A bit of a do

Не думал он, что в свои почти сорок будет видеть эталон мужчины в вонючей, ржавой, и скрипящей при каждом движении, железке. Спикермен-Титан опять о чём-то болтает, харкнув кровью, застрявшей в микросхемах, в экран ТВ и ему в объектив. Телевизионщик брезгливо вытирает пятна, пока радист извиняюще махает рукой. Он позволяет одной из капель медленно стекать по стеклу. Чёрт. Трупак под задницей, до этого бившийся в конвульсиях, наконец обмякает. Оператор опускает камеру к плечу, вздрагивая, стоило креплениям гулко лопнуть. Пожрать охота. Кто бы ожидал, что голод окажется проблемой в теле робота. Логично казалось — всякие человеческие прихоти отживут своё. Слюнки текут, когда Джаггернаут снимает противогаз, полагая, что на него не смотрят, и закидывает в рот пару головешек астро. Отводит взгляд, направляя кверху. Скудное небо особой радости тоже не внушает. Джи развлекается со своими ребятками на другом конце Земли, занимаясь делами явно важнее. А они битые сутки не могут выбраться из, кажется, нескончаемых, степей Казахстана. Хотя это самый нейтральный из всех ныне оставшихся ландшафтов. Разделили их тоже так себе. Одна армада, вкупе с собственным Титаном, справилась бы на отлично. Не было нужды приписывать его, ТВ и Наута с отпрыском. Джи, скорее всего, выполняет что-то в общих интересах скибидистов и Альянса. Что-то вне их понимания. «Как ты сдал офицерский, Террелл, если не смыслишь в бюрократической херне?». Поглядите, всем так нравится подтрунивать над ним. Хотя ладно. Ему даже стыдно. У него, вообще-то, математический склад ума… нераскрывший свой потенциал, так как его выпинали из университета. Ну и оправдание. Впрочем сам виноват. Формула феерического проёба — не суметь вовремя подогнуться под обстоятельства. Спикермен-Титан выставляет указательный палец на манере «помолчи», прервав ТВ. — Да, сэр. Неожиданное решение Альянса — позволять Титану командовать над основной силой спикерменов. И да, формально Спикермен-Титан ходит под Палачом и полностью слушается его, оставаясь пассивным при принятии стратегических решении, но руководство предпочитает отдавать приказы через Второго. Как именно армада выполнит их — забота Карателя. Но он, видимо, немного стесняется помыкать старшим. — Отрицательно, — радист выглядит задумчиво, нервно потирая ладонь о бедро, размазывая грязь. Кивает наверх. «Чёт случилось?». Спикермен-Титан пожимает правым плечом. «По хуйне беспокоят». — Никак нет… Отбой. Он издаёт звук схожий с фырканьем лошади. И резко миролюбиво, по сравнению с рабочим тоном, говорит: — Минуту, джентльмены. Уходит к Палачу, изящно перегибая кучку установленных лагерей рядовых. Ахуителен. — Надеюсь, мы свалим отсюда, — раздражённо вставляет телевизионщик, когда Джаггернаут волочится к ним. Камерамен-Титан поднимает взгляд. ТВ не выглядел жалующимся с радистом, они так весело скакали, не затыкаясь. Как девчонки-сплетницы. — Чё так? Может влияла энергия спикермена, тот довольно легко находит темы для разговора. Чуткий он… — У меня аллергия на шалфей. Джаггернаут неверяще поворачивает голову, выгибая глаз в сомнении. И оператор разделяет, хуже этого заливал только отец после запоя.

***

Сумерки сгущаются. Он подавляет подступающее недовольство, когда слышит шаги позади. Собирался восполнить силы в тишине. — Это я, — оповещает Спикермен-Титан, замерев. Он оборачивается, изучая напряженную фигуру напарника, ощущая противоречивое облегчение. Радист старается уловить его настрой, пытаясь понять стоит ли продолжать неначавшийся разговор. Второму тоже не нравится чувствовать себя…нуждающимся. Оператор дружелюбно поднимает руку, подзывая. Он несколько мнётся, присев на корточки слева. Жар кажется спасительным на фоне завывающего, хлёсткого ветра. Напарник издаёт сжатый выдох и давит на горло. — Штабные отследили передвижение Герцога и Герцогини. Ах, ну да. Не одно, так другое. — Мы вылетаем? Спикермен-Титан неопределённо пожимает плечами. — Это Джи там мнётся, — радист вжимает локти в колени до мерзкого скрипа. — И они… Пытаются договориться между собой. Палач сказал, что при худшем раскладе, да — вылетать придётся. Первый отрешенно наблюдает, как напарник елозит пальцем по земле. — ТВ и Джаггернаут в курсе? — Пока не говорил, — в голосе проскакивают виноватые нотки, радист заносит руку назад, царапая затылок. Как много движений. — Они зассут… Вон, ТВ догадывается, что чёт не так. Я уже чувствую, как у него очко сжимается. Многообещающе. Звёзды постепенно располагаются на тёмном небосводе. Он лениво перебирает названия созвездий, подключая затвердевшие куски памяти о тех журналах..астрологии… Любила его мать всякое такое дерьмо. В нос, или в что-то нос заменяющее, ударяет запах мусора и крови. Представляет, как забивает отца насмерть. Камерамен-Титан прерывает экспедицию в прошлое, спрашивает дрожаще: — Ты тоже волнуешься? Возня прерывается. Механизмы Второго оглушительно щёлкают, подстраиваясь под звук скрипящих пластин. — Из-за Джи...? — говорит тихо. Честно, оператор не знал, что именно имел ввиду. Зияющая пустота застыла под ядром, затягиваясь колючим узлом. Ему… нужно было что-то сказать. Он неопределённо пожимает плечами. Спикермен-Титан медленно хватает собственный палец на правой руке. Оттягивает, игнорируя режущий хруст. Нежелательно. — Может быть, — изрекает излишне бодро. — Не знаю, мы с ним... Не спелись после объединения. Старые обидки, что Альянс, что скибидисты, негласно согласились не поминать. Джи был откровенно шилом в заднице. Или триггером. Он и ТВ были сдержаннее. Не знает, чем обусловлена столь спокойная реакция телевизионщика, но, скорее, дело в обеззаражении, Джи ведь помог ему. У Спикермена-Титана всё не то, чтобы сложнее, просто давнее… Которое тот не хочет ковырять. Диплома по закрытию гештальта напарник-то не имеет. — Он какой-то блять…отбитый. Второй издаёт смешок. И Камерамен-Титан цепляется за него. Прокручивает в процессоре это короткое «ха». Да. Джи полный говнюк, если радисту так проще. Напарник хлопает его по колену, выбивая всю пыль из штанов. Когда, или если, они одержут победу над астро, то вернутся к самому началу. К этой грёбаной комедии «Сральники версус жертвы металлолома». Он знает, что Спикермен-Титан будет в первых рядах за головой Джи. Он знает, что составит ему компанию. Радиста прорывает на истерическое. Бывает. Тот приваливается к его прямой ноге, не переставая хохотать и колотить. Камерамен-Титан усмехается, похлопывая по внешней стороне чужого плеча. Глупый сентиментальный идиот. Он не знает о ком из них говорит. Теряется рядом с напарником в таких… Слезливых темах. Так тихо. Опять чувствует запах. Ассоциации всплывают моментально, но он пытается отвлечься на вонь от отлипшего напарника. Сквозь эту палитру удушающей смазки шарниров, масла, жжёной проводки гниль и дерьмо от биологических тварей всё-таки пробивается. Смешивается с ним самим. Чёт он размяк. Постенно ощущает своё прежнее лицо. Плохой знак. Не любит фантомы. Щеки тянут вниз, расстягивая кожу и мясо. Тянет ослабшую и незнакомую руку. Окрашивается в красный. Вот уж точно не время. Спикермен-Титан что-то говорит… Эхосенсоры заложило. По крайней мере, он держится, если напарник не замечает. А замечает тот многое. Не нравится теряться между телами. Тошнота впивается в тяжелеющий язык, который он случайно проглатывает. Давится. Сжимает пальцами горло, сдерживаясь, чтобы не вздрогнуть от слепящего красного экрана…его голова падает на землю. Уши пронзает детский плач, упирается взглядом в треснувшийся, заплесневелый потолок.как же её хотели назвать… Исидора, бля. Мать возомнила себя ёбанной католичкой. Может и хорошо, что маленькая Эмбер родилась мёртвой… Нет. У него что-то спрашивают. Он на допросе. Имя, звание...номер. Он... Он пытается говорить.. Пытается связать буквы.. Пытается дышать. Он... — Камера, тебя накрыло? Накрыло? Ну… Слегка, может быть. Ладони Спикермена-Титана ощутимо ложатся на его плечи, ритмично похлопывая. Слова раздирают глотку, отдавая в вокодёр. Этого ещё не хватало. — Ты слышишь меня? — говорит тот. — Эй, ну-ну, со мной? Не знает, кто из них кивает, что запись вся дрожит, но Спикермен-Титан удовлетворён. — Всё-всё, — хлопает его, удары катятся вибрацией по пластинам. Бля, лучше бы радист не видел. Первый хочет оттолкнуть, но почему-то только сжимает оставшейся ладонью предплечье напарника. Ему ведь и своих тараканов достаточно. Взгляд бродит по чужой грудной клетке…намертво застывшей грудной клетке… Давай, хотя бы один звук.. Мутит-то как. — Не-не, дружище, — Второй поймал его взгляд. — Не туда. Давай дыши. Переключись, говорит сам себе. ...у Спикермена-Титана горячие, отрезвляющие руки. Невозможность самовольно закрыть веки последние годы напоминает о себе в таких моментах. В глаза будто песка навернули, и красный режет… Это одежда напарника или пелена.? ...в лагере ребята громко поют и хохочут стаей. Не боятся ведь привлечь внимание. Фантомы постепенно сходят, так что зажмуриться у него не получается. Только опускает голову вниз. Трава высохла, земля вся в трещинах. Глобальное потепление и машинное превосходство играют свою роль. Один, два, три… — Скажи что-нибудь, — просит, убирая мысли о воде на задний план. Радист издаёт сжатый, приземлённый выдох. — Думал уже не попросишь, — явно облегчён. Камерамену-Титану не хотелось тревожить. — Эм… Что общего между холодильником и больницей? Думать опухшим мозгом трудновато, но он клюёт, отвлекаясь, действительно раздумывая. — Оба белые? — банальщина, знает. — Не, — спикермен трёт его плечи, постукивая пальцами. Вопросительно кивает. — Если отрубить электричество, то овощи сгниют. Он посмеивается. Наконец замечает, что по-прежнему держится за напарника, но его не спешат прогонять, так что... Оператор поддаётся этому мимолётному, унизительному порыву. — Всё окей? — Порядок. Спикермен-Титан явно не верит, и они всё ещё продолжают находиться в позе псевдо вальса. А он прогулял свой выпуск из школы. И танцевать-то не умеет толком. Хм. — У меня тоже такая херь случается, — весьма удивительно для себя, откровенничает Второй. Обычно тот тоже предпочитает копить, пусть и недолго. Есть в этом плюсы. Спикермен-Титан сильный.. — Ты… Ты, если чё, не стесняйся. Товарищи, рука помощи, все дела. И ничего более. Сдавленно кивает. — Спасибо. Медленно разжимает пальцы. Кажется, сделал больно. Скользит ладонью, отпуская. Радист пару раз хлопает по плечу и ответно отстраняется. Под ложечкой больше не сосёт. Он… Сыт.