Алголагния

Комнатка небольшая. Четыре стены, кровать в углу, матрас на ней при каждом движении скрипит. Зашторенное окно через щелочку пропускает свет фонаря, он падает на нежно-розовый ореол кожи, к которому Лоэн припадает губами. Иллуги издает негромкий всхлип на ласку: он чувствительный к любому касанию. Если укусить сосок сильнее, Лоэн услышит стон, а в нем отзвуки боли. Лоэн хочет сделать больнее, услышать, как мягкие губы, искусанные во время секса, издают сладкий звук, почувствовать, как изгибается спина в дуге, а ему бормочут «больно». Двигает бедрами неспешно, сжимает ягодицы Иллуги, отчего он обхватывает его голенями, вжимает. Податливый, Лоэн помнит каждый изгиб чужого тела, шрамы на нем, мелкие и красивые. Желание оставить на полотне кожи красные следы порезов и укусов, заставить того умолять прекратить, лаская свои уши — оно чрезмерное. Проблема только в одном: Лоэн безгранично любит и дорожит Иллуги. Заботливое создание, в котором солнечные блики собрались в кучку и образовали существо, что бесконечно тревожится за тебя, твое здоровье и желает помогать. Он не может позволить себе причинить боль. Толкается в тело Иллуги осторожно, двигается медленно и старается не оставить лишних следов. Не оставить засосов, которые будут долго заживать и делать неприятно, напоминая о том, что Лоэн слишком плох для Иллуги. Их губы встречаются, он молча целует нежные уста и изливается, жмурясь. Помогает рукой закончить и Иллуги, снимает с члена презерватив, завязывает и кладет на потрепанную тумбочку. Они молчат, лежа на кровати и избегают взглядов. У Лоэна возникает плохое предчувствие, догадка, что Иллуги понимает, в чем именно проблема. В груди неприятно саднит. Он не хочет разговаривать с Иллуги на эту тему, но тот подозрительно тих. Матрас тихо поскрипывает, когда Иллуги меняет положение, подтягивая колени к груди. Свет фонаря просачивается сквозь щель между шторами, ложится на его плечи блеклым желтым пятном. Лоэн лежит на спине, уставившись в потолок. Считает ритм биения собственного сердца, чтобы хоть на чем-то сосредоточить внимание, но вместо этого ведется счет вдохов Иллуги. Оно слишком тихое и ровное, тревожно давящее темечко, царапающее мелкими коготками. После близости Иллуги раньше шептал что-нибудь глупое или задавал с десяток вопросов: не холодно ли, не хочет ли воды, не устал? Сегодня — ничего. Лоэн поворачивает голову. Бледная спина. Узкая линия позвоночника. Старый шрам у лопатки — тонкий, почти аккуратный. Лоэн помнит, откуда он. Помнит, как провел по нему пальцем в первый раз и почувствовал странное, острое желание надавить сильнее. Он сжимает кулак, впиваясь ногтями в собственную кожу. — Иллуги, — зовет тихо. — М? — не оборачиваясь, мычит в ответ. Мычание не сонное, Лоэн вызубрил каждую эмоцию Иллуги досконально, чувства, что мелькали в его глазах, жестах, движениях. Он уверен, что и Иллуги знает его слишком хорошо — в этом часто проявляется проблема их взаимоотношений. Анализируют друг в друге все, от хорошего до той грани, в которой можно задеть уже самого себя. — Проверял, спишь ты или нет. — Ладно, — бесцветным голосом ровно произносит Иллуги и натягивает на спину, которой Лоэн любуется при каждом удобном случае, одеяло. Бесполезно. Он не может заставит себя выдавить вопрос. Спросить, как ты себя чувствуешь? Что тебя беспокоит? Тебе что-то не нравится во мне? У нас все хорошо? Вместо этого Лоэн молчит. Потому что удобно. Потому что так меньше испытываешь тревоги, меньше шанса понять, что все между ними может завершиться из-за правды, которая выплывет наружу, станет решающей в их разговоре, что вернет в момент жизни, когда ледяная вода, приводящая мысли в трезвость, обрушится на плечи. — Спокойной ночи, Иллуги, — шепчет, осторожно касаясь теплой спины. Обнять хотелось так же сильно, как и крепко сжать, услышав хруст костей, что выпирают сквозь кожу острыми краями, порвав и залив кровью постельное белье. Он ненормальный. Лоэн прекрасно осознает, что желать такого — ненормально, безумно. Мерзкий человек, в котором не осталось человечности. Желания, что остановились на развитии старой истории, где ради мести племени насиловали детей и женщин, отрубая их головы и насаживая на пики. Под одеялом плечи Иллуги чуть напрягаются, движение едва заметное, но Лоэну не нужно больше. Он знает это тело так же хорошо, как собственное дыхание. Помнит, как тот морщит нос, когда думает. Как сжимает пальцы ног, когда нервничает. Как задерживает вдох, если хочет что-то сказать, но решает промолчать. — Спокойной, — тихо отвечают. Голос ровный. Лоэн убирает руку со спины, словно прикосновение стало лишним, ложится обратно на подушку и смотрит в темноту, где за краем комнаты тускло поблескивает зеркало шкафа. Мысли не утихают. Он ненормальный и в какой-то момент ему кажется, что по отражающей поверхности проходится рябь. Закрывает глаза. Точно не знает, спит он или воображение рисует безумные картины, как его тонкие длинные пальцы сжимают бледную кожу на шее возлюбленного. Судорожно выдыхает, ощущая вязкую тягу внизу живота, а в ушах почти явью слышится сиплое дыхание от удушья. Поехавший. Игнорировать собственные желания давно стало неотъемлемой частью Лоэна. Середина дня, то странное время, когда утренний поток людей уже прошел, а вечерний еще не начался. В помещении пахнет молотым кофе и сладкой выпечкой. За стойкой лениво гудит кофемашина, а из старых колонок играет тихая музыка. Лоэн сидит у стены. Место он выбрал автоматически, так, чтобы видеть вход и почти весь зал. Иллуги сидит напротив, согнувшись над чашкой, он размешивает сахар слишком долго, хотя тот уже давно растворился. Металлическая ложечка тихо звенит о стенки кружки, долбит по темечку, приковывая внимание, из-за этого приходится включать процесс анализа. Привычка, от которой невозможно избавиться, как от игнорирования проблем или маниакальных позывов. Малейшие детали: напряжение в плечах Иллуги, то, как он избегает взгляда, как его пальцы чуть подрагивают. Иллуги нервничает. — Ты сегодня тихий, — наконец говорит Лоэн, после чего отпивает свежесваренный кофе. Молчаливость для Иллуги не была свойственна. Он любит разговаривать и всегда находит для этого тему, даже из обсуждения погоды может устроить интересную дискуссию, по ходу которой узнаешь факты, до того неизвестные. Это одна из причин, по которой Лоэн когда-то сблизился с ним, пожелав знакомства ближе, чем от случая к случаю. В кафе молчание Иллуги давит особенно сильно. Сейчас он должен рассказывать историю того или иного кофе, как и откуда произошли сиропы, почему он полюбил этот напиток и как словил на нем зависимость. — Прости, не выспался. Настроение не к месту. Иллуги улыбается фальшиво. Это ему не идет так же сильно, как Лоэну быть нежным и осторожным. — Мы рано уснули, — замечает Лоэн, едва заметно качнув головой. Пальцы прекращают двигать ложечкой, Иллуги кладет ее торопливо на тарелочку и нервно опускает ладони на деревянную поверхность стола. Слишком нервно для человека, который в обычном состоянии всегда спокоен и собран, зная план действий наперед. — Да, часто просыпался. Видно, бессонница. — Ты ею раньше не страдал. Может, — замирает на половине фразы, кусает щеку изнутри и пытается выдавить вопрос, выдавить его из себя одним выдохом, одним моментом, чтобы сразу же пожалеть, — тебя что-то беспокоит? Пальцы Иллуги сжимают стол, костяшки из-за этого белеют. Он выпрямляется в спине и смотрит прямо в глаза Лоэна. — Ты меня беспокоишь, — почти неслышно отвечают, отчего Лоэн клонится к нему, делая вид, что ему показалось, что он не услышал. Как будто он давно не научился читать по губам Иллуги. — Что? — Ничего. Ничего, Ло, совсем ничего, — ломано улыбается и опускает взгляд на темную поверхность остывшего кофе. Чувство вины рвет грудину. Если бы это было возможно, то Лоэн вспорол себе кожу, вырвав это надоедливое чувство из ребер клетки. Не дал бы крошить свое спокойствие в мелкую труху, но на Иллуги он не злится. Нет. Только на себя. Сделать вид, что он не расслышал — легко. Спрятаться за ложью, продлить сладкое чувство неведения, но он бы стал еще дальше от себя. Иллуги смотрит на столешницу, будто на царапинах древесины написан ответ. Лоэн хмыкает, откидывается на диванчик и сцепляет руки в замок на колене. — Иллуги, — тихо зовет Лоэн. — М? — Ты сказал, что я тебя беспокою. Серо-синие глаза резко отрываются от столешницы. Отсчитывает про себя долгие секунды их молчания, прежде, чем Иллуги сдается. Вздыхает, словно проиграл в битве. Тоже хотел избежать разговора? — Я сказал, что ничего, Ло. — Ты сказал другое. Пауза. Тонкие губы поджимаются в явном признаке обиды. Очередной вздох — попытка заглушить нарастающую злость. Терпение Иллуги подходит к концу, Лоэн это понимает. — Ты иногда ведешь себя отвратительно, ты знаешь? — Знаю. — Нет, правда. У тебя память, как у диктофона. Нельзя просто… — он делает неопределенный жест рукой, — сказать и забыть. — Намекаешь на то, что я должен продолжать делать вид, что не услышал? Иллуги кивает. Лоэн издает нечленораздельный звук, означающий «я так не могу» и «ладно, будь по-твоему» — он не хочет заканчивать разговор на этой теме, но если Иллуги решает что-то у себя в голове, то будет держаться цели до победного, если только Лоэн не подперет Иллуги к стене, отрубая пути отхода. Единственные моменты, когда он может показать себя настоящего. — Ты упертый, — резюмирует факт Лоэн и допивает свой кофе, убирая кружку в сторону, — если тебя что-то беспокоит во мне, нам стоит это обсудить. Но если ты не хочешь, я не буду заставлять. Сам скажешь, когда захочешь, понял? Это звучит не как просьба, а как приказ. Не сдерживает себя и щурит глаза, добавляя в голос командных нот. Иллуги молчит, а потом кивает. Выглядит побитой собакой. Лоэн представляет, как хорошо было бы отхлестать его кнутом, любуясь опухшими полосами на спине. — Я понял, — негромко говорит Иллуги, и они делают вид, что ничего не было. В свой выходной Лоэн остается дома один. В тишине сжавших его тело стен, в полумраке комнаты, что не хотела видеть света. Он листает страницы в книге, но не может сосредоточиться. Мысли Лоэна постоянно возвращаются к Иллуги, к тому, как он с ним занимается сексом, как он грубыми толчками разрывает его мышцы, вынуждает захлебываться слезами, закатывать глаза и терять сознание из-за нехватки воздуха. Опять. Каждый раз одна и та же картина. Член Лоэна давит в хлопок пижамных штанов, а тень в зеркале отвлекает от желания мастурбировать. Ему знакома эта рябь, до болезненного и неприятного. Лоэн откладывает книгу и медленно подходит к зеркалу, как подбирается хищник к своей жертве. Из зеркала на Лоэна смотрит… Лоэн. Светлые крашенные волосы, пустые глаза и кривая усмешка, злобная и мерзкая. Лоэн вздрагивает и отшагивает от зеркала: он не улыбался. — Сколько ты будешь избегать меня? — весело спрашивает отражение, а Лоэна начинает мутить. Тяга к садизму в Лоэне проснулась еще до отношений с Иллуги, но вот с протечкой «крыши» в виде иллюзий сталкивается впервые. Руководство, как с этим справляться, ему никто не вручал. Тревожно сглатывает, горло пересыхает резко, будто только что вдохнул песок. — Я тебя не избегаю, — отвечает, не уверенный в том, что это стоило делать. Отражение усмехается шире. По коже Лоэна бегут мурашки и кажется, что кровь стынет в венах. — Правда? — оно наклоняет голову, разглядывая его, — Тогда почему ты смотришь на меня так, будто я — проблема? Лоэн делает еще шаг назад, а сердце бьется быстрее: — Ты не настоящий. — А ты уверен? Отражение подается вперед, почти упираясь ладонями в стекло изнутри. Движение чуть запаздывает, всего-то на долю секунды, но этого достаточно, чтобы стало не по себе. Органы сворачиваются в тугие комки тяжелыми камнями давя на кости. Сердце стремится к стопам, а в глазах предательски темнеет. Лоэна мутит. — В моей голове, — отражение стучит по виску, — твои мысли. Я знаю, о чем ты думаешь. Отвратительный. Мерзкий. Никому ненужный Лоэн, ты ничтожество, недостойное жизни. Мысли бьют-бьют-бьют. Голова разрывается от них, от оскорблений, от всего, что застилает способность думать и становится бомбой замедленного действия. Упрямо смотрит на пол, но треск стекла и посыпавшиеся острые крошки заставляют резко поднять голову и испуганно отшатнуться, когда он смотрит на лицо из отражения. Дикая улыбка, залитые кровью ладони и порезы, покрывавшие кожу щек, что прижались к трещинам. — Я всегда буду частью тебя. Твоим самым главным желанием. Страхом. Мечтой. И однажды тебе придется столкнуться с ней. Приковать руки твоего любимого к кровати, трахнуть его до потресканой кожи, придушить очаровательную бледную шею, искусать до крови, заставить его плакать. Плакать из-за тебя. Из-за нас. Я — это ты, Лоэн, и я скоро выберусь. Лоэн падает на колени и прижимает ладони к лицу, тяжело и судорожно дыша. Входная дверь в квартиру где-то далеко хлопается, и он застывает, медленно поворачивая голову в сторону выхода из спальни. Нужно встать. Нужно привести себя в порядок. Иллуги, пришедший с работы, не должен видеть его таким. Не должен понимать, о чем он сейчас думал. Что слышал. Чего хочет. Грязное и порочное желание набухает снизу, Лоэн кривит губы в усмешке, полной отвращения. Он ненавидит себя куда больше, чем некоторые могли подумать, и оттого так несчастен, ведь воплотить свои желания не имеет права. Причинять боль кому-то — ненормально, себе тоже неправильно. В детстве мать каждый раз напоминала ему об этом, стоило ему только кого-то сильно ущипнуть в песочнице. А теперь он лучший студент на своем потоке, популярный парень в университете, имеет хорошую подработку и очаровательного парня. Лоэн в свои годы добился многого в жизни, о чем некоторые могут только мечтать, но грудину разрывает от невыносимого желания. Он встречается взглядом с вернувшимся Иллуги, пытается улыбнуться спокойно, а не обреченно, но чужой взгляд скользит на стыдливую причину. — Кажется, ты соскучился, — тихо констатирует факт, опускаясь на колени перед Лоэном. — Ты с работы, устал и, наверное, голоден, не нужно, — хрипло бормочет, качая головой, но ему даже не дают отойти, крепко вцепившись длинными пальцами в ткань штанов. В серо-синих глазах, напоминающих изморозь, отчетливо виден надлом, словно посреди озеро треснул крепкий лед. Лоэн понимает, что своими действиями выбивает опору из-под ног. Кусает слизистую щеки изнутри, оглаживает русые мягкие пряди, чтобы в конце ласково провести по щеке. Принимать заботу и не возвращать ту в ответ было бы наглостью с его стороны. — Я тебя не удовлетворяю, — подводит итог Иллуги после затяжного молчания со своей стороны. Попытка казаться внимательным проваливается. Лоэн щурит свои глаза, смещая ладонь с щеки на подбородок, крепко тот сжав. — С чего ты взял? — Я готов помочь тебе справиться с напряжением, а ты меня прогоняешь. Лоэн хочет поправить Иллуги, убедить его в том, что он не прогоняет. Спасает. От самого себя, от того, что может произойти, если он зайдет слишком далеко в своих желаниях над ним, но он молчит. Смотрит на красивое лицо Иллуги, который так покорно жмется к его ноге щекой и молчит, сжимая подбородок сильнее. До красных пятен и синяка на коже, что вызовет у него трепещущее чувство восторга. — Я не хочу тебе навредить, — бормочет вслух и замирает, когда слова оказываются озвученными. Смотрит и ждет реакции. Тот не двигается, хотя видно, что от сжатия ему больно — это выдают крепко сжатые губы и нахмуренные брови. — Ты мне не навредишь, — уверенным голосом шепчет Иллуги и спускает штаны, опуская к ступням, — делай, что хочешь, Ло. Теплые пальца сжимают мошонку сквозь белье, отчего он царапает подбородок Иллуги. Дышать становится тяжело. «Ты же сам хочешь этого — шепчет сладким голосом отражение, и он жмурится, ощущая влажный язык на головке члена, — затолкни поглубже». Белье пропадает вместе с штанами. Иллуги широко лижет член от основания обратно к головке и вбирает всю длину в рот. — Иллу… — хрипит Лоэн, перебирает светлые пряди и встречается с решительностью в серо-синих; он усмехается косо, а отражение в зеркале довольно жмется к стеклу и раскатисто смеется. Он победил. Лоэн проиграл. Пальцы ловко перебираются к макушке Иллуги, и он резко давит на нее, ощущая, как чужие стенки гортани спастически сжимаются на члене. Лицо горит, Лоэн скашивает взгляд к зеркалу в коридоре, видя безумный румянец и откровенный восторг. Вязкие слюни стекают с подбородка возлюбленного, и он отпускает, когда у второго появляется желание закашляться. Приятные вибрации кружат голову, однако старается не переборщить. — Повторюсь, — шепчет Лоэн, утирая слезы с щек большими пальцами, крепко держа щеки парня, — ты точно согласен, чтобы я делал все, что хочу? В глазах читается удивление, а квартира наполняется кашлем. Присаживается на корточки, чтобы точно считать эмоции, не дать соврать. Капля разумности не высохла, поэтому он даст шанс отказаться. Проходит минута, может больше. На белоснежном паркете блестят капли вязких слюней после рвотного рефлекса. Он не спешит, даже лишний раз не трогает, чтобы не испугать, однако кроме решительности ничего не видит. — Все нормально, — голос сорванный из-за кашля, — мне даже понравилось. Вранье. Иллуги никогда не подавал признаков мазохизма за время их знакомства. На губах Лоэна возникает оскал, и он смеется так же заливисто, как отражение в зеркале шкафа. — Врать плохо, — качает головой, после чего хватает за предплечье, буквально волоча за собой к кровати, чтобы бросить на матрас, — за такое нужно наказать. Непонимание мешается с болью. Лоэн забирается следом на постель, стягивая через голову домашнюю толстовку и подползает к шее, нагло усаживаясь задницей на грудную клетку. — Ох, милый, шанс остановить меня у тебя был, — проводит головкой члена по шероховатым губам, — открой рот, Иллуги. О чем он думает? Ненавидит его, начал ли презирать? Лоэн пристально смотрит на Иллуги, пытается прочесть, что может значить каждый жест, но моментом жмурится и шумно выдыхает с присвистом. Головка члена между губ Иллуги смотрится правильно. Красиво. Пошло и развратно. Иллуги вытаскивает язык и лижет уздечку с вызовом, смаргивая слезы, что выступили еще с первого проникновения. Размыкает губы и приоткрывает рот шире, чем Лоэн и пользуется, ведя бедра вперед резким глубоким толчком до самой глотки, блаженно расплываясь в улыбке, едва ли не кончая одномоментно с тем, как узкие влажные стенки сжимают член. Он елозит на плечах Иллуги, толкается мелкими толчками. Под ним слышится мычание, хриплое и слабое, но без протеста или же отвращения. Иллуги слабо касается бедер Лоэна, ведет подушечками пальцев по коже и жмурится. — Какой хороший мальчик, — шепчет Лоэн, непрерывно затрахивая горло Иллуги размашистыми движениями; тот дышит через раз, пытается двигать головой в такт, но давится, шмыгает носом. — Тише, тише малыш. Дыши спокойно, — хихикает и в противовес своим словам сжимает горло Иллуги внутренней частью бедер, душит, отчего стенки слизистой сжимаются особенно ощутимо. Блаженно выдохнув, Лоэн откидывает голову назад и стонет. Он изливается на моменте, когда лицо Иллуги краснеет от нехватки воздуха, а глаза, полные слез, закатываются. Выходит из жаркого плена рта, замечая на уголках губ легкие надрывы, клонится, чтобы лизнуть последствия своих действий, слушая, как возлюбленный повторно закашливается. Сплевывает сперму на постель, то, что не успело оказаться проглоченным. У Иллуги чудесное заплаканное лицо; припухшие губы с подтеками слюней и спермы, дорожки слез и впервые за долгое время, что они знакомы, неосознанный расфокусированный взгляд. Лоэн шумно выдыхает, спускается ниже, чтобы задрать футболку с кофтой, забираясь с головой под одежды и с силой сжимает вокруг ореола соска зубы до четкого следа от эмали. Его мурашит от вскрика, полного боли, которым награждают, но не пытаются остановить. — И это все, на что ты способен? — слышится собственный голос со стороны шкафов в спальне. Лоэн шумно выдыхает, хочет разбить каждую отражающую поверхность в их квартире, но вместо этого лижет укус и тянет сосок зубами так, что Иллуги под ним изгибается в пояснице. Сильно вдавливает пальцы в кожу, до будущих синяков, щипает, тянет брюки с нижним бельем к бедрам и только после этого выбирается из-под одежд, задрав ту, чтобы видеть налившийся багровым след. — Очаровательно, — подводит итог Лоэн, замечая крепко сжатые кулаки до побелевших костяшек на покрывале. Догадывается о причинах; Иллуги упрямо терпит все, а попытки одернуть глушит собственной неподвижностью. Очаровательна не только ситуация; Лоэн, погрузившийся в похоть и желание удовлетворить свои темные порывы, воспринимает таким и самого Иллуги, терпящего и не издающего звука боли, кроме тихого хныканья и едва слышных стонов, что он в себе глушит. — Так не пойдет, Иллу, — хихикает он и пихает в рот с потрескаными уголками пальцы, раскрывая его шире, — не сдерживай себя, я хочу слышать все, что ты чувствуешь. Порадуй меня. Вытащив мокрые пальцы, сползает к ногам и задирает их, раздевая донага. Изучает сочащийся член Иллуги, водит им из стороны в сторону и щипает головку, отчего тело под ним вздрагивает, а несдержанный крик царапает уши, оставляя ссадины, приятно пульсирующие. — Правильно, умница. Разводит бледные дрожащие ноги в стороны и играется с мошонкой, щелкая по ней пальцами. Иллуги машинально отодвигается, но Лоэн притягивает резко на себя и разводит ягодицы, глядя на узкую сжимающуюся дырочку. Не растянутый, явно не подготовленный. Будет больно им обоим. Ты не сможешь. Слишком слаб по отношению к нему. Слишком боишься. Широко улыбнувшись, хрипло смеется и резко толкается членом, входя только наполовину. Мышцы сопротивляются, Иллуги бледнеет, прячет лицо, заплаканное, с выражением неверия, за ладонями и всхлипывает. Больно. Член сжимают слишком крепко, слишком сильно, мышцы сухие, ничем не смазанные, не дают толкаться дальше. Ему больно, но он все равно двигается вперед, сопротивляется, сжимая бедра Иллуги, идя наперекор всему, что он выстраивал так долго. То, что разрушал одним моментом. Собственная боль не приводит в восторг, как давящие стенки на член и мелкая дрожь из-за плача, практически бесшумного. Лоэн предполагает, что после этого его не захотят к себе подпускать. Один вид будет приводить Иллуги в ужас, но он все равно отводит бедра назад и делает первый толчок до основания под собственный хрип. — Какой же ты узкий, Иллу, — а в ответ лишь стон, сдавленный от боли, хриплый от прошлого минета. Лоэн готов был кончить уже сейчас. Не от блаженного удовольствия, а от представленной картины. Иллуги жмурится, крепче сжимает покрывало над головой, пытается дотянуться до подушки, но ему не дают этого сделать. Подтягивают за бедра резко, чтобы оттенки боли на лице не были скрыты. — П-подожди, не двигайся, — через всхлип выдавливает Иллуги, а Лоэн замечает алые капли крови под бедрами на постельном белье. Переборщил. Впрочем, это было очевидно, ведь голос разума глушится отражением и сладким наваждением. Лоэн качает головой, клонится к чужой груди, чтобы оставить второй укус, чувствуя, как в его плечи впиваются вместо ткани под телами. Хрипит от царапин, оставленных даже не в отмеcтку, сколько с ярким желанием остановить. Принимает боль, как должное — не только из-за приглушенной ненависти к себе, но и из-за равности Иллуги с ним. Это честно, более честно, чем было в начале, было до его подавления желаний. И если эта честность отпугнет Иллуги, если она заставит расстаться, порвать отношения, забыть навсегда — Лоэн примет. Постарается принять ради самого Иллуги и того, что между ними останется. Он мог бы остановиться, но вместо этого царапает спину, чувствуя шершавость кожи, как последствие. Вновь толкается, уже более свободно, пусть сопротивление мышц и остается. Плевать. Теперь уже на все плевать. Впивается укусом в шею Иллуги, прокусывая ее до яркой метки, что пройдет не за один день. Сжимает слабое, уже не сопротивляющееся тело в крепких объятиях, рьяно толкаясь в забывчивости ощущений. Кончает предсказуемо быстро, заполняя Иллуги спермой, отчего тот слабо стонет, едва слышно выдыхая, когда Лоэн покидает его тело. Белесая дорожка бежит по внутренней стороне бедра, пачкает простыни, пачкает душу Лоэна осознанием. Он поднимает взгляд и замечает запачканный семенем живот. — Ты… Наклоняется к лицу и утыкается губами, словно побитый щенок, в щеку Иллуги. Он действительно испытал оргазм из-за, практически, изнасилования? Ему понравилось? Или это реакция организма? Лоэн внезапно испытывает тяжелый груз усталости и вины. Он осторожно отодвигается и поворачивается спиной, садясь на кровать и глядя в сторону зеркала. Пристально, не моргая. Вот я и доказал, что ты тоже — монстр. В отражении он выглядит довольным, настолько, что хочется разбить костяшки о собственное лицо. За короткий миг осознанного взгляда, он насчитал три прокуса. Лицо Иллуги бледнее на тон, заплаканное и непривычно припухшее, оно все еще стоит перед глазами, но даже так он считает, что вид прекрасен. Ерошит собственные волосы, тянет пряди и слегка раскачивается, чтобы успокоиться. — Все в порядке, Ло, — непривычно прохладная ладонь касается его поясницы. Лоэн оборачивается на звук, внимательно смотрит на парня, но не слышит продолжения. Перехватывает чужую руку и целует внутреннюю сторону ладони, чтобы потом прижаться к ней щекой. — Я переборщил, прости, — бурчит под нос, но не видит в серо-синих глазах и тени осуждения. Мягкое поглаживание по лицу привычно. Иллуги слабо улыбается и прикрывает глаза: Лоэн знает, что тот пытается подобрать правильные слова. — Я не против, если это будет в первый день выходных, — начинает Иллуги, слегка щипая пальцами щеку, чтобы притянуть к себе для секундного чмока в губы, — я совру, если скажу, что не больно, но я впервые видел тебя… Настолько возбужденным. Первый день выходных — видимо, для того, чтобы во второй восстановиться перед работой. Иллуги умеет рассчитывать пользу и вред что для себя, что для окружающих его людей, не допуская лишние риски. Даже здесь он угождает и себе, и Лоэну. Он неверующе замирает, но Иллуги был уверен в себе больше, чем в самом начале, когда храбрился. — Мне стоило сказать раньше, — растерянно бормочет в любимые губы и притягивается для медленного, неторопливого поцелуя, что после яростного акта удовлетворения, становится для него подобием ванной с теплой и расслабляющей тело водой. Их ноги переплетаются вместе, но былого желания нет, возбуждение миролюбиво поднимает белый флаг и засыпает под тяжелым одеялом до следующего раза. — Я думал, что дело во мне, — неловко улыбаются ему, когда поцелуй прекращается, — что я больше не нравлюсь тебе. — Нет, — дуется Лоэн и кусает Иллуги за опухшую губу, отчего тот ойкает и тихо смеётся, — я… Ненавижу себя за это. Ненавижу, что мне нравится причинять боль, особенно тем, кого я больше всего люблю. Мне так… Так понравилось смотреть, как ты плачешь. Как тебе больно. Я никогда не видел ничего красивее. Иллуги задумчиво смотрит в лицо перед собой, на мгновение прикрывает глаза и вздыхает. Эта информация для усвоения тяжелая, но он, кажется, принимает ее такой. — Не стоит. Нет причины ненавидеть себя, Ло. Ты такой, какой есть, и такого тебя, искреннего, настоящего… Честного. Я люблю больше всего. Понял? Виновато уткнувшись в искусанную шею, издает согласный звук. Голову медленно поглаживают заботливым жестом. Окруженный теплыми руками, Лоэн понимает, что без них не смог бы жить. Не смог бы отпустить Иллуги, отдать кому-то другому; пришел и забрал бы из чужих рук, оторвав с бьющимися сосудами, вырвав и вернув свое сокровище. Самое ценное и важное. Впервые за этот день зеркало молчало и не роняло слов.