лицом к другой стене. Её линия подбородка была острой, как край свитка, и взгляд Яэ блуждал вниз от предполагаемого места, где должны были быть рога, к уголкам губ, а затем к подбородку. Она не знала, о чём думала в следующие несколько секунд, но была уверена, что рога были далеко-далеко от её мыслей. Лишь когда Эи растерянно окликнула её по имени, Яэ очнулась, и её взгляд резко вернулся к глазам. Затем — к пустому месту, где должны были располагаться её рога. Если Эи и заметила, то ничего не сказала. — Так всё ещё приятно на вид? — спросила она, в её словах чувствовалась лёгкая нервозность. — Я… думаю… — протянула Яэ. Она изо всех сил старалась говорить как можно дольше, чтобы дать себе больше времени на размышления. Её ужасно раздражало, что блеск исчез и улетел в никуда. Она крепко сжала губы. И тогда она ответила: — Думаю, тебе стоит позволить мне просто потрогать твои волосы и убедиться самой. Эи посмотрела на неё с недоумением. — Ну, если ты настаиваешь, — сказала она и слегка наклонилась вперёд, чтобы Мико выполнила то, что хотела. Мико тоже наклонилась, затем протянула два пальца и запустила их в шелковистые волосы Эи. Это было так, как она помнила: как они плели косы холодными ночами у самого тёплого камина. Она быстро погрузилась в это ощущение и на мгновение забыла о причине своего фокуса. Вспомнив об этом, Мико попыталась как можно естественнее поднять пальцы вверх. Её пальцы почти дотянулись до челки Эи, и она наконец-то поймала мерцающую частичку в воздухе. Она выглядела почти как пыль, если бы не её отражение. Чёрное, как небо в полночь. И тут Эи схватила её за запястье, не дав ей дотянуться до цели буквально в сантиметре. Яэ только открыла рот, ошеломлённая дерзким поступком Эи, и слегка растерялась. Эи осознала свои действия примерно через полсекунды и тут же отпустила её запястье. — Прости, — поспешно сказала Эи. Она оглядела комнату, глядя на всё, кроме неё, с широко раскрытыми глазами, словно её поймали с руками, окрашенными краской. — Я не хотела… — Это была моя ошибка, — перебила Яэ и оставила всё как есть. Что само по себе было ошибкой: она никогда так не извинялась перед Эи. Райдэн удивлённо подняла брови, но больше ничего не сказала. По крайней мере, у неё хватило такта скрыть свою небольшую улыбку за чашкой, несмотря на то, что чай уже давно закончился. Яэ расслабилась. Между ними воцарилась тишина, пока они передавали кубики сахара, и Яэ воспользовалась этой паузой, чтобы опустить взгляд на свою чашку. Она барабанила ногтями по керамической чашке, наблюдая за кружащимися чаинками, а не за вихрями вокруг головы Эи. Это был единственный способ искупить ошибку, которую она так глупо совершила буквально мгновение назад, и она молилась, чтобы со временем Эи перестала подозревать её. В конце концов Эи прочистила горло. Затем, слегка сдвинувшись на стуле, она сказала Яэ: — Прости. Я просто немного… взволнована. — Почему? — подозрительно спросила Яэ и подняла глаза, прищурившись на Райдэн. Эи улыбнулась настороженно, хотя её глаза не совсем отражали эту улыбку. — Мико, я думаю, ты уже знаешь, почему, — тихо ответила она, и это было почти шёпотом. Яэ уже открыла рот, чтобы ответить, но тут вошли несколько солдат. Эи выпрямилась, и казалось, будто она смотрит на отражение сёгуна, блуждающего по стенам Инадзумы. — Что случилось? — потребовала Эи, и её взгляд метался от одного солдата к другому перед ней. Яэ приходилось вытягивать шею, чтобы посмотреть назад, а солдат было так много, что у неё волосы встали дыбом. — Всемогущий Сёгун, — произнёс один из мужчин и низко поклонился в сторону Эи. Его одежда была более громоздкой, чем у остальных солдат, стоявших рядом с ним по стойке смирно, — я глубоко извиняюсь за это вторжение. Ваша просьба выполнена, и моим людям удалось задержать большинство бандитов, которые вас беспокоили. «Бандиты?», — Яэ повернула голову к Эи, вопросительно приподняв бровь и с лёгкой улыбкой, — хотя она никогда бы не призналась, что была немного тронута, если не поражена, драматизмом Эи, — но Эи смотрела через плечо, пристально глядя мужчинам прямо в глаза. Однако её палец дернулся, сжимая ручку чашки, и Мико, сдерживая смех, пристально устремила на него взгляд. — Подождите снаружи, пока я не закончу, — строго сказала Эи. — Я скоро к вам присоединюсь. Вы все свободны. Каждый солдат поклонился ей лично, прежде чем аккуратно выстроиться и выйти из комнаты, а шуршание доспехов и ножен мечей эхом разносилось по стенам. Пока они это делали, Эи налила себе ещё полчашки чая, и, когда последний солдат закрыл двери, скромно отпила глоток. — Если бы они только могли увидеть тебя полчаса назад, — вздохнула Яэ, — они были бы потрясены, увидев, как их Всемогущий Сёгун пожирает кусок торта так, будто от этого зависит её жизнь. Уверена, это подняло бы их боевой дух в десять раз. Эи бросила на неё сердитый взгляд через чашку, и Мико рассмеялась, утешая её. Когда Эи закончила, она поставила чашку на блюдце и прочистила горло. В уединении её сдержанность исчезла, и вновь проявилась её дружеская натура. Именно та, что так нравилась Яэ. — Рано или поздно мне придётся этим заняться, — ответила Эи, поморщившись, словно ей совсем не хотелось этого делать. То ли потому, что она хотела остаться с Яэ, то ли потому, что не хотела иметь дело с тупоголовыми солдатами, она не могла понять. — Ты можешь пойти со мной, если хочешь. В конце концов, они на тебя напали, — хотя интонация её голоса осталась практически неизменной, несмотря на дружелюбную маску, последние несколько слов прозвучали с горьким презрением. — Я выделила несколько минут из своего дня, чтобы навестить подругу, а не разбираться с политическими делами, — язвительно заметила Яэ и допила последние капли чая. — Но я ценю твое предложение, Эи. И всё это… — она махнула рукой в сторону солдат, ожидающих позади неё, чтобы подчеркнуть свои слова. Эи усмехнулась. — Я так и думала. Мы же встретимся снова за чашкой чая? — в её словах слышалась надежда, словно у ребёнка, уставившегося на гигантский шоколадный батончик, что едва не заставило Яэ закатить глаза. — Конечно, — просто ответила она. — Пока я тебе не надоем. — Тогда отлично, — Эи схватила блюдце Яэ и притянула его к себе, прервав их мирный перерыв, чтобы продолжить свой день. — Мико? — Хм? — Яэ стряхнула с одежды невидимые крошки, глядя на свои колени, чтобы оценить результаты своих усилий. — Дашь мне свою руку? Яэ подняла на неё взгляд, сбитая с толку. Эи просто протянула свою руку. Подумав, что в этом нет ничего плохого, Яэ протянула руку ладонью вверх. Эи взяла её осторожно, обхватив запястье пальцами с той же нежностью, с какой обёртывают драгоценные подарки. Это было не похоже на резкий захват, которым Эи схватила её руку всего несколько мгновений назад. На этот раз, Эи держала её запястье без того сильного сжатия, которое заставляло резкие вспышки пробегать по её локтю, и ногти Эи не касались ни одной части её кожи. Казалось, она осознавала каждое своё движение и каждое прикосновение к запястью Яэ. Эи перевернула её запястье. Рука была сжата настолько слабо, что Яэ могла бы легко выскользнуть из захвата, и она сомневалась, что это было случайностью со стороны Райдэн. А затем Эи нежно прижала губы к внутренней стороне её запястья. Она поцеловала это место, и кожа Яэ затрепетала под воздействием молнии цвета лунного света. Яэ старалась не задрожать и надеялась, — потому что даже не знала наверняка, — что это сработало. Эи что-то тихо пробормотала себе под нос, а затем отпустила её запястье. Яэ опустила руку обратно на колени и вдруг не смогла найти в себе сил, чтобы встать и уйти. Она только смотрела, сжав губы и слегка наклонив голову, словно приглашая Эи объясниться. — Я думала, что причинила тебе боль, — начала объяснять Райдэн, и это прозвучало так болезненно нежно, — когда впервые схватила твою руку. Я слышала от путешественника, что поцелуи в кожу — это способ обеспечить крепкое здоровье. — Что ж, — просто сказала Яэ, а затем поднялась со своего места на полу, — путешественники делятся такими сложными знаниями со всех уголков мира, не так ли? Пожалуйста, постарайся не быть такой суровой с этими преступниками сегодня вечером. — Я не буду давать таких обещаний, — поддразнила Эи, но в её словах был какой-то подтекст, и Яэ задумалась, не стала ли она лучше шутить. Но ей не заплатили бы достаточно, чтобы она действительно об этом беспокоилась. — Добирайся домой благополучно, Мико. Пожалуйста. Только когда Яэ увидела храм впереди, она поняла, что пропустила важнейший момент во время встречи с Эи. Она упустила свой шанс, когда Эи поймала её в первый раз, а потом, потрясённая произошедшим, забыла поднять глаза, чтобы разглядеть эти проклятые рога. Яэ пробормотала проклятие, ускорив шаг по пути обратно к храму. Позже ещё будут возможности, а пока… Пока что Яэ могла позволить лишь дать себе по голове за то, что отвлеклась на нежное покалывание на руке. Она даже не подняла глаз, когда это произошло.       

***

Хотя Яэ гордилась своей памятью, способной вместить тысячи, если не миллионы плёнок камер, она задавалась вопросом, не упускает ли она что-то в плане исследовательской работы над своими романами, издаваемыми уважаемыми учеными. Ей не помешало бы освежить свои обширные знания, в частности по теме рогов. И всё это, разумеется, только потому, что ей просто было любопытно узнать о рогах. К сожалению, это означало, что ей пришлось измотать всех учёных, которых она знала, чтобы выжать из них всю возможную информацию по теме рогов, включая фермеров, профессоров анатомии, одного болтливого они, рядом с которым ей было совершенно не по себе, и научные учебники. Все они указывали на одно и то же: люди никогда не отращивали рога, кроме как под действием проклятий, а боги отращивали их только по своему желанию. Это был приём запугивания, который иногда применялся, но все боги Тейвата переросли его после катаклизма. И, что самое ужасное, Эи не стала бы волшебным образом отращивать рога. Иногда она бывала импульсивной, но не настолько, чтобы отрастить рога. Она также училась приспосабливаться к новой обстановке, созданной её народом, и Яэ сомневалась, что Эи захотела бы теперь разрушить всё это такой безрассудной и дерзкой вещью, как рога. И тем не менее, вот она шла по улице, читая свиток о заклинаниях, скрывающих рога, в то время как некоторые невоспитанные люди шептали своим спутникам о том, что, как они слышали от друга друга, у Сёгуна Райдэн появились рога. Большие, красные и острые рога. По крайней мере, так гласили слухи среди простого народа. Предзнаменование, шептали друг другу некоторые жители Инадзумы, что их нация теперь, в силу своей природы, вступает в состояние войны, безумия или вечной вражды. Вспомнив лёгкую улыбку Эи и её безмятежный смех в окружении некогда изолированного, но теперь уже нет, Тэнсюкаку, Мико ни на секунду в это не поверила. Интересно, что Яэ удалось почерпнуть очень полезную информацию, читая эти свитки. Заклинания маскировки не способны скрыть резкие эмоции, поскольку сильные приступы гнева, радости или чего-либо подобного часто приводят к перегрузке магии. Было очень полезно освежить эти знания. Что же Эи любила в этом мире больше всего, кроме сладостей? Она поразмыслила над этим несколько минут, беседуя с другими владельцами лавок и покупая вещи, необходимые для возвращения в святилище. Яэ зашла к кузнецу, чтобы поинтересоваться его распродажей кувшинов, и ответ пришел к ней, как треск в печи кузнеца. Любила ли Эи что-то больше, чем сладости? Конечно же, спарринги. Это было лучшим средством от стресса для Всемогущего Сёгуна, помимо того, чтобы набивать щёки сладкими десертами и ковать куски металла для нового меча. В прошлом она видела Эи в своём дворе раз или два, когда та отрабатывала удары копьём и повторяла определённые движения, чтобы поддерживать себя в отличной форме. Яэ не видела, чтобы она делала что-то подобное уже более пол тысячелетия, но, зная Эи с её пристрастием к вечности и стремлением сохранять всё так, как должно быть, она могла бы поспорить на это. В храме она быстро переоделась во что-то дышащее. Храмовые жрицы глазели на неё, пока она наполняла флягу родниковой водой, и одна даже набралась смелости спросить, какие испытания ждут её впереди. — Разве женщина не может спокойно пробежаться? — упрекнула она. Она сделала глоток воды, чтобы проверить температуру, а когда осталась довольна, заткнула флягу пробкой. — Но… ваша лодыжка, — пробормотала одна из них. — Всё зажило, — заверила она их. — Позаботьтесь о святилище. Я вернусь раньше, чем вы думаете. Я не из тех, кто хочет бегать по всему острову. Она видела всяких сумасшедших, бегающих вокруг подножия святилища, словно от этого зависела их жизнь. Это было одно из немногих качеств, которые она не понимала в людях, в их стремлении делать что-то настолько совершенно бесполезное, как бег от одного конца Инадзумы до другого, лишь ради хвастовства перед друзьями, которые делали вид, что им не всё равно. И, к сожалению, она легко могла представить, что Эи в ближайшем будущем поступит так же, если ей когда-нибудь доведётся столкнуться с подобными людьми. Она шла до Тэнсюкаку, придерживая горлышко бутылки. Вода плескалась в такт её шагам по лесам и горам, и она прибыла в город Инадзумы не позднее, чем планировала. Солнце начинало подниматься над горизонтом, и лёгкий ветерок, дующий ей в спину, подталкивал её дальше в город. На этот раз охранники даже не стали задавать вопросов о присутствии Яэ. Они склонили перед ней головы, опустив глаза, словно ожидая, что она их отчитает. Яэ не стала утруждать себя этим. Она скромно поблагодарила их, прежде чем войти через большие двери, и один из охранников закрыл за ней дверь. Настоящий джентльмен, каких она ещё тут не встречала. Она не знала, почему всё так складывалось в её пользу, но не жаловалась. Эи изнуряла себя тренировками с палкой и манекеном, который уже был изрядно побит. На полу валялись другие тренировочные манекены — свидетельство того, сколько часов Эи уже посвятила своей импровизированной тренировке. Она заметила её в тот момент, когда та спустилась на вторую ступеньку. Она перестала бессмысленно избивать бедный манекен, чтобы вытереть лоб тыльной стороной руки, а её грудь поднималась и опускалась большими, медленными вздохами. — Либо ты читаешь мои мысли, либо это полное совпадение, но ты выглядишь так, будто готова присоединиться ко мне, — заметила Эи, приподняв брови при виде дышащего наряда Яэ, чтобы выразить своё удивление. Капля пота скатилась с бока её лица к изгибу челюсти, и Яэ следила за ней глазами, пока говорила: — Ну, я же твой фамильяр. Эи радостно рассмеялась. Она подошла к стойке с оружием и бросила Яэ палку, примерно такой же длины, как у неё самой. — Ну, тогда разогревайся. Прости за беспорядок. Хотя беззаботная улыбка на её губах говорила об обратном. Яэ просто закатила глаза, что заставило Эи по-детски показать ей язык, и подняла с пола один из манекенов. Установив его в устойчивом положении, она ударила по нему пару раз деревянной палкой. Ей было не привыкать к подобным боям, несмотря на некоторую неловкость в движениях. Эи научила её этому давным-давно, на случай, если ей когда-нибудь понадобится применить такие навыки в жизни. Громкие удары с обеих сторон комнаты вызывали у неё знакомое ощущение. Они стояли спиной друг к другу, и их напряженные стоны эхом разносились по залам Тэнсюкаку. Это ощущалось ей почти глупо. Что ж, это было глупо. Ей уже не нужно было это делать, чтобы защитить себя, да и эффективность этого не превосходила глаз бога, висевший у неё на ухе. Но, с другой стороны, то же самое можно было сказать и о женщине позади неё, которая продолжала отрабатывать свои движения на плоском манекене, словно от этого зависела её жизнь. Яэ, однако, могла понять, как это было с её точки зрения. Такие тренировки были почти так же полезны, как медитация, и она полагала, что Эи нужно и то, и другое в своей жизни, если она хочет держать свои эмоции под контролем — учитывая всю эту историю с рогами и прочим. Почувствовав покалывание в мышцах от упражнений, Яэ остановилась. Она опустила руку вдоль тела, а другой рукой вытерла пот рукавом. Затем она развернулась, открыв рот, чтобы заговорить с Эи, но тут же закрыла его, как медвежий капкан, чтобы посмотреть на рельеф мышц на спине и плечах своей богини. Там блестел пот, и напряжение было очевидным, судя по тому, какими напряжёнными выглядели её руки, когда она выносила палку вперёд.        Через несколько мгновений Яэ удалось отвести свой пристальный взор. Вместо этого она подняла глаза туда, где должно было быть сияние. Эи тренировалась прямо под лучами солнца, а частицы пыли затуманивали воздух вокруг неё. Но рогов по-прежнему не было. — Эи? — позвала Мико, и Райдэн почти мгновенно остановилась. Тяжело дыша, Эи развернулась на каблуках, чтобы вопросительно посмотреть на неё, и ещё больше пота стекало с её подбородка на шею. Он исчезал в одежде, и Яэ старалась не смотреть вниз, туда, где, как она предполагала, он мог быть. — Хочешь передохнуть? — догадалась Эи. — Да, — призналась Мико, потому что у неё пересохло во рту, и она не могла ответить ни словом больше. Эи прислонила палку к стене, давая понять, что после короткого перерыва она вернется для следующего раунда. Яэ сделала то же самое. Распахнув флягу, Мико села на ступеньки Тэнсюкаку, тяжело дыша. Она выпила из фляги столько, сколько смогла, и вдруг пожалела о своём приходе сюда, потому что сердце бешено колотилось. Всё тело покалывало, а ведь она потратила на это меньше половины того времени, что потратила Райдэн. Неужели это действительно тренировочная программа Эи для снятия стресса? Эи рассмеялась, садясь рядом с ней. Она сделала глоток из маленькой чашки с водой, которую оставила для себя на столике возле тренировочных манекенов, и Яэ чуть не опрокинула чашку от чистого возмущения. Эи должна быть благодарна, что Яэ этого не сделала, только потому, что рука у той безвольно висела вдоль тела. — Весело, правда? — спросила Эи, и Мико была потрясена тем, сколько восторга слышалось в её голосе. — Обычно я так начинаю свой день, но подумала, что будет немного весело сделать это позже. Просто, для разнообразия. — «Весело» — не совсем то слово, которым я бы это описала, но ладно, — ответила Яэ с иронией, а затем сделала ещё один глоток. Она не могла сдержать подергивание губ, видя, как явно Эи гордилась такой мелочью. Это было почти мило. — Как долго ты этим занимаешься? Эи на мгновение задумалась. Она откинулась назад на ступеньках, подперев тело локтями. — Пару часов. Я только вернулась с пробежки, когда ты вошла. Яэ рассмеялась. Она запрокинула голову, чтобы посмотреть на потолок, а затем повторила позу Эи. — Наверное, нет ничего страшного в том, что ты половину дня доводишь своё сердце до предела, а вторую половину — объедаешься всякими сладостями, — задумчиво произнесла она, а Эи бросила на неё взгляд исподлобья, сдерживая улыбку. — Я бы давно предложила тебе присоединиться, если бы знала, что ты интересуешься такими вещами, — призналась Эи. — Что тебя заставило прийти? Яэ пожала плечами. — Я подумала, что будет весело предложить тебе поспарринговать со мной. Эи резко повернула голову, чтобы посмотреть на неё. А потом, когда слова Мико осели, как мелкая пыль на земле, она нахмурила брови. — Ты хочешь поспарринговать со мной? — Да, именно это я и сказала, — терпеливо ответила Яэ. Она закрыла крышку фляги и улыбнулась в сторону Эи. — Ну? Что ты думаешь? Она ожидала, что Эи взорвется от восторга. По крайней мере, она ожидала, что Эи будет рада, а не будет выглядеть так, будто Яэ подала ей чашу с ядом и попросила выпить. Райдэн перевела взгляд, чтобы посмотреть на Яэ. — Ты уверена? — спросила она, и в её словах звучала тревога. Мико была в ступоре. — Я думала, ты любишь спарринги? — она видела, как Эи спарринговала с другими воинами и учениками, и всегда с лёгкой улыбкой на лице. — Да, — уточнила Эи, — Но твоя лодыжка? Ты уверена, что она зажила? Я не могу с чистой совестью подвергать тебя даже малейшей опасности, если… — Иногда ты говоришь, а я слышу только громкий статический шум, — безэмоционально заметила Яэ. — Тебе абсолютно не о чем беспокоиться. Могу тебе это пообещать. Эи не выглядела убеждённой, но под притягательным взглядом Яэ она сдалась. — Тогда ты остановишь меня при первых признаках усталости или боли, — предупредила её Райдэн. Она встала со ступенек и протянула руку, которую Яэ с благодарностью взяла. — Даже если тебе придется кричать на меня или использовать свой глаз бога. Ты обещаешь мне это? — Даю тебе слово, Эи, — пообещала Яэ, хотя и сдержала себя от комментариев об абсурдности её предупреждения. Убедившись, что всё готово, Эи подошла к прислоненным к стене палкам. Она бросила одну Яэ, а другой ударила об пол, чтобы проверить её прочность. Мико провела пальцами по гладкому, отполированному дереву, уже довольная одним лишь его видом. Ей не нужно было, чтобы схватка длилась долго. Эи повела её в центр комнаты, где большинство манекенов на полу были убраны. Первый, кто будет обезоружен или сбит с ног, объявлялся проигравшим в этом раунде. По правилам Эи, победитель определялся в серии из трёх раундов, и Яэ подняла палку с улыбкой на лице. Это был первый раз, когда она была в восторге от участия в таких легкомысленных занятиях, и причина этого была совершенно неожиданной. Как только Эи удастся войти в азарт боя, её рога проявят себя. Это был хороший план, и она с энтузиазмом ждала его воплощения. По традиции, Яэ нанесла удар первой. Эи с легкостью парировала удары, и ни одна капля пота не скатилась с её лица, пока она продолжала отражать всё новые и новые атаки Яэ. Она делала это практически одной рукой, а вторая безвольно свисала вдоль тела, словно она не считала Мико чем-то большим, чем разминка. Яэ это задело. Она решила немного повысить ставки и перешла от неторопливых ударов к более быстрым и энергичным. Глаза Эи слегка расширились, и она заблокировала удар Яэ между бровями буквально за миллисекунду до того, как удар мог бы достичь цели. Она выдохнула, словно смеясь, и сердце Мико забилось от волнения. Теперь, держа палку обеими руками, Эи перешла от беглого стиля защиты к тому, за что её почитали — стилю настоящего воина. Яэ едва не сбило с ног, когда Эи вонзила свой посох в землю. Весело смеясь над пылом Райдэн, Мико попыталась выбить палку из её рук. Это была смелая попытка, но она стоила ей потери равновесия. Эи больше не была в обороне, и её движения стали размытыми. Яэ едва поспевала за ней. Это было почти как танец. Удар. Шаг назад. Удар в бок. Отталкивание палки. Уклонение в сторону. Вздох облегчения — и тут же новый быстрый удар в бедро. Но даже когда движения перед ней превратились в размытое пятно, Яэ понимала, что Эи сдерживается. Она видела, как Эи сражалась раньше. Это всегда было зрелищем, и это был вид, на который лишь немногим из Инадзумы было позволено даже взглянуть. Если она хотела, чтобы Эи разошлась настолько, что показала бы рога, ей нужно было, чтобы Эи была в полной боевой готовности. Поэтому она сделала то, что у неё получалось лучше всего: она начала дразнить. — Как смело с твоей стороны просить меня рассказать о моей усталости, когда ты выглядишь как та, кому нужен более длительный перерыв, — сказала она и с поразительной лёгкостью отбила рукоять меча Райдэн простым движением запястья. По линии роста волос у Эи выступил пот, и одна капля упала на руку, сжимавшую дерево. Яэ пришлось сдерживать смех, хотя она и бросила Эи скромную улыбку. — Может, засчитаем ничью? Честно говоря, ей потребовались все силы, чтобы удержаться на ногах. Яэ никогда в жизни не концентрировалась так сильно, но это было ради благого дела. По крайней мере, она на это надеялась. И молилась. Эи смахнула плечом пот со лба — свидетельство напряжения. — Раньше твои шутки были веселее, Мико, — ответила она, и для Яэ это было слишком непринуждённо. Мико старалась не закатывать глаза. Она попыталась ударить Эи между ребер, но та оказалась намного проворнее. — А может, это твоё чувство юмора высохло вместе с тобой в твоём измерении? Ты когда-нибудь задумывалась об этом? — Тогда развлеки меня, — Эи так сильно ударила своим палкой по палке Яэ, что в комнате раздался глухой звук. — Обещаю, на этот раз я посмеюсь. Но дрожь в уголках её губ говорила об обратном. Яэ долго думала, что может сказать. Это, а также попытки как можно дольше не давать Эи понять, что происходит, оказалось сложнее, чем она себе представляла. Однако ей это удалось. А значит, Эи всё ещё сдерживалась. — Как называется бог, который не может дать отпор бедному маленькому лису-посланнику? Эи стиснула зубы. — Что? Она рассчитывала на это. Мико опустила палку, чтобы ударить Эи по голеням, но та подняла ногу, чтобы защититься. Это не помогло, и Райдэн чуть не потеряла равновесие. Яэ ткнула её в другую голень, и это вызвало цепную реакцию. Эи пошатнулась назад, широко раскрыв глаза от испуга. В то время, как многолетняя тренировка Эи подтверждала её талант, у Яэ было кое-что более простое, но при этом лучшее: она предвидела следующие шаги своей старой подруги. Упав на спину с громким хрипом, Эи упёрлась локтями в татами, чтобы подняться. Яэ не позволила ей этого сделать. Она обхватила Эи за талию, положив руку ей на грудь, чтобы прижать её к полу. Она держала палку горизонтально, прижимая её середину к нижней части подбородка Эи. Давление на горло было недостаточно сильным, чтобы вызвать удушье, но оно определённо причиняло дискомфорт. По крайней мере, для Райдэн. Эи наблюдала за ней, и в её глазах отражалась смесь эмоций, словно тёмная мрачная гроза вдали. Яэ не могла понять, о чём она думает, да ей это и было всё равно. — Не думаю, что мне нужно заканчивать эту шутку, чтобы ты поняла её, — тихо произнесла Яэ. Эи заколебалась. — Нет, — наконец согласилась она. — И как ты собираешься защищать Инадзуму в таком состоянии? — спросила она, щёлкнув языком. Эи всё ещё не могла собраться с мыслями после боя, а им предстояло провести ещё один или два раунда в их небольшом спарринге. — Ты не можешь победить меня даже в дружеском поединке, а меня одолели жалкие преступники с оружием из древесины. Как ты собираешься править как бог, если не можешь защитить свою драгоценную Инадзуму, или меня, или.? У неё почти не было времени на реакцию, когда Эи столкнула её со своих колен и прижала спиной к циновке. Она выхватила у Яэ палку и воткнула её в пол, пронзив татами и доски под ним с громким скрежетом. Яэ могла поклясться, что из щелей в дереве вылетали искры. Приоткрыв рот, Мико повернула голову от сломанной циновки, лежащей рядом с ними, и посмотрела на Райдэн. Их носы были опасно близко, и она чувствовала на щеке тяжелое горячее дыхание. — Ты, — начала Эи, и её слова оборвались из-за сильного гнева. Туманный шторм в её глазах рассеялся, уступив место опасным молниям, и Яэ почувствовала себя маленькой под её взглядом. Над ней нависла богиня, разгневанная и поглощающая её своим гневом. Она была уверена, что большинству людей посчастливилось избежать подобной ситуации. — Ты не имеешь права говорить мне такое. Яэ не знала, что сказать. Но за шоком и изумлением Мико скрывалось искреннее раскаяние. Она не привыкла ошибаться, по крайней мере, в ситуациях, когда ей было не всё равно. Она полагала, что в этом и заключался недостаток возвращения Эи в её жизнь — к эмоциям нужно было относиться осторожно, а уловки должны были оставаться всего лишь уловками в маленьком мешочке. Гневное лицо Эи ещё сильнее помрачнело, когда она заметила раскаяние на лице Яэ. Она снова опустилась на колени и протянула ей руку. Мико приняла её без лишних слов, и на мгновение между ними не осталось ничего, кроме тихого ветра в Тэнсюкаку и скрежета дерева под ногами. К счастью, Яэ знала, когда нужно признавать свои ошибки. Было бы иронично, если бы она этого не сделала, учитывая, что именно она руководила многочисленными признаниями в храме Наруками. — Прости, Эи, — мягко сказала она, и даже эти обычные слова несли в себе больше эмоций, чем она могла себе представить за последние десятилетия. — Мне не стоило заходить так далеко, испытывая твоё терпение. Эи ничего не сказала и лишь вернулась к ступенькам, где стояла её вода. Она наклонилась, чтобы поднять бутылку, и сделала глоток, просунув пальцы в затылок, чтобы распустить косу. Мико шла следом, теперь уже нервничая. Неужели она действительно зашла так далеко в своих шутках, что Эи отказывается с ней разговаривать? От этой мысли сердце заколотилось, и вдруг мысль о рогах показалась ей всего лишь старой сказкой. Но затем Эи сказала: — Я принимаю твои извинения. Но, прошу тебя, никогда больше так мне не говорить. — Я даю тебе обещание, — сказала ей Яэ. Она попыталась успокоить дыхание после спарринга. Райдэн обернулась через плечо, чтобы посмотреть на неё. Она прищурилась, глядя на Яэ, словно пытаясь понять, правдивы ли её слова. А затем повернулась к ней всем телом, продолжая пальцами расчесывать волосы, чтобы пригладить растрёпанные пряди, которые распушились во время их спарринга. — Я не отношусь к таким вещам легкомысленно, Мико, — наконец сказала Эи, не столько поучая, сколько выражая неодобрение. — Ты, как никто другой, должна это знать. Яэ сжалась от чувства вины. Она попыталась подавить его, сделав глубокий вдох. — Я знаю. Прости. Она взглянула на деревянную палку, торчащую из пола. Она была так близка к тому, чтобы сыграть со смертью, и её ослепила неутолимая жажда знать. Райдэн полностью распустила свою тугую косу. Её волосы ниспадали каскадом на плечо, лёгкие и нежные, как раньше, и Яэ вдруг подумала, что короткая стрижка была неплохой идеей. — Если ты хотела меня разозлить, то ты это сделала, — заметила Эи, и снова тон её стал лёгким. Она поставила бутылку с водой и подошла к тренировочному оружию, а затем вынула меч из ножен, начав рассматривать его. — Похоже, это неоспоримый факт, что только ты можешь так на меня повлиять. Мико слегка усмехнулась с этой колкости. Она подошла к ней, чтобы посмотреть, есть ли на мече какая-нибудь надпись, которая так заинтересовала Эи. К несчастью для её любопытства, это было совершенно очевидно. — Ты когда-нибудь дралась на мечах, Мико? — прежде чем Яэ успела ответить, Эи добавила: — В последние несколько лет, я имею в виду. Яэ задумалась. — Нет, с тех пор, как ты в своё время настаивала на том, чтобы использовать меня в качестве испытательной доски для своих маленьких трюков, — сказала она, и в её тоне прозвучала нотка обвинения. Эи даже не стала извиняться. Она лишь рассмеялась, убрала меч в ножны и повернула голову, чтобы посмотреть на Яэ. Её глаза заблестели, и она спросила: — Тогда ты хочешь? Мне жаль, что мы так рано прервали спарринг. Что ж, она же сказала своим жрицам, что сегодня не сможет работать. Ей оставалось только использовать все свободные часы. — Это ведь не попытка отрубить мне голову за сказанное? — подозрительно спросила она. — Если бы это было так, я бы давно тебе отрубила голову, — небрежно заметила Эи, вызывающе подняв бровь. — А теперь пойдём со мной, мы не можем вырезаться в стену. Когда Эи направила её обратно на коврик, — в нескольких футах от палки, которая всё ещё торчала из пола, но Эи заверила её, что всё будет в порядке —, меч снова был вынут из ножен. Райдэн почти вплотную прижалась к её спине. Но, несмотря на свою истинную вежливость, Эи держалась на расстоянии дюйма от неё. Когда Эи говорила, Мико всё ещё чувствовала, как её дыхание щекочет ухо, но не могла заставить себя отодвинуться. Яэ крепко держала меч за рукоять. В руке она ощущала незнакомый вес — не слишком тяжелый, но и не совсем лёгкий. Эи обхватила пальцами нижнюю часть её кулака, чтобы помочь правильно удерживать меч, и стала шептать ей на ухо о правильной осанке и этикете фехтования. Держа подбородок высоко, Яэ чувствовала, как напряженный стыд покидает её тело с каждой плавной атакой мечом, которую ей показывала Эи, когда их тела почти соприкасались. Как молния, прорезающая облака, Эи держалась близко и продолжала показывать ей, как рассечь существо самым чистым ударом, который Яэ когда-либо видела. Тёплые пальцы и предплечье, прижатые к её ведущей руке, были желанным присутствием, от которого Мико не могла устать. На самом деле она почти не дышала. Когда по щеке к шее у неё стекла вторая капля пота, Яэ обрела голос: — Инадзуме повезло, что у неё есть такой бог, как ты, — сказала она, и каждое её слово было правдивее предыдущего. — Ты могущественная женщина, Эи. Нет ничего в Тейвате, что бы ты не могла подчинить своей воле. — Я знаю, что ты делаешь, — прошептала Эи ей на ухо. Она едва сдержала дрожь. — Тебе больше не за что извиняться. Яэ фыркнула. Райдэн провела её через ещё один точный удар вперёд. — Разве я не могу восхвалять своего бога, когда захочу? — возмущённо спросила она. Эи рассмеялась, и от этого смеха по её спине пробежала дрожь. Хотя Яэ не была уверена, от чего именно — от дыхания или от звука. — Ты не раздаешь комплименты просто так, если это не продвигает твои интересы, — она на мгновение замолчала. — И я расстроилась не из-за этого. — Ох? — Яэ повернула голову, чтобы посмотреть на неё. — А из-за чего тогда? Эи не ответила, решив заговорить только тогда, когда продемонстрировала Яэ ещё один пронзительный удар в воздухе. Мико оставила свой вопрос без ответа. Но только потому, что она уже знала ответ. Когда они снова устроили спарринг, чтобы завершить вечер, Яэ быстро взглянула на волосы Эи, теперь снова заплетенные в косу. Рогов не было, за исключением молнии, которая возбужденно изгибалась над её головой. Эи была в правильном настроении, чтобы проявить эмоции, но рогов не было. Яэ была так абсолютно уверена, что близость к безжалостной богине в её собственной сфере боя заставит рога появиться, хотя, по её мнению, это был сложный вопрос, когда Эи так нежно поднимала её с земли, умоляя взглядом сказать правду, когда спрашивала о чувствах Яэ после каждого поединка. Мико решила, что ей просто нужно попробовать снова, но уже с более сильной эмоцией, чем азарт битвы.

***

И, к счастью, это чувство настигло её быстрее, чем вспышка огня на горящем дереве. Мужчины, призванные на войну, всегда были воодушевлены мыслью о женщинах, ожидающих их дома, и она догадывалась, что, хотя Эи прекрасно умела скрывать свои чувства, она не была застрахована от трудностей, связанных с влечением. И в частности, учитывая, что это был самый продаваемый жанр в издательстве «Яэ» с момента его создания, речь идет о похоти. В конце концов, второй по силе эмоцией после гнева была похоть, а в некоторых ситуациях она оказывалась даже сильнее. Они совершили кое-какие… поступки, когда были моложе, неопытнее и невероятно импульсивнее, как и положено молодым людям, и Яэ солгала бы, если бы сказала, что хотя бы раз с тех пор не вспоминала об этом. Райдэн Сёгун, эта проклятая марионетка, которая пугала её до такой степени, что у неё хвост становился дыбом всякий раз, когда она шла по улице по просьбе Эи, дежурила где-то в лесу на окраине Инадзумы. Это дало ей прекрасную возможность снова увидеть её, хотя они уже виделись всего несколько дней назад. Что ж, она полагала, что внезапный визит в итоге сыграет ей на руку. Ей предстояло сыграть свою роль, и она была полна решимости сыграть её хорошо. К счастью, Эи нигде не было видно в Тэнсюкаку. Молодой человек, охранявший входные двери, поклонился ей и сообщил, что Сёгун сочла свои покои слишком тесными, — с чем Яэ, на этот раз, была более чем склонна согласиться, — и ушла всего за несколько часов до её прихода. Яэ не пришлось долго его расспрашивать, чтобы выведать у него её местонахождение, и она покинула город Инадзумы с лёгкой бодростью в шагах. Она напевала себе под нос, проходя через город, который оживал от детей, проносившихся мимо её ног, и продавцов, радостно махавших ей рукой. Грозы не было видно, и Мико могла только представить, в каком настроении была Эи, раз она была такой… спокойной. Неважно. Яэ была там, чтобы это изменить. Она нашла её на окраине деревни Конда, читающей книгу, прислонившись к цветущей вишне. Брови были нахмурены от сосредоточения, два пальца теребили край книги, словно она предвкушала следующую страницу. Это было такое уединённое зрелище, словно Яэ случайно застала Эи в самые сокровенные часы дня. Но тут Эи подняла на неё взгляд, оторвавшись от книги, и хотя Яэ едва могла разглядеть её рот сквозь страницы, то, как поднялся её взгляд, говорило о самом искреннем приглашении. — Удивительно, что тебя здесь никто не увидел, — заметила Яэ. Она посмотрела за линию деревьев на деревню, расположенную всего в нескольких милях от них. Она видела крошечные точки, движущиеся вдоль искусственных домов жителей Конды, и была уверена, что если бы они обернулись, то увидели бы и её. — И я точно не думала, что ты из тех, кто наблюдает за людьми. Эи рассмеялась. Она закрыла книгу, отметив страницу большим пальцем, и положила её себе на колени. Она сидела, скрестив ноги и вытянув их вперёд, и выглядела почти глупо из-за своего абсолютно безмятежного вида. — Я бы сказала, что очень рада тебя видеть, но сомневаюсь, что наша встреча в отдалённой деревне в Инадзуме без какой-либо видимой причины, кроме как зайти повидаться, простое совпадение, — задумчиво произнесла Эи. В её словах не было ни малейшего намёка на критику. — На самом деле, мне очень приятно, что ты искала моего общества последние несколько недель. — Тебе не стоит становиться ещё более высокомерной, чем ты уже есть, — упрекнула её Яэ. Она скрестила руки на груди, перенесла вес на одну ногу и медленно посмотрела на Эи проницательным взглядом. — Есть ли причина, по которой ты здесь, а не в Тэнсюкаку, где тебе и место? — Я могла бы сказать то же самое о тебе, — легко ответила Эй. Она несколько раз постучала пальцами по обложке своего романа, и Мико изо всех сил старалась разобрать название и понять, почему эта цветовая гамма казалась ей такой знакомой, — Я… просто подумала, что смена обстановки была бы неплохой, вот и всё. — Сто лет в унылой старине, а тебе просто захотелось сменить обстановку? — недоумённо спросила Яэ. Она присела на колени, чтобы отвести пальцы Эи и посмотреть на обложку. Неудивительно, что она узнала в ней роман издательства «Яэ». — Я помню, как ты критиковала мои методы в вечности, — возразила Эи, — Не говоря уже обо всех обжигающих выпадах, которые ты вывешиваешь на той доске объявлений в городе. Яэ фыркнула, хотя и постаралась не показать удивления на лице, узнав, что Эи их читала. — Они были совсем не обжигающими, и ты это знаешь, — легкомысленно парировала она. — Ты действительно читаешь роман из моего издательства? — спросила она, чтобы сменить тему, и её голос звучал одновременно приятно удивлённым и озадаченным. Мысль о том, что именно Эи, из всех людей, читает витиеватый роман из издательства «Яэ» без всякого побуждения, была почти столь же невероятной, как удар молнии в дерево, на котором выросла мора. Райдэн почти сразу же оживилась. — О! Да, — радостно воскликнула она. Она показала Яэ обложку романа, хотя Мико знала название наизусть с тех пор, как чуть не раскритиковала бедного автора, когда та развалилась на полу во время написания первого черновика. — Я познакомилась с ними довольно давно. В свободное время у меня больше ничего не оставалось, поэтому чтение твоих романов показалось мне хорошим способом его провести. Многие из них показались мне интересными, а другие… ну, менее интересными. Мико вспомнила, как месяц назад один из её издателей в панике подбежал к ней и сообщил, что кто-то купил экземпляр каждого из опубликованных ими романов. Тогда Яэ отмахнулась от него, но теперь сожаление заставляло её морщиться. Её планы отошли на второй план, потому что неуёмное любопытство стало невыносимым. — О чём эта книга? — спросила она, хотя ответ мгновенно всплыл в её голове, как только слова слетели с её губ. Она прикоснулась к гладкой обложке, чтобы ещё раз подчеркнуть свою мысль, и палец Эи отдёрнулся. Яэ пришлось сжать губы, чтобы не нахмуриться. Однако Эи не стеснялась хмуриться. Её брови нахмурились, когда она заговорила, губы опустились в глубоком, удручающем выражении. — Боюсь, я прочитала только половину романа, но, думаю, с нетерпением жду концовки, только для того, чтобы потом отложить его в сторону или помолиться о чудесном финале, — затем она подняла взгляд на Яэ, вырвавшись из своих размышлений. — Без обид, Мико, — быстро добавила она. Яэ не смогла сдержать смех. — Надеюсь, ты знаешь, что я не пишу романы для издательства «Яэ», если вообще пишу какие-либо. Брови Эи приподнялись, и она отвела взгляд от Яэ. Она слегка кашлянула и сказала: — Хорошо. Конечно. Но, отвечая на твой вопрос — это романтическая история о вымышленном боге и смертном человеке. Я даже не могу попытаться разгадать для тебя замысел сюжета, учитывая его витиеватый стиль и неправдоподобность. — Неправдоподобность? — спросила Яэ, делая вид, что ей интересно. Она снова придвинула свои два пальца на обложке ближе к пальцам Эи, и на этот раз Эи не осмелилась пошевелиться. Яэ хотела понять, было ли это отвлечением внимания во время разговора или же тонким приглашением. — Да, — подтвердила Эи, словно это была самая ужасная вещь на свете, — Представляешь? Бог и человек. Ни один бог не стал бы играть с таким существом, по крайней мере, если у него есть хоть капля сдержанности. И, более того, примерно в шестой главе… — Ты, случайно, не читала вторую половину? — спросила её Мико. — Ту, где про лису и бога? Эи посмотрела на неё, прищурив глаза, явно не впечатлённая. — Очень смешно, — сказала она равнодушно. — Из всех блюд, которые тебе предложили, ты выбрала масляных крабов? Услышав это, Мико озорно улыбнулась. — Все упоминания в романах издательства «Яэ» являются чистой случайностью, — произнесла она, а Эи выглядела так, будто хотела пронзить Яэ взглядом, — Как бы мне ни хотелось обсудить с тобой это, речь не о том. Челюсть Эи дрогнула в замешательстве. — О чём тогда? — Хочешь, я расскажу тебе вкратце? Эи не пришлось думать дважды. — С удовольствием послушаю, — ответила Эи, хотя в её голосе слышалась нотка опасения. — Можно мне сесть здесь, пока я тебе рассказываю? — невинно спросила Яэ, осторожно отодвигая роман с колен Эи. — Сидеть вот так на коленях не так удобно, как тебе кажется. — Делай, как знаешь, — сказала Райдэн с подозрением, хотя Яэ уже начинала устраиваться у неё на коленях в тот самый момент, когда с её губ сорвался последний слог. Удивительно, но Эи ничем не высказала своего удивления. Она даже не вздрогнула и не моргнула, когда Яэ попыталась удобнее устроиться у неё на коленях. — Ну, в начале всё довольно просто, даже для тебя, — начала Яэ, и Эи открыла рот, чтобы вмешаться. Мико опередила её, опёршись на предплечья, чтобы удержать свой вес. Обнимать Эи за шею было бы слишком смело, поэтому ей лучше было действовать по принципу «лягушки в кастрюле с кипятком». — Две лучшие подруги детства в зрелом возрасте разлучаются, а потом снова встречаются и переживают яркую встречу — первая из них, посланница-кицунэ, как раз приходила в это время месяца, а её подруга, богиня, которая случайно забрела к её хижине, почувствовала её присутствие поблизости и последовала за этим ощущением. Эи нахмурилась. — Но ты же говорила мне, что кицунэ не.? — Ты хочешь, чтобы я рассказала тебе эту историю или нет? — нетерпеливо спросила её Яэ. — Да, — быстро ответила Эи, возможно, даже быстрее, чем сама ожидала. Эи прочистила горло. — Да, — повторила она, уже более спокойно. — Что было дальше? Яэ сжала губы, чтобы не рассмеяться. Она провела пальцем по ключице Райдэн, нервно теребя выступающую кость, словно это была её манера рассказывать истории. Эи заметно сглотнула, хотя её взгляд был прикован к опытным глазам Яэ. Спокойный ветерок, дувший между ними, напомнил ей об их нынешнем окружении, и, хотя это не входило в её планы, это едва ли отвлекало её. — Подружка-лиса была совсем не в восторге от того, что её лучшая подруга застала её в такой… уязвимый момент, — продолжила Яэ со вздохом, проводя кончиками пальцев по гладкой коже Эи. — Между ними завязывается ссора, затем эти двое влюблённых кричат друг другу признания в любви, а после бог укладывает свою лучшую подругу на кровать. Она почувствовала, как Эи напряглась. Именно такую реакцию она и ждала. — Я и не знала, что у твоего издательства такие короткие произведения, — наконец произнесла Эи, и Яэ поразило, насколько спокойным был её голос. — Может быть, я справлюсь с этой стопкой книг быстрее, чем думала. На губах Яэ появилась улыбка. — Я никогда не говорила, что роман на этом заканчивается, Эи. — Что же может произойти дальше? — спросила Эи и усмехнулась, хотя даже для неопытного слуха её смех звучал неубедительно. Она начинала нервничать, и Яэ могла заметить это за версту. — Если ты не знаешь, значит, недостаточно хорошо думаешь, — терпеливо сказала Яэ. Кончиком ногтя она легонько провела по коже прямо под шеей Эи. — Ты действительно думаешь, что писатель из издательства «Яэ» оказался бы настолько некомпетентен, чтобы написать «экран темнеет» в самом интересном моменте сюжета? Под её пальцами дыхание Эи становилось всё более поверхностным. — А что бы тогда написал этот автор без этой фразы? — спросила она, и в её голосе слышалось напряжение, словно она почти не хотела, чтобы Яэ отвечала. Однако было уже слишком поздно отступать. У Яэ уже были готовы слова, которые ждали своего часа на внутренней стороне её щёк. — Ласковая богиня укладывает свою новую возлюбленную на мягкие одеяла и свои снятые одежды, — начала она спокойно и мучительно медленно. — Помни, эти двое не виделись много лет — вполне естественно, что они не могли удержаться от ласк, и они действительно не удерживались. Пальцы скользят под одеждами, горячие губы соприкасаются, повязки оттягиваются, чтобы их снять… Всё, что только можно представить, когда нетерпение от желания заняться сексом, которого так долго ждали, достигает апогея. Эи твёрдо держала язык за зубами, и Яэ снова была очарована её самообладанием. Конечно, это продлилось недолго, но она наслаждалась тем, как Эи умела затягивать проигрышную битву. Она осторожно сунула кончики пальцев под одежду Эи. Ей не отказали в доступе. Если и было что-то, то Эи обхватила пальцами запястье Яэ и погладила его внутреннюю сторону большим пальцем, тихо позволяя ей отодвинуть руку в сторону. Будь она смелее, она бы подняла руку вверх, чтобы нащупать рог, но медленный и уверенный темп всегда выигрывает гонку. Поэтому, пока Яэ продолжала рассказ, её пальцы скользили под одежду Райдэн, слегка приоткрывая её, чтобы Эи могла охладиться от жары на улице. — Ты когда-нибудь читала что-то подобное, Эи? — спросила она, напевая. Она не дала ей возможности ответить. — Ощущение жара, скопившегося в животе, и отчаянное желание облегчить давление между ног — всё это описано в развратных подробностях. Мой любимый отрывок был из того, где лисица-посланница приближалась к кульминации, и слова, описывающие, что она чувствовала… Эи, ты должна была это видеть. Как молния под кожей, собирающаяся там, где её бог прикасался к ней, плотный комок, ждущий освобождения, но только по велению бога, который держал её в своей власти. Она поняла, что её почти шёпот действует на Эи. По тому, как та дышала — тяжело и прерывисто, — и по треску статического электричества, от которого у Яэ начали вставать волосы на руках, — её план срабатывал, и она почувствовала головокружение от мысли, что для этого потребовалось всего лишь потянуть за несколько ниточек и немного подразнить. Тем не менее, опасность ещё не миновала. Оставался ещё один приятный бонус. Мико наклонилась так близко, что могла почувствовать дыхание Эи на своей щеке. — Ты можешь себе это представить, Эи? — спросила она невинно, замигав ресницами. — Писатели умеют так заставить человека почувствовать себя… погруженным в историю. Правда? — Да, — коротко и сдержанно ответила Эи. — Похоже, это… замечательная… история. Яэ рассмеялась. — Да ладно, ты же не думала, что на этом всё закончилось, правда? — она вздохнула и щелкнула языком, притворяясь разочарованной, — Я рассказала тебе, по крайней мере, основную часть истории. Но я всегда говорила, что именно концовки помогают истории стать такой, какая она есть. Эи не осмелилась заговорить. Она только настороженно наблюдала за Яэ, нахмурив брови и слегка сжав губы. Яэ это понравилось. И, естественно, такое поведение должно было быть вознаграждено. Она подняла указательный палец под подбородок Райдэн, чтобы приподнять его, и Эи позволила ей это сделать, лишь слегка подняв бровь. Яэ прикоснулась подушечкой большого пальца к середине губ Эи, слегка потрескавшихся и обветренных, но шелковистых на ощупь, если бы она осмелилась провести по ним пальцем. — Мы очень похожи на тех двоих из истории, знаешь ли, — промурлыкала она, и заметила, как Эи сжала челюсти в тот же миг, как она это сказала. Скорее всего, пытаясь удержаться от того, чтобы выпалить очевидное, и ей было бесконечно забавно, что Эи так поступила. — Лисица-посланница из истории присела на колени своему богу в послесвечении, точно так же, как мы, если подумать. — Это поэтому ты села мне на колени? — спросила Эи, шевеля губами под большим пальцем Яэ, и её голос был вызывающе тихим. — Чтобы подчеркнуть смысл своего романа? — Я никогда не говорила, что написала его, — ответила Яэ, обидевшись, — И я была уставшая. Я бы не осмелилась так обманывать тебя. Эи только подозрительно посмотрела на неё. Казалось, что у неё кончились силы на то, чтобы переругиваться с Яэ, и это был факт, которым Мико хотела воспользоваться в своих интересах. Не убирая большого пальца с губ, Яэ наклонилась ещё на сантиметр. Никто другой в Инадзуме не осмелился бы так вести себя перед Сёгуном. — Чтобы поблагодарить своего бога за эту ночь, лисица-посланница наклонилась и поцеловала её в губы, — прошептала Яэ. Глаза Эи прожигали её взглядом, настолько они были сосредоточены, — Читатель поспешил бы предположить, что это было нечто целомудренное, вроде поцелуя в руку, который боец дарит во время церемонии. Но лисица-посланница решила, что заслуживает большего, и страстно поцеловала своего бога, чтобы подчеркнуть важность их новых отношений. Яэ сократила расстояние между ними, чтобы воспроизвести ту самую сцену, которая запечатлелась в её памяти. Она поцеловала свой большой палец, который разделял её губы и губы Эи всего на полдюйма, и задержала их там еще на секунду. Когда она отстранилась, грудь Эи поднималась и опускалась так быстро, что казалось, будто Яэ прижала её к земле после ожесточенной схватки. Она могла видеть гладкую кожу и впадину на груди, где она развязала одежду Эи своими блуждающими пальцами. Это осквернение не было столь очевидным для неискушенного взгляда, уж точно недостаточно, чтобы мелкие точки вдали могли их распознать и распространить слухи об их боге, но оно было достаточно явным, чтобы Эи, придя в себя, протянула дрожащую руку, чтобы натянуть ткань обратно на грудь. А зрачки Эи были расширены, её глаза были прикованы к ней, как будто Яэ держала в воздухе что-то, чего она хотела. Они ни на долю секунды не отрывались от Яэ. — Ну что ж — проговорила она, и дыхание Райдэн на мгновение замерло. Она сложила руки и отклонилась от Эи. — Было приятное удивление увидеть тебя здесь, но, верь или нет, я забываю вещи хотя бы изредка. Уверена, у меня было что-то, что я хотела у тебя спросить, но ты знаешь, как говорят — если не можешь вспомнить, значит, это не было так важно. Эи открыла рот, чтобы что-то сказать, но потом безмолвно закрыла его. Бедняжка выглядела такой растерянной, что Яэ почувствовала лёгкую жалость. Она наклонилась к уху Эи и прошептала: — Но я обязательно скажу тебе, когда узнаю. Отклонившись назад, Яэ не была особо удивлена, увидев, что Эи выглядит так, будто готова наброситься на неё. Яэ не осмелилась бы дать ей такой шанс сейчас. Поэтому она сказала: — Мне действительно очень жаль, что доставила тебе неудобства, Эи, но нет ничего плохого в том, чтобы время от времени встречаться со старыми друзьями, — она погладила подбородок, погрузившись в раздумья, — А если тебе так понравился сюжет, ты можешь бесплатно взять экземпляр романа в городе. Он только что появился на прилавках сегодня утром, и ты не поверишь, какой приём он уже получил от самых разных читателей. — Понятно, — просто ответила Эи. Яэ сползла с её колен, не ожидая ничего больше от своей ошеломлённой спутницы. Но как раз, когда она собиралась повернуться и извиниться, сказав «до свидания», Эи добавила: — Тогда я обязательно загляну.

---

Шёпот в городе был тихим и сдержанным, и все ограничивались кругом своих друзей. К несчастью для них, Яэ имела богатый опыт в подслушивании, и ей не потребовалось много времени, чтобы понять, что ходят слухи о холодном поведении Эи. Говорили, что Райдэн Сёгун вновь уединилась после новой эпохи публичных выступлений, и что их богиня была просто… ну, отстранённой. Нервной. Беспокойной. Мико ухмыльнулась за чашкой горячего чая. Она сделала большой глоток, ещё больше наслаждаясь шёпотом вокруг. Их диковинные теории не могли быть далеко от истины, и она была уверена, что они не поверят ей, когда она объяснит, что Эи, как и большинство людей время от времени, просто переполняли эмоции. Она позволила пройти дню без дальнейших контактов с Эи, чтобы электричество в воздухе Инадзумы накопилось и заставило людей дрожать. Говорят, что расстояние укрепляет любовь, и она была уверена, что в случае с Райдэн это расстояние позволит накопиться еще большему количеству досады и обиды. Но как только день прошёл, Яэ отправилась воплощать свои планы. Сегодня вечером она, наконец-то, увидит рога, о которых мечтала с того рокового дня, и сможет наконец успокоить своё любопытное сердце. Чтобы добраться до Тэнсюкаку как можно быстрее, ей пришлось пробираться сквозь толпу в городе Инадзума. Здесь было не так оживленно, как обычно бывает по выходным, но в направлении издательства «Яэ» собралась группа людей. Что было довольно странно, на самом деле очень странно, учитывая, что на этой неделе у издательства не было в списке никаких новых романов, которые планировалось бы издать. Заинтригованная, Яэ пробралась к краю стенда. Её редактор выглядел ошеломлённым, его глаза бегали из стороны в сторону, пока его помощник бросал всё больше и больше книг на прилавок для жаждущих подростков, которые буквально швыряли в него мору. Курода оживился, увидев её, и бросился к ней, прежде чем их тоже поглотила толпа. — Гудзи Яэ! — воскликнул он, и радость была явно заметна в его поведении, — Я так рад, что вы здесь. — И что теперь… — не зная, что делать, Мико посмотрела то на него, то на шумную толпу покупателей, наваливавшихся друг на друга перед издательством «Яэ», — Что здесь происходит? — Мы получили новый заказ, — объяснил Курода, и слова вырывались из его уст одновременно задыхаясь и быстро. — Очень-очень крупный заказ, я говорю о сумме свыше полумиллиона мора! Анонимный донор просто спросил, сможем ли мы как можно скорее написать продолжение одного из наших романов, и писательница была настолько мотивирована мешками с морой, что написала его менее чем за сутки. Теперь половина подросткового населения Инадзумы не перестает об этом говорить с тех пор, как книга появилась на прилавках сегодня утром. Разве это не здорово? Яэ постепенно складывала всё воедино. — Можно мне посмотреть? Через несколько секунд Курода вернулся с экземпляром романа. Обложка выглядела знакомо благодаря узнаваемому стилю иллюстраций. Она держала корешок романа одной рукой, а другой листала страницы, глазами перебегая по каждому предложению, которое попадалось ей на глаза. Это было продолжение того пикантного романа, о котором Яэ рассказывала Эи, и, судя по тем нескольким фрагментам, которые она успела разглядеть, он был гораздо, гораздо пошлее своего предшественника. Яэ фыркнула, а затем резко захлопнула книгу. Казалось, что за те годы, что Эи провела в одиночестве в своём маленьком «пространстве Эвтюмии», она научилась сохранять душевную стойкость, особенно благодаря практике осознанного творчества.

***

Затем Яэ предприняла небольшие, крошечные попытки. Это были тщетные попытки, но всё же попытки, и любое стремление найти эти проклятые рога стоило того, чтобы попробовать. Всё это включало, но не ограничивалось: заказ фейерверков у Наганохары, чтобы напугать Эи и заставить рога появиться; запуск жуков по спине Эи; заставить её смеяться так сильно, что чай попал ей в нос; наём маленького ниндзя, чтобы тот пощупал верхнюю часть её головы; и «случайный» бросок детского мяча, чтобы он отскочил от её лба. Ничто из этого не сработало. С каждым днём Мико всё больше впадала в отчаяние и начинала думать, что её усилия напрасны. Но когда она возвращалась к Великому храму Наруками, вдали она увидела фигуру Эи. Она пристально смотрела на свою статую — одно из множества посвящений Райдэн Сёгуну, которые жители Инадзумы воздвигли в её честь. Она стояла так неподвижно, что Яэ чуть не приняла её за другую статую, стоящую рядом. Яэ было слишком любопытно, чтобы продолжать идти. Она замерла на месте, прищурившись и вглядываясь в горизонт, в надежде, что Эи сдвинется хотя бы на сантиметр. Она делала это иногда, особенно в период годовщины. Мико знала, как сильно она скучает по сестре, и это было бремя, которое Эи несла на своих плечах на протяжении веков. Возможно, сейчас был один из таких моментов. Нахмурившись, она продолжила путь, чтобы вовремя вернуться в храм. Тогда Райдэн двинулась, и Яэ наблюдала за ней исподлобья. Эи склонила голову. Она выглядела такой маленькой вдали, почти как пятнышко в её глазах. Именно тогда Яэ внезапно поразила интимность неподвижного портрета перед ней. Было так легко подойти и поискать дьявольские рога, о которых в эти дни шептались на улицах, но она не могла заставить себя это сделать. По крайней мере, не сейчас. Поэтому она закрыла глаза и перестала смотреть. Какой одинокой была бы жизнь, если бы она была богиней для людей, ничего не знающих о божественных грехах, увековеченных лишь в сознании. Она почти шепотом извинилась перед ветром за то, что нарушила такую уединённость.

***

Вернувшись в храм, чтобы отдохнуть, Яэ была готова положить голову на подушку и уснуть. Но вместо этого одна из храмовых дев постучала в дверь и робко высунула голову, когда Яэ устало проговорила: — Входи. Надоедливая маленькая жрица хотела лишь спросить, видела ли она уже рога. Удивлённая Яэ смогла лишь сухо ответить: — Нет. — Могу я задать вам вопрос, Гудзи Яэ? — спросила она, а затем быстро добавила: — С уважением. Яэ чуть не рассмеялась. Девочка была милой, и Мико не видела ничего плохого в том, чтобы пойти ей навстречу, пока та уважала то, что Яэ могла ответить не так, как ей хотелось бы. — Есть ли причина, по которой вы так хотите увидеть рога Сёгуна, Мисс Гудзи? — спросила она. В её вопросе не было и тени злобы. Только искреннее любопытство. Яэ подумала об этом не больше минуты. — Ты знаешь, почему у людей растут рога? — спросила она жрицу. Жрица задумалась, а затем покачала головой. Что неудивительно, учитывая, что в последнее время не наблюдалось роста числа людей с рогами, по крайней мере, за всю её жизнь. — Ну, может быть, они хотят защитить себя, — размышляла Яэ, хотя жрица выглядела неубежденной. Затем она замолчала, обдумывая свои собственные мысли. — Но иногда это происходит потому, что человек не воспринимает себя прежним образом. Порча в глазах смотрящего, обман или что-то ещё, что заставляет его думать, что он заслуживает это в качестве напоминания. А потом Яэ пожала плечами. — Или рога просто появляются из ниоткуда.

***

На этот раз её план был не столько тайным подглядыванием, сколько конфронтацией. Точнее, она слишком устала ждать, пока Эи как-то отреагирует на её рога. Они никогда не скрывали друг от друга секретов, даже тех, которые не давали им спать по ночам. Они были друг для друга доверенными лицами, исповедальнями и спутниками в радости и в горе, они были друг для друга всем, если она осмелится так сказать. Её бесконечно раздражало, что Эи скрывала это от неё. И она знала, даже без физических доказательств, что они существуют. Они мучали её каждую ночь, дразнили её, смеялись над ней за то, что именно она была причиной, по которой Эи вынуждена была их скрывать. Тем не менее. Она сдерживала эти мысли, по крайней мере, на данный момент. Яэ глубоко вздохнула и пошла вперед, очаровав Эи приветливой улыбкой. — Удивлена, что ты не заблудилась, — слегка подразнила она, и Эи мягко толкнула её. Если закрыть глаза на достаточное время, то можно было почти почувствовать свежий аромат вишневого цвета, витавший в воздухе, пока они прогуливали уроки, уклоняясь от возложенных на них обязанностей. В наши дни даже пять минут свободного времени были настоящим благом и она была более чем просто потрясена, когда Эи согласилась уделить ей целый день. — Ты уверена, что тебя не ждут в другом месте? — спросила Эи, и в её голосе прозвучала тревога. Яэ с трудом сдержала желание закатить глаза. — Еще и пяти минут не прошло, а ты уже обвиняешь меня в ненадежности, — сказала она с иронией, и Эи виновато улыбнулась ей. Она взглянула вниз, где еще больше жителей Инадзумы суетились, занимаясь своими делами. Они присоединятся к ним через мгновение. «Ты же знаешь, что я не это имела в виду», — пояснила Эи, и в её голосе почти слышалось веселье. — Не каждый день я привлекаю внимание верховной жрицы Великого храма Наруками. Ты, должно быть, считаешь мое внимание сегодня чем-то важным. Яэ была озадачена, хотя и приятно удивлена, хорошим настроением Эи. На самом деле она была в таком хорошем настроении, что даже дразнила Яэ. Вместо этого она рассмеялась, находя забавными новые манеры Эи. — Птичка на песке мне напела, что ты позволила той путешественнице водить тебя по Инадзуме на свидании, — обвинила она, и Эи хихикнула, услышав её притворную ревность, — Что она знает об Инадзуме? Тебе лучше со мной, чем с какой-нибудь некомпетентной туристкой? — Я принимаю твой вызов, — легкомысленно ответила Эи. — Итак, куда пойдем? — Умно с твоей стороны позволить мне вести, — сказала Яэ, похлопав Эи по носу. Эи сморщила нос, а Яэ улыбнулась. — Иди за мной. Сначала она провела её по улицам города Инадзума. Она наслаждалась удивленными взглядами людей, увидевших их вместе, но никто не беспокоил их. Конечно, слышались отдельные шепотки, но не более того. Эи беспокойно переводила взгляд с одной стороны на другую, как будто ожидая, что кто-то выскочит из ниоткуда и повалит их на землю. Яэ попыталась успокоить её, нежно проводя ногтями по внутренней стороне её руки. Это подействовало на Эи. — Ты почти тысячу лет наблюдала за этими людьми, — тихо прошептала ей Яэ, по-прежнему проводя ногтями по её коже, — а ведешь себя так, будто не знаешь об этом. — Дело не в этом, — ответила Эи. Она сжала губы, а плечи напряглись. Яэ нахмурилась. — Они смотрят на тебя. Яэ наклонила голову, словно не понимая Эи. — Люди смотрят на меня постоянно, — ответила она, почти игриво. — Такова жизнь публичной личности в Инадзуме. — Нет, — Эи покачала головой. Они почти дошли до края толпы, куда Яэ хотела её привести. — Они смотрят на тебя так, будто хотят тебя, — пояснила она, и в её голосе не было ни гнева, ни восхищения, ни веселья. Она сказала это так, будто констатировала факт. Яэ, как и следовало ожидать, была этим сбита с толку. — Ты имеешь в виду то, как ты на меня смотришь? — пошутила она. Она хотела, чтобы это прозвучало как шутка. Вместо этого это прозвучало как шепот, уносимый ветром. К счастью, Эи ответила лишь любопытным гудением. Непонятность ситуации не отбила у неё аппетит. Как только они подошли к ресторану, её желудок заурчал достаточно громко, чтобы Райдэн это услышала. Эи рассмеялась — так же нежно, как колокольчики, приветствующие посетителей у входа в ресторан. — Полагаю, платить придется мне? — Ты их богиня, — сказала она, фыркнув. — Я не удивлюсь, если у них есть специальный счет для тебя. Эи отодвинула стул для Яэ и села рядом с ней. Она взяла меню, которое им подал разинувший рот официант, и внимательно его изучила. — Ну, если у меня его здесь нет, то я попрошу кого-нибудь принести мне необходимую мору, — сказала она небрежно, как будто это было так же просто, как щелчок пальцами. Яэ мысленно отметила, что нужно привести её сюда еще раз. — Что бы ты порекомендовала? — Если не уверена, закажи по одному из всего, — сказала она Эи, и Эи одобрительно хмыкнула, — Их десерты просто божественны, если у тебя еще осталось место в желудке. — Я освобожу место, — решительно сказала Эи, как будто это было, опять же, так же просто, как щелчок пальцами. Она раздвинула палочки и постучала ими по столу, позволяя Яэ взять на себя инициативу и ответить официантке на вопрос об их заказе. Сдержав слово, Яэ заказала всё, что было в меню. Другие посетители смотрели на них со стороны, ошеломленные присутствием их бога и главной жрицы, окруженных горами еды. Их разговор был легким, как всегда. Неловкость от продвижения по городу Инадзума смывалась вторым раундом еды, и Эи была очаровательно неловкой с щеками, набитыми десертами, пока она махала руками, пытаясь подчеркнуть свои истории о Тройной комиссии. Яэ впитывала каждое слово, положив подбородок на ладонь и кивая, даже если сами тирады интересовали её в очень небольшой степени. Просто ей показалось, что Эи — интересная центральная фигура всего остального. Закончив ранний ужин, они вышли из ресторана с полными желудками и сердцами, и Яэ с радостью повела её от одной туристической достопримечательности Инадзумы к другой. К тому времени, когда солнце начало садиться, у неё болели ноги, но она не могла заставить себя по-настоящему об этом беспокоиться. Сверкающие глаза Эи, удивлённой чудесами Инадзумы, были для неё больше, чем она могла пожелать, и она задалась вопросом, почему же она так долго не предлагала Эи провести вместе такой день. Её охватила грусть при мысли, что Эи потратила столько лет своей жизни на тех, кто никогда не видел, как так сияют её глаза, не слышал её искреннего смеха и не знал всех граней её личности. Но больше всего она чувствовала легкую долю гнева от того, что Эи знала об этом. Что Эи знала, что никто не знает её лучше, чем Мико, и что она всё равно была готова скрывать от неё такую незначительную тайну. Даже после всего. Эи взяла её за руку, чтобы удержать. Они на цыпочках перешли по камням ручья и остановились на его берегу, и Эи восхищалась рыбками, проплывавшими мимо них. Она продолжала восхищаться красотой своего мира, даже когда Яэ смотрела на свой собственный, а стыд и гнев переплетались в её животе, пока эмоции не стали неразличимы. — Ты видела это, Мико? — спросила Эи тихим шепотом. Её хорошее настроение не пострадало от бури, бушевавшей рядом с ней, хотя Яэ не могла её за это винить. — Я никогда раньше не видела рыбу с такими яркими чешуйками. — Я тоже никогда не видела рыбу с рогами, — саркастически заметила Яэ и тут же зажала рот, как только эта мысль промелькнула в её голове. Смущенная, Эи повернулась к ней. — Рога? — спросила она, и Яэ хотелось задушить её за ту мягкую, растерянную, но манящую улыбку, которая появилась на её лице. Эи рассмеялась, а потом добавила. — Почему ты думаешь, что такому существу вообще нужны рога? — Никогда не знаешь, — сказала Яэ. Она наблюдала, как еще две рыбы мчались вниз по реке, а Эи следила за ними с пристальным вниманием. — Собака может появиться у твоего порога с крыльями. Кошка с клыками может упасть с неба. Или, может быть, свинья, способная говорить на человеческих языках. Улыбка Эи сменилась на что-то небольшое. Она выпрямилась, перестав приседать у реки, и на мгновение посмотрела на неё. Яэ пришлось поднять подбородок, чтобы посмотреть на неё. Но это её не смутило. — Что ты хочешь сказать, Мико? — спросила она, почти так же тихо, как шептали воды. Яэ сжала пальцы, пытаясь удержать себя в руках. Она приподняла губы в одной стороне лица, чтобы придумать идеальный способ скомпоновать слова, хотя репетировала это всю ночь и всё утро. — Когда ты когда-нибудь была из тех, кто скрывает от меня что-то? — спросила Яэ столь же тихо. Её голос был не таким мягким, как у Эи. Эи наклонила голову. — Когда ты когда-нибудь была из тех, кто действует за моей спиной и вытягивает это из меня? — бросила она вызов. Брови Яэ подскочили от удивления, но Эи не дала ей возможности вздохнуть. — Я не была в блаженном неведении относительно твоих выходок за последние несколько недель, Мико, хотя отчаянно хотела бы быть. Я хотела попросить тебя прекратить, но… — Но ты знала, что должна это подтвердить, — закончила за неё Яэ. В её голосе слышалась горечь, и даже Эи это почувствовала, — Ты действительно так боялась мне сказать? Это действительно выглядит так плохо? Ей следовало понять еще несколько часов назад, что её шутки не пройдут так гладко, как ей хотелось бы. — Ты же знаешь, что я никогда не скрываю от тебя ничего, — мрачно ответила ей Эи. — Есть много вещей, о которых я могу тебе рассказать и показать, Мико, но также есть много вещей, о которых я не могу. Что, по крайней мере, подтверждало существование её рогов. Яэ не было до того, чтобы радоваться этому. Она хотела потребовать ответов. Она хотела кричать. Она хотела обвинить Эи в том, что та недооценивает её. Она хотела спросить Эи, изменились ли теперь отношения между ними, навсегда и безвозвратно. — Тогда я прошу прощения, — сказала она вместо этого, и она могла сосчитать на пальцах, сколько раз за всю свою жизнь она говорила это. И оставила дело на этом. Эи была ошеломлена. Она смотрела на Яэ, озадаченная, словно не могла осознать, что Яэ решила не зацикливаться на этом и отпустить ситуацию, вместо того чтобы поступить так, как поступил бы любой человек в её положении. Хотя она быстро пришла в себя и встала на пути Яэ, не дав ей уйти. Как будто Яэ включила в ней какой-то выключатель. — Ты знаешь, что сейчас ты сказала мне это больше раз, чем за всю нашу жизнь? — тихо спросила она. Яэ почувствовала, как её раздражение растворилось в ничто при звуке голоса Эи. Это напомнило ей о секретах, которыми они делились ночью под одеялом, когда ни одна из них не знала, к кому обратиться. Она предположила, что сейчас они находятся на перепутье, где единственными людьми, к которым они когда-либо обратятся, будут они сами. — Говори быстрее, Эи, — устало попросила она. — Ты извинялась за каждый случай, — продолжила Эи. — За каждый. Даже если извиняться должна была я. Яэ задумалась. — Ты имеешь в виду тот случай, когда я повредила лодыжку? — спросила она с недоверием. — Да. Нет. Да… то есть, — сказала Эи, слегка покачав головой в раздражении. — Я чуть не поранила тебя из-за чашки чая. Я необоснованно разозлилась во время дружеского поединка. Я отвергла твои ухаживания, только чтобы унизить тебя, заказав тот роман по прихоти. И я не была рядом с тобой так часто, как должна была. Мы провели весь этот день бок о бок, но никогда не были так далеки друг от друга. — Ой, не драматизируй так, Эи, — сказала Мико, раздраженно. — Всё, что я хотела знать, — это про твои дурацкие рога. Не надо так хмуриться из-за этого. — Но на этом с тобой всё не заканчивается, — сказала Эи. Она не спрашивала её подтверждения, потому что уже знала ответ. Непрерывный поток воды рядом с ними заглушал шум крови, приливавшей к её ушам. — Ты управляешь святилищем в Инадзуме. Когда совершаются грехи, для тебя вполне естественно хотеть, чтобы за них было искупление. Это заложено в тебе от природы. За это я всегда тебе завидовала. Яэ не знала, что ответить. — Что ты хочешь, чтобы я сказала? — спросила она, — Предложила тебе место жрицы? Отвела тебя в Великий храм Наруками, чтобы тебя очистили? — Ничего из этого, — ответила Эи, как будто риторические вопросы Яэ были чем-то, что стоило серьезно обдумать. — Но ты никогда не уйдешь от меня. Яэ только посмотрела на неё. — Конечно, не ушла бы, — решила она сказать, потому что это была та истина, которая должна была быть очевидна за версту. — Ни за что. — Даже если я изменю всё, за что ты меня знаешь? Яэ фыркнула. — Ты и твоя драматичность, Эи, я до сих пор не понимаю, как тебе удается придумывать такие… — Я имела в виду каждое слово, — твердо сказала Райдэн. Они стояли там, ни одна из них не решаясь произнести первое слово. Солнце закрывало глаза над Инадзумой, и Яэ хотела только одного — отвернуться от этой нелепой ситуации. И всё это потому, что она извинилась за то, что осознала, как низко она опустилась в глазах Эи? Она любила дразнить Эи за её способность преувеличивать любую неприятную ситуацию, но сейчас это был просто невероятный пример. — Каждый день я боюсь стать богом, приносящим этим землям только страх, — пробормотала Эи, нарушив хрупкую тишину, окутавшую их. — Я больше всего на свете хочу видеть, как Инадзума процветает в вечности. Хотя сейчас у меня есть причины полагать, что это не совсем возможно. Она не могла сказать, что ожидала этого. Неужели эта путешественница слишком глубоко проникла в её голову? — Почему ты так думаешь? — ласково спросила она, потому что что-то в том, как Эи переминалась с ноги на ногу, в том, как она смотрела на неё, заставило её подумать, что Эи тяжело было высказывать свои мысли вслух. — У меня есть догадка, — пояснила Эи, — И теперь я знаю всем сердцем, что я бы сожгла Инадзуму дотла, если бы это означало, что ты будешь здесь со мной. Она не отпустит Инадзуму. Она не позволит Иназдуме превратиться в пепел. Она поклялась бы стать той рукой, которая уничтожит всё, что ей дорого, только потому, что Эи хотела её. — У меня выросли рога в тот день, когда я первая ударила по своему народу, не дав им шанса сразиться со мной. Я видела только тебя и ту боль, которую ты испытывала, — твердо сказала Эи. Хотя в её голосе слышалось легкое дрожание, она оставалась непоколебимой. В её словах не было ни капли сожаления, и Яэ не смогла убедить её в обратном. — Я была напугана, Мико. Раньше я думала, что видеть, как Инадзума поддается тому же, чему поддалось это место, будет моим самым большим страхом. Это продолжает мучить меня, пожалуйста, поверь мне, но видеть, как ты идешь по тому же пути, это… это. Это на том же уровне ужаса, который я испытываю. Яэ сглотнула желчь, подступившую к горлу. — Ты хочешь сказать, что у тебя выросли рога, потому что ты… что, ставишь меня выше Инадзумы? — она глубоко вдохнула, а затем медленно выдохнула. — Ты думаешь, это делает тебя дьяволом? Это причина, по которой у тебя выросли рога? — Я знаю, что это так, — возразила Эи, — Я знаю, что ты тоже об этом думала. Ты слишком проницательна, чтобы это упустить. — Признаю, что я думала об этом раз или два, — тихо сказала она. И тогда она чуть не рассмеялась. Над той абсурдностью, до которой они дошли. — Но не больше того. Уязвимость не заставляет рога прорастать из головы, Эи. Если бы это было так, ты бы видела миллионы маленьких человечков, бегающих с ними. — Это другое дело, — возразила Эи, как ребенок, проигрывающий битву. Яэ прищурила глаза и подошла к ней чуть ближе. — Другое? — повторила она, и в её голосе прозвучала опасная нотка. Она прижала ноготь к шее Эи — к самому уязвимому месту, которое смогла найти. — Я видела, как ты отпускала воров с предупреждением за кражу лекарств для их больных детей и жен. Есть истории, которые я разрешила опубликовать, о любви и самопожертвовании, о влюбленных, которые сбегали от благонамеренных семей, чтобы поступить эгоистично. Ты действительно хочешь стоять там, как идиотка, и говорить мне, что у тебя выросли рога, потому что ты чувствуешь вину за то, что часть тебя хочет обнять меня раньше, чем твою Инадзуму? — Мико… — Не перебивай меня, — Мико могла бы проткнуть ногтем её шею, если бы хотела. Эи не дрогнула. — Ты знаешь, что я сделала, чтобы увидеть тебя снова? Ты знаешь, на что я была готова, чтобы найти путь обратно к тебе? Ты собираешься стоять и говорить мне, что тебе нужно было драматизировать и вырастить рога из подсознательного желания ранить себя, как хромую лошадь, когда я — прекрасный пример того, как можно быть высокомерной и открыто эгоистичной ради тебя? Эи выглядела растерянной. Она сглотнула. И промолчала. — Я люблю тебя так сильно, что это невозможно описать даже в самом бестолковом романе. Я никогда не скрывала, что ради тебя, Эи, готова уничтожить всех живых существ на свете. Яэ моргнула, сдерживая слёзы. От гнева или от чистой, невысказанной эмоции — она не могла сказать наверняка. — В этом нет ничего постыдного. Я никогда не стыдилась своей любви к тебе и никогда не буду. И не смотри на меня так, думая, что это не то же самое, потому что если бы меня поразила молния и превратила в архонта, ты лучше всех знаешь, что первым делом я объявила бы всем, что ты моя, и что к тебе никто не смеет прикоснуться. Эи снова сглотнула. Она открыла рот, чтобы что-то сказать, но из него не вышло ни слова. Она выглядела глупо, делая это, и еще тысячу других вещей, которые Яэ могла бы перечислить с ходу. — Ты знала, что я тоже хотела это сделать? — сказала она вместо этого, и Мико чуть не рассмеялась, услышав треск в её голосе. — Очень сильно. Может, это и к лучшему, что никто никогда не сделал тебя богиней. Яэ тут же расплылась в улыбке. Единственная причина, по которой она не смеялась, заключалась в том, что радость и так была явно видна на её лице. — И тогда я буду править как твоя маленькая королева демонов, — подразнила Мико. — Это самое близкое к божественности, чего я могла бы достичь, с тем минусом, что ты будешь дышать мне в затылок. Райдэн криво улыбнулась. — Ты используешь это в одном из своих многочисленных романов про лис и богов? Яэ пожала плечами. — Ты будешь преследовать меня за это? Эи рассмеялась, свободно, как звон ветра. Она смело сделала шаг вперед, подняв руки, чтобы погладить лицо Яэ. Сердце Мико бешено колотилось в груди. Она закрыла глаза, чтобы насладиться моментом, ожидая, когда губы прижмутся к её губам, чтобы она наконец-то, наконец-то смогла успокоиться. И, может быть, как только Эи это сделает, она сможет простить и, возможно, забыть о рогах. Но вместо этого Эи рассмеялась ещё громче, развлекаясь поведением Мико. Яэ распахнула глаза, чтобы посмотреть на неё так строго, как только могла. Теплые руки Эи всё еще лежали на ней, и она молилась, чтобы Райдэн просто наслаждалась тем небольшим преимуществом, которое у неё осталось. Не успела она отчитать её, как Эи провела большим пальцем по середине губ Яэ, не давая ей выпалить еще какие-нибудь едкие замечания. Мико не позволила этому остановить себя. Она успела произнести всего один слог, жалуясь на незаслуженную месть Эи, когда та очистила её губы языком, а затем поцеловала с той же страстью, о которой Яэ могла только мечтать. Когда Эи отпустила её, Яэ не смогла удержаться от вопроса. — Ты хотя бы покажешь мне свои рога? Эи подула ей в лицо, чтобы отвлечь её, и Мико с возмущённый визгом отмахнулась от неё.

***

Прошло пять бесконечных дней, а Эи так и не показала ей рога. — Когда, — начала Яэ, ставя чашку с чаем, — ты мне их покажешь? Эи ответила ей то же, что и каждый раз: — Нет причин тебе их показывать. И она сделала глоток чая. Они пили чай в её комнате — это стало для них ритуалом с тех пор, как они помирились и заново построили свои отношения с нуля. — Чушь! — возразила Яэ, обидевшись, — Ты же знаешь, сколько усилий я приложила, чтобы это увидеть. Не будь таким высокомерным победителем. Уголок губ Эи слегка поднялся в полуулыбке. — Ты так сильно хочешь их увидеть? — спросила она. — Ужасно хочу, — ответила Яэ без выражения. Тогда Эи вздохнула и поставила чашку. — Закрой глаза. Мико уставилась на неё с открытым ртом. Она наклонилась вперед от возбуждения и спросила: — Ты серьёзно? — Ты просишь об этом без перерыва уже почти неделю, — объяснила Райдэн, разводя руками. — Если это заставит тебя перестать, то ладно. Я покажу тебе один раз, но больше никогда, — предупредила она. Яэ восторженно кивнула головой. — Да-да, — сказала она нетерпеливо, а затем зажмурила глаза, чтобы подчеркнуть своё желание увидеть их. — Теперь покажи мне, как только будешь готова. Послышался шуршащий шум и движение. Её уши дернулись, когда она прислушалась, и она едва смогла удержать хвост, чтобы он не зачесал по полу из-за волнения. Она задалась вопросом, как же выглядят рога Эи. Были ли они длинными и острыми, как говорили люди? Алого цвета, символизирующего кровь, которую она проливала? Были ли они настолько острыми, что Эи могла убить человека одним легким уколом? Были ли они ядовитыми на кончиках? Вместо того, чтобы быть длинными и узкими, были ли эти рога закрученными, как длинные рога барана? А может, как у большой антилопы? Были ли они чувствительны к прикосновениям? Реагировали ли они на высокие или низкие температуры? Могла ли она ухватиться за них, сидя на коленях у Эи, и.? Эи неловко прочистила горло, словно не хотела находиться там. — Можешь открывать глаза. Реакция Яэ задержалась на полсекунды. Она так долго задерживала дыхание, что начала нервничать, и выдохнула только тогда, когда наконец смогла что-то разглядеть. Она зажмурилась от резкого яркого света в комнате Эи и увидела, что Эи сидит напротив неё, как всегда. Магия скрытия была снята с головы Райдэн, и она размышляла над очевидным фактом, что Эи явно нужно было что-то сильное, чтобы это скрыть. У неё, без сомнения, были рога. Они были слегка загнуты вверх, почти сбоку головы, а острия на кончиках были достаточно остры, чтобы убить человека или десяток. Это напомнило ей старый шлем Эи, хотя золотой цвет был заменен на яркий багряно-красный. Он слишком сильно контрастировал с остальной частью её наряда, и даже если Эи не стеснялась происхождения своих рогов, Мико не осудила бы её за то, что она их скрывала. Если, конечно, она не хотела кого-то запугать. Это, безусловно, была бы эффективная тактика. На самом деле это выглядело довольно знакомо, но Яэ не могла вспомнить, где она это видела. И, честно говоря, ей было всё равно. Её любопытство наконец-то было удовлетворено, хотя это откровение показалось ей слишком уютным и небрежным, чтобы записать его для нового романа. Возможно, именно этого и искала Эи с самого начала — видимости привычности в ситуации, когда она оказалась в хаосе. Она хотела протянуть руку, чтобы прикоснуться к ним, но знала, что Эи просто отмахнется от неё с упрёком. Вообще-то… она передумала. Ей было совершенно всё равно, что сделает Эи. Она протянула руку через стол, чтобы прикоснуться к рогу, и Райдэн ничего не сделала, чтобы её остановить. Как будто она этого ожидала, и Мико напевала себе под нос песню, гордясь тем, что Эи так хорошо её знает. — Знаешь, — промурлыкала Яэ, проведя двумя ногтями по внутренней стороне рогов. Они были твёрдыми, и, безусловно, чтобы сломать их пополам, понадобилось бы нечто большее, чем сильная рука. Ей это нравилось. И Эи задрожала. — Я начинаю думать, что ты обзавелась этими рогами, чтобы соблазнить меня. Хотя Эи напряглась от ощущения её ногтей на своей неизведанной, чувствительной новой части тела, она тихонько рассмеялась. — Только ты можешь так обрадоваться этой мысли. — Я так думаю, потому что знаю это, — похвасталась Яэ. Она постучала по боковой поверхности рога. Он был плотным, — она знала, что в будущем будет шутить на эту тему, — и ей было довольно любопытно, из какого материала он сделан. Или насколько он тяжёлый, — Ты их чувствуешь, когда ходишь? — Раньше чувствовала, — призналась Эи, — Они ощущались как… груз на плечах, но теперь они на первом плане в моих мыслях. Потребовалось некоторое время, чтобы привыкнуть. — Ох, бедняжка, — промурлыкала Мико. Она продолжала гладить их из любопытства, а Эи пристально смотрела на её лицо. — Ты не против, если я воспользуюсь этим как вдохновением для сюжета нового романа? Эи нахмурилась. — Зачем? — Почему бы тебе не подойти и не узнать?