phare

      Всё это началось около шести лет назад, когда Тео было пятнадцать. Он сорвался, когда Ужасные Доктора заперли очередного ребёнка в подвале, назвав провалом, и оставили медленно умирать. Тео был рядом: слышал мольбы, пока у мальчика не сорвался голос. Ребёнок начал хрипеть, сопеть, стонать, чтобы хоть кто-то услышал его и спас. Но спасения не было, только бегство. Мальчик умер скорее от переутомления, чем от голода или жажды. Тео всё это слышал, содрогаясь изнутри от мыслей, что Ужасные Доктора поступят с ним так же. Ему было страшно. Ему было одиноко.       Однажды, когда Тео снова отправили на задание (заманить очередную жертву), он тихонько собрал вещи и убежал. На корабль. До острова. Как можно дальше, чтобы точно не нашли. Он сел на туристический катер в Ньюпорте за те деньги, которые давали Врачеватели на выполнение заданий, и добрался до острова Роуз-Айленд. Всего тридцать долларов. Это пустяки. За свободу он отдал бы и три сотни.       В обмен на то, что они его никогда не найдут.       Но они нашли.              Всё сломали. Все надежды на нормальную жизнь.       Как?       Тео было пятнадцать. В его жизни наконец появились хорошие люди: тётя Грейс и её муж Томас. В их маленьком поселении на самом деле было много хороших людей. Его приняли, когда Тео слонялся на острове и, ну, по сути, бомжевал. Пара накормила его и приняла как сына (родной ребёнок, как только вырос, уехал учиться — тогда Тео подумал, что тот неблагодарный, но сейчас понимал — это было к лучшему).       Их сына звали Бенджамин. Тео они тоже звали Бенджамин. Тео не обижался — он был благодарен.       Но потом их маленькому миру, где Тео больше не был Тео, а стал Бенджамин, пришёл конец.       Они его нашли.       В тёмную облачную ночь раскат грома раздался слишком отчётливо, они ворвались в прибрежный городок и начали свои поиски. Тео было страшно. И ему было одиноко.       Ужасные Доктора сначала думали просто забрать Тео, а потом в их больные головы пришла больная идея: обосноваться на острове, где не придётся прятаться в канализациях. И всё бы ничего, если бы они не приказали ему избавиться от мусора.       Нет. Он не хотел. Не хотел их убивать. Они… Они умоляли так же, как тот мальчик. Хрипло, с болью, их голоса дрожали, им было страшно. Но Тео тоже было страшно. И одиноко. Тео хотел вернуться в прошлое: надеть вязанный тётей Грейс кардиган, выпить её фирменный чай, который, честно говоря, на вкус был как моча. Но он хотел этого, просто потому что именно этот чай нравился Грейс.       Тео плакал — нет, рыдал, — когда когтями разрывал чужие грудные клетки. Грейс выглядела так, будто он её предал. С другой стороны, как ещё можно смотреть на такого монстра, как он? Сначала женщина умоляла, плакала, а потом просто затихла и обмякла. Томас долго кричал. Его лицо было залито слезами. Мужчина просто сидел над Грейс, тихо принимая свою смерть.       Сам Тео мог только умолять отпустить детей, ведь они всё равно ничего ещё не понимали. В ответ Доктора пытали его неделю: разрывали грудную клетку и пускали под кожу ток, потому что он должен запомнить — их приказам нельзя противоречить. Было больно, но убивать Грейс и Томаса было больнее. За то, что Тео посмел сбежать, его руки по плечи утопили в крови.              Никто из поселения не сумел сбежать от Тео Рейкана.       После содеянного отношение Докторов к Тео стало прежним. Его запирали, пытали, называли провалом. Но в голове стоял только предсмертный детский крик. Все они были разных возрастов, но самым болезненным для Тео стало убийство младенца. Этой девочке было всего три месяца. О боже, он был знаком с её мамой, лицемерно улыбался и заботился об этой легкомысленной женщине, когда она ещё была беременна. В конце концов, именно Тео помогал выбрать имя. Леонора. Лилли, а именно так звали её маму, сказала, что Тео должен заботиться о своей младшей сестрёнке. Он… Он не хотел их убивать. Ему было страшно. Лилли взяла нож и проткнула ему сердце, шепча «монстр». Она умерла от слишком большой потери крови.       От всего этого невозможно было сбежать.       Тео больше не бегал.       Его резали, вскрывали, не давали есть и пить неделями и не разрешали регенерировать. Это был ад. Сначала физический, потом и эмоциональный.       Грейс, Тара и Томас. Они начали появляться в кошмарах, где говорили, что он монстр, что они боятся и ненавидят его.       Тео было больно. Было очень больно, а потом стало пусто. Грейс всё ещё умирала с блеском предательства в глазах, Томас всё ещё сидел над ней, издавая душераздирающий вопль. Тара… А Тара просто вырывала его, то есть её, сердце. Пускай забирает. Просто пусть не возвращается наутро обратно, чтобы Тео мог не открывать глаза и не видел больше чёртов маяк, который Доктора перестроили под себя.       С подземными лабораториями и темницами с цепями, где уже не пахло металлом — только его собственной кровью.       Иногда ненависть Грейс сменялась жалостью, она садилась рядом и утешала его в те короткие секунды, когда мозг давал дышать. Тео беззвучно плакал, тихо содрогаясь в объятиях мёртвого человека. Им убитого человека.       «Бенджамин, милый, что с тобой? Ты такой худой… Или я опять забыла свои очки? Милок?»       Его больной мозг заставлял убитую им женщину заботиться о нём, её убийце. Он был отвратителен.       Тара чаще появлялась в образе ребёнка, наверное, в честь всех убитых им детей. Кажется, его вновь начинало тошнить. Всё внутри скручивало от этих мыслей, хотелось просто забыть. Может, попросить Ужасных Докторов стереть ему все воспоминания? Без них он перестанет быть человеком и сможет стать Химерой Смерти без чувств и сожалений, как Доктора этого и хотели.       Прошли три долгих года, когда Доктора решили найти себе новых жертв для экспериментов, оставив тело Тео в покое. Они исчезли так же, как и появились.       Прошёл месяц, потом год. Доктора к нему больше не возвращались.       В одну из таких годовщин Тео тихо расплакался на кровати смотрителя маяка — его тоже убил он. Убил каждого, включая даже Бенджамина.       Тео было семнадцать, когда он стал свободным, когда больше нечего было бояться. В поселении всё ещё были интернет и связь. Сам он решил устроиться в маяке. Там было достаточно комфортно, чтобы Тео мог спокойно доживать свои дни, пока запасы Докторов не закончатся.       Каждый день он просыпался и шёл копать могилы для уже-не-трупов. За три года от тел многих остался только скелет, а остальные стали домами для паразитов.       Первой, кого Тео закапал, когда стал свободным, была Грейс. На её гробу он аккуратно написал: «Любимая мать и жена».       Потом Томас, Леонора, Лилли, Кевин, Джейс, Энакин, Лукас, Мартин, Селин… так можно было продолжать ещё очень-очень долго…       С учётом запасной еды в доме каждого, если есть очень мало, он ещё протянет пару лет, он же всё-таки Химера. Ему предстоит выкопать гробы для всех, пока он это не сделает — не может умереть.       Так в спокойном темпе и полном одиночестве прошло ещё три года.              Ну как полное одиночество… Тара осталась. Она осталась последней, скорее всего, потому, что её труп просто выкинули после той роковой операций, и, видимо, Тео это не отпускает.       Тара осталась в облике той девочки, которую он убил, не взрослая Тара с вырванным сердцем. Это было облегчением. Хоть что-то человечное осталось с ним.       Если бы она была жива сейчас, ей было бы двадцать три, но перед ним стояла двенадцатилетняя девочка в свободной футболке — Тео знал, что это его, но не припоминал, чтобы видел её у себя хоть раз — и в серых домашних шортах, иногда она появлялась в том самом кардигане, что сшила Грейс. В нём она выглядела так уютно…       Тео знал, что его мозг просто пытается минимизировать ущерб от полного одиночества (связь была, но вот интернет закончился ещё два года назад). Поэтому у него была Тара и у него были дела смотрителя, а ещё, конечно, копать гробы. Это происходило не так уж и быстро, учитывая то, что кандидатов на погребение было, одним словом, дохуя.       — Помнишь, ты дружил со Стайлзом и Скоттом? Помнишь? Помнишь ведь? — Она сидела на надгробном камне и махала ножками. Она вздохнула, нахмурилась и снова начала: — Стайлза помнишь? Ну хотя бы Скотта? Они же были твоими друзьями! Тео! Ну, Тео! Ответь, я жду.       На недолгое количество времени воцарилась тишина.       Тео выпрямился и вытер лоб, размазывая грязь по лицу. Он закатил глаза. Не всегда её компания была приятной. Она же, блядь, подросток, а подростки гиперактивные и без конца что-то тараторят.       Тео пытался играть в тактику, ну когда-то же она устанет, но пока что это было очень нерабочей тактикой.       — Тебе не интересно, кем они стали? Интересно же! Ведь точно не искусственно созданной химерой? — Она рассмеялась. — Наверное, они успешно закончили школу и теперь учатся в каком-нибудь престижном колледже, а ты? — Она сузила глаза. — Ты застрял на острове и роешь гробы людям, которых когда-то любил. А, ну ещё ты их сам же и убил! — Она снова расхохоталось. — Ты неудачник! Прова-ал! Теперь жизнь твоя — дерьмо! — пропела она. — Тебя здесь никто не найдёт! Ну же, братец, подпевай!       Тео лишь сгорбился и продолжал копать.       Внутри него всё сжималось от этих слов, но снаружи было ни холодно ни жарко. Он уже привык держать эмоции внутри, даже когда был в полном одиночестве, как сейчас.       — Ты такой скучный.       — А ты очень весёлая.       Её глаза лукаво сузились.       — Ну конечно! Я же твоя старшая сестра. Кто, если не я, будет тебя подбадривать?       Тео закусил внутреннюю сторону щеки клыками, во рту сразу распространился вкус металла.       — Ты меня ненавидишь.       — Как и все, кого ты убил.       — Я не вижу смысла говорить с тобой.       — Брати-ик! Это очень жестоко! Как ты можешь так говорить своей мёртвой сестре? Ты меня не любишь! — Она захныкала и топнула по камню, на котором сидела. — Ты плохо-ой!       Она зарыдала.              Тео даже не повернулся к ней.       — Я тебя люблю. Успокойся.       — Правда? — Она подняла свои мокрые голубые глаза и посмотрела щенячьим взглядом. — Тогда ты не плохой!       — Да неужели… — прошептал он, но Тара лишь продолжила махать ногами и смотреть вдаль.       — Скажи честно, ты думаешь, нас кто-нибудь найдёт? — тихо спросила она. — Как думаешь, твоя жизнь была бы лучше, если бы ты тогда не сбежал?       — Не знаю, — грубо ответил Тео. Он уже был сыт по горло её вопросами, оскорблениями и разговорами. Она же, блядь, не затыкалась. Никогда. Даже ночью она без конца бормотала. Когда это уже закончится? Правильно, когда под землёй спрячется последний гроб.       Тара резко выпучила глаза. Обрывисто выдохнула и убежала. Тео лишь в очередной раз закатил глаза. Было, наверное, не худшим временем для Тео, но и далеко не лучшим. Лучшим временем было то время, когда он служил Ужасным Докторам и не отсвечивал. Да, ему приходилось использовать своё тело и чувства для манипуляций, чтобы люди верили ему, любили и бросились ради него в руки Ужасным Докторам. Он был виноват в смерти сотен таких же детей, как он сам, но он их не убивал собственноручно, лишь кидал в пучину неизбежной смерти, но их кровь не оставалось у него на руках. Он не пытался яростно смыть красные пятна на руках, когда просыпался от очередного кошмара. У него были карманные деньги, и он мог купить себе мороженое! А теперь? Теперь у него нет ничего. Ему действительно стоило ещё сто раз подумать перед тем, как бежать от них.       Тара прибежала обратно. Вся возбуждённая и прыгучая. Радостно улыбалась и почти с неверием смотрела туда, откуда прибежала.       — Тео! Тео! Люди! Там люди!       Тео уставился на неё с нечитаемым выражением на лице. Что-то между: «мы через это уже проходили» и «да сколько можно?!» Он знает, что Тара любит играть с его чувствами и вселять ложную надежду в сломанного Тео, чтобы тот с треском упал у берега после очередного розыгрыша, одно из её любимых занятий.       — Тара, не сейчас. Я занят.       — Тео, в этот раз правда! Я не вру! Прислушайся!       Тео закатил глаза. Опять. Но послушался и напряг слух, ожидая услышать оглушающую тишину, но… Там…       О боже.       Тео уронил лопату и растерянно нашёл Тару глазами. Она выглядела счастливой до чёртиков и прыгала на месте.       — Пойдём, Тео. Тебя наконец-то найдут!       Она протянула руку, и Тео вышел из ямы, которую успел вырыть. Он взял её за руку, и она повела его в ту сторону, где виднелся из тумана маяк.       — А я говорила, что Роуз-Айленд уже много лет как заброшен! Но нет, кто будет слушать Лидию? Она же всегда неправа!       — Ой, всё, не жалуйся! Я тоже не очень-то хотел ехать. Вот! Вини в этом Лиама, он хотел себе экзотический отпуск!       — Боже! Что вы все ноете? Я слышала, что домики пустуют, можем бесплатно обосноваться.       — А вдруг здесь призраки?       — Малия, ты веришь в призраков?       — А что? У тебя какие-то проблемы? — рыкнула она.       Тео даже не знал, что делать. Просто стоял у маяка, оперевшись о стену, и слушал, как компания людей медленно приближается.       — Здравствуйте!       Видимо, Тео так погрузился в свои мысли, что не заметил, как вся эта толпа оказалась прямо у него перед носом.       — Мы туристы и, ну, приехали немного отдохнуть от городской суеты. Вы же смотритель маяка, да?       Перед ним встал какой-то пацан. На вид его одногодка, симпатичный, без щетины, с большими голубыми глазами и русыми, коротко стриженными волосами.       Боже, он так долго не говорил с людьми.       Тара рядом нахмурилась.       Ладно, с живыми людьми.       — Да. Здравствуйте.       — О, значит, здесь есть люди, — удивлённо вздохнула Малия. Её тут же ударили в бок. Кто-то очень напоминающий Скотта МакКолла из четвёртого класса. Стало не по себе.       — Извините за неё, меня зовут Скотт МакКолл, приятно с вами познакомиться, — парень подошёл ближе и протянул руку для пожатия. Тео затошнило.       — Меня Бенджамин Паркер, мне тоже приятно.       Почему-то он не мог выдавить из себя своё настоящее имя. Как сказала Тара, он чувствовал, что, если скажет, кто он, он официально признает себя неудачником.       — Как я понимаю, у вас можно снять домик, правильно? Мы хотим оформить… — он покрутил головой и тихо что-то посчитал, — четыре домика, пожалуйста.       — Конечно.       Тео медленно обернулся и зашёл в маяк, дверь за ним закрылась, и он позволил себе минуту просто постоять и прийти в себя. Потом напряг слух и, продолжая подслушивать, начал искать ручку и бумажку.       — Какой-то он странный.       Тео закатил глаза.       — Тара, пожалуйста, не сейчас.       Тара надулась, но заткнулась и помогла найти бумагу.       — Милый остров, и домики тоже милые.       — Вот, а вы жаловались! — сказал тот пацан, который симпатичный. — У нас будет хороший курорт! А самое лучшее — весь остров только наш. — Тео слышал его улыбку.       — Ага, только смотрителя не разбудите своей весь-остров-только-наш.       — Мейс, не будь занудой. — Симпатичный парень явно закатил глаза.       Тео уже нашёл всё, что надо, и начертил таблицу. Он примерно знал, как работать арендодателем, поэтому подошёл к двери, уставившись на бумажку, придерживая дверь одной рукой, сказал:       — Заходите по очереди, те, кто в одном домике, все остальные — ждите за дверью.       Первыми зашли Скотт и Малия. Их Тео уже знает, но всё равно уточняет имя ещё раз и обговаривает цену. Он так хорошо лжёт, что Тара закатывает глаза. Следующими заходят Лидия и парень, имя которого уже вертится на языке.       — Стайлз Стилински.       Тео умно кивает и записывает их в домик номер шесть. Он пока ещё не решил, это тот, что с цветочками, или коричневый. Скорее тот, что коричневый, потому Стайлз ему никогда не нравился, ну как и в целом Скотт.       Решено: тот, что с цветочками, потому что его девушка, Лидия, ни в чём не виновата. Она была с ним очень вежливой и мило улыбнулась. Стайлз не сводил с него глаз, будто он щас разденет Лидию своей фальшивой улыбкой. Тео и не подозревал, что Стайлз настолько ревнив, но это уже проблемы Лидии, не его. Он последний раз улыбнулся и последний раз поёжился под анализирующим взглядом Стайлза. Потом пришла следующая пара.       — Что?! Нет! Мы не пара! — возмущённо покраснел симпатичный парень, которого, как выяснилось, звали Лиам. В прошлом в домике с террасой жил один Лиам, он ещё постоянно хотел играть в мяч с Тео. Тео посмотрел на Тару. Та ему улыбнулась.       — Решено: домик с террасой ваш! — Тео улыбнулся. — Удачи вам.       — Да мы не пара! — последний раз попробовал Лиам, но Тео просто пожал плечами. Мейсон в открытую ржал, даже после того, как они вышли за дверь.       Дальше зашли самые молодые члены компании.       — Нолан Холлоуэй.       — Алек.       Тео поднял глаза и уставился на Алека. Тот принялся уточнить:       — Да, просто Алек.       Тео пожал плечами и записал его как просто-Алек.       Компания с уже выданными ключами счастливо протопала к городку. Они смеялись, шутили, улыбались, а Тео чувствовал, как что-то в груди больно сжимается. Так больно, что трудно было дышать.       Тара подошла и обняла его. Тео позволил себе тихо расплакаться.       Позже, когда у ребят вовсю долбила музыка и они что-то вовсю пили и пели, Тео тихо пошёл дальше копать могилы. Они были глубже на острове между небольшим лесом, поэтому никто не должен был заметить.       — Знаешь, когда тебе грустно, мне тоже грустно.       — С чего бы? Ты же сказала, что самая весёлая на планете.       Тара вся скуксилась и скрестила руки на груди.       — Вот а потому, что ты зануда!       Тео приподнял бровь.       — Я уверена, если бы ты попросил, они бы тебя приняли в свою тусовку! Но нет! Я гордый Тео Рейкен, и никто не должен знать, что я, как и все люди, одинок и меланхоличен!       — Ой, кто бы говорил! — вырвалось из Тео. — Сама вечно грустила и никого к себе не подпускала своей я-в-порядке! Никогда не говорила мне, когда что-то случалось! Они…       Тара отвела глаза. И грустно улыбнулась.       — Я просто хочу, чтобы хотя бы ты выбрался, — Тара снова заплакала. — Ты плохо-ой! — зарыдала она, словно сейчас такая она, пыталась восполнить то время, когда сдерживала слёзы. — Я тебя любила! Только тебя! А ты меня уби-ил!       Тео убрал лопату в сторону и сел у края рядом с сестрой.       — Прости, — тихо прошептал он. — Прости меня, — он посмотрел высоко в небо и замечтал о том, чтобы однажды можно было вздохнуть полной грудью и наслаждаться жизнью. Может, в следующий раз?       После «работы» он вернулся в маяк и принял душ. Нездоровая худоба и шрамы, которые уже не заживают, портили Таре настроение. Она хмурилась и топала ногой. Тео её выгонял, но она невозмутимо возвращалась. Иногда она казалась такой живой. В этом мире, полном сверхъестественного, могла ли она быть настоящей? Ведь она была такой настоящей. Тео чувствовал её тепло, когда обнимал её холодными зимами. Она готовила ему кофе, когда он не мог спать. Рисовала их семью, если бы всё было по-другому. Тео провёл рукой по грудной клетке там, где сердце. Могла ли она остаться?       — Бенджамин! — постучались снизу. Тара выпрыгнула из объятий и побежала вниз. Дверь открылась. — Ой. Дверь открыта! Я вхожу!       Тео услышал, как Тара захихикала и счастливо запрыгала. Тео захотелось закатить глаза, но он геройски сдержался.       Тео напялил какую-то рубашку и спустился вниз.       — Да?       Это был Лиам. Он уставился на Тео, как будто впервые видел.       — Эм, Бенджамин?       Тео слегка нахмурился.       — Ну да. Так что?       Глаза Лиама расширились, и он чуть не уронил то, что держал в руках.       — Просто вы такой красивый… Ой. Я это вслух сказал? — спросил он, когда Тео покраснел, а Тара захихикала с новой силой. Она уже истерично держалась за живот, всем телом содрогаясь.       — Я… эм. Вы что-то хотели? — постарался сменить тему Тео. Немного сминая рукава рубашки прошлого смотрителя, который был крупнее Тео минимум в два раза.       — Да, спросить, хотите ли присоединиться? Просто нам с ребятами показалось, что вам одиноко… Ну просто. Хотите?       Тео застыл и поборол желание развернуться и убежать сверкая пятками. Тара перестала смеяться и встала на сторону Лиама. Её мнение на этом было сказано. Предательница.       — Я, эм, даже не знаю, вы там вроде все парами…       — Да не пара мы! — возмущённо простонал Лиам. Тео усмехнулся. — Ну и Нолан с Алеком тоже, ну, если они, конечно, нам не забыли рассказать.       — Соглашайся! — вторила Тара своим щенячьим взглядом, сложив руки в молитве. Тео провёл рукой по волосам и улыбнулся. Лиам улыбнулся в ответ и счёл это за «да». Он махнул рукой и вышел из двери.       — Я об этом ещё пожалею.       — Не пожалеешь!

***

      Неожиданно все приняли его с распростёртыми руками. Он только шагнул на их вечеринку, как у него тут же в руке оказался бокал, а под задницей — раскладушка. Все подошли и чокнулись и что-то счастливо кричали.       Тео неловко поёрзал.       — Да расслабься, чувак, здесь все свои. Или ты что, никогда не был на вечеринках?!       Тео неловко улыбнулся.       — Последний раз где-то в пятнадцать, я думаю. — Он пожал плечами, а парень по имени Мейсон посмотрел на него так, будто Тео сказал, что упал с неба.       — Ты что?! Чем ты занят всю свою жизнь? Как так? Ребята! Этот парень сказал, что был на вечеринке в последний раз в пятнадцать!       Тео поёжился, когда все на него уставились. К нему подошёл Стайлз.       — Так, дружище, это не порядок, вставай, щас будешь отжигать.       Музыка играла на всю громкость, и все двигались ей в такт. Девочки соблазнительно проводили рукой по волосам и клеились к своим парням. Тео чувствовал себя не в своей тарелке, зато Тара во всю уже танцевала. Тео не смог сдержать улыбки. К нему подошёл Алек и провёл рукой по плечу, затем усмехнулся и начал объяснять, отложив свой стаканчик.       — Сначала расслабься, вот так. — Он взял руки Тео и закинул себе на шею. — А теперь просто почувствуй музыку. — Тео ухмыльнулся и начал повторять за Алеком.       — Да, вот так. — Алек тоже улыбался так, будто хотел его прям здесь и сейчас. Наглый мальчишка. Он провёл рукой Тео по позвоночнику, и Тео бы смутился, будь он обычным парнем, но он химера смерти и он и не такое проделывал. Так что он просто наклонил голову и хитро улыбнулся.       — А тебе не кажется, что я для тебя староват?       — А сколько вам?       — Это зависит от того, сколько тебе.       Алек рассмеялся.       — Мне семнадцать, в этом году будет восемнадцать. А вам?       — Ну так вот, я для тебя слишком взрослый. М-м, вон, тот мальчик. Нолан, да? Чем он тебе не угодил?       Алек скорчился, как от зубной боли.       — Фу, он мне уже как брат.       Тут уже была очередь Тео смеяться.              Пока он на удивление действительно веселился с Алеком, к ним подошёл Лиам, весь какой-то обиженный. Алек усмехнулся и отошёл от Тео.       — Ну, я свою работу выполнил, пойду налью себе ещё пунша.       Ага, пунша.       Тео повернулся к Лиаму и улыбнулся. Именно благодаря Лиаму Тео за почти семь лет почувствовал себя потрясающе.       — Спасибо, что позвал.       — Ага, — буркнул парень в ответ.       Тео наклонил голову, стараясь рассмотреть чужое выражение лица.       — Что случилось? Пунш слишком кислый? — ухмыльнулся он.       Лиам поднял свои невероятные голубые глаза, и Тео почувствовал что-то странное. Словно они уже были знакомы, будто знают друг друга давно. Странное чувство дежавю, которое Тео успешно откинул.       — Со мной тоже потанцуй! — выпалил Лиам хмуро. Лидия, стоящая рядом, фыркнула и уверенно увернулась от его рыка.       — Ты как ребёнок, — рассмеялся Тео. — Ну давай, иди сюда.       Они танцевали вместе, но Лиам всё ещё выглядел недовольным, поэтому Тео положил свои руки ему на шею и наклонился почти к самым губам.       — Знаешь, девушки любят прямолинейных, — прошептал Тео, смотря на чужие губы. Подняв взгляд выше, он встретил эти большие голубые глаза. В таком освещении они переливались красным, оранжевым и даже сиреневым, а ресницы слегка подрагивали. Эти глаза тоже на секунду опустились на губы Тео. Лиам облизнулся. Боже, сердце Тео пропустило удар, пока Лиам улыбался. Химера на секунду подумала, что, возможно, Лиам это слышал, но как, если он человек?       Тео слегка отстранился, смотря куда угодно, но не в чужое лицо.       — Не торопись, — Тео не знал, сказал ли это себе или Лиаму, но музыка сменилась, и он окончательно отошёл. Больше ему не было весело.       Дальше они играли в «Я никогда не…». Тео не хотел участвовать, но Скотт, Стайлз и Тара были слишком убедительны.       — Так, я первая! — начала Лидия, злобно улыбаясь. — Я никогда не смотрела Звёздных войн.       Глаза Стайлза загорелись, когда все, кроме него, Лидии и Тео, выпили. Тео был расстроен. Как они могли не смотреть Звёздных войн?! Как Стайлз мог такое допустить?       — Ребята, вы обещали!       — Прости, Стайлз, у меня была сессия, я бы просто не успел, — виновато улыбнулся Скотт.       — А у меня был матч по лакроссу! — выпалил Лиам.       — Я просто не хотела, — сказала Малия.       Мейсон пожал плечами.       — Предатели! Как вы могли, даже Бенджамин смотрел! А у него тут даже интернета нет!       Тео закатил глаза. У него здесь когда-то был интернет. Так что это была не совсем правда, но ладно, он не будет это уточнять. Так даже звучит благородно.       — Ну извини, Стайлз! Мы правда посмотрим.       — Ага. Врите дальше.       — Ладно, я следующий, — объявил Мейсон. — Так-так, я никогда не сбегал из дома.       Тео выпил, хотя даже не был уверен, считается ли то, что он сбежал от Ужасных Докторов, побегом из дома. Блядь.       — Ого. А почему?       Тео закусил губу. Боль обычно помогала вернуться в реальность, а не уходить в панику.       — Ну, та самая вечеринка в пятнадцать, — пожал плечами Тео. Кажется, его сердце пропустило удар. Блядь. Ну и ладно. Они же всё равно не могли услышать…       Мейсон рассмеялся. А все остальные улыбнулись. Все, кроме Лиама и Малии.       — Зачем ты врёшь? — невинно спросила Малия. Так, будто это обычный вопрос, а не тот, что повергает всю твою нервную систему в хаос и панику.       — Что? — шокировано спросил Тео, чувствуя, как всё внутри холодеет.       Стайлз прищурился. Снова этот его анализирующий взгляд.       — Что в этом такого, чувак? Скотт вот тоже сбегал из дома. Ну, на самом деле, он просто лунатил в ту ночь, но да ладно. Скотт ударил обоих в бока и неловко улыбнулся.       — Боже, заткнитесь! — прошипела Лидия. Стайлз надулся.       — Да я просто не понимаю, что в этом такого! Вот и всё!       Тео стало плохо. Мысль хоть кому-то рассказать заставляла его задыхаться. Он чувствовал, что не может контролировать свои хемсигналы. От него пахло страхом и беспокойством. Слава богу, они не оборотни. Они же не оборотни? Правда?       Лиам посмотрел на него обеспокоенно, и в голове щёлкнуло. Они точно оборотни! Вряд ли химеры — это бы Тео понял сразу, но то, что Малия поняла, что он врёт, то, что все выглядят обеспокоенно, именно тогда, когда Тео не смог взять под контроль свои хемсигналы…       Он нахмурился, но постарался проглотить все свои эмоции. Ровно через секунду Тео уже вернул себе хладнокровие. Теперь он понял, что допустил ошибку, когда расслабился.       — Я сбежал потому, что больше не хотел быть с ними. Я их ненавидел.       Все насторожились.       — Ненавидел? — спросил Мейсон.       — Да. Ненавидел.       — Ты имеешь в виду…       Тео незаметно выпустил когти и впился себе в ладонь. Нужно держать свои эмоции в узде. Здесь нужно сделать грустные глаза, тут добавить немного скорби. Всё хорошо, он и не через такое проходил. Пройдёт и через это.       — Они погибли, — так, здесь дрожащий голос. — Я узнал об этом сильно позже, когда уже уехал, — так, теперь немного тоски. — Я так жалел об этом, был тогда просто глупым подростком, а теперь… — идеальное исполнение. Где его Оскар?       Тара грустно улыбнулась и исчезла. Стало паршиво.       — Я думаю, мне нужно побыть одному.       Тео встал и ушёл вдоль берега. Сзади ещё слышалось:       — Стайлз, блин! Видишь, что ты наделал?!       Тара больше не появлялась. Тео ходил вдоль берега на протяжении часа, а потом просто сел у обрыва и смотрел на луну.       Ему было страшно. И жутко одиноко. Теперь ему было просто жутко страшно и одиноко.       Как могилы Грейс и Томаса, его будет у берега. Хотя бы умрёт он красиво.       — Эй, Бенни.       Тео обернулся. Мягкий женский голос напомнил ему о Грейс, но это была лишь Лидия.       — Ты в порядке?       — Ага.       Девушка улыбнулась и села рядом.       — Я знаю, что нет, просто хотела проверить, насколько ты честный.       Тео посмотрел на неё скептично. Она лишь закатила глаза.       — Послушай, на самом деле сюда рвался Лиам, но я его остановила, потому что мне показалось, что после вашего визави тебе стало немного некомфортно.       Тео удивился такой внимательности и тихо поблагодарил.       — А теперь, честно, ты в порядке? Если скажешь, что да, я уйду и больше тебя не побеспокою, но, если нет, посижу с тобой, чтобы ты проходил через все оттенки я-не-в-порядке не один. Окей?       Тео кивнул. Вздохнул и признался.       — Нет, я не в порядке. Я уже семь лет не в порядке. Я просто… — слёзы грозили превратиться в капли и скатиться с щёк, но рядом с Лидией было так комфортно. Она была хрупкой, выглядела слабой, но казалось, что она сможет защитить от всего мира, если понадобится. — Я так устал.       Она нежно улыбнулась и притянула его в объятия. Тео сначала беззвучно плакал, иногда шмыгая носом, а потом извинялся, что намочил её блузку. Лидия гладила его по голове и шептала, что всё в порядке и ему можно выплакаться. Девушка беспокоилась: он даже звука не издал за всё время, словно боялся быть слишком громким, боялся быть услышанным.

***

      — Ну как? — спросил Стайлз, но ответа на этот вопрос ждали все.       — Плохо, не знаю, что с ним произошло, но что-то очень плохое, — девушка переодела блузку на майку.       — Он плакал? — спросил Лиам, глядя на мокрую майку. — Но я ничего не слышал…       — Потому что там нечего было слышать. Он плакал почти что беззвучно. Мне его было так жаль… он выглядел таким сломленным.       Стайлз нахмурился.       — А вас не смущает, что он здесь один? Я был в маяке и не нашёл там ничего, кроме небольшого количества консервов. Здесь нет интернета, а этот маяк уже не работает как семь лет. Почему он здесь? И самое главное, почему только он здесь?       Все замолчали.       — Значит, вы хотите сказать, что он здесь совершенно один почти без еды уже несколько лет, потому что о его существовании никто не знал? И мы, возможно, первые люди, которых он встретил за долгие годы одиночества? — собрала воедино Малия. Она сидела на стуле и качала себя ногой, толкаясь от стола туда-сюда.       Все в какой-то степени были впечатлены, что Малия сумела прийти к такому умозаключению. Лидия улыбнулась своей подруге, у которой виден уже явный прогресс, что касается человечности, да, она всё ещё чрезвычайно прямолинейна, но даже это уже не так страшно. Она хотя бы больше не говорит всем вокруг, что ела сырую оленину и поймала его голыми руками, хотя это скорее голыми лапами.       — Ну он очень худой. Когда я его обнимала…       — Ты ЕГО обнимала?! — переспросил Стайлз. Лидия подарила ему испепеляющий взгляд, и Стайлз уселся на место, показывая пальцем ключик, которым закрыл рот.       — Так вот, когда я его обнимала, я смогла нащупать только несколько слоёв одежды, хотя, заметьте, сейчас очень даже тепло, — Лидия поправила волосы и села рядом с Малией, — Всё это указывает на то, что он нам в глаза пускает пыль, и наша задача выяснить, что здесь происходит.       — В смысле? Разве мы сюда не отдыхать приехали?       Все одарили Малию вниманием.       — Мы стая истинного Альфы, конечно, мы приехали сюда не отдыхать! — Стайлз, как обычно, яростно жестикулировал, пока не заметил: — Кстати, где Нолан и Алек?       Малия закатила глаза.       — Они дрыхнут, как все нормальные люди в свой отпуск! — Малия встала из-за стола и ушла в сторону своего домика. — И я тоже пошла спать.       Малию отпустили спать, но вот оставшиеся из стаи спать не собирались, те сели за стол и начали обсуждать план по узнаванию правды о Бенджамине Паркере. За время обсуждения и яростных дебатов они выпили всю газировку, весь алкоголь и съели все чипсы, которые принесли Стайлз и Лидия, те ещё долго жаловались, что они ничего не оставили на будущие дни. Разошлись они только к утру. Все сонные в своих домиках сразу легли спать. Многие даже не нашли в себе сил умыться и почистить зубы.       На одной из множеств таких же расписанных салфеток было написано: загадка Роуз-Айленд. Её медленно охватил ветер и сдул прочь.

***

      Тео проснулся. Не из-за кошмаров, а просто. Просто так. Такое с ним было впервые за почти семь лет, он уже не помнил, что такое сон без кошмаров, что такое просыпаться с солнцем. Неужели поплакаться кому-то имеет такое чудодействие на сон?       Он сел и потянулся на кровати. Обвёл комнату глазами. Полный беспорядок. Маяк — единственное место, которое осталось нетронутым. Всё лежало так, с тех пор как ушли Ужасные Доктора. Тео даже не знает, мертвы ли они или когда-нибудь вернутся за их провалом. Он просто не трогал на всякий случай, и этот на всякий случай перерос в семь лет. Возможно, Тео стоит перестать бояться призраков прошлого и наконец убраться в этом маяке.       Тео начал день с холодного душа, потом достал кучу пакетов для мусора и начал выкидывать всё, что не использовал на протяжении большого количества времени. Следующим делом наполнил ведро водой и начал мыть все грязные поверхности, параллельно открывая окно для проветривания. Толкнув задворки, Тео наткнулся на какое-то препятствие. Снизу сразу прозвучало недовольство.       — Оу!       Тео глянул вниз. Они находились на первом этаже маяка, и окно было лишь на несколько футов выше, чем у домиков.       — Стайлз?! — Тео чуть не ударился от удивления об потолок окна. — Ты что, следишь за мной? — как-то неуверенно спросил парень.       — Что? Нет! Я просто, эм, прогуливался.       — Прогуливался впритык к маяку? — скептически поднял уголок губ Тео. Одна его бровь вопросительно дёрнулась вверх.       — Я споткнулся.       — Споткнулся?       — Да. Споткнулся.       Тео закатил глаза и поблагодарил всех богов, что не болтал с Тарой. Кстати, а где Тара? Тео непроизвольно повернулся, осматривая комнату.       — Что ищешь? — Стайлз встал на носочки и попытался заглянуть внутрь комнаты. Тео обернулся обратно и щёлкнул его по носу.       — Да так, пытался вспомнить, куда дел спрей от насекомых, — ухмыльнулся Тео. Он упёрся в рамку окна и принял расслабленную позу, хотя внутри всё сжалось. Где Тара? Она же всегда была рядом. Тео насторожился, потому что с недавних пор ему стало трудно контролировать свои эмоции, а он не знал, кто из стаи оборотень, а кто нет, возможно, они все оборотни.       — Тео!       Парень дрогнул, когда его вывели из хвороста мыслей, и уставился на Стайлза потрясёнными глазами.       — Да?       Стайлз нахмурился, развернулся на пятках и ушёл. Через секунду он появился в двери, яростно прошёл к нему и зажал его между собой и рамой. Сказать, что Тео был в шоке, — ничего не сказать.       — Что ты, сука, скрываешь, а?       Тео растерянно смотрел на чужое лицо, судорожно бегая глазами. Внутри всё сжалось, и он чувствовал, как быстро забилось сердце. Ему стало страшно.       — Тебе нравится Лидия? А?!       Тео застыл, а затем рассмеялся от облегчения. Стайлз уж точно не оборотень.       Это успокаивает, и причина его злости тоже. Стайлз уставился на него недовольно.       А что он хотел, озвучивая такие смешные предложения?       — Конечно, она замечательный человек, но я даже не думал о ней, как о девушке.       Плечи Стайлза опустились, и он весь заулыбался.       — Правильно говоришь! Ну просто замечательнейший человек! Вот поэтому я её и люблю всем сердцем.       — Супер, теперь, раз мы решили это недоразумение, не мог бы ты отойти, — Тео протянул руку и похлопал пальцем по чужой груди.       — А, ой, извини.       Стайлз расслабился и попрощался с Тео, приглашая его ночью снова присоединиться к ним. Тео увернулся от прямого ответа, махнув рукой на прощание. Он продолжал свою уборку и провёл за ней весь день. К закату он отправился к могилам, но сегодня копать очередную не собирался. Сто тридцать пять могил вырыто, осталось ещё шестьдесят пять. Были дни, когда он не копал, а просто изучал остров, рисовал вместе с Тарой, или они вместе смотрели телевизор. С тех пор как закончился интернет, они часто смотрели телевизор. На острове у него была теплица, которая осталась после семьи Миллсонов, и маленькая ферма на другом конце острова. И учитывая то, что у него была Тара — это было замечательной жизнью. Иногда было грустно, что на самом деле он совершенно один и у него больше никогда не будет семьи или стаи, но у него была Тара, и Тара злилась, когда Тео её не считал. Теперь Тара ушла и он не знает, когда она вернётся. Если Тара была призраком, то она, по крайней мере, была не привязана к нему. За три года она часто куда-то уходила. У неё были собственные чувства по поводу всего этого, и иногда ей нужно было побыть одной.       Волны бились о берег, и тучи медленно сгущались, но вдали ещё виднелось солнце, и оно красиво освещало остров своим закатным светом. Море тоже переливалось оранжевым. Тео любил закаты, потому что их в детстве обожала Тара и всегда водила его на крышу посмотреть.       Тео медленно подошёл к надгробиям Грейс и Томаса и вздохнул с облегчением, когда там, тихонечко что-то рисуя, на песке сидела Тара.       — Ты их любил.       — Я знаю.       — А потом тебе пришлось их убить.       — Знаю.       Тара хмыкнула.       — Тео.       — Да, я знаю. Просто… Нет, я не хотел им врать, просто они посчитают меня монстром. Я не хотел, — голос начал предательски дрожать. Воспоминания о том, как под когтями рвётся плоть, какая она эластичная и как сильно нужно оттянуть. Тео постарался отмахнуться от подступившей тошноты. Запах крови и сырости всё ещё стоит в чувствительном носу. Тео со временем просто отключил свои способности, чтобы больше не слышать, не чувствовать слишком много из-за сверхчеловеческих способностей.       — Я знаю, — они на мгновение поменялись ролями. Тара улыбнулась и боднула его в бок. — Знаю, что тебе было больнее всех.       Тео кивнул и посмотрел на последнее надгробие рядом с Томасом и Грейс. Ему хватило наглости устроиться рядом с ними. Он их любил, они заменили ему родителей, он всё ещё их любит.       Тео Рейкен. Единственный пустующий гроб в этом аду.       Однажды Грейс. Однажды… мама.       Он улыбнулся и встал. Тара положила цветок на их могилу, взяла Тео за руку и, качая её туда-сюда, двинула вперёд.       — Погнали! Нам ещё на вечеринку надо успеть!       Лиам тихонько присел напротив трёх могил. Тео Рейкен был единственным, на котором лежал цветок. И взглянул на уходящую фигуру. Он провёл руками по волосам и устремил взгляд вдаль. Весь свободный участок был усеян могилами.       — Что за чертовщина, Бенни?

***

      Вечеринка была бы весёлой, если бы не тот факт, что Тео подло накачали и связали! Да, блядь, какого хуя?! Если это призыв к оргии, он, пожалуй, вежливо откажется, вонзив когти Стайлзу в глотку!       — М-гм!       Лилия с сочувствием смотрела на Тео, пока Стайлз нервно ходил туда-сюда.       — Можно хотя бы скотч снять? — Лидия грустно смотрела на Тео и ковыряла свой маникюр, а ещё кусала губы.              Вернёмся к вопросу, что здесь, мать вашу, происходит?!       Вскоре в поле зрения появился Лиам и быстро подошёл, чтобы грубо оторвать с него скотч. Боль быстро притупилась.       — Могилы, Паркер, почему здесь так много могил? Отвечай! — Лиам рыкнул, и глаза его блеснули жёлтым. — Я уже переговорил со всеми. Давай и тебя просвещу: ты один на этом острове, который когда-то был заселён почти двумястами человеками! Знаешь, для тебя звучит не радужно.       Тара обеспокоенно мотала головой, её глаза слезились.       — И как я должен ответить? Подтвердить вашу догадку? Сказать что? — Тео выходил из себя, острое чувство того, что ему срочно нужно защищаться, пронизывало до самых кончиков.       — Да! Потому что как? Как иначе всё объяснить? Ты последний, кто приехал и не уехал семь лет назад, и за всё это время никто не выехал отсюда. Соображаешь?       Тео сглотнул. Он бы мог расплакаться и притвориться, что он жертва, но и он, и Тара знали — он заслужил. Что бы с ним ни случилось — он это заслужил.       Голова опустилась, голос охрип. Тара подошла и села у его ног и положила голову ему на колени. Она и он — один человек, поэтому она знала, что Тео сейчас скажет.       — Да.       Лиам оторопел. Судорожно пробежал глазами, словно надеялся, что это ложь, но, к сожалению, всё это было правдой. Выражение лица Лиама приняло отвращение, а у Стайлза — гнев и преданность. Он мягко обнял свою девушку и попытался увести, но та непреклонно стояла и смотрела на Тео.       — И это всё? Ты просто приехал и убил их всех? Зачем? Зачем убил! Зачем роешь им могилы? — С её щёк капали слёзы и падали на кофту, в которой она стояла. Лидия прикрыла лицо руками. — Пожалуйста, расскажи правду, скажи, почему ты это сделал, Бенни.       «Бенни» резануло по ушам. Он скривил губы, но внутри лишь пустота, он ничего не чувствует. У него пустые глаза, и внутри он тоже пуст. Всё это время он жил с таймером, как только он закопает последнюю могилу, его время выйдет.       — Вы меня теперь убьёте? — Тео грустно посмотрел на Тару, она тряслась, но лицо спрятала в коленях. Тео чувствовал скорбь, он невероятно сильно жалел, что убил Тару.       Её сердце никогда не должно было биться в его грудной клетке. — Прости, — не сдержался он, но сказал это одними губами. Тара услышала, он это знает.       — Что? Нет, мы не убиваем.       Тео поднял глаза и уставился на Стайлза и Лиама, как на двух умалишённых.       Лиам нахмурился и посмотрел на Стайлза. Лидия не выдержала и ушла.       — Ты хочешь, чтобы мы тебя убили? — как-то странно произнёс Лиам. Его голос еле слышно дрожал.       — Чёрт, а что? Мы будем жонглировать и вместе есть чипсы? Что за тупой вопрос? Конечно, я жду того, что вы меня убьёте.       — Кстати, — вдруг начал Стайлз, — а почему ты всегда ходишь в таком большом количестве одежды? У тебя там оружие или что-то типа того? — Стайлз провёл ладонью по губам, пребывая минуту в задумчивости. Тео и Лиам тупо уставились на него, случайно переглядываясь. В любой другой момент это вызвало бы хихиканье, но сейчас Лиам быстро отвернулся. — Нам надо его обыскать.       Тео напрягся.       — Ты предлагаешь его раздеть?!       Стайлз кивнул.       — Ну, да, с преступниками всегда так делают, чтобы убедиться, что они обезоружены.       Лиам кивнул, всем своим видом говоря «логично». Он подошёл и начал развязывать ему руки. Тара, стукнувшись об чужую ногу, упала. Хмурясь, она вытерла слёзы, топнула ногой и толкнула Лиама в ответ, но ничего не случилось, хотя Лиам дёрнулся и посмотрел на неё, по крайней мере, в её сторону. Тео удивился даже этому, если бы она была просто плодом его воображения, такого бы не случилось.       Даже когда Лиам развязал его, Тео не смог и шевельнуться. Что они ему подмешали? Неужели что-то для оборотней?       Первый слой одежды в виде толстовки сняли, и Тео попытался оттолкнуть от себя, но не смог и пошевелиться.       — Хватит! У меня нет оружия, вы можете меня ощупать!       Лиам на секунду остановился и посмотрел на Стайлза. Стилински лишь сузил глаза и прошипел.       — А ведь я подпускал к тебе Лидию, даже страшно подумать, что ты мог с ней сделать.       Тео закусил губу и замолчал. Они увидят. Они всё увидят. Осталась лишь одна кофта, отделявшая от шрамов, которым было недозволенно заживать. Изуродованное тело, которое не раз приходилось зашивать, чтобы Тео не умер. И вот кофту стянули, и Лиам со Стайлзом как будто забыли, как дышать. Ну, конечно, им же не приходилось проходить через такое. Когда срываешь голос, крича от боли, когда часами истекаешь кровью, потому что врачеватели так захотели, когда это очередной эксперимент. Когда кидают что-то, чем можно зашить участки кожи, и Тео сделал это неуклюже и криво, но он справлялся, он терпел. И эти взгляды вытерпит.       — Что за чёрт?!       Стайлз схватился за рот, кажется, его затошнило. Он развернулся и буквально убежал. Тео лишь закатил глаза.       — Ты, о боже, — Лиам дрожал, сжимал и разжимал ладони.       — Одень меня обратно, — процедил сквозь зубы Тео. Стараясь не выпустить огромное количество язви, что накопилась за эти часы. Лиам дёрнулся и поторопился надеть кофту обратно. После того как кофта была надета обратно, Лиам рухнул рядом, точно пытаясь не расплакаться.       — Кто это сделал? Они? Поэтому ты их убил?       Тео зарычал. Внутри всё запротестовало даже от простой догадки. Ему было отвратительно, что кто-то даже просто мог подумать о них в таком ключе.       — Нет. Нет, они были лучшим, что случалось со мной.              Но очевидно, что он не был лучшим, что случалось с ними.       Лиам повернулся и выгнул бровь. Он не понимал ничего, что здесь происходит, или, точнее, произошло. Бенджамин был искренен, произнося эти слова, но тогда зачем он их убил? Бенджамин сидел и смотрел в сторону компании, словно ждал своего приговора. Тихо дышал, сердце билось ровно, будто он лишь и ждал того, что ситуация так обернётся. Лиам его не понимал, но сердце сжималось от этих мыслей. Он вспомнил, как Лидия рассказывала, как он тихо плакал. Она хоть и не оборотень, но пускать пыль себе в глаза не дала бы. И всё же она даже сейчас ему сочувствует, хотя очевидно, что именно Бенджамин убил целое поселение, и Лиам тоже не хотел кривить душой — ему не хотелось в это всё верить.       — Зачем ты тогда их убил? Скажи, пожалуйста, мы же можем тебе помочь.       Тео повернулся, и перед Лиамом предстал совершенно пустой взгляд, ни одной эмоции, сердце стучало даже местами слишком равномерно, словно механически заведено. От Бенджамина обычно не исходило ни одного химосигнала, но сейчас он был словно стерилен. Сердце Лиама больно сжалось от вида человека, который всем своим существом говорил, что смерть была бы для него наилучшим исходом. Лиам еле сдержал влажность, угрожающую перерасти в слёзы.       — Правда в том, что я их всех убил. Разве этого недостаточно? — Тео хмыкнул. Лиам буквально ощущал те огромные стены, которые Бенджамин воздвиг между собой и миром прямо сейчас.       Через какое-то время странного молчания между ними к ним прибежал Алек. Весь помятый и растрёпанный. Он растерянно встал напротив Тео, который Бенджамин, и открывал рот, но каждый раз ни единого звука.       Тео посмотрел скептично. Кучка детей. Он цокнул языком и отвернулся.       — Я думал, ты!.. — наконец произнёс он хоть что-то.       — Думал, что я что?       — Что ты классный тип!       Тео уставился на него искренне не понимающими глазами. В этом даже проскальзывала детская обида. Алек надул губы и сжал кулаки. Он смотрел так расстроенно, будто это происходило регулярно.       Алек зарычал, а глаза его блеснули жёлтым. Тео не мог остановить собственные глаза, что обернулись жёлтым на этот зов. Такова была его природа, природа всех оборотней.       — Так и знал.       Блядь.       — Мы забираем его, — сказал Скотт, осматриваясь. Лиам в полуобороте взглянул на Бенджамина, уставившись на него с настолько выпученными глазами, что МакКолл забеспокоился, не выпадут ли они.       Бенджамин же откинулся на стуле так, будто важный гость, а не пленник. Посвистывал и неприятно растягивал губы в попытке улыбнуться, но у него плохо получалось.       — Ты оборотень?! — не удержался Лиам. Он вскочил и покосился на Тео совершенно новым взглядом. Тара фыркнула и откинула копну волос с лица. Ей, видимо, не сильно понравилось, что Лиам больше не был с ней на одном уровне глаз. Тео бы рассмеялся, но в данной ситуации решил, что лучше сдержаться.       Скотт поднял брови в удивлении.       — Ну, да типа, — пожевал губу Тео. Стараясь пройтись по всем пунктикам: «хорошо врать». — Меня укусили какие-то ребята из школы и…       Лидия провела рукой по его щеке. Она появилась перед ним так неожиданно, что он дёрнулся от резкого прикосновения.       — Дорогуша, если ты думаешь, что я поверю хоть одному твоему слову, то тебе было бы легче говорить со стеной, — потом отвела руку и дала ему пощёчину. — Это тебе за то, что использовал меня, при этом ни разу не быв со мной честен.       Стайлз сделал шаг в сторону, словно испугался, что на него набросится следующим.       — На лайнер его.       Лидия ушла вперёд, пальцем откинула лезущую в лицо прядь. Даже в таком месте девушка носила высокие каблуки, но передвигалась с завидной элегантностью.       Тео остался сидеть и не понимать, что вообще происходит, пока кто-то (Тео в душе не чает кто, ведь он слишком сильно задумался, а со спины для него все одинаковые) не перекинул его через плечо и не понёс на лайнер. Спустя минуту раздумий он, конечно, догадался, кто это.       — Лиам…       От Лиама пахло злостью, обидой и разочарованием, но Тео не смог уловить ненависть, что ожидал почувствовать первым же делом. Никто из ребят не пах ненавистью или отвращением, и у Тео почему-то начало щипать в глазах. Он постарался сморгнуть это недоразумение, пока оно не переросло в истерику, когда плачешь взахлёб и больше не можешь остановиться.       Лиам дёрнулся, его пальцы на спине и бедре сжались сильнее, будто Тео изъявил желание сбежать, которое, без сомнений, есть, но! Но! Вслух и даже химосигналами он такого желания не изъявил.       — Да какая вам разница?! Хотите меня наказать — так просто убейте! Зачем вы издеваетесь надо мной? Или хотите кинуть в море? — Тео начал барахтаться и постарался когтями развязать верёвку, в которую был обмотан триста раз. Естественно, не получилось, на что он просто ядовито усмехнулся.       — Не-ет, Бенни, ты во-обще не угадал. — Это было впервые, когда с ним заговорил Нолан. Напрямую. Он странно улыбнулся, и у Тео на коже образовалась стая мурашек. Кстати о стае, если бы он знал, что попадётся такая, он бы не молился каждый день об одной.       Тара уже вовсю ныла: «да его Тео зовут!», а он просто смирился с тем, что его похитили, и ещё с тем, что не успел закопать всех жителей Роуз-Айленд. Его посадили на какой-то диванчик и ушли в глубь палубы.       Лайнер отчалил спустя два часа после того, как компания молодых людей собрала все свои вещи с домиков. Тео скучал, его буквально бросили одного, лишь Тара сидела рядом и болтала ногами. Туда-сюда. Туда-сюда. В какой-то степени её молчание сводило с ума, но она так сильно тянула губы в улыбке, что Тео мысленно закатил глаза. Опять же, конечно, он мог сидеть-сидеть, а потом взять и закатить глаза. Обычное дело, тем более его бросили скучать целых два часа, но он всё же подумал, что не стоит рисковать. Особенно учитывая то, что Стайлз не сводит с него глаз. Стилински смотрел только на лицо, анализируя черты лица, и для Тео это были тревожные звоночки. Он решил, что спрятать лицо за отросшей чёлкой — лучшая идея (и ни капли не подозрительно, ну шея затекла у человека, что тут такого, а?). Стайлз в какой-то момент не выдержал и подошёл, подвинул стул задом вперёд и сел, оперевшись руками об спинку.       — Ты мне кого-то напоминаешь, — сказал он, сузив глаза, с подозрительным видом. — Хмм, ну, там… — он начал жевать губу, словно это слово, что крутится на языке. — Тео.       Всё внутри бухнуло вниз, и Тео на секунду забыл, как дышать. Он правда помнил его? Такого человека, как он? Тео автоматически посмотрел на Тару, та исчезла с того места, на котором всё это время сидела. Тео почувствовал себя преданным.       Хотелось всё отрицать. Тео мертв! У него есть надгробие рядом со своими близкими, он не может быть Тео.       — Ого, — единственное, что сказала Малия, стоящая рядом со Стайлзом. Она скрестила руки и ритмично топала ногой.       Стилински повернулся к ней, вопросительно глядя. Она хмыкнула и посмотрела на Тео так, что было сразу понятно: щас она рассыпет все бобы.       — Ну просто он подавляет все свои химосигналы, но от одного упоминания Тео они просто заполнили всё пространство. — Она прислонилась к сзади стоящему столу. — Скоро прибежит Лиам.       — С чего бы? — спросил Стайлз, как тут же в проёме палубы показалась русая макушка.       — Что происходит? — спросил Лиам, первым делом кидая взгляд на виновника его появления. — Почему от Бенни исходит запах отчаяния? Да причём такой сильный? Что вы ему сказали?       — За кого ты нас принимаешь? Я просто сказал, что он похож на Тео, — Стайлз весь надулся, почему его принимают за какого-то монстра? Не стал бы он пытать младшего ради информации. Ну может, только чуть-чуть.       — Кто такой Тео? — Лиам тоже достал себе стул и присел рядом. Медленно вокруг Тео начала собираться толпа.       — Ну это наш, со Скоттом, друг детства. Мы с ним дурачились, когда были, м-м, думаю, в классе так четвёртом.       Малия тоже вклинилась в обсуждение. Тео заскучал по одиночеству.       — Одно из надгробий было так подписано, — задумчиво и медленно заговорила Малия. Она была немного не уверена, точно ли увидела это имя или мозг подтасовывает воспоминания.       — Ты убил Тео?! — вспыхнул Стайлз. Они хоть были не настолько близкими друзьями, но за всё время всей этой беготни за сверхъестественным Стилински понял, что каждого человека в своей жизни нужно ценить и, ну, простить всех злодеев, ведь, блядь, Скотт — всепрощающий альфа, который всех-превсех возьмёт в свою стаю.       Тео был добрым. Его можно было назвать странным, но он всегда был добр к ним. Делился едой (всякими печеньками, которые обычно сам готовил), и они вместе играли в Лакросс (Тео был ужасен из-за его астмы и слабого сердца. Был даже хуже того же Скотта с астмой).       — Стоп, разве у него не было слабое сердце? Врачи вроде сказали, что ему недолго осталось, если не сделать операцию? — Стайлз задумался. — А родители не хотели оплачивать… Эту операцию. — Кажется, шестерёнки в его голове двигались и даже скрипели, настолько его мыслительный процесс был виден.       Тео напрягся. Стайлз же не сможет догадаться, правда? Он помнит, что Стайлз чертовски сообразителен, но всё же будет в порядке?       — Малия, чем пах гроб Тео?       Тео стало холодно. Нет-нет-нет. Он не мог! Как?!       Лиам и Малия как-то странно уставились на него, и, честно, он уже не умел считывать эмоции так, как делал раньше. Он так давно не общался с людьми, боже, кто-нибудь, пожалуйста, вырубите Стайлза.       — Землёй и, эм, ну оставшимся запахом от Бенджамина. — Малия, как и Лиам, не сводила с него глаз. Тео начинал паниковать.       Заткнитесь! Просто заткнитесь!       — А другие гробы?.. — Стилински начал мять свою нижнюю губу, уставившись на Тео уже осознанными глазами.       — Тупой вопрос… трупами. — Малия на секунду собиралась закатить глаза, вдруг они распахнулись: — А-а! Тот гроб пустой!       — Тео…       Тео зажмурился и не смог контролировать свою мимику. Лицо приняло выражение на грани слёз, и этими мокрыми глазами он уставился на всех присутствующих.       Лиам в полном непонимании уставился на Бенджамина Тео. Зачем он вырыл себе самому гроб, а теперь ещё и жил под другим именем? Что произошло с этим человеком на том острове? Почему теперь он смотрел на них с такой безысходностью во взгляде? Всё внутри сжималось от этого взгляда, будто всё, всё кончено, ничего больше нет, ради чего бы он жил.       Вдруг из ниоткуда появилась девушка Стайлза и всунула Тео что-то в рот. Так его выражение тут же изменилось. Он так странно облизался, а потом с таким спокойным благоговением посмотрел на девушку, которая начала вовсю улыбаться.       — Что ты ему дала?       — Карамельку! — расхохоталась девушка, настолько смешным показалось ей выражение лиц Лиама и Стайлза.       — Ты засунула ему в рот карамельку? Серьёзно?! — Стайлз был в шоке от своей девушки, которая теперь сидела у него на коленях, чтобы потянуться и засунуть ещё одну карамельку Тео в рот. Тео послушно открыл рот, и его ресницы затрепетали от удовольствия. Лиам улыбнулся такой сцене.       — А ты! Серьёзно берёшь всё, что тебе дают? Ты нормальный? А что, если бы они были отравлены? — Стайлз всё не унимался, его рот, видимо, не знал слова «тишина».       — Во-первых, Лидия бы не отравила, во-вторых, даже если они действительно отравлены, то я ни о чём не жалею, — спокойно произнёс Тео, перекатывая карамельку из одной щеки в другую. — Это самое вкусное, что я ел за последние семь лет, — хмыкнул Тео. Настала тишина, все странно посмотрели на Тео, и вокруг запахло сожалением. Тео скривился. — Почему вы так на меня смотрите?       — Ты… Просто. Мы хотели бы знать правду. Ты сказал, что убил всех тех людей. Зачем?       Тео вздохнул и вдохнул обратно с дрожью. Весь напрягся и сгорбился. Всё в нём говорило о том, что он обороняется. Лиам мог буквально увидеть, как стены перед Тео захлопываются и он полностью эмоционально от них закрывается, и даже то, что Лиам был сверхчеловеком, он не мог сказать, что сейчас чувствовал Тео.       — У меня был выбор. Либо я их убиваю, либо они делают с ними то же, что и со мной, — совершенно безразлично сказал Тео, когда только пришедший Нолан спросил какой, Тео отправил ему совершенно пустой взгляд и ответил:       — Будут пытать до тех пор, пока не наступит естественная смерть. Пытки были на совершенно другом уровне, ведь благодаря своим препаратам они могли поддерживать в живых даже то, что давно должно было быть трупом, — Тео с начала разговора смотрел только себе на бёдра. Все силы уходили на разговор и полную блокировку эмоции. Его просто не хватило ещё и на поддержание зрительного контакта и игры на публику. Тео всё это рассказывает, потому что эти дети не отстанут. Пусть пустят обратно или просто кинут в море. Тео плевать.       На лице Лиама проступили желваки, и кулаки сжались. Сердце в груди стучало набатом. Малия посмотрела на человека с искренним сочувствиям, а Стайлз и Лидия были на грани слёз.       Тео еле сдержался, чтобы не закатить глаза.       — Я… убил их, когда мне было пятнадцать. До этого я полгода жил с ними — они стали мне семьёй — я любил их и, поверьте, я не хотел их убивать. Я никого и никогда не хотел убивать, но, по сути, у меня не было выбора. Либо я дарю им быструю смерть, либо их пытают, ставят на них эксперименты и оставляют их медленно умирать от голода, в лучшем случае, — Тео ухмыльнулся, вспоминая все изощренные пытки, которые он терпел на протяжении трёх лет.       Лидия разрыдалась (опять, ему аж неловко). Нолан весь дрожал со стеклянными глазами, смотрел сквозь, словно застрял в собственных воспоминаниях, а Лиам так чертовски злился, что Тео пришлось через такое пройти. Атмосфера была накаленной. Напряжение, Тео был уверен, чувствовалось за километр, поэтому он не удивился, когда остальные, а точнее Алек, Скотт и Мейсон, тоже пришли на палубу лайнера.       — Что здесь происходит? Химосигналы такие, будто кто-то сдох, — Алек чесал затылок, а потом развалился на диване рядом с Тео, падая ему на колени. Его рука потянулась к щеке и перетекла к затылку, притягивая и аккуратно касаясь губами губ Тео. Тишина рухнула, и все разразились возгласами. Лиам чуть ли не рухнул со своего стула и побежал разнимать парней.       Стайлз так и застыл с открытым ртом, все остальные просто рука-лицо.       — Алек, какого чёрта?! — Лиам оттянул Тео, полуобнимая его за плечи. Тео растерянно смотрел на Алека, который облизнулся.       — Я разрядил обстановку, кстати, почему он на вкус сладкий? — со всей серьёзностью спросил Алек, но никто, кроме самого Алека, это всерьёз не воспринял.       — Ты издеваешься?! То есть ты решил теперь ещё и флиртовать с ним?! — вспыхнул Нолан. Тео на секунду подумал, что это ревность. — Он же убийца! Почему тебя это не смущает? — Нет, это вовсе не ревность.       — У него жёлтые глаза.       Вся группа снова застыла, а ведь на это они совершенно забыли обратить внимание.       Тео локтем оттолкнул от себя Лиама и, немного шокированный, посмотрел на Алека.       — Ты забрал мою боль? — спросил он так тихо, что услышала только сверхъестественная часть группы. Алек улыбнулся, и в его глазах блеснуло что-то, напоминающее блеск глаз Тары, которая натворила дел — она умела, несмотря на то, что не могла прикасаться к предметам. Алек снова облизнулся.       — Не, ну ты реально сладкий. Вы его, случаем, теми карамельками не кормили?       Стая смущённо улыбнулась — все приняли это за подкат.       — Что за боль? — спросил Лиам, уже потянувшись за Тео, который пытался придвинуться ближе к Алеку. В Лиаме всё этому протестовало. Что с ним вообще происходило, почему его так тянуло к Тео? Странное чувство дежавю преследовало его рядом с ним, словно они должны быть знакомы уже давно.       Тео повернулся и закусил губу, словно совершенно забыл про его существование и существование остальных, настолько он был сконцентрирован на Алеке.       Алек пожал плечами и откинул голову, прикрывая глаза. Все повернулись к Тео.       — Давай, Тео, будь честен с нами, — выделяя каждое слово, произнёс Стайлз. Скотт тут же дёрнулся.       — Тео? Тот самый Тео?       — Да, — очень довольно ответил Стилински.       — Может, вы его уже развяжете?! — встряла Лидия.       Команда быстро когтями освободила химеру, и они тут же вновь расселись вокруг главного героя сегодняшнего вечера.       — Алло, приём, Тео!       Тео полностью выпал, ещё когда они поняли, кто он, а теперь он не знал, что делать. Он не хотел казаться сломанным или запуганным, но, к сожалению, таким в данной ситуации и являлся. Вся толпа смотрела на него, и у него никогда не было страха сцены, но сейчас ему кажется, что он не может произнести и звука. Снова тишина, и она давила.       Ничего лучше, кроме как взлететь со своего места и прыгнуть через край лайнера в воду, Тео не придумал. Холодная вода тут же остудила опухший и перегревшийся мозг, давая мыслям расползтись назад в самые тёмные уголки. Всё, что трещало в голове, — это «холодно!», больше Тео ни о чём не думал. Лайнер уже должен был уплыть, и плевать, что он здесь, посреди моря, только и может, что утонуть. Совершенно плевать. Он не хочет обратно в тот мир, где он был лишь инструментом Ужасных Докторов, он хочет на остров, где они с Тарой иногда могли достать кукурузу с полей, молоко и кучу всего ещё. Где они сидели в обнимку и Тео забывал, какова жизнь была раньше и о боли, которую чувствует. Забывает обо всем, потому что Тара рядом, а теперь её нет. Она осталась на лайнере, он это знал.       Тара боялась воды. За все семь лет жизни на острове она никогда не приближалась к воде, морю или к любой жидкости. Возможно, это было связано с тем, что она призрак, а призракам, по мифам, нельзя контактировать с водой, иначе они исчезнут, а может, с тем, что она умерла, замерзнув насмерть в озере.       Теперь Тео умрёт так же. Он даже не хотел всплывать. В легкие медленно проникала вода, когда он не мог сдержать очередной вдох. Организм снова и снова, как рефлекс, пытался вдохнуть, но все, что он получал, — это порция соленой воды, которая обжигала ноздри, а затем и легкие. Все горело, и внутри распространилась паника. Тело начало дергаться в конвульсиях, но Тео не позволял себе всплыть. Хотелось вздохнуть, но только вода. Снова, снова и снова. Прошло, наверное, около двух минут, когда тело расслабилось и Тео почувствовал себя так спокойно. Спрятанный от всего мира, где его никто не услышит и никто никогда не найдет. В воде Тео чувствовал безвестность.       По воде прошла вибрация, а потом что-то потянуло его наверх, вода прокатилась по лицу, и Тео всплыл, моментально начиная кашлять.       — Что ты, блядь, творишь?! — встряхнул его Лиам. Весь он олицетворял ярость. Его разъярённые глаза, нахмуренные брови, искривленный с клыками рот и золотые глаза. Он был мокрым, и капли иногда стекали с его лица. Тео засмотрелся.       — Ты ненормальный?! Почему ты не всплывал?! — он снова встряхнул Тео, понимая, что тот даже не слушает, хотя точнее, не слышит вообще.       Тео хмурится, пытаясь сфокусироваться на чужом голосе, но, кроме движения губ, ничегошеньки не видит. Голова кружится от недостатка кислорода.       Лиам перехватывает его под мышки и усаживает на первую ступень лайнера, подплывая и хватаясь за ступень. Лайнер начал медленно двигаться, пока остальные утаскивали Тео обратно на диван.       Тео виновато опустил голову, когда все вернулись к своим позициям, а мокрый Лиам возмущался о том, что адски холодно. Начало февраля, так что никто не оценил его резкое желание поплавать. Скотт хмурился, а Лидия смотрела с укором. Тео посадили на диван, пока Лиам ушел переодеваться. Тео даже не дрожал, он просто сидел молча, смотря себе под ноги.       — Может, снова его связать? — спросила Малия спустя почти пять минут молчания. Она пожала плечами, когда Скотт ткнул её локтем в живот.       — Послушай, мы не собирались и не собираемся тебе ничего делать, поэтому тебе не нужно больше никуда прыгать, хорошо? — Скотт так осторожно выставил руки, словно подходил к раненому зверю. Тео от такого затошнило, но он смог только нахмуриться и посмотреть на Скотта со скепсисом.       Алек смотрел на него с неприкрытым беспокойством. Придвинулся, но Тео убрал его руку от себя, дернув локтем. Он просто хотел, чтобы его оставили одного. Он хочет обратно в детство, когда Тара ещё была жива и он мог есть карамельки, не только когда странная стая сует ему её в рот спустя семь лет одиночества. Как же все надоело. Все его планы были разрушены стаей детей, у которых, очевидно, была не лучшая жизнь, но уж точно лучше его собственной. Откуда им вообще знать, что он чувствует?       Лиам вернулся и начал возмущаться, почему Тео мокрый, Малия сказала что-то про то, что оборотни не могут заболеть. Тео честно слушал вполуха.       — Да, но, блин, это не значит, что вы можете так оставить человека! — все не унимался Лиам. Почему он вообще уделяет столько внимания Тео? Он совершенно не понимал, почему такой человек, как Лиам, смотрит на кого-то вроде него.       Мейсон накинул на него одеяло.       — Вот, доволен?       Лиам закатил глаза.       Тео просто устал, поэтому лег к Алеку на колени, как и он недавно. Алек слабо улыбнулся и принялся крутить прядь мокрых волос на пальцах. Почему-то с Алеком было комфортно, так, будто что-то связывало их, как связывало с Тарой. Он уткнулся в одеяло и весь сжался от резко наступившего холода, уже не волнуясь, насколько жалко он выглядит в глазах стаи.       — Я могу одолжить ему одежду, — выдохнул Лиам и снова куда-то исчез.       — Лайнер-то большой, поэтому, думаю, вопрос, с кем он будет спать в одной каюте, не актуален, — пробормотал Нолан, закатывая глаза. Он явно был не заинтересован во всей этой белиберде с очередным щенком, которого стая, очевидно, хотела подобрать, но Нолан прекрасно видел, что Бенджамину, или как там его теперь зовут, к чёрту это все сдалось, так что он не очень понимает их политику с «мы поможем всем, а, если кто-то не хочет принимать эту помощь, мы заставим её принять». Нолан ушел вслед за Лиамом. Видимо, ему надоело строить из себя «добродетеля».       — Я пойду обустрою, — сообщила Лидия, вставая с колен Стайлза. Видно было, что девушка еле сдерживает слезы и что она в целом впечатлена ситуацией, произошедшей минуту назад. Она упорхнула прежде, чем Стайлз успел её окликнуть. Они сидели молча, ведь никто не решался спросить, никто и не ожидал, что Тео ответит. Он весь сжался и выглядел колючим. Так, будто, если кто-то что-то скажет, он набросится на него, оборотившись.       Лиам вернулся и, игнорируя напряжение, подошёл к Тео и сел на корточки.       Тео мерно дышал, и казалось, что он спит. Стая уже поняла, что Тео умеет держать под контролем даже свое сердцебиение. Никто не собирался ему верить. Особенно если он скажет что-то вроде: «Я в порядке». В такое поверить может только Лиам, ну может, ещё Скотт.       — Тео.       Тео открыл глаза и нахмурился. Из его груди слышалось слабое рычание.       — Если ты не пойдешь, я сам тебя понесу.       Тео повернулся и зарылся лицом в чужой живот. Алек захихикал, разок даже хрюкнул. Тео за это ткнул его в бок своим пальцем.       — Тео, чувак, я уже люблю тебя, — не мог остановить смех Алек, видя недовольное лицо Лиама. Тот фыркнул и потянулся за укутанным в одеяло телом. Аккуратно, по чуть-чуть.       — Оу! — Лиам схватился за нос и больно упал на задницу.       Алек снова хрюкнул. Лиам метал в него кинжалы одним своим взглядом.       — Видимо, ты ему НЕ ПОНРАВИЛСЯ! — Алек уже весь дрожал, вытирая слёзы смеха.       Остальная стая смотрела на эту сцену, чуть расслабившись. Стайлз опустил плечи. Та сцена, когда Тео спрыгнул с корабля, напомнила случай с мамой. Стайлз никак не мог избавиться от этого образа перед глазами. Скотт, который сразу почувствовал, что что-то не так, коснулся его плеча. Стилински кивнул своему другу.       — Ну, Тео! Как ты можешь выбирать это убожество!       С Алека слетела улыбка, и он драматично коснулся своей груди.       — Да как ты можешь! А ведь я тебя перед твоей мамой прикрывал!       Лиам впечатленно посмотрел на своего друга. — Ты буквально подставил меня, — закатил он глаза.       — А! Так вот, ты первый начал! Ты сказал Скотту, что я курил!       — Потому, что это плохо!       — Я оборотень!       Лиам фыркнул.       — И что с того?       Появившаяся Лидия прервала набирающую обороты ссору своим появлением.       — Тео, ты можешь идти, я всё тебе постелила, — она отодвинула прядь и улыбнулась измученно.       Тео чувствовал её химосигналы, и у него возникло желание извиниться за собственное ублюдское поведение. Прыгать с лайнера, возможно, было чуточку эгоистично.       Тео встал, игнорируя обиженные и обеспокоенные взгляды Лиама и Алека. И так понятно чьей чьей.       В каюте были сменная одежда и даже душевая. Тео присвистнул, они типа богаты? Понятно, что лайнер далеко не маленький и они сняли дома на сто долларов в день, но душевые в каждой каюте — это перебор.       Тео воспользовался всеми благами и расположился на кровати, сухой и больше не пахнущий соленой водой. Он укрылся с ног до головы и позволил расслабиться. Даже если убьют во сне, ему было плевать. Он не спал нормально уже несколько лет, тем более на такой большой и мягкой кровати. Он мог позволить себе чуть-чуть расслабиться. Потом пожалеет об этом, когда выспится.

***

      Тео проснулся не как обычно.       Обычно он просыпался от собственных криков, слез и того, что он задыхается (один из видов пыток Ужасных Докторов). Потом он час стоял под холодной водой и ещё час приходил в себя у могилы своих «родителей».       Теперь же он проснулся и слушал два сердцебиения, раскинувшихся на кровати и занимающих почти все его место.       Тео бесстыдно столкнул их обоих со своей кровати.       — Ай! Чувак! — первым завопил Лиам.       — Ей! — следом стукнулся и Алек.       — Та-ак, я жду объяснений, — шипел Тео. Разъяренный тем, что они специально, вместо своих кают пришли и забрали все его место и чуть не вытолкнули его с собственной кровати.       Они лишь пальцами указали друг на друга и одновременно выпалили:       — Это все он!       Тео тяжело вздохнул, закатывая глаза. Как будто ему Тары одной не хватало, ему решили ещё двух детей на попечение отдать. Тео плюхнулся обратно и почувствовал странную сонливость, накатившую на него. Все перед глазами закружилось, и он погрузился ненадолго в тишину темноты.       — Тео? — потянулся Лиам. Тео застонал.       — Боже, почему вы здесь? У вас есть собственная кровать. Неинтересно спать на собственной кровати? Поздравляю! На этом лайнеры есть бассейн, можете спать в нем.       Тео снова спрятался под одеяло, пока Лиам и Алек опять ссорились шепотом, но, о боже, Тео же все-превсе слышит.       — Я лег только потому, что ты сказал, что у него кошмары! — шептал как мог Лиам, но возмущаться тихо у него, видимо, не получается.       — А ты сказал, что одному тебе неловко! Это ты виноват! — тут же подхватил Алек, не собираясь останавливаться, он продолжил:       — И вообще это я хотел с ним лечь, а ты просто в каждой бочке затычка.       — Ой, да кто бы говорил! — вспыхнул Лиам с новой силой. Ему пришлось сильно сжать руки, чтобы не врезать Алеку прямо здесь и сейчас.       — Ты не видел? Тео лежал на моих коленях, так что…!       — Заткнитесь! Вы оба пошли вон отсюда! — встав с кровати, Тео просто вытолкнул двух щенят за порог, захлопывая за ними дверь.       — И всё же это ты виноват, — буркнули они недовольно друг другу. Они ушли, толкаясь по узким коридорам и споря до тех пор, пока их просто не перестало быть слышно. Тео вздохнул, весь подобравшись.       «Я лёг только потому, что ты сказал, что у него кошмары!»       Кошмары.       Тео зарылся лицом в одеяло. Так вот почему он не проснулся от собственного крика, как он это обычно делал. Он истерично рассмеялся. Боже. Как же все это отвратительно. Как же он отвратителен.       Семь лет. Чёртовы семь лет! Он справлялся сам, а теперь какая-то кучка щенят решила все разрушить. Они отняли его смысл жить, когда утащили его с острова. Теперь они забирают его одиночество, хотя он это заслужил — это было его наказанием, его смыслом. Как ему жить, если они ломают его с трудом выстроенный мир? Ломают его?       Появится ли Тара теперь ещё хоть раз? Он не знает, он никогда не знал, всегда лишь надеялся. Он мог лишь надеяться, каждый раз, когда она куда-то пропадала, он думал, что всё, его время истекло и ему пора наконец действительно страдать от одиночества, но нет, каждый раз она где-то сидела и, увидев его, подбегала и прыгала, обхватывая чужое тело, как обезьяна. Только из-за неё он ещё не сошел с ума от тишины и горы трупов, которую ему нужно было закопать, а ещё она была такой же занозой в заднице, каким Тео был для неё в детстве.       Тео хотел расплакаться, но прекрасно знал, что у этих стен есть уши, а он и так позволил себе слишком много слабостей, не хватало ещё тут расплакаться для полного счастья. Он укутался поглубже в одеяло и попытался уснуть.

***

      Они ехали слишком долго, поэтому Тео сделал вывод, что лайнер держит курс не на причал Ньюпорта, который был в районе часа от острова, а куда-то подальше. Сильно подальше.       Тео сидел на кухне лайнера и запивал свой очередной недосып кофе. Он смог поспать лишь тогда, когда щенята были рядом, а это, если судить по времени, было около двух часов. Конечно, не рекорд, но грех жаловаться. Он привык вывозить и с часом. Проблема была в том, что Тео совершенно не привык спать один, с ним всегда была Тара, совсем раньше и Грейс с Томасом (конечно, они не теснились все на одной кровати), они либо сидели за столом с включенной лампой и смотрели на него, либо Грейс что-то делала на кухне, а Томас сидел и писал свои любимые стихи по памяти. В те ночи маяк был комфортным, приглушенный свет, синева моря, видневшаяся из окон. Было красиво и уютно. Грейс и Томас не всегда были его кошмаром, иногда они просто были рядом, как Тара.       Тара в начале всего этого кошмара не была одним из призраков прошлого. Она появилась сильно позже, когда Тео действительно терял рассудок. Тео знал, что она лишь плод его воображений и что, когда его мозг посчитает, что Тео больше в ней не нуждается, она просто испарится, как вода из луж у набережной в особенно жаркие дни.       — О, ты не спишь? — сонно промурлыкал Нолан, вытирая свои глаза. Он был похож на заспанного котенка. Нолан был эмпатичен Тео. Нолан не нарушал личных границ и всегда держался подальше, и это касалось не только Тео. Нолан буквально сторонился всех и выглядел затравленным, но разве эта стая могла так с ним обойтись? Тео скорее поверит в НЛО.       — А ты чего не спишь? — Тео сделал глоток кофе, внимательно наблюдая за тем, как Нолан включает кофемашину и заправляет её зёрнами.       — Кошмары, — пожал плечами Нолан так, будто сказал, что солнце сегодня палит сильно. Он сел рядом, но не слишком. Возможно, то расстояние, что он всегда держит, нужно в первую очередь ему самому.       Тео хмыкнул и уткнулся в свою чашку. Нолан ещё спал на ходу, и глаза его сонно слипались.       — Хочешь о них поговорить? — спросил он, думая о том, хотел бы он сам поговорить о своих кошмаров. С Ноланом было ощущение, будто можно выговориться и получить ту же честность взамен, без страха, стыда или сомнений, словно Нолан понял бы все, что чувствует Тео, но он не смог бы заставить себя говорить о своих кошмарах и не собирался вытаскивать это из себя клешнями, поэтому отмахнулся от этой затеи.       Нолан снова посмотрел своим затравленным взглядом, а потом встал, потому что кофемашина пискнула, что говорило о том, что кофе был готов. Нолан достал кружку из верхнего ящика и налил пенящийся кофе внутрь, что сопровождалось приятным звуком заполняющейся кружки. Нолан не добавил молока или сахара, зато добавил целую ложку меда, что заставило Тео нахмуриться.       — Был один случай, — начал младший. Казалось, что Нолан самый спокойный и уравновешенный из стаи. Ну уж по сравнению со Стайлзом точно. Но сейчас казалось, что он сжался до размеров маленького ребенка и все его нутро кричало о помощи.       Тео казалось, что это лицемерно пытаться помочь ему, когда в их стае был человек, который действительно нуждался в чьей-то поддержке. Стая, которая знает его от силы три-четыре дня, ставит его приоритетнее своего соратника, с которым они прошли уж точно больше приключений, чем поездка на необитаемый (теперь) остров.       — Меня поймали и хотели убить, понимаю, ничего необычного, просто… мной пытались манипулировать… — Он рвано вздохнул. — Мне снится то, как у них получилось и я убиваю их всех, понимаешь? — Он начал дрожать, кусая губы. Он пытался сдержать слезы, поэтому решил отпить своего кофе, чтобы отвлечься на сладкую горечь во рту. — Малию, Скотта, Стайлза, всех, кто мне дорог, как это было в случае с Монро и Анук-ите.       Тео смотрел на Нолана и видел в нем себя, того напуганного мальчика, который не хотел убивать тех людей, что были ему семьей, того младенца, который плакал и рыдал в своей маленькой кроватке. Того маленького ребенка, которому он сам придумал имя.       Если бы сейчас перед Ноланом сидела химера смерти, почувствовала бы она всё то, что чувствует Тео теперь, пройдя через весь этот ад. Ответ был нет. Тео был бессердечным, как его тому учили Ужасные Доктора. Он бы посмеялся над сломленностью мальца и воспользовался бы ей, чтобы сделать из него очередную подопытную крысу для Ужасных Докторов.       — Не знаю, утешит ли это тебя, но я понимаю.       Нолан посмотрел на него настолько затравленно, что Тео захотелось его обнять. Подарить ему то утешение, в котором Тео сам нуждался в то время, когда потерял все, что ему было дорого.       — Правда? — с такой надеждой прошептал Нолан, что у Тео разбилось его маленькое бессердечное сердце. Он утащил подростка к себе в каюту, уложил на кровать и улегся рядом. Тео держал дистанцию, лишь положил руку тому на грудь и начал постукивать в ритм сердца, как делают мамы, чтобы их младенцы уснули. Нолан уставился на него с полным непониманием и хмурил брови, словно был в опасности, но вскоре расслабился, подполз ближе, обвил Тео руками и уткнулся ему в грудь. Тео переложил руку на лопатки и продолжил постукивать ритм сердца Нолана. У того были влажные ресницы, но он так и не заплакал. Тео укрыл их обоих и позволил себе раствориться в чужом тепле и мягком дыхании рядом.       Нолан всего лишь ребёнок, и теперь Тео понимает, о чём говорила Лили, когда с самой нежной улыбкой на свете гладила свой живот, в котором пинался её будущий младенец.       — Однажды ты поймёшь это чувство, Тео, а пока ты слишком маленький, — Лили рассмеялась, когда Тео, весь всклокоченный игрой в мяч, надулся.       — Если я маленький, тогда у меня для Рея плохие новости, — усмехнулся Тео.       — Ты всего лишь ребёнок, Тео. А дети не заслуживают того, чтобы быть взрослее своих родителей, — уже серьёзно проговорила Лили, подняв указательный палец. — И не говори Рею о его росте, он же снова расплачется!       Тео рассмеялся.       — Разве не в этом смысл?       — Ты такой грубиян!       Тео улыбнулся теплоте в груди. Лили была бы хорошей мамой, жаль, Тео все испортил. Он не сможет отмыть то море крови на своих руках, неважно, как часто будет просыпаться в холодном поту и тереть свою кожу мочалкой под холодным душем. Её не отмыть, как и не отмыть воспоминания, которые отпечатались на веках. Но не все его воспоминания плохие. Он полгода провел в том городке, и эти воспоминания он никогда бы не захотел забыть, даже если это значит помнить о каждом убийстве, о каждом крике и о каждых слезах, окутанных в молитвах о пощаде. Он никогда бы не позволил себе забыть то, что сотворил с теми людьми, что заслуживали счастливой жизни. Не забудет, как отнял жизни у тех, кто подарил жизнь ему. Но все извинения остались за бортом на той набережной под песком. Однажды он вернется, и тогда все будет так, как должно было быть уже давно.

***

      Спустя четыре часа, возможно, самого спокойного сна, который когда-либо был у Тео, в его комнату ворвались главные шуммейкеры данного лайнера. Лиам первым ворвался в комнату, но остановился у двери, а Алек, протиснувшись между ним, тоже заглядывал внутрь и шипел что-то вроде: «Чё встал?». Но он застыл следом за Лиамом, когда увидел полусидящего Тео, которого обнимал Нолан, устроившись на нём, как на подушке. Лиам чуть не задохнулся от возмущения, застрявшего в горле, а Алек посмотрел на Нолана, как на врага народа. Фыркнул и пихнул Лиама в бок. Тот издал полузадушенный звук, послушно проследовав за Алеком куда-то в глубь коридора, на такое расстояние, чтобы Тео уж точно не услышал. Тео, весь растрепанный и заспанный, даже не понимал, что происходит, просто хотел снова опуститься на подушку и заснуть.       — Думаю, мне уже пора, — неловко пискнул Нолан, сползая с кровати, весь сжимаясь в своем желании оказаться далеко и подальше от Тео. Лиам и Алек же не собираются сделать что-то непоправимое и очень глупое, правда? Они ведь все-таки разумные существа, хотя ладно, в разумности он немного сомневается.       Все мысли прервал вскрик Нолана, а потом странная тишина. Тео насторожился и уже откинул одеяло, чтобы встать, как вдруг через дверь ввалились все и сразу и рухнули на пол. Эта кучка сразу расползлась и захныкала от боли, толкаясь и пиная друг друга. Тео цокнул и переступил через неё, чтобы сходить по нужде. Кучка имбицилов. Сколько им? Пять? Тео слишком быстро повзрослел, чтобы теперь понимать детей, которые ведут себя как дети.              Они все рассмеялись, когда запутались между собой и не смогли встать. Тео не смог сдержать улыбку, которая упорно лезла ему на губы. Слова Лили снова зазвучали в голове, и Тео впервые принял это. Принял то, что он способен это понять, что он способен чувствовать и, возможно, заслуживает это чувствовать. Ностальгию и тепло в груди от памяти о любимых им людях.

***

      Тео в какой-то момент просто отпустил. Он не знал, куда они едут, но они это делали уже три дня! Они собрались в Антарктику? Иначе Тео не понимает, куда они могут направляться, с учетом количества еды, воды, электричества и этих дебилов, которые уже изнасиловали бассейн своей активностью.       Алек и Лиам без конца спорили, кто сделает больше сальто, а Нолан пытался максимально притвориться, что никак с ними не связан. Он сидел в сторонке и попивал коктейль, который сделал бармен. Блять, да откуда он вообще взялся?! Лиам и Алек пытались его приобщить к спору, тащили его за локти, хотя бы на горки, и вот, блять, реально? Горки на корабле? Тео, конечно, был в команде Лиама и Алека, потому что как Нолан мог игнорировать присутствие горок в своем ближайшем окружении? Ну и что, что он сказал, что ему не пять и он не будет участвовать в их щенячьей белиберде? Это, блять, горки! На корабле! Он не смог устоять после одного взгляда на них и скатился с них по меньшей мере двести раз, а рекорд сальто был около четырех с трех метров, и, конечно, он выиграл. Пф, это было легче легкого. Лиам даже не смог двух сделать, сразу шлёпаясь смачно в воду, вызывая дикий смех у Тео и Алека. Нолан пару раз подавился молочным коктейлем от смеха, но так и не подошел. Тео ещё переманил его на сторону горок.       — Я смогу! Мне просто надо потренироваться! — все возмущался Лиам, снова и снова залезая на трехметровую. Тео не мог унять смех, когда в итоге Лиам сломал себе руку и ему пришлось её вправлять. Алек с маниакальной улыбкой вызвался помочь. В итоге руку вправлял Нолан.       — Мне нужно просто потренироваться! — передразнил Тео, с ухмылкой наблюдая за тем, как Лиам крутит зажившей рукой туда-сюда. — Признай, ты проиграл, или малыш Лиам не умеет проигрывать? — тонким голосочком спросил Тео. Алек смеялся, иногда тоже вставляя комментарии.       Тео усмехнулся.       — Что так лыбишься? Ты тоже проиграл, волчонок.       В итоге Лиаму и Алеку пришлось весь день выполнять просьбы стаи. Их проигрыш был лучшим событием за все эти три дня. Сколько Стайлз над ними издевался, там даже Тео не успевал догнать его по количеству просьб.       Под вечер они рухнули на палубе и поклялись, что больше никогда не будут ни с кем спорить, на что Лидия нежно закатила глаза.       Когда достаточно стемнело и огни на палубе загорелись, все собрались у бассейна, который начал светиться на километр. Девочки принесли гору вафель с шоколадной пастой и рядом ещё тонну алкоголя. Все веселились, купались, пили и ели без конца. Бармен, который был ещё и диджеем, переключал музыку. Мокрые, пьяные и счастливые, все веселились и танцевали.       Тео казалось, что его лицо треснет от улыбки, особенно учитывая то, как тупо танцевал Стайлз. Лидия даже перешла к команде Скотт-Малия. Щенячья стая тусила у бассейна, устраивая водные войны.       — Тео! Иди к нам, мне бойца не хватает! — крикнул Лиам, в то время как Нолан залез Алеку на спину и атаковал Лиама нудлом.       — Извини, я не участвую! — откликнулся Тео, опрокидывая в себя очередной шот.       — Что? Почему? — голос изменился, приобретая оттенки разочарования и лёгкой обиды.       — Потому что я слишком хорош, волчонок, — усмехнулся Тео, облизывая губы. — Где я, там и команда победителей.       Лиама толкнули в воду, где послышалось недовольное бульканье. Алек сразу прыгнул на Лиама так, чтоб он не смог всплыть, и на секунду Тео подумал пойти и спасти его, но щенок сумел справиться сам и вскоре всплыл на поверхность, тяжело дыша.       — Тео, а ну тащи свою задницу! Если я утону из-за твоего ЧСВ, клянусь, я тебя с того света достану! — Лиам последнее пробулькал, когда его вновь окунули с головой и Тео не смог сдержать улыбку. Боже, какой же он убогий.       — Ну что поделать, если ты без меня ну вообще жить не можешь. — Тео показательно закатил глаза и зацепился за край футболки. Та полетела, и Тео бомбочкой погрузился в воду. — Чур я сверху! — Тео принялся карабкаться на плечи по скользкому Лиаму, что пыхтел что-то невнятное, постоянно уходя под воду и яростно это булькая. — Волчонок, что, силенок не хватает? Давай поднимайся и нудл мне дай.       Лиам тут же вскочил, и Тео растерянно схватился за его лицо, чему Лиам, конечно, был не очень счастлив.       — Ау!       — Ну все, я готов играть. — Удачно проигнорировав Лиама, Тео крепче обвился ногами, а Лиам схватился за них у оснований бедер. Нудл прилетел ему в руки, и бой начался. Лиам неловко двигался в воде, в то время как Алек и Нолан были довольно неплохой командой. Нолан помогал Алеку двигаться быстрее ловкими движениями нудла, в то время как Алек ещё и руками себе помогал. Лиам покачался и чуть не упал, даже без чужой помощи.       — Давай, волчонок, хотя бы стоять умеешь?       — Умею! — зло фыркнул Лиам.       — Тогда стой!       Удар нудлом пришелся по слабому месту из построения — Лиаму. Тот тут же закачался, и Алек хотел сжульничать, использовав свои ноги, но Тео остановил его, засунув нудл ему прямо в лицо. Алек отшатнулся, а Нолан соскользнул, шлепаясь в воду.       — Ты отстой, — цокнул Тео. Он бы закатил глаза, но за сегодня лимит достигнут, ещё один раз — и у него глазные яблоки выпадут из глазниц.       — А ты вообще во всем хорош! — саркастично заметил Лиам. Он обхватил бедра покрепче, уже собираясь сбросить Тео с себя, как тот вдруг обхватил чужое лицо, и в итоге они оба потеряли равновесие, шлепаясь в воду.       Странное чувство комфорта распространялось в нем, он всплыл и хрипло рассмеялся. Искренне, не потому что смешно или потому что нужно посмеяться, а потому что хороших эмоций стало слишком много и в груди стало тепло-тепло, хотя вода в бассейне уссаться какая холодная.       Резкая тишина, и Тео открыл глаза, осматриваясь. Кажется, даже музыка стала тише.       — Эм, что? — не понял Тео, когда все уставились на него.       — Просто ты счастлив и мы очень рады, — сказал Скотт, сжимая в объятиях свою девушку.       Тео почувствовал, как щеки нагреваются, и отвернулся от всех в один из дальних углов.       — Тебе кажется, — сухо произнес Тео, чувствуя свою уязвимость. Все уставились на него, прямо как три дня назад на другой стороне палубы, когда он был связан и, возможно, только возможно, вел себя как ребенок.       Тео хотелось спрятаться от всего этого. За три года он привык быть один. Была Тара, но он прекрасно осознавал, что на самом деле один. Три года полного одиночества, а теперь его вдруг начала окружать толпа, которая говорит такие смущающие вещи, как «ты счастлив, и мы этому рады». Это казалось отвращением к чужим чувствам к теплу и свету, которые они ему давали, но, блядь, они знакомы от силы неделю, почему они так быстро к нему прикипели? Из жалости к его прошлому? Простое сочувствие к его боли, может, потому что они его понимают? Нолану снятся аналогичные кошмары, а Лиам, несмотря на свою глупость и вспыльчивость, иногда пахнет грустью, которую не способен скрыть. Тео видел людей насквозь, раньше Ужасные Доктора заставляли учить психологию людей, чтобы было легче их контролировать, но без общения эти знания стерлись и теперь нужно было хорошенько покопаться у себя в голове, чтобы хоть что-то вспомнить.       — Тео?.. — Лиам тут же попытался подойти и прикоснуться. Вода между ними заплескалась и попала Тео прямо в глаз.       — Ты… плачешь?       — Конечно, нет! Это ты, блин, виноват! Нельзя нормально руки в воде двигать? — хлор больно щипал глаз. Тео держался за этот покрасневший глаз, как будто его могут у него отнять. Плечи Лиама опустились, когда он понял, что Тео не врет и это действительно просто хлорка попала ему в глаз.       Лиам выплыл и поднялся по бордюру. Шлепая мокрыми ступнями и разок чуть не поскользнувшись, он буркнул:       — Давай выходи.       Протягивая руку. Тео ухмыльнулся, но прежде чем Лиам понял, Тео уже утянул его обратно в воду. Лиам проглотил воду и в отвращении морщился и кашлял.       — Мудак! — воскликнул он.       Остальная стая рассмеялась. Музыка снова стала громче, и все отвлеклись на то, на чем остановились. Малия потянулась, чтобы поцеловать своего альфу, а Лидия кокетливо улыбалась.       — Кстати, а почему вы без девушек? — издевательски спросил Тео. Мейсон мочил ноги и качал их туда-сюда. Тео отвернулся от стены и сел рядом, потянувшись руками.       — У меня есть парень, — сообщил он, улыбаясь так гордо, что Тео не сдержался и скривил лицо.       — Понятно-о, а что насчет вас?       Лиам весь скуксился и тоже уже вышел из бассейна, вытираясь полотенцем.       — Его бросили, — усмехнулся Мейсон, пожимая плечами, в то время как Лиам уже целился в чужую голову своими плавками.       — Чувак! Это отвратительно! — завопил Хьюитт, когда мокрые плавки приземлились прямо в его затылок. Тео прыснул, убегая от разгневанного Лиама, который уже достал плавки Алека. Тот рвано вдохнул, когда увидел свои плавки летящими ему прямо в лицо.       Конечно, все переросло в драку, и только когда Тео захотел присоединиться, Лидия так закричала, что он чуть не оглох, стоя в шоке. Она банши? И никто не сказал ему об этом? Это было низко. Тео пришлось отойти от звуков подальше, чтобы его барабанная перепонка смогла восстановиться.       Вечеринка длилась до шести утра, когда солнце уже отражалось оранжевыми лучами на воде, свет на палубе погас и громкая музыка стала тише и у всех уже слипались глаза. Лидия и Стайлз заснули где-то в лабиринте огромных коридоров с диванами. Малия донесла Скотта до кровати, а Алек наблюдал за спящим Ноланом на соседней от себя лежанке. Лежа боком, его глаза иногда надолго закрывались, а Нолан тихо дышал, иногда хмурясь во сне. Когда Тео опустился взглядом ниже, он увидел, как Алек сплел их пальцы вместе. Он нежно проводил большим пальцем по тыльной стороне руки Нолана, когда он норовил проснуться от беспокойного сна. Тео усмехнулся, а ведь кто-то говорил, что Нолан ему уже как брат, но Тео был уверен, что на брата с такой нежностью не смотрят. Влюбленные дураки, и все же они ещё слишком молодые, чтобы понимать некоторые свои чувства. Тео прикрыл глаза, когда почувствовал рядом с собой копошение.       — Я тоже хочу спать с тобой, — заныл пьяный Лиам. Глаза его уже были полузакрыты, а слова медленные и неразборчивые, путались у него на языке.       — Я спал с Ноланом, потому что ему снятся кошмары, а ты уже взрослый волчонок, тебе ведь не снятся кошмары? — Тео улыбался, у него было хорошее настроение, и, конечно, он был по-пьяному счастлив.       Лиам вдруг весь собрался, стушевался и стал выглядеть меньше.       — Конечно, нет. — Кивнул Лиам, прекрасно зная, что в текущем состоянии Тео не стал бы слушать его дрогнувшее сердцебиение.       Прекрасно зная.       Но он не знал.       И даже близко не прекрасно.       Тео нахмурился, услышав ложь, и в сердце что-то странно сжалось, как было, когда он убивал тетю Грейс, но сейчас же он никого не убивал, почему тогда он это чувствует? Что это за щекочущее чувство в груди?       — Ты… — начал Тео, но их прервал крик Нолана, который проснулся с дико бьющимся сердцем. Алек тут же вскочил к нему и коснулся плеча. Они о чем-то перешептывались минуту (Тео не стал слушать, понимая, что это личное), а потом Нолан коротко посмотрел в их сторону и пропал в двери в помещения вместе с Алеком.       — Что я? — спросил Лиам, приподнявшись на локтях. Он смотрел глазами осознанными, без капли застенчивости, прямо, не отводя взгляд, и Тео соскочил первым, отворачиваясь.       — Да, — просто прошептал Тео, чувствуя, как прежние стены в нем ломаются. Химера смерти никогда бы не спал с подростком рядом лишь из-за кошмаров, которые он хотел предотвратить. Открылся, позволил обнять и быть слишком близко. Его могли убить, легко и просто он сам впустил в свою комнату и уложил рядом с собой — это буквально приглашение убить. Так учили Ужасные Доктора. Пользуйся, будь на три шага впереди, не чувствуй, не люби и не надейся, иначе тебя сломают быстрее, чем ты сломаешь.       Лиам самодовольно улыбнулся и встал с лежака и направился туда, куда зашли Алек и Нолан. Лаунж, коридоры, двери и, наконец, нужная. Тео открыл, и Лиам тут же плюхнулся на кровать. Тео не сдержался, закатил глаза.       Если бы Тара была здесь, она бы обязательно сказала что-то пошлое и залилась смехом, когда Тео стушевался бы, хмуро на неё смотря, но её не было, не было уже три дня. Она никогда не пропадала на так долго…       — О чём думаешь? — спросил Лиам, прерывая его мыслительный процесс. Тео посмотрел на него совершенно опустошенным. Он снял свою футболку, штаны и лег рядом, смотря куда-то, лишь бы не на Лиама.       — О жизнях, которые погубил, — честно произнес Тео, ощущая, как становится тяжелее. Его голос был бесцветным, без эмоций, как и всегда, когда он говорил правду.       Лиам посмотрел на него своими невероятно голубыми глазами, которые блестели от солнца, просачивающегося через иллюминатор. Лиам был красивым, а главное, он давал ему чувство полного спокойствия.       Лиам облизнул губы.       — И часто ты о них думаешь?       — Каждую секунду, волчонок. — Глаза Тео сузились, а губы сложились в улыбку. Он выглядел как лис, который задумывался о том, как лучше обмануть свою жертву, так, чтобы он даже не понял, что его обманули.       Но это была правда.       Самая настоящая его правда.       — Ты не врешь, — сказал Лиам, будто говорил это Тео, а не себе. Так уверенно он это произнес, снова глядя на него тем взглядом.       Тео горько усмехнулся, откидывая голову. Волосы упали со лба, открывая темно-бордовую линию. Лиам дернулся.       — Что? — спросил Тео, открывая глаза и встречая яростные глаза напротив.       — Кто они? Кто это сделал, Тео?       Тео понял, на что Лиам смотрел, и вскочил, поправляя отросшие волосы.       — Я в порядке.       Как мантру произнес Тео, только вот в этот раз не себе, а голубым глазам напротив.       Лиам поджал губы и расслабил локти, снова падая на кровать.        Тео сделал кое-что глупое и, без сомнений, непоправимое. Он оседлал чужие бедра и медленно, не прерывая зрительного контакта, спустился к чужим губам. Ему захотелось заткнуть его, почувствовать чужое тепло и в первую очередь забыться от нахлынувших вновь воспоминаний. Дрожь и задушенность, которые вызывали картины прошлого, хотелось хоть раз справляться не одному, хотелось чувствовать, что он не один, что чужое тепло — это не плод его больного воображения, как было с Тарой.       Несмотря на внутренний штурм, поцелуй оставался почти невесомым, целомудренным. Ему просто хотелось заглушить все то, что было внутри, но было страшно заставлять. Снова причинять боль. Ладони, что застали около чужих щек, дрожали. Это напомнило Леонору, он обвил её лицо дрожащими руками и так хотел, чтобы кровь на его руках была лишь его больной фантазией, чтобы младенец открыл глаза, снова закричал, жил, но было поздно. Она больше не дышала. Маленькие капли слез на её щеках смешивались с его и стекали по её миниатюрному лицу вниз.       Блядь, как же больно.       Он хочет больше не чувствовать этого, чтобы голова хотя бы на секунду остановилась и дала ему отдохнуть от всепоглощающего чувства вины.       — Тео!       Тео наконец услышал чужой голос и увидел свои руки с выпущенными когтями, и, о боже, на секунду его сердце забыло как биться.       — Я… Я ранил тебя? — дрожащим голосом спросил Тео, видя, как с ногтей упала капля крови. Лиам крепко сжимал его запястье.       — Тшш, тише, успокойся. — Лиам выглядел обеспокоенным, но голос у него был твердым и успокаивающим. Тео задохнулся непроизнесенными словами, когда Лиам притянул его за затылок, целуя так, будто от этого зависела его жизнь, мокро, жарко, долго, совсем не так, как Тео, который едва прикоснулся.       Одна рука все ещё держала запястья, другая с затылка сползла к шее, и он провел большим пальцем у уголка губ.       — Всё хорошо, Тео. — Лиам сейчас казался взрослее, он был спокойным и тихим, редкий шепот заставлял Тео вспомнить, где он, когда он слишком надолго засматривался в чужие глаза. — Я не знаю, о чем ты только что думал, но постарайся больше об этом никогда не думать, если тебе нужна будет помощь, попроси.       Тео схватил его и начал осматривать на наличие ран, но нигде ничего не заметил и начал спускаться ниже, съезжая ниже и задевая задницей район ширинки, Лиам что-то невнятное промычал и весь покраснел, останавливая Тео от того, чтобы сползти ниже.       — Ты не ранен? — растерянно спросил Тео, снова осматривая свои красные пальцы, словно кровь могла ему показаться.       — Да. Я в порядке. Тео, прекрати. — Лиам закусил губу, когда Тео снова слегка поерзал на месте. Тео нахмурился, потому что не понимал, что происходит, он думал, что ранил его, но если нет, то почему он постоянно мычит и тихо стонет?       — Лиам, ты… — Тео не дали договорить, переворачивая их местами.       Лиам сжал чужие руки, и волосы спрятали его лицо, из-за чего чтение эмоций по выражению лица стало невозможным.       — Ты в порядке? — спросил Тео растерянно, чуть наклонив голову, пытаясь увидеть чужое выражение лица.        — О боже! — вздохнул Лиам, он дернул руку Тео и уложил на свой слегка вставший член через слой ткани. Лиам все краснел, а Тео тупо уставился на место, где его рука касалась Лиама.       — Ты возбудился, — тупо произнёс Тео. — Но почему…? — секундная тишина, и Тео выпаливает:       — Ты мазохист?       — Что? Нет! — Лиам весь подобрался и сильнее смутился, хотя куда ещё сильнее?       — Но…       — Ты не ранил меня, боже, это твоя кровь. — Закатил он глаза, фыркая.       — Так ты садист? — не унимался Тео.       — Да нет же! — отчаялся Лиам. — Я не то и не другое, ты просто… Дотронулся, и я, ну… Просто!       Тео смотрел на него как ошпаренный, он совершенно не понимал, что происходит, с учетом того, что секунду назад у него почти случился нервный срыв.       Лиам закрыл лицо руками и отполз, сворачиваясь клубком в углу кровати. От него разило смущением и чувством вины. Тео так и остался лежать, пытаясь восстановить хронологию событий.       В мыслях сразу всплыло то касание задницей о что-то твердое, на что он в тот момент совершенно не обратил внимание, потому что был слишком обеспокоен тем, что мог ранить Лиама. Да как он в этот момент мог думать о таком?! Смущение напало на его щеки и открытый торс. Он же был почти голым, о боже, и они целовались! До Тео только сейчас дошло осознание всей ситуаций. Теперь смущение заполнило всю комнату, и Тео на секунду даже испугался, что кто-то ворвется к ним, с любопытством желая узнать, что здесь произошло.       Лиам через минут пять полной тишины решился открыть рот.       — Мы притворимся, что этого никогда не происходило?       Тео повернулся к нему, принимая сидячее положение. Он вдохнул и выдохнул, тихо, стараясь не показать, что он взволнован не менее, если не более.       — А ты хочешь?       Плечи Тео были напряжены, и он в целом хотел выйти из этой комнаты, потом сойти с корабля и уехать далеко и подальше от Лиама, который смотрел на него, ну вот прям как Алек на Нолана. Но в случае Алека и Нолана это логично, они знают друг друга долго и прикрывают друг другу спины, они уже прошли путь вместе, и у них есть то, что заставляет их чувствовать что-то родное в другом и сильную привязанность к другому, а они знают друг о друге ничего и знакомы меньше недели, и Тео прекрасно знает, что с его прошлым он не может портить чужую жизнь собой.       — Нет, а ты?       Тео отвернулся, абсолютно не зная, что ответить. Соврать, как он привык делать и как ему комфортно делать, или сказать правду, голую, ту, что заставляет бояться ответной реакции, ту, что причиняет тебе боль, напоминая тебе, кто ты и что сделал в этой жизни.       — Я…       Тео посмотрел в сторону Лиама, сразу ловя его взгляд и понимая, что он все это время смотрел на него.       Они смотрели друг другу в глаза, наверное, слишком долго, но Лиам в какой-то момент кивнул и встал с кровати. Тео в ту же секунду окликнул его и тут же закусил свой чертов язык.       — Что? — спросил он с уставшей улыбкой.       — Я тебе нравлюсь? — Тео облизал пересохшие губы, горло тоже пересохло.       — Да. Ты мне нравишься, Тео.       Лиам был честным. Он был честным, и Тео впервые почувствовал необходимость в том, чтобы кто-то был рядом. Чье-то тепло вместо холодного одиночества. Чей-то теплый голос, наполненный беспокойством, потому что он имеет значение. Его чувства, его желания — все это имеет значение, и, возможно, сейчас страшно и плохо, потому что он привык к чему-то по-настоящему страшному и плохому.       Серый маяк, туман, Тара. Рутинность и чувство того, что жизнь утекает сквозь пальцы, когда он перестал воспринимать счет времени, когда все границы размылись и он остался один с его боязнью одиночества, которое заглушала Тара. И Тара, которая три года была его единственным якорем, поддерживающая в нем жизнь, и это было не худшее время, они с Тарой наконец поняли друг друга и были, ну, нормальными. Они вместе ели, спали рядом, вместе смотрели телевизор и смеялись — они были семьей или, по крайней мере, тем, что осталось в их понятии от этого слова.       Теперь Тары нет. Нет и маяка, горы трупов, которую он закапывал каждый день, закрывая каждый день и частичку себя. Возможно, та жизнь была медленной смертью, которую он принял, потому что искренне считал, что заслужил, и сейчас считает, но, может, он мог позволить себе второй шанс. Шанс, где нет людей в маске, которые делают его идеальным оружием и худшим человеком, шанс, где ему не придется быть пустой химерой смерти.       — Я просто хочу, чтобы хотя бы ты выбрался.       Тео хмыкнул. В тот момент, когда Тара увидела всех этих людей, которые сейчас окружали его, она знала, знала, что с того острова выберется только один из них, и это была не она. И когда она сказала выбраться, она имела в виду то, во что Тео превратил свою собственную жизнь.       Маяк?       Теперь он позади.       Тара?       Она дала ему то, что он сам никогда себе не дал бы.       Теперь её больше нет рядом, но осталось то, что Тара оставила после себя…       — Я хочу с вами, Лиам. Я хочу стать частью вашей стаи.       …она оставила ему второй шанс.