Часть 1
4 апреля 2026 г., 09:19
Чонгук не мог точно сказать, когда это началось. Будто он сразу родился таким. Ущербным и ничтожным.
С самого раннего детства он знал, что жизнь — тяжелое испытание; он чувствовал себя лишним в этом мире.
Конечно, у Чонгука были друзья и приятели, он мог весело проводить время и шутить. Но чувство неполноценности преследовало его постоянно. А иногда находила такая тоска и отчаяние, что альфе хотелось умереть. В свои двадцать лет он не ждал от будущего ничего хорошего. Он готовил себя к тому, что проведет жизнь в одиночестве и страданиях; намеренно настраивал себя на такой исход, дабы не было так больно разочаровываться.
Чонгук понимал — ему не суждено быть счастливым.
Счастье — подарок свыше, только для избранных.
И хоть у него получилось смириться с мыслью о своем одиноком будущем, в глубине души он все же надеялся встретить свою любовь. И если где-то видел влюбленных парочек, сердце болезненно сжималось; Чонгука душила такая дикая зависть, что иногда ему становилось страшно. Альфа понимал, что зависть, злость и обида — не самые лучшие человеческие качества, поэтому стыдливо скрывал ото всех свои чувства. Совсем избавиться от них он просто физически не мог. Чонгук знал, что он всю жизнь будет один; у него никогда не будет романтичных свиданий, долгих прогулок, объятий и поцелуев; ни один омега не захочет взять его за руку.
Никто не согласиться быть с таким убожеством, как он. Чонгуку не повезло родиться крутым альфой.
Чонгук учился на третьем курсе одного из лучших университетов страны, где готовился стать инженером в области современных медицинских технологий. Поступление в вуз было для него одним из главных жизненных испытаний: в старшей школе он почти все свободное время просиживал за учебниками, прилежно посещал занятия и успевал ходить к трем репетиторам. Когда стали известны результаты вступительных экзаменов, Чонгук не поверил своим глазам: в строке с его именем были почти самые высокие баллы.
У него получилось. Мечта, которой альфа грезил последние несколько лет, наконец осуществилась.
Но радость была недолгой.
На похвалу и поздравления родственников, учителей Чонгук лишь через силу натягивал улыбку. Он считал, что в этом не было его заслуги, и его имя в списке зачисленных студентов — чистая случайность. Просто звезды сложились так, что на экзаменах реально умные абитуриенты переволновались и понаделали глупых ошибок. И только поэтому у Чонгука получилась их обойти. Ведь такие убогие, как он, не учатся в крутых университетах.
Несмотря на то, что Чонгук ощущал себя самым никчемным человеком, он всегда стремился быть лучшим. Его неиссякаемым источником сил был университетский рейтинг. Каждую субботу он вскакивал с кровати и нервно загружал сайт вуза на ноутбуке. Дрожащими руками он все нажимал и нажимал на одни и те же клавиши, до тех пор, пока рейтинг не обновлялся.
«Открыть файл».
И всякий раз Чонгук сидел перед таблицей, закрывая глаза ладонью. Нужно было всего лишь посмотреть на цифру возле своей фамилии; но для альфы это — словно прыжок с обрыва. Долго решаешься, стоишь у края. А потом — шаг, и ты летишь в пропасть.
Чонгук летел в пропасть каждый раз, когда видел себя ниже третьей строчки.
Обычно он был седьмым. Иногда доходил до пятого места, однажды стал четвертым. А иной раз и вовсе опускался на восьмую строку.
Чонгук бредил этим списком. Каждая неделя для него была марафоном, где нужно было набрать максимально высокие баллы, предстать перед преподавателями в лучшем свете, отличиться от других идеальной посещаемостью.
Но, как бы альфа ни старался, всегда находились те, кто были лучше него. Им даже не нужно было надрываться для этого!
И дело даже не только в учебе. У Чонгука был свой собственный рейтинг, где первые места занимали крутые альфы. Они были так похожи друг на друга, но так отличались от Чонгука. Он готов был отдать все, чтобы стать таким же. Чтобы стать нормальным.
***
Последний месяц выдался особенно тяжелым для Чонгука. Все началось с отвратительной погоды — на землю впервые опустилась настолько холодная и снежная зима. Альфе приходилось добираться до университета и обратно в общежитие, перепрыгивая через сугробы и грязь; снег хлестал ему по лицу, забивался под ворот. Но больше всего Чонгука раздражало то, что из-за холода нужно было носить более теплую куртку. После первых морозов альфа порылся в шкафу и нашел его — ужасный синий пуховик с клоунским капюшоном. Надев его, Чонгук критично осмотрел себя в зеркало и понял, что ни за что и никогда не покажется в этом на людях. Капюшон смешно торчал над головой, на спине образовался пузырь. Да и в целом вся его фигура приобрела мешкообразный и несуразный вид. Теплая куртка откровенно уродовала его. Разок альфа все же съездил в ней на учебу. Все то время, пока находился в синтепоновых оковах, Чонгук чувствовал себя отвратительно. Он ощущал себя самым ничтожным созданием на земле, и виновницей тому была жуткая куртка (только ли она?). Ему казалось, что люди в метро брезгливо отшатываются от него, прохожие смотрят с отвращением, а однокурсники смеются ему в лицо. Вечером того дня альфа затолкал пуховик обратно в шкаф, решив, что перетерпит зиму и в более легкой одежде. Так что следующие несколько дней он стойко замерзал в прежних вещах. А потом слег с тяжелой простудой почти на две недели. Больничный обошелся ему слишком дорого. Кроме всех неприятных симптомов болезни, Чонгука еще и не по-детски колбасило от переживаний. Альфа предполагал, что из-за пропусков он теперь окажется девятым в рейтинге. Эта мысль кружилась у него в голове, прилипая к стенкам мозга, и не давала спокойно спать. В итоге он решил, что вообще не будет проверять список, дабы не расстраиваться; все равно после выздоровления он догонит остальных студентов и все вернется на круги своя. После больничного Чонгук с особым усердием продолжил посещать лекции. Но, как бы он ни старался, отставание от других сильно сказывалось на учебе — он не понимал почти ничего. Он чувствовал себя пятилетним ребенком, которого, выдернув из детского сада, заставляли вникать в высшую математику. В эти дни на альфу навалилось слишком много. Чонгуку казалось, будто сама жизнь намекает ему на его неполноценность. Все было против него. Любая неприятная мелочь ложилась на душу тяжелым камнем. А в субботу случилось то, что окончательно его добило. Рано утром Чонгук нарезал круги возле раскрытого ноутбука. Из-за пропущенных во время болезни занятий новый материал так и не был усвоен; так что на этой неделе альфа завалил два важных теста. Он изредка поглядывал на экран и нервно теребил пальцы. Как бы ему не хотелось подняться выше своей уже родной седьмой строки, он понимал, что, скорее всего, опустится на восьмое или девятое место. Мысленно Чонгук уже видел цифру возле своего имени и старался свыкнуться с этим; осталось только набраться смелости, перезагрузить сайт и удостовериться в результатах. Всего лишь нажать на пару клавиш. Почему же это так сложно? Альфа глубоко вдохнул и задержал дыхание. Так. Он восьмой. Это нормально. Он был на больничном, немного пропустил и провалил тесты. Это обязательно скажется на результате. Но быть восьмым — не так уж и страшно. Чонгук выдохнул. Подошел к ноутбуку. Быстрым движением обновил страницу. Прикрыл глаза и для храбрости хлестнул себя по щеке. Чонгук посмотрел на таблицу. Он одиннадцатый. Он. Блять. Одиннадцатый! Альфа рухнул на пол и взвыл. Все его ожидания, все мысли и переживания последнего месяца разом обрушились на него. Слезы фонтаном брызнули из глаз. — Ну почему? — Скулил он, — Почему-у? За что мне это все?! Альфа ползал по полу, оставляя за собой мокрые следы. Морда раскраснелась и опухла; сопли тянулись из носа двумя ручьями и затекали в рот, мешая говорить. Воя, Чонгук сплевывал слизь и растирал рукавом лужу на своем лице. — Какой позо-ор! Чонгук бросил взгляд в зеркальную дверь шкафа. В ней отражалась его комната, а на полу — скрючившаяся жалкая фигурка. Альфа подполз ближе к зеркалу, вглядываясь в лицо своего врага. — Я тебя ненавижу! Ты слышишь меня? — Красная перекошенная рожа не отвечала. — Ты такое чмо. Ты всю жизнь мне испортил! Слова выходили из него медленно, с ощутимой хрипотцой; из носа надувались пузыри. Чонгук прислонился мокрым лбом к зеркалу. — Чтоб ты сдох! Отражение молчаливо глядело на него в ответ. Альфа со злости плюнул в этого мерзавца и зашелся в новом приступе рыданий. Немного успокоившись, Чонгук умылся и улегся на кровать. Он подавленно разглядывал потолок, ощущая в своем сердце огромную дыру. Как же он устал от всего этого! Как бы ему хотелось просто стать нормальным, таким же, как все! Ну почему он оказался именно в этом отстойном теле? Чонгук пошевелил затекшими ногами. Как же он желал избавиться от всего этого дерьма, которым была полна его жизнь! Хотя бы на один денечек почувствовать, каково это — жить без тревоги и ненависти к себе, ощущать спокойствие и даже (в самых смелых мечтах альфы) — счастье… Голова потяжелела и начала болеть. Чонгук с болезненным стоном приподнялся с кровати и почувствовал, как его разум словно наполняется густым и едким туманом. Альфа доковылял до коридора и, кое-как натянув куртку и ботинки, вышел из комнаты. Ему хотелось многого; но единственное желание, которые он смог бы сейчас осуществить — выйти на свежий воздух. Авось и голова перестанет пульсировать.***
Альфа медленно брел по тропинке парка и смотрел по сторонам. Вокруг него — куча влюбленных парочек: подростки обжимаются на лавочках, молодые родители гуляют с колясками, пожилые супруги наслаждаются погодой. И все такие… Такие нормальные. И только он, Чонгук, один такой ущербный. Неужели он никогда не встретит свою вторую половинку? Неужели он и правда всю жизнь проведет в одиночестве? Один на один со своими терзаниями? Господи, как же это все его достало! Альфа остановился и в отчаянии уставился в небо. «Господи! — мысленно взмолился он, — прошу Тебя! Помоги мне! Помоги мне избавиться от страданий! Я так больше не могу…» Тело Чонгука охватила дрожь. Он продолжил надрывным шепотом: — Пожалуйста, прошу тебя! Помоги мне научиться просто жить, и не гнобить себя за любую мелочь. Мне ничего больше не нужно, ни денег, ни славы… Я просто хочу спокойствия. Хочу перестать ненавидеть себя и всех вокруг… Чонгук чувствовал, что вот-вот позорно разрыдается как ребенок. Он закрыл лицо руками и, вложив все свои внутренние силы, взмолил в последний раз. — Господи! Пожалуйста! Сделай меня счастливым!.. Слезы сами потекли из глаз. Чонгук стал размазывать мокрые дорожки по лицу, в надежде, что никто не увидит его слабости. Он почти до крови кусал губы, стараясь не разреветься еще сильней. И вдруг альфа почувствовал толчок в спину. Чонгук перестал плакать и в растерянности посмотрел по сторонам. Никого рядом не было, только прохожие вдалеке. Конечно, чего он хотел? Встал тут посреди дороги, не пройти, не проехать. Вот кто-то и толкнул его, обходя на узкой тропинке. Окончательно успокоившись, альфа медленно двинулся дальше. И вдруг опять толчок. На этот раз — куда-то в бок. «Да что ж за ерунда такая?» Чонгук обернулся в сторону, откуда пришелся удар. В лицо ему прилетел ледяной ком. Отплевываясь от снега, он услышал смех омеги, а затем — детский голос: — Прости, это случайно! Я не туда целился. Разлепив мокрые веки, Чонгук вгляделся в даль. На полянке были двое: омега, ровесник Чонгука, и маленький альфа, лет шести-семи. Они стояли почти по колено в снегу и громко хохотали. Чонгуку стало не по себе. Они явно ржали над ним. Ну, конечно, как же не поглумиться над таким убогим ничтожеством, как он? Еще и снегом в него кинули. Явно издеваются. Альфе стало обидно почти до слез. Он уже было хотел развернуться и уйти, как услышал крик омеги: — Атакуй его, Джэхен! Маленький альфа послушно выполнил приказ, начиная обстреливать Чонгука снежками. Омега заливисто смеялся. Чонгук, пытаясь руками закрыться от снежных снарядов, пятился назад. Что вообще происходит? Что он сделал не так, почему стал мишенью для этих двух ненормальных? — А почему он не кидает в нас снежки? — спросил Джэхен. — Потому это — коварный альфа! — бросая ком снега, ответил ребенку омега. — Он притворяется слабым, чтобы ты потерял бдительность и перестал стрелять. Малыш альфа испуганно зачерпнул побольше снега. — Сейчас мы покажем тебе силу нашего королевства! — крикнул Чонгуку омега, размахивая найденной на земле палкой. — Тебе никогда не добраться до сокровища эльфов, хитрый альфа! Тараща глаза на хохочущего омегу, Чонгук начал осознавать, что никто и не хотел над ним издеваться. Пытаясь закрыться от новой порции снарядов, альфа запнулся об корягу и упал в снег. А потом, неожиданно для себя, рассмеялся. Барахтаясь в сугробе, он кое-как поднялся на колени и натянул забытые в карманах перчатки. Его настигло то же игривое настроение, что было у соперников. Чонгук зачерпнул горсть мокрого снега и, состряпав кривой комок, бросил в наглого омегу. — Ах ты так! Ну все, злобный альфа, тебе не сдобровать. Джэхен, готовься к грандиозной битве! Теперь снежки полетели с обеих сторон. — О, меня ранили! — Не-ет! — Отомсти за меня, Джэхен! — В атаку! — Получай, храбрый эльф! Вскоре усталость одолела бойцов. Снаряды летали все реже; потом и вовсе никто не старался над лепкой снежков — кидались горстями снега. — Все! Я больше не могу! — простонал омега. Чонгук упал в мягкий сугроб, стараясь отдышаться. Он весь вспотел; волосы сбились мокрым комком под съехавшей набекрень шапкой. Под ворот куртки забился снег и обжигал кожу. Рядом плюхнулся омега, и Чонгук наконец-то смог спокойно рассмотреть противника поближе — на нем была розовая курточка и забавная шапка с меховым помпоном. Омега растирал замерзший нос мокрой варежкой с налипшими комками снега. Только сейчас Чонгук заметил сильное сходство между ним и маленьким альфой; видимо, старший брат гулял с младшим. Омега повернул голову в сторону Чонгука. — Спасибо тебе за игру. Даю ногу на отсечение, Джэхен еще месяца два будет об этом вспоминать. — И тебе спасибо, — отозвался Чонгук, — не помню, когда в последний раз мне было так хорошо. — Лет в десять? — Ага, — улыбнулся альфа. — Самый лучший возраст для подобных развлечений. — А мы еще и снеговика сегодня лепили! — А где он? — посмотрел по сторонам Чонгук. — Пал в бою смертью храбрых, — хихикнул омега. Чонгук сам себе удивлялся. Если ему приходилось общаться с незнакомыми ровесниками, он замыкался и от страха не мог вымолвить ни слова. Но с этим омегой все было иначе. Он не боялся говорить с ним, шутить. И даже смотреть. Альфа бесстыдно разглядывал красивый профиль — этот омега ему определенно нравился. Может, стоит взять его номер телефона? Или как вообще знакомятся крутые парни? — Удивительно, — послышался серьезный тон старшего брата, — с некоторыми людьми общаешься подолгу, узнаешь их с разных сторон... А все равно, будто чужие. — Он повернул голову и уставился прямо в глаза Чонгуку. — Я даже имени твоего не знаю, а такое чувство, будто… Ой! Джэхен с разбега приземлился на омегу. — Пап, мы так круто поиграли! Как будто у меня есть настоящий отец, и мы гуляем всей семьей! «Пап»? «Настоящий отец?». Чонгук нервно закашлялся. Что это значит? Они не братья? Тогда какие они, к черту, ровесники, если Чонгуку всего двадцать, а Джэхен уже достаточно взрослый? «Старший брат» поднялся на ноги, стряхивая снег с сына. — Пойдем скорей домой отогреваться, а то ты весь мокрый, заболеешь! — Я не мокрый, я снежный! — Взмахнул варежками Джэхен. — Да ты мой маленький снежный человечек! Омега чмокнул ребенка в холодную от мороза щеку. А потом сконфужено махнул рукой Чонгуку: — Ну, мы пойдем. Еще раз спасибо за игру, нам было очень весело. Парочка развернулась и направилась к выходу из парка. У Чонгука перехватило дыхание. Он стоял посреди заснеженной тропинки и шокировано смотрел на удаляющихся «братьев». И что, это все? Они правда больше никогда не увидятся? И он даже не попробует познакомиться поближе с этим очаровательным омегой? Чонгук сорвался с места. Он бежал, распинывая снег, врезаясь в прохожих. Нельзя было упускать свой шанс. — Эй! Омега! Джэхен! Маленький альфа обернулся и, останавливаясь, потянул папу за рукав. Омега, не обращая на это внимания, продолжал идти вперед. Чонгук, совершив последний рывок, наконец догнал их; он подхватил старшего за локоть и бережно развернул к себе. — Ты так быстро убежал, — улыбнулся Чонгук, — что я даже не успел узнать твое имя. — Тэхен. — А я Чонгук, — альфа протянул руку в кожаной перчатке. — Очень приятно с тобой познакомиться. Очень. — Гуки, хочешь к нам в гости? — Улыбаясь, спросил Джэхен. — Ты, наверное, тоже замерз. А мы тебя согреем! Еще папа вчера испек пирог… Тэхен пихнул сына в плечо с немой просьбой замолчать. — Если твой папа не против, я с радостью приму приглашение. Омега мгновенно сдался под напором щенячьих глазок Джэхена. — Пойдем. Хоть пирогом своим похвастаюсь.
