Эксперимент

1. - Я - Бронеслав Алексеевич Заболотный, начальник Второго Отделения. Сухонький старичок побледнел. Слеза скатилась по морщинистой щеке, седой бороде, упала на клетчатую рубашку. - Итак, в чём был этот ваш "эксперимент"? Лицо следователя Народно-Революционной Милиции было грозным. - Гипнозом обрабатывается сознание подопытного. Отключается критическое мышление, всё восприятие переходит на слух, обратная связь - на голос... - Дальше. - Вы всё уже читали. Не важно, как получает информацию человек - он строит восприятие на основе любых данных. В том числе и речи. - Это антигуманно. - Не менее, чем сновидения или чтение книг. Заболотный ударил кулаком по железному столу. Раскат грома разнёсся по допросной, задрожала подвешенная к потолку лампа накаливания. - Эксперимент был добровольным? - Да. Ещё раз говорю, да. - Итак, вы заперли подопытного в тесной комнате, заставили сесть перед табуретом с громкоговорителем и микрофоном. Внушили ему, что всё, что он ощущает - реально. Статья двести двадцатая, "незаконное лишение свободы". - Через ночь мы давали им физическую нагрузку. Потом гипнозом стирали память... Бронеслав вторично ударил по столу. - Ладно, поговорим о машине. Вы взяли станок для написания романов, что-то с ним проделали. Что!? - Добавил обратную связь. Испытуемый сообщал о действиях, аппарат подстраивал сигнал. - Вы создали тюрьму. Понимаете? Идеальную тюрьму, тюрьму, в которой не осознаёшь себя заключённым! Дедок пожал плечами. - Да. Но если вы сами - он выделил это слово голосом - погружаетесь туда? По своей воле? *** Заболотный вышел из допросной и направился к автомату с лимонной водой. Полкопеечная монетка негромко звякнула; в зацарапанную небесно-синуюю эмалированную кружку полилась пенящаяся жидкость. - И как тебе? - спросил напарник, Вячеслав Тихонов. - Кошки на душе скребут. Так посмотришь - на вид обычный НИИ в Любаве. Изучают мозг. Вот что может пойти не так!? - С другой стороны, это фантастика. Причём ставшая реальностью. И никаких цифровых микросхем, никаких шлемов и капсул. Всё дёшево и примитивно. И полное погружение. - Ну... - И обрати внимание. Помнишь "Иллюзию жизни" Карачаева? Там была какая-то текстовая "система", в лоб дававшая информацию о происходящем, сложная ЭВМ размером с заводской цех. А тут всё и просто, и компактно, и удобно. - К чему клонишь? - К тому, что нам следует переделать так все тюрьмы. Мы воссоздадим тяжелейшие душевные терзания, каждодневные неудачи, безысходность, тлен и беспросветность. Представь карманника, который через это пройдёт. Он в жизни не полезет воровать! - Нет. Бронеслав мотнул головой. - Нет, нет и нет. Вот другая ситуация. Нашего Вождя, Уважаемого и Великого Полководца Олега Гаева убивают. К власти приходят ревизионисты, которые хотят... - он замялся - Словом, плохого хотят. Они отказываются от строительства коммунизма; они создают виртуальный коммунизм, куда принудительно погружают всех граждан. Понимаешь? Тихонов побледнел. Он посмотрел куда-то вверх - на люминесцентный светильник под две лампы, чем-то похожий на рыбий хребет. - И что делать? Технология проста, воспроизводится на коленке. Её можно с лёгкостью масштабировать. - Нужно уничтожить знание. Пусть в массовом сознании всё выглядит предельно сложно, пусть люди думают, что для создания иллюзии нужны микросхемы, огромные машзалы и причудливые шлемы. - Но как? *** Дедок лежал на бетонном полу камеры. Прямо из лба торчал топор; приятно пахло кровью. - Интересно... - процедил надсмотрщик - Как будто в шпионском романе нахожусь. Заболотный заставил себя принять максимально подобающий вид. Шутка ли - убить человека!.. Выдать могло всё. А ведь есть и Тихонов - он занят машиной в НИИ - и если хоть кто-то додумается до перекрёстного допроса... - Даже и не знаю. Жалко, конечно. Мог принести много пользы нашей науке. Бронеслав развернулся и ушёл. На глаза наворачивались слёзы; в ушах ещё стояло сдавленное "Не надо!..". *** Кувалда с грохотом опустилась на блок шестерёнок. Они слетели с латунной платины, зазвенели по фарфоровой плитке. Следом - блок вывода. Его переделали максимально - вместо пищущей машинки поставили кустарно сварганенную систему, включавшую записи букв по команде с тяг. Затрещал ломающийся карболит. А из соседней комнаты доносился сладковатый запах гари - это тлели чертежи и принципиальные схемы. 2. Шли годы. Восстановить технологию сразу не удалось - но уже через двадцать лет её переоткрыли в старогорском НИИ Вычислительных Станций. Тогда уже появились цифровые ЭВМ - и некогда громоздкий станок для написания романов занимал лишь половину школьной парты. Первые обитатели виртуального мира были добровольцами. Они сами бежали от скучной, серой, неинтересной жизни - и для каждого из них существовала своя собственная вселенная. Со временем всё больше людей уходили из реальности. Их записывали среди пропавших без вести - и оставшихся слабо волновали статистически невозможные цифры под десятки тысяч человек. Прошло тридцать лет. Появились целые поколения, всю жизнь не видевшие мира. И уже через полвека из было больше, чем "реальных" граждан. Правительство же лишь шло навстречу - так тратилось куда меньше ресурсов, а управлять было проще.