Adorable. Sensuality. Magnetic. Romantic.

Идеей начать снимать АСМР Чимин загорается не внезапно, как думают многие в его окружении. Это не стихийный порыв и не блажь – ему безумно нравится смотреть такие видео, расслабляться под них после учёбы или даже засыпать, включая подкасты на спотифай. Чаще всего он, правда, просто ловит мурашки, пока лежит и слушает приятные уху голоса асмртистов и разные триггеры для расслабления. Чимину больше нравится шёпот, негромкие разговоры и то, как ерошат волосы, перебирают их, а ещё касаются обнажённой кожи. Даже смотреть на это по-особенному приятно, потому он решает, что тоже хочет так. Конечно, только лишь желания мало. Для этого нужны хотя бы сносные камера и микрофон. Но это хотя бы можно купить. Чего купить нельзя – того, с кем он всё это будет в кадре делать. Не самого же себя ему наглаживать, в самом деле. Вариантов у него много – плюсы того, что Чимин общительный парень, который очень любит дружить каждого, кого видит. Но не все эти варианты подходят. Снимать АСМР удобнее всего в самые тихие часы, соответственно, ночью. Так что, если задуматься, выбор невелик. Либо это лучший друг, который, скорее всего, не согласится на такие жертвы, потому что «а что тогда будет без меня Чонгуки делать ночью??», либо его собственный сосед. Чимин задумчиво прикусывает губу, устремляя невидящий взор на экран ноутбука, за которым последние минут сорок составлял план на своё новое занятие и делал наброски всего необходимого. Сосед – сын друзей его семьи, смурной хён, которого Чимин знает сто тысяч лет. Тот самый, о котором было много фантазий и романтических вздохов, на которого бросались самые нежные и влюблённые взгляды. Чимин думает, что Юнги пошлёт его с этой новой придурью во всех направлениях, которые сможет вспомнить. У него вряд ли есть ночью время заниматься чем-то подобным. Но Чимин намерен упрашивать, и, если то понадобится, возьмёт сию крепость измором. Юнги может быть сколько угодно строгим и серьёзным, но есть то, перед чем он никогда не мог устоять – умоляющий взгляд его тонсена, перед которым проще сдаться, чем объяснить, почему он не хочет во всём этом участвовать. В глубине души и не очень глубоко тоже Чимин гордится тем, что у Юнги практически нет к нему иммунитета. На первый взгляд они могут показаться совершенно чужими друг другу, но это совсем не так. Юнги знает о Чимине буквально всё. Даже то, чего не знают родители. Юнги может корчить из себя недотрогу, но именно Чимину позволяется куда больше, чем порой даже близким друзьям Юнги. Как минимум, с завидным постоянством нарушать его личное пространство и не получать за это по шее. Единственное, чего никогда не делает Чимин – не трогает волосы Юнги, потому что старший этого, в самом деле, терпеть не может и никому не позволяет подобного. И Чимин упрямая маленькая задница, но тут держит себя в руках. Но как же тогда быть с АСМР? Он же хотел ерошить пряди волос. Это было и остаётся обязательным пунктом его нового начинания. Чимин бросает нетерпеливый взгляд на часы, услужливо показывающие пять вечера субботы. До возвращения Юнги остаётся совсем немного. «Попытка не пытка», - решает парень, сохраняя документ и поднимаясь из-за стола. Самое время приготовить хёну вкусный ужин, чтобы умаслить его, а потом уже можно начать осаду и подключать тяжёлую артиллерию при особой необходимости. Вдруг и эта оборона падёт под его, Чимина, необъятным очарованием? Он хихикает себе под нос, предвкушая интересный вечер, и направляется на кухню. * Юнги смотрит на него с подозрением. Буравит этим вот его взглядом «я-знаю-что-тебе-от-меня-что-то-надо» целую минуту, прежде чем развернуться и выйти из кухни, оставив пакет с покупками на столе. Чимин довольно улыбается. Он, если честно, обожает тот факт, что старший его знает, как облупленного. Как знает и то, что Чимина готовить может заставить только очень крайний случай. Пока Юнги принимает душ и приводит себя в порядок после работы, Чимин, словно любящая жёнушка, накрывает на стол. Причина готовить в это раз слишком весомая, потому здесь точно нельзя было обойтись кастрюлей с рамёном и кимчи на закуску, так что парень устроил своему хёну хороший такой праздник живота. Тот всё ещё мог выглядеть отстранённо, хмуро и вести себя, как недовольный кот, но Чимин прекрасно знал те самые слабости, после которых Юнги можно было спокойно почесать за ушком и даже погладить животик. Его хмурый хён обязательно замурлычет – эта мысль вызывает у Чимина всякий раз восторг. - Ты убил кого-то из своих бывших и нам надо прятать тело? – интересуется мужчина, появляясь на кухне спустя двадцать минут. Он переоделся в свои домашние оверсайзные шмотки, выглядя в них, как самая мягкая зефирка и одновременно горячо, как десять извергающихся вулканов вместе взятых. Чимин считает это, если честно, ужасной несправедливостью. Почему этот хён такой невозможный? Кто ему позволил каждый раз вот так безжалостно топтаться по сердцу своего младшего?! - Почему я должен был убивать кого-то из них? – ворчливо спрашивает он. - Потому что ты выбираешь себе каких-то идиотов, Чимин, я бы уже давно не выдержал на твоём месте, - Юнги хмыкает, усаживаясь за стол. От Чимина не укрывается то, с каким восторгом хён осматривает раскинувшееся перед ним изобилие. - Я никого не убивал, дело не в этом. - А, то есть всё же в чём-то дело есть, - голос Юнги звучит насмешливо. – Ты в курсе, что это называется манипуляцией, Пак Чимин? - Я предпочитаю называть это «подлизываться», хён, - закатывает глаза парень. Юнги перехватывает палочки, выражая всем собой готовность угощаться этой самой манипулятивной едой, а это значит, что настроение у него особенно благодушное и он готов выслушать просьбы Чимина. Не факт, конечно, что ответ на всё будет «да», но Чимин воодушевляется и едва не подпрыгивает на стуле. - Ну что у тебя стряслось? – благосклонно спрашивает Юнги. - Дело тут такое, - решает не ходить вокруг да около Чимин, – я хочу начать снимать АСМР. Юнги выглядит приятно удивлённым. Смотрит внимательно, вскидывает брови, показывая, что слушает. - Понимаешь, технику-то я куплю, - Чимин вздыхает, - но у меня есть желание снимать особенный контент. - Надеюсь, это будет не АСМР восемнадцать плюс? - Да хён! – возмущённо и смущённо одновременно вскидывается Чимин. – Нет, конечно! Юнги смеётся этим своим хриплым низким смехом, от которого у Чимина сладко слабеют колени всякий раз. Старший явно в хорошем расположении духа, такое бывает не столь часто, как хотелось бы. Вероятно, у Чимина даже есть все шансы на успех. - Ну так что за особенный контент там у тебя? - Знаешь все эти вот видео с реальными людьми? Когда делают массаж, гладят спину, - Чимин задерживает дыхание, - перебирают волосы. Он вскидывает на Юнги взгляд. Тот выглядит спокойным и даже не реагирует на последнее. - И ты хочешь…? – уточняет только. - Чтобы ты был той самой реальной персоной, - не так уверенно, как он мог себе представить, говорит Чимин. Юнги откидывается на спинку стула, задумчиво трёт пальцами подбородок. Он молчит несколько минут, явно обдумывая предложение. Чимин даже дыхание задерживает, не смея издать ни звука, только во все глаза наблюдает за хёном. - Ты уже думал, как это будет выглядеть? – интересуется мужчина. – У меня не так много времени, как ты помнишь. - То есть, ты не против? – всё ещё будто недоверчиво уточняет парень. - А почему я должен быть? - Ну не знаю, просто… как будто бы я даже не ожидал такой лёгкой победы, - отвечает Чимин немного смущённо. - Минус десять баллов Слизерину за неуверенность, - хмыкает Юнги. - Эй, а чего это сразу Слизерину?! - Да твоя хитрожопость только ему и подходит. Чимин сопит, надувшись, но надолго его не хватает. Он хихикает, видя, как лукаво и по-доброму смешливо смотрит на него Юнги. - Я думал о том, чтобы снимать по ночам, - признаётся парень. – Знаю, что у тебя и у меня не так много ночей свободных, но, может быть, одну в неделю мы сможем уделять? Ну, или если получится, то можно попробовать и днём. - Поздний вечер и ночь – хорошая идея, - замечает Юнги. – Тогда в эти выходные можно начать. - Но у меня пока нет техники, - растерянно бормочет Чимин. - Зачем тебе тратить на неё деньги, если у тебя есть хён? Возьмёшь мои камеру и микрофон. Если поймёшь, что хочешь продолжать и у тебя серьёзно всё, тогда уже купишь. Чимин кусает губы, не зная даже, что на это сказать. Юнги не только согласился помочь ему снимать, но ещё и так щедро дал возможность пользоваться оборудованием, к которому подпускал только избранных обычно. Юнги его балует – вот что понимает Чимин. И скоро он дождётся того, что младший сядет ему на шею. Или, что скорее, облепит его, как коала ветку эвкалиптового дерева, намертво прилепившись, что не оторвать будет. Чимин ничего из этого не озвучивает, конечно. А то вдруг Юнги одумается и перестанет так себя вести. - Спасибо, хён, - говорит он. – Что согласился. - Пока не за что, мелкий, - хмыкает тот. Чимин бы, конечно, с ним поспорил. Но он снова предпочитает не озвучивать свои мысли. Только улыбается тому, с каким аппетитом ест старший. Что ж, всё это точно было не зря. * Чимин понимает, что в эти выходные – слишком рано, но не решается спорить с Юнги или просить сдвинуть на следующую неделю, боясь, что тот может вовсе передумать. Да и, в конце концов, даже если не для выкладки на ютуб, то просто как тестовое видео, чтобы проверить, каков примерно будет результат, сделать это стоит. Удивительным образом Чимин нервничает. Не из-за отсутствия плана действия во время съёмки, не из-за того, что боится оказаться в кадре – он сразу решил, что ограничит количество себя в нём. Дрожь рождается где-то внутри и отдаётся в кончиках пальцев от мысли, что ему придётся касаться хёна. Да, конечно, это для него не что-то новое, не какое-то особенное откровение. В конце концов, они знакомы тысячу лет, и Юнги даже нянчился с ним мелким, подтирая ему сопли, когда Чимин разбивал коленки в кровь до обидных слёз. Но сейчас всё как будто немного иначе. Во-первых, ему будет позволено касаться волос хёна. За попытки дёргать его за прядки в детстве пухлощёкий колобочек Чимин получал по своим маленьким ручонкам, из-за чего бежал к маме и плакал обиженно, что «хёни меня совсем не любит!», за что по шапке получал уже Юнги, ибо не любить Чимина запрещалось на законодательно-семейном уровне. Во-вторых, учитывая, что это АСМР видео, прикосновения будут очень ласковыми, почти интимными, хоть и в рамках приличия. И Чимин, конечно, ужасно хочет уже распробовать это ощущение мягких тёмных прядей между пальцев, как и подарить Юнги хотя бы малую долю той нежности, что томится внутри уже долгие годы. Его паяет морально от возможности выразить свои чувства хотя бы так. И, конечно, Юнги вряд ли что-то поймёт, но это уже не так важно. Чимин взволнованно кусает губы, зажимая ладони между бёдер. Он не может ни на чём толково сосредоточиться с самого ужина. Его мотает в эмоциональном шторме, словно утлую лодочку, которая вот-вот разлетится в щепки. То жаром обдаёт, то холодом от понимания, что Юнги согласился на его просьбу так вот просто. Будто ему это ничего не стоит. Ну, вообще-то, в самом деле, ничего, но всё же… - Где будем снимать? – спрашивает Юнги, заглядывая к нему в комнату. Чимин вздрагивает от неожиданности. Тушуется, ощущая снова нахлынувшее волнение, скрутившее низ живота тугим узлом. Вскидывает на старшего взгляд. Наверное, он выглядит немного глупо, но Чимина это мало волнует. - Даже не знаю, хён. Где будет поэстетичнее, как думаешь? – парень старается вернуть своему голосу непринуждённость и не пустить дрожь ещё и в него. Получается неплохо, так что он даже приободряется. - Давай для начала попробуем у меня, чтобы не таскать технику туда-сюда, а потом уже определимся. Всё равно первое видео явно не будет эталоном, как раз посмотрим, что лучше исправить. Чимин невольно расслабляется, радуясь тому, что у хёна мысли сходятся с его собственными. Конечно, старший в создании контента понимает больше его собственного, так что и насчёт первого удачного раза явно не питает каких-то великих надежд. Потому Чимин кивает согласно. В спальне Юнги всё в тёмно-кофейных и чёрных оттенках, эстетики там хоть отбавляй. И пусть Чимин не планировал светить пространство слишком сильно, это всё равно будет иметь значение. Через пару часов, когда совсем темнеет, Чимин приходит к хёну в спальню, принося с собой разные расчёски и гребешки. И даже несколько милых заколок. Юнги шарит в создании контента, а Чимин в том, чтобы наводить красоту, так что их коллаб кажется вполне себе органичным. Чимин наблюдает, как Юнги устанавливает оборудование, чтобы в кадр попадала только часть кровати с его большой и удобной подушкой. Выглядит собранно и серьёзно, как будто собрался снимать фильм с глубоким сюжетом, который потом отметят кучей наград на разных фестивалях. Чимин находит это невероятно горячим. Ему нравится хён за работой слишком сильно, иногда даже хочется встать перед ним на колени, потеряв всякий стыд. Но Чимин слишком дорожит этим мужчиной и всем, что их связывает, так что решиться на что-то большее просто не может себя заставить. Да и не то чтобы ему плохо так, как есть. Юнги стягивает с себя верх пижамы, оставаясь только в штанах, а Чимин едва не сглатывает слишком громко. Он, чёрт возьми, не нанимался страдать! Что это за внезапный бесплатный стриптиз?! Старший замечает его удивлённый взгляд и хмыкает, укладываясь на кровать. - Предпочитаю комфорт, знаешь ли. - Не знал, что для тебя синоним комфорта – обнажёнка в кадре, - язвит Чимин. - Ты сейчас договоришься, мелкий, и получишь по жопе, - отвечает Юнги тем самым расслабленным голосом, от которого у Чимина сердце превращается в фарш, кажется. Как и все внутренности – настолько его колбасит от восторга. - На всякий случай напомню, что я уже взрослый мальчик, так что могу и ответить. Юнги посмеивается, отворачивается, устраиваясь удобнее. - Давай уже, асмртист доморощенный, начинай. - Ты включил запись? - Да. Чимин закусывает губу, устраиваясь на стуле рядом с кроватью. Это не совсем удобно, так что этот момент тоже стоило бы обдумать. И как же хорошо, что Юнги его не видит сейчас. Потому что можно полюбоваться тем, как перекатываются под кожей тугие мышцы, когда старший закидывает руки наверх, обнимая подушку – он не сложен, как Аполлон какой-нибудь, но у него очень красивая фигура. Такое тело хочется трогать ладонями, очерчивать все изгибы подушечками пальцев, затаив дыхание и потихонечку сходя с ума. Чимин касается ладонями, проскальзывает лаково и осторожно от поясницы до лопаток, выводит пальцами невидимые узоры несколько минут, а потом, не сдерживаясь и не желая больше ждать, вплетает пальцы в густые волосы, чувствуя их тепло и мягкость. И если до этого Чимин думал, что это подведёт его к самому краю, откуда уже не будет возврата – он ошибается. Точкой невозврата становится долгий судорожный выдох Юнги и мурашки, рассыпавшиеся по его рукам. * Чимин лежит в своей постели и смотрит в потолок вот уже без малого два часа. За окном глубокая ночь, в квартире полнейшая тишина – не то что в его собственных мыслях, напоминающих сейчас разворошенный улей. Если честно, Чимин даже представить не мог, что первая же пробная съёмка будет напоминать сеанс пыток. Причём ладно бы это касалось Юнги, который, судя по всему, не подпускал никого к своим волосам из-за повышенной чувствительности, но нет. Самому Чимину тоже перепало мучений, что казалось совершенно несправедливым. Ему казалось, что за все годы знакомства и дружбы нет ничего такого, чего между ними не происходило – кроме совсем уж интимных вещей, разумеется. И что вывести из равновесия его довольно сложно. Но этот час, проведённый наедине друг с другом, когда прикосновения были практически постоянными, дал Чимину кое-что осознать. Первое – он хочет больше. Хочет вот так трогать Юнги – и не только так, но для начала сойдёт и это. Ему так понравилось, что хён не одёргивал его, не прерывал, не говорил Чимину убрать руки от него подальше. Он принимал каждое прикосновение, и, Чимин слышал, что сдерживает потяжелевшее дыхание. Второе, что осознал на этом фоне Чимин – он убьёт любого, кто попробует тронуть его хёна вот так. Ладно, не убьёт, но откусит ему лицо точно! Чимин так жадно и эгоистично хочет быть единственным, кому позволено всё, что происходило сегодня между ними. И пока у него нет сомнений, что это так. Как нет сомнений и в том, что его прикосновения старшему очень понравились. Тот вёл себя немного неловко после и постарался скорее напялить обратно свою широченную длинную футболку, игнорируя пижамную кофту, и отлучился якобы умыться перед сном и расчесать тот бардак на голове, что навёл там Чимин. Подслушивать, конечно, парень не стал. Он же не дурачок и не сталкер какой-то. В конце концов, соблюдение личных границ всегда в приоритете, пока Юнги не даст понять, что можно было бы и нарушить их. Чимин вздыхает, хватает соседнюю подушку и накрывает ею лицо, чтобы выдать несколько долгих задушенных, но всё равно достаточно громких воплей. У него ужасно горит лицо от смущения, но одновременно внутри растекаются такое удовольствие и удовлетворение от осознания, что Юнги завёлся из-за него. Из-за его прикосновений. Хочется, на самом деле, опустить себя с небес на землю. У старшего давно не было отношений, и это ведь могла быть обыкновенная физиология. Но Юнги был явно смущён, а он не тот, кто смутился бы чисто физиологической реакции. Чимин шлёпает себя ладонями по щекам, выдыхая, а потом переворачивается на живот, обнимая подушку. Нужно успокоиться и не разгонять. На самом деле, очень не хочется обжечься, если всё окажется совершенно не так. Юнги несколько раз упоминал при своих друзьях, что Чимин ему как брат, что это просто родной мелкий, за которым нужно приглядывать. И, если честно, мысли об этом очень способствуют тому, чтобы сбить собственное эмоциональное возбуждённое состояние. Чимин ощущает себя немного разбитым и разочарованным этим. Он засыпает через минут сорок, варясь в противоречивых чувствах, которые одолевают его с такой силой, что кажется, вот-вот раздавят и не оставят от Чимина мокрого места. Ему снится совершенно бесстыдный сон, в котором Юнги приходит к нему в спальню, пока Чимин, сидя на кровати, рубится в какую-то мало понятную игрушку. Стягивает с младшего штаны с бельём, встаёт перед ним на колени, и, закинув ноги Чимина себе на плечи, делает такой глубокий минет, что Чимин, кажется, даже во сне отключается. Утром он обнаруживает, что впервые со школьных лет кончил во сне. И не то чтобы за это стыдно, вовсе нет. Немного неловко из-за необходимости застирывать бельё, но это его самого даже забавляет. Когда Чимин после утренних водных процедур выходит из ванной, Юнги уже обнаруживается на кухне. Взлохмаченный и сонный, снова в своём оверсайзе, он готовит им завтрак, пока на столе заваривается молотый кофе, а во френч-прессе – чёрный чай для Чимина. - Доброе утро, - говорит Чимин, проходя мимо, к окну, чтобы приоткрыть его и впустить немного прохлады в квартиру. Совершенно машинально он касается растрёпанных волос старшего, понимая, что сделал, уже когда убирает руку. - Доброе утро, - отвечает Юнги совершенно спокойным тоном, даже не начиная отчитывать Чимина за подобную выходку. – Как смотришь на то, чтобы после завтрака оценить результат наших вчерашних трудов? Не занят сегодня? - Отличная идея. Я абсолютно свободен, - отвечает Чимин, поглядывая на совершенно невозмутимого хёна. Внутри у него снова вспыхивает тот самый восторг от осознания, что ему позволяют больше, чем кому бы то ни было. И просыпается немного нездоровый азарт, хочется начать наглеть, прилепиться к Юнги намертво. Извести его своим вниманием, довести до ручки. Но Чимин решает, что он хороший тонсен и всё будет делать постепенно, чтобы его старшему даже не пришло в голову сбежать, например. Чимин облизывает губы. Сбежать Юнги он точно не позволит. В конце концов, тот сам виноват. Он дал Чимину все карты в руки – то ли сам того не подозревая, то ли всё же специально. Это ещё предстоит выяснить. А пока у них будет спокойный и привычный завтрак. А потом они займутся делами. Чимин разливает по кружкам чай и кофе, пока Юнги выкладывает еду на тарелки, и улыбается себе под нос. * Чимин устраивается рядом с Юнги за его рабочим столом, двигается ближе. Наблюдает, как старший достаёт из камеры карту памяти, вставляет её в разъём. Юнги расслабленно щёлкает мышкой, открывает нужные папки, действует так виртуозно даже в этом, что у Чимина невольно разные грязные мысли в голове появляются. Он не виноват – это всё недавний сон. Да и вообще как удержаться от этих мыслей, когда рядом само воплощение соблазна. Глубину собственного падения Чимин принял уже давно. В конце концов, как будто бы он был абсолютно обречён влюбиться в Юнги и вариться в безответности. Его могли бы спросить, конечно, почему он ни разу не вытащил язык из задницы и не признался, но, по мнению Чимина, потерять их дружбу было бы в разы страшнее, чем всю жизнь не получить ответа на свои чувства. В конце концов, он всё ещё был самым близким к Юнги человеком. Тем, кому позволялось так много. И Чимин уже даже сомневается в том, что у них не взаимно, но делать поспешные выводы и строить воздушные замки он не спешит. Падать потом будет больно, а он не нанимался в мазохисты. Юнги включает видео, и некоторое время они смотрят его в полной тишине. Чимин вынужден признаться, что для первого раза получилось очень даже неплохо. Ему нравится, как лёг приглушённый свет на обнажённые плечи Юнги, как красиво в беспорядке рассыпались его волосы. Сложно поверить, что там, на экране, его собственные пальцы зарываются в тёмные пряди старшего. У Чимина руки чешутся повторить это прямо сейчас, совсем не под запись. В общем они тратят на просмотр чуть больше двух часов, фиксируя удачные и не особо удачные моменты. - Немного обрезать, хорошенько смонтировать, и будет весьма недурное первое видео, - замечает Юнги в итоге. – Но долго ты на таком не уедешь. Слишком однообразно будет, не думаешь? Чимин жмёт плечами. - Я не то чтобы очень гонюсь за желанием набрать многомиллионную аудиторию, если честно, - признаётся он. – Мне просто понравилась сама идея создания подобного контента. У такого всё равно будет свой зритель. Да и смотри, мы с тобой будем немного больше времени вместе проводить, а то последнее время ты постоянно на работе пропадаешь. - Деньги сами себя не заработают, - философски замечает Юнги. - Отдых сам себя тоже не отдохнёт, - парирует Чимин. – Нужно уметь расслабляться, хён. И скажи спасибо, что я твоей маме ещё не рассказал, как ты себя не бережёшь. - Дожили, - картинно вздыхает Юнги. – Я с ним АСМР снимаю, а он мне угрожает. Чимин хихикает. Игриво льнёт к плечу старшего, притирается щекой. - Я просто забочусь о тебе, хён, - искренне говорит он. – Ну ты же знаешь, что переживаю. - Что ж, надо думать, наши сеансы видеосъёмок меня должны неплохо так расслабить, - усмехается мужчина. – С монтажом справишься? - Я не очень в этом хорош, но гугл мне в помощь. Конечно, справлюсь, учиться всегда полезно. - Мой мелкий, - с гордостью хмыкает Юнги. – Если что, обращайся, я помогу. - Знаю, хён, - улыбается Чимин. Он, чёрт возьми, так зависим от его похвалы. От того, что Юнги им гордится, что всегда готов прийти на помощь. Чимин совершенно невыносимо обожает своего старшего и, если честно, ему даже немного страшно, что тот вдруг поймёт – насколько. - Мне только не нравится, что приходится неудобно тянуться к тебе, - говорит он, отмахиваясь от собственных мыслей, - это никак не отражается на качестве видео, но очень отразилось на моей спине – она устала. Может быть, ради такого случая, можно заказать массажный стол с вырезом для лица, как думаешь? - Чтобы он занимал кучу места? – выгибает бровь Юнги, переводя на Чимина взгляд. - Да брось, они все складные, так что мы его сможем куда-то спрятать до съёмок, и он не будет мешать. Или тебе хочется, чтобы я мучился? – Чимин дуется. Юнги на это лишь мягко улыбается, рассматривая откровенно лицо младшего, из-за чего с трудом удаётся не покраснеть. - Давай в следующие выходные попробуем придумать что-то ещё, - предлагает он. – Но если вариантов не найдётся, то закажем. - Хорошо, - кивает Чимин. – А пока дай мне карту памяти, я скину видео себе и буду учиться монтировать, всё равно у меня сегодня свободный день. - А я думал, что мы проведём этот день вместе, - говорит Юнги, а у Чимина сердце сладко тает от этого. И от того, что голос старшего, кажется, звучит слегка разочарованно. Ну как сдержаться и не сожрать его от любви?! Чимин кусает коротко губу, снова жмётся щекой к плечу старшего. - Если хён хочет провести со мной время, то остальное пусть катится к чёрту, - говорит он. – Чем займёмся? - Хотел сводить тебя в новый ресторанчик, который открылся неподалёку. Говорят, там сумасшедше вкусное мясо и отличное пиво. Как тебе? Ему хочется залезть на колени Юнги и безо всякого стыда засосать его – вот как ему. Чимин ощущает себя какой-то сладкой деткой при папочке, который готов баловать его и давать всё, чего только его капризная душенька не пожелает. Чимину интересно, Юнги осознаёт это или это просто желание баловать своего тонсена? - Звучит великолепно, - говорит он. – Тогда мне нужно собраться. Как насчёт прогулки? - Это обязательно, - кивает Юнги. Он выглядит таким мягким с этой едва теплящейся в уголках губ улыбкой, что Чимин едва не хнычет. Им не часто удаётся вот так провести вместе весь день, потому он намерен выжать из этой возможности максимум. Быть очень тактильным и очень обожающим. Юнги, в конце концов, не привыкать, он прекрасно знает натуру своего тонсена. А Чимин, тем временем, хоть немного побалует эгоистичного и влюблённого по уши себя. Он имеет на это полное право. * Следующая неделя проходит для Чимина в мучительном ожидании выходных. Он, если честно, вообще не знает, чего ему ждать и почему вообще внутри разгорается это самое томительное и чуть-чуть пугающее ожидание. Ощущая себя так, словно его поджаривают на медленном огне, Чимин проживает каждый день в ощущении какой-то неотвратимости. Он, конечно, не удерживается от того, чтобы рассказать обо всём произошедшем Чонгуку и Тэхёну – своим сокурсникам и лучшим бро. Свидетелем этого разговора становится Сокджин – друг Юнги и он же брат Тэхёна – чья реакция Чимину абсолютно непонятна, но очень интересна. Сокджин хмыкает, ухмыляется, поглаживает пальцами подбородок и как-то нехорошо – на вкус Чимина – щурится, полный какого-то сытого удовлетворения. На все расспросы Чимина он загадочно отмалчивается. Чимин не привык биться в закрытые двери, так что отстаёт от Сокджина довольно быстро, больше не настаивая ни на чём. - Наверняка что-то знает, гад, и молчит, - ворчит Тэхён. - Может быть, он обещал Юнги ничего никому не рассказывать, - философски замечает Чонгук. – Мы же тоже никому не выдаём свои секретики. С неудовольствием и неохотой Чимину приходится признать, что так оно и есть. Так что, если у хёнов есть какая-то договорённость, глупо обижаться на молчание. Да ладно, он, в общем-то, даже не собирался. Ему же, в конце концов, не пять лет. Тэхён, пока они обедают в понедельник в столовой, дожидаясь следующую пару, накидывает несколько вариантов того, как можно обойтись без стола. Он хорошо знает о многолетнем увлечении Чимина, так что варианты прилетают дельные, о некоторых из которых парень даже всерьёз задумывается. Конечно, массажный стол это не что-то супер дорогое, но всё же тратить на него деньги вот так сразу, когда ещё даже не понятно, захочет ли Чимин сделать АСМР постоянной свой жизни именно как асмртист, кажется немного импульсивным и даже чуточку детским поведением. Он приходит к выводу, что Юнги был прав, лучше повременить и придумать что-то более лайтовое. В конце концов, голова создана не только для того, чтобы в ней водились всякие хорни смысли, но и для того, чтобы хоть иногда ею думать. Неделя тянется медленно, словно издеваясь над Чимином, изнывающим от желания трогать Юнги. Ближе к пятнице даже начинает казаться, что ещё немного, и он наплюёт на всё, нагло полезет к старшему прямо в тот момент, когда Юнги ужинает в их небольшой гостиной под просмотр какого-то научпопа. Чимин признаёт бессильно перед собой, что хён, шумного втягивающий лапшу и облизывающий губы от соуса – штука незаконная, и это всё, по-хорошему, давно пора запретить, дабы он не тронулся умом. Удивительно, конечно, как один-единственный вечер, когда ему было позволено больше обычного, разжёг в нём такие огромные аппетиты, что теперь их просто так ничем не унять. До субботы, Чимин, по ощущениям, доползает, словно умирающий в пустыне от жажды до благодатного оазиса. Он не знает, что там порешал Юнги, и порешал ли. Старший не выглядел, как человек, которого сильно парит эта тема. В конце концов, не он же подался в создатели АСМР контента, чего ему переживать. Но всё же Чимин надеется, что тот хоть немного размышлял и пришёл к чему-то. Ну а если нет, то можно взять в оборот одну из идей Тэхёна. С прошлых их выходных, когда они совершенно прекрасно провели вместе целый день с прогулкой и посиделками в том самом ресторанчике, по ощущениям всё снова откатилось назад, к прежним их отношениям хёна и тонсена. Конечно, Чимин понимал, что не то чтобы что-то вообще менялось в сторону большего, но он всем нутром чувствовал проскользнувшее между ними колючее и щекотное напряжение с искорками флирта. И его бы никто не смог убедить в том, что он всё понял совсем не так. В конце концов, он прекрасно знает Юнги. - Я тут подумал, - голос старшего, варящего кофе, выводит Чимина из раздумий, заставляя вздрогнуть. Он уже несколько долгих минут стоит в дверях кухни, как дурак, пялясь в пространство невидящим взглядом. Наверное, это со стороны выглядело жутко, но Юнги не выглядит ни испуганным, ни впечатлённым. Чимин чувствует себя немного заторможенным, словно муха, не до конца застрявшая во фруктовом желе. На это влияет не только его состояние затянувшегося ожидания, но и тёплое утро, разлившееся солнцем по полу. - О чём, хён? – спрашивает он, сходя таки со своего места и усаживаясь на табурет. - Чего ждать до вечера, - задумчиво говорит тот, помешивая в турке напиток ложечкой. – Давай сделаем видео днём. Ты первое ещё не заливал? - Пока нет, - качает головой Чимин. – Я изучаю на нём чудеса монтажа, но у меня было много пар в эту неделю, ты же знаешь. Пока не успел доделать. - Хорошо. Ну, наснимать впрок тоже неплохо, правда же? - Совершенно точно неплохо. В голове мелькает шальная мысль – а что, если не только Чимин ждал всю неделю, чтобы дорваться? - Тогда сейчас я закончу с кофе, и если никаких дел больше у тебя нет, то можно начать. Если бы Чимин был собакой, то его хвост сейчас вертелся бы, словно пропеллер – вот что он думает, пока смотрит на Юнги с немым обожанием, которое даже спрятать не старается. Просто невозможно спрятать то, чего настолько много, что оно просто не умещается внутри. - Я свободен, хён, - просто говорит он. – А ты в итоге придумал, как сделать так, чтобы спина у меня всё же не болела? - Придумал, - кивает Юнги. Чимин восхищённо думает – какой же его хён крутой. * «Да ты издеваешься надо мной?!» - едва не воет Чимин. Через десять минут, когда они в комнате старшего, когда камера настроена и всё готово к съёмкам, Юнги стягивает с себя верх и вдруг тянет к Чимину руку. - Иди сюда, - голос его звучит мягко, но ниже привычного, хрипотцой пуская дрожь по всему телу младшего, которая тает в коленях, делая их совершенно непослушными. - Это твой план? – беспомощно спрашивает Чимин. - Ага. Удобнее же лежать вместе, правда? И спина точно не заболит, – обезоруживающе улыбается этот невозможный, невыносимый, самый лучший мужчина. Чимин вкладывает пальцы в его ладонь, позволяя утянуть себя к кровати. И на самое дно адского пекла. * Чимин ощущает себя, словно во сне. Он воспринимает происходящее, будто в замедленной съёмке, которая позволяет рассмотреть и запомнить каждую деталь. Только беда в том, что Чимину детали эти не особо важны. Всё, на чём он может сосредоточиться – взгляд Юнги, прожигающий его до самого нутра, дрожащего и чувствительного сверх меры. Кусая собственные губы безжалостно, он укладывается на кровать боком, лицом к так же лежащему на боку Юнги. Не уверен, кто из них двигается ближе первым, но через пару мгновений они едва ли не сталкиваются носами. Это забавно, и в другой ситуации Чимин бы посмеялся обязательно. Всласть похихикал бы над нелепостью ситуации. Но сейчас это не кажется ему нелепым. И смешным тоже. Чимину ужасно жарко, он старается дышать ровно и не срываться на слишком частое поверхностное дыхание. Юнги всё ещё смотрит цепко. Он не старается разрядить атмосферу, не делает ничего, чтобы облегчить младшему жизнь. И даже больше – одной рукой он тянет Чимина ближе. Его тёмные глаза, кажется, становятся совершенно непроницаемо чёрными. Широкая горячая ладонь давит Чимину на поясницу, из-за чего хочется потерянно заскулить. - Действуй, - говорит Юнги, горячим дыханием обжигая щёку, а звуком своего голоса хлеща по спине раскалённой плетью. Чимин протискивает одну руку между одеялом и телом старшего, вторую же сначала робко кладёт на грудь мужчины, ладонью чувствуя уверенное и размеренное сердцебиение. Думает, что немного завидует старшему, потому что у него самого сейчас сердце сходит с ума и активно ищет выход из грудной клетки. Кожа Юнги горячая. И Чимин до головокружения сильно хочет припасть к ней губами. Хочет целовать долго, исступлённо, нежно. От этих мыслей щёки его начинают пылать так откровенно – Юнги не может этого не заметить. Но Чимин уже прошёл стадию смущения и стыда – буквально за одну сотую секунды, потому что на это ему просто не оставили времени. Он чувствует, как ладонь хёна давит на поясницу сильнее, судорожно вздыхает и проскальзывает всё же второй рукой Юнги на спину. Поразительно, конечно, что мурашки он должен вызывать у Юнги, своих потенциальных зрителей, а в итоге они ползут по его собственной коже, проникают глубже, трепетом растворяясь где-то в районе желудка и самом низу живота. Отстранённо Чимин думает – насколько же позорно будет закончить всё это с каменным стояком в штанах? А сможет ли он кончить от того, как долго и с упоением станет выводить на спине старшего пальцами невидимые узоры и ерошить его волосы? Чимин сосредотачивается на том, что должен делать. Он напоминает себе, что это всё ради создания контента и отвлекаться на личное – очень непрофессионально. Конечно, он в этом новичок, но это не повод поддаваться собственным слабостям, даже если очень хочется. - Нужно будет наложить музыку, - говорит он негромко, подушечками пальцев скользя вверх и вниз по спине медитативно медленно, иногда задерживаясь на каких-нибудь неочевидно чувствительных участках, чтобы обласкать их с особым усердием. Да, они с Юнги друзья много лет, у них никогда не было никакой интимной близости – только эта, от которой мозг неотвратимо плавится и разжижается, – но как-то так вышло, что он в курсе о многих особенных точках на теле старшего. Чимин даже не уверен, что может сказать точно, откуда же он в курсе таких подробностей. В общем-то, это совсем не важно. Особенно неважным всё становится, когда Юнги хрипло вздыхает у него над ухом. Он отвечает коротким: - Хорошо. И то ли о музыке говорит, то ли о том, что с ним делает Чимин – непонятно. Уточнять не хочется. Прильнув ближе, Чимин осторожно, не делая резких движений и стараясь продолжать всё в духе АСМР, убирает одну руку со спины, сначала оглаживая бок, а потом, закидывая её на плечо Юнги, вплетает пальцы в волосы на затылке. Они не смотрят друг на друга уже несколько минут, но Чимину это совсем не нужно, чтобы почувствовать, что он, в самом деле, дарит приятные ощущения. Юнги пробирает дрожь – долгая, отзывающаяся в самом Чимине сладко замершим сердцем и томлением, растекшимся по телу. Старший дышит медленно и глубоко, его дыхание обжигает теперь висок и скулу. Он кажется расслабленным, особенно когда Чимин уже двумя руками продолжает хозяйничать в его волосах, медленно перебирая пряди и пропуская их сквозь пальцы. В какой-то момент он издаёт звук, похожий на мурлыканье большой кошки, и Чимину безумно жаль, что это придётся вырезать, но зато у него будет оригинал видео, так что это немного успокаивает. Он теряет счёт времени постепенно. Не знает, сколько прошло сейчас часов/минут. Мир застывает, постепенно становится на паузу. Чимин и Юнги будто единственные, на кого эта магия не производит никакого эффекта, позволяя их ленивым движениям продолжаться. - У тебя волшебные пальцы, - шепчет Юнги Чимину на ухо, заставляя прикрыть от удовольствия глаза. - Можешь считать меня своей феей-крёстной, - в тон ему отвечает Чимин. Он предпочитает думать, что ему кажется, как Юнги обхватывает губами край его уха. Как сладко ласкает изгиб ушной раковины, как кончиком языка поддевает мочку. Ему кажется, это только лишь его разыгравшееся воображение – ничего больше. Просто если Чимин позволит себе поверить в реальность происходящего, то ничего хорошего точно не произойдёт. Хотя, конечно, с какой стороны посмотреть. Оно, вероятно, будет, не просто хорошим – великолепным. Но стоит ли такое творить на эмоциях – он просто не уверен. Юнги ему слишком важен и дорог, чтобы позволять себе такие необдуманные действия. Всё, на что хватает Чимина – неосознанно подставится под ласки, которые Юнги, конечно, не думает даже прекращать. Но он тоже не переступает границу, стараясь держать себя в руках. И одно только это понимание сводит Чимина с ума. Хён сдерживается, цепляясь за него так отчаянно, что хочется позорно и умоляюще скулить. Но он прикусывает кончик языка и с силой жмурится, сжимая пальцами волосы старшего чуть сильнее, чем это необходимо. * Съёмка занимает всего-то сорок минут. По ощущениям, Чимин застрял в бесконечности, которая наполнена жаром их тел и чувственностью прикосновений. Если ютуб такое пропустит, наверное, это будет чудом, но они что, зря тут измывались друг над другом?! После записи Чимин совершенно не смущаясь сбегает в душ. Под прохладными тугими струями воды он дрочит себе медленно, со вкусом, кусая губы снова. И кончает с фантазией о том, как Юнги мог бы сейчас зайти и встать перед ним на колени. Вода смывает с его пальцев сперму, а Чимин облизывается сыто. Он откидывает голову, подставляя лицо под струи, зажмуриваясь и улыбаясь. Он знает одно – ему очень хочется повторить этот процесс записи. * Ожидание снова тянется расплавленной на солнце жвачкой. Чимину начинает казаться, что он живёт от выходных до выходных в постоянном томительном напряжении, от которого всякий раз сводит низ живота. В эту неделю спасает то, что имеется много дел. Они хоть немного отвлекают его от мыслей о Юнги, который, кажется, совершенно ни о чём не переживает и точно уж не думает о своём младшем как-то иначе после всего случившегося. Это немного обидно и совсем чуть-чуть задевает за живое, потому что сам Чимин ощущает себя так, словно его мир несколько раз перевернулся с ног на голову, но нормально на место встать так и не удосужился. И теперь он живёт в этом мире беспорядка собственных мыслей и чувств, ощущений и ожиданий, которые, как будто бы, совершенно не спешат исполняться. Не вкусно. В прошедшие выходные, после записи того злополучного видео, Юнги, в самом деле, поработал над монтажом, сделав из сорока минут отснятого материала всего полчаса, с негромкой тантрической и очень магнетической музыкой на фоне. Он отдал Чимину флэшку с коротким: - Готово. И после этого спрятался у себя в комнате на весь день. Это Чимина тоже задело. Не слишком сильно и обида почти сразу отпустила, но сам факт того, что в этот день Юнги не захотел с ним больше общаться, как будто младший ему уже осточертел, царапнул довольно болезненно. Но навязываться было не в его правилах, потому остаток выходных они провели, едва ли пару раз столкнувшись нос к носу. - Что с твоим настроением? – спрашивает Тэхён в понедельник ближе к обеду. - А что с ним? – удивляется Чимин. – Вроде всё нормально. - Поэтому ты уже три раза огрызнулся на Чонгука и посмотрел на Хосок-хёна так, что он поспешил слиться и даже не начинать с тобой разговор. Чимин удивлённо хлопает глазами. Он, что поразительно, ничего такого за собой не замечает. Ну да, на душе совсем немного погано, но это всё вспышки на солнце, магнитные бури и разные другие непредвиденные обстоятельства. Чимин не хочет думать, что поведение Юнги стало катализатором дурного настроения. И уж тем более не хочется срываться из-за подобного на друзьях. Потому он извиняется перед Чонгуком и Хосоком, а после пар они идут пить вкуснейший кофе и есть мороженое в высоких вазах, усыпанное шоколадной крошкой и украшенное вафельными трубочками. Настроение немного выравнивается. Во вторник он выкладывает с раннего утра видео на ютуб. То самое, что монтировал Юнги. Самое первое Чимин решает выложить как-нибудь потом. Вторник у него день короткий, так что домой он возвращается ближе к двум часам дня. Юнги тоже оказывается дома и в этот раз даже не прячется от него в комнате. Чимин не злопамятный, он не ведёт себя, будто капризный ребёнок, хотя высказать хёну очень хочется. Но вместо этого он после быстрого душа присоединяется к приготовлению обеда. И всё снова возвращается на круги своя – между ними совершенно непринуждённые разговоры, шутки и смех. Юнги такой, каким он был всю чиминову жизнь – тот самый любимый и самый лучший хён на свете. Когда Чимин уже моет посуду, пока на плите уютно пыхтит глиняный котелок с кимчичиге. А в сковороде приятно шкварчит курочка в кисло-сладком соусе, Юнги вдруг оказывается сзади. Он ничего не говорит, просто жмётся к спине младшего, который едва ли не обмирает от такой близости, с трудом удерживая в задрожавших мыльных пальцах тарелку. - Ты обиделся на хёна? – спрашивает Юнги негромко и вкрадчиво, руками окольцовывая талию Чимина. - За что я должен был? – негромко интересуется тот. - За то, что я бросил тебя на выходных и совсем не уделил тебе времени. - Ну, ты снял со мной видео. И вообще не обязан со мной нянчиться так-то. - Чимини. - Да. Немного обиделся. Мне показалось, что я тебе уже надоел со всеми этими просьбами, - Чимин вздыхает, смывая с тарелки и пальцев остатки пены. Выключает воду. Он хочет обернуться к старшему, но тот жмётся к его спине крепко, устраивается подбородком на плече. - Ничего подобного, - говорит он. – Ты не можешь надоесть мне. Мне приятно, что ты поделился со мной желанием снимать АСМР, мне приятно, что для тебя я являюсь точкой опоры в чём-то. И я ценю это. Я очень ценю и люблю тебя. Чимин покрывается мурашками от этих слов так стремительно. Ему хочется как-то сбросить градус снова возросшего между ними напряжения, того самого, от которого внутри узлы морские завязываются. Но он не может. Только откидывает голову Юнги на плечо. А тот вдруг утыкается носом ему в шею и дышит так жарко, что у Чимина перед глазами вспыхивают и гаснут звёзды. - Так вкусно пахнешь, - хрипло говорит Юнги, отпуская младшего из своих рук осторожно, будто переживая, что без его поддержки тот упадёт. А Чимин и упал бы, но вовремя успел схватиться за край раковины. - Ты выложил видео? Чимину хочется возмутиться. Хочется уточнить, как старший вообще может думать о чём-то постороннем сейчас?! Но молчит, не доверяя собственному голосу, только кивает. - Утром, - говорит он всё же через несколько секунд. – Наверное, там ещё мало просмотров, будний день же. - Я посмотрю? – спрашивает Юнги. - Конечно. Старший уходит к нему в комнату, позволяя хоть немного выдохнуть. Чимин вообще-то ничего от их совместных трудов не ждёт, пусть сам и считает, что работа Юнги вышла очень чувственной и красивой. Он бы согласился это снимать уже только ради того, чтобы нежиться в руках Юнги и слушать его голос, от которого волоски на руках становятся дыбом. Ради того, чтобы Юнги, как тогда, обласкивал губами и языком его ухо. Ради того, как мир замирает, пока они так близко и тесно друг к другу. Чимин заканчивает с посудой и уборкой, проверяет еду на предмет готовности. Он не хочет пока тревожить старшего, так что заходит на свой канал через телефон, решив проверить, как обстоят дела. Его встречает несколько сотен новых подписчиков, девять с небольшим тысяч просмотров и почти полторы тысячи лайков на видео. С пару десятков комментариев на разных языках заставляют сердце подскочить к горлу от восторга. Чимин ликует, нажимая кнопку «перевести» под каждым иностранным комментарием, потому что фидбэк положительный, а просмотры только растут. Он не знает, что является хорошим стартом, но считает это очень даже неплохим результатом. Что ж. Возможно, всё было не зря. Щёлкая кнопочкой чайника, Чимин улыбается. Он надеется, что Юнги гордится тем, что у них получилось, потому что он сам гордится. Очень. * Юнги гордится тоже. А ещё заявляет, что не зря они всё же решили повременить с покупкой массажного стола, ведь с ним получилось бы совсем иначе. Чимин, конечно, неоспоримо согласен. Он видит, что людям зашла не только атмосфера видео, но и то, как близко они были друг к другу. И пусть из всего на экране можно было увидеть лишь спину и затылок Юнги, ну и руки Чимина, разумеется, чувственность происходящего не прошла мимо аудитории стороной. Многие высказались о том, что это была самая красивая прелюдия, многие задались вопросом, занялись ли они после любовью, потому что, если цитировать дословно: «после таких прикосновений я бы не сдержалась». Чимин же думает, что если это была прелюдия, то только к тому, чтобы у него начала медленно, но верно, отлетать кукуха. И слава богу, что мокрые сны ему потом не снились, потому что бегать каждое утро застирывать трусы в его возрасте уже просто смешно. До выходных он доживает в более спокойном состоянии благодаря тому, что Юнги его больше не избегает и ведёт себя почти как всегда. Разве что позволяет себе чуть больше тактильности относительно младшего. Чимин не то что не против такого – он словно выиграл джек-пот, к которому стремился всю свою жизнь. Стараясь не показывать собственную радость по этому поводу, Чимин и сам ищет поводы лишний раз коснуться. И это Юнги ему тоже позволяет. Однажды даже, в четверг ранним утром, старший подставляет голову для того, чтобы Чимин мягко почесал его затылок и макушку. После такого не жаль и на скорой уехать, - думал парень, пока ласково перебирал пряди хёна, который сонно ворчал на это, но выглядел абсолютно довольным. Весь день после Чимин пребывал в состоянии поплывшего мозга и повышенной мечтательности, улыбаясь себе под нос. Он даже почти не отреагировал на Чонгука, который язвительно заметил, что кому-то с такими перепадами настроения пора обратиться к специалисту. Просто ласково показал ему средний палец и продолжил влюблённо вздыхать. Субботнее утро принесло с собой дождливую погоду. В приоткрытые окна задувало прохладой и, если честно, Чимин бы с радостью спал под одеялом до самого вечера. Но ещё вчера, собравшись за ужином, они с Юнги решили снова не откладывать запись на позднее время. Что ж… оно стоит того, чтобы пренебречь сном. - Доброе утро, Чимини, - бормочет Юнги, когда они сталкиваются в коридоре. От него пахнет гелем для душа, а кончики волос всё ещё немного влажные. И Чимин старается не пялиться, но у него низ живота обжигает огнём от осознания, что старший принял душ перед записью. Ему хочется сожрать этого невозможного мужчину, залезть на него верхом и сделать что-то такое, что станет невозвратным рубежом в их отношениях. Удивительным образом это больше не пугает. - Доброе утро, хён, - отвечает он как можно более ровным голосом. – Чем хочешь позавтракать сегодня? - Вообще у меня была мысль, что после записи мы могли бы выбраться куда-то в город и поесть там. Как ты смотришь на это? Чимин прикусывает язык, чтобы не спросить, свидание ли это. Зато не успевает остановить себя, когда говорит: - Мне нравится идея. Тогда я сейчас в душ, а потом приду к тебе. То, как двусмысленно это прозвучало, доходит до Чимина, когда Юнги хрипло отвечает: - Жду тебя. Дверь в ванную за ним закрывается как раз в этот момент, так что он может уткнутся лицом в ладони и тихо заскулить. Колени начинают безбожно дрожать. Чёрт возьми, Чимин уже не уверен, что просить Юнги стать его партнёром в записи АСМР видео было такой уж великолепной идеей. Он скорее заработает себе вечную тахикардию такими темпами и постоянно трясущиеся руки. Надо ли уточнять, что после душа ему совсем не полегчало? Пожалуй, так себя Чимин не чувствовал ещё никогда за всю свою недолгую жизнь. Невольно даже вспомнились слова бабушки, которая уверенно заявляла, что бог даёт человеку ровно столько испытаний, сколько он может выдержать. У Чимина, к слову, всегда были огромные вопросы к этому утверждению. И сейчас тоже ничего не изменилось. Но если кто-то там хочет, чтобы он вынес это испытание в виде Мин Юнги, который задался целью свести его с ума, вероятно, то кто такой Чимин, чтобы это оспаривать. Когда он, подсушив хорошенько полотенцем волосы и переодевшись в просторные шорты и такую же футболку, заходит в комнату Юнги, его неожиданно окружает мягкий полумрак. Плотные шторы задёрнуты так, что не пропускают и полоски тусклого дневного света. На тумбах у кровати стоят небольшие свечи, они же расставлены на комоде, создавая немного таинственную и очень приятную атмосферу. Чимин старается проглотить подскочившее к горлу сердце и успокоиться. Но Юнги, выставляющий фокус камеры, уже в одних домашних мягких штанах, не делает легче никоим образом. Они встречаются взглядами всего на несколько мгновений, но этого Чимину достаточно, чтобы внутри всё вспыхнуло и в момент превратилось в угли. Он не уверен, что выдержит эту запись. Он не уверен, что сможет потом смотреть старшему в глаза. И от этого почему-то хочется заплакать. Какая же несправедливость, что только он тут так трясётся из-за всего происходящего. - Идём, - говорит Юнги, снова протягивая ему руку. И Чимин, как заколдованный, снова позволяет утянуть себя на кровать. Ощущение дежавю такое мощное, что в первые мгновения он даже теряется, когда оказывается с Юнги нос к носу. Впрочем, это же и успокаивает. Знакомые ощущения позволяют Чимину зацепиться за реальность происходящего. И он уже готов к тому, чтобы обнять старшего и начать то, ради чего они тут, собственно, собрались. Но у Юнги, кажется, совсем другие планы. Старший смотрит на него цепко. Взгляд у него такой тёмный, поглощающий, заставляющий Чимина дрожать от смутного предвкушения. - Боишься меня? – негромко спрашивает Юнги. - Нет, - шёпотом отвечает Чимин, облизывая губы. – А должен? Юнги усмехается. Усмешка эта приподнимает один уголок его губ, и очень хочется собрать её языком. Наверное, у Чимина совсем мутится в голове, потому что он так и делает. Обнимает старшего одной рукой за шею, тянется ближе и лижет коротко пару раз. Юнги вздыхает прерывисто, сжимая руку на его бедре – Чимин не знает, как она там оказалась, но ему всё равно. - Ты ходишь по чертовски тонкому льду, - предупреждает Юнги, голос у него становится совсем низким. Ладонью он проскальзывает под штанину шорт, сжимая пальцы под ягодицей, от чего Чимин хнычет негромко. - Правда? – уточняет он, вздыхая от того, как рука старшего продолжает по-собственнически сминать покрывающуюся мурашками кожу. – Тогда подскажи, что мне сделать, чтобы он уже треснул, наконец. Юнги толкает себя вперёд. Переворачивает Чимина на спину, нависая сверху, неотвратимый и безумно красивый до замирающего сердца. Он смотрит несколько долгих мгновений, изучает лицо младшего, его поплывший от возбуждения взгляд, прежде чем наклониться и поцеловать. Юнги не разменивается на нежности, сразу берёт всё, что считает своим – целует жадно, глубоко, пока Чимин потерянно стонет ему рот. От того, как горячие ладони то скользят по бёдрам, под ткань шорт, то оглаживают под коленями, у младшего в голове всё коротит и перегорает. Он выгибается, когда Юнги немного отстраняется, чтобы стянуть с него шорты, оставляя снизу совсем обнажённым. Чимину не хочется прикрыться, Чимину хочется, чтобы хён видел, каким твёрдым его сделал только один их поцелуй. Юнги облизывается, любуясь распростёртым перед ним младшим. Он тянет руку вперёд, чтобы задрать футболку выше, обнажая плоский живот и грудь с красиво очерченными ареолами сосков. - Посмотри на себя, - хрипло шепчет он. – Настоящее совершенство. Если бы я только был уверен на все сто процентов, что ты не сбежишь от меня, я бы сделал тебе сегодня самый расслабляющий массаж, Чимини. - У тебя есть шанс сделать это, хён, - Чимин звучит бесстыдно и умоляюще. – Ты же не бросишь меня так, правда? - О, я бы не посмел оставить тебя, - бормочет Юнги, смотря на него таким взглядом, что кажется, на коже остаются от него ожоги, - достань из-под подушки смазку, крошка. Чимин кусает губы, запуская руки под подушку. Он чувствует себя таким порочным, таким нуждающимся от того, как Юнги к нему обращается, о чём просит, и от того, конечно, каким сейчас хён видит его. Чимин сглатывает, сжимая в пальцах тюбик, но не спешит его доставать, потому что Юнги стягивает свои штаны чуть ниже вместе с бельём, обнажая твёрдый уже член. Но одновременно с этим наклоняется вперёд, чтобы исступлённо расцеловать вздрагивающий живот Чимина. - Красивый, крошка, - хрипло шепчет Юнги. – Такой чертовски потрясающий. Не представляю вообще, как не сошёл с ума от желания тебя за последние несколько лет. Чимин несдержанно стонет, выгибаясь под прикосновением губ. Признание старшего прокатывается долгой восторженной дрожью вдоль позвоночника, заставляя ноги слабеть, а внутри всё разгораться ещё жарче и сильнее от ответного жадного желания. Он всё же достаёт смазку из-под подушки. Из его дрожащих пальцев её забирает Юнги. Уверенно откручивает колпачок и выдавливает себе на ладонь щедро. - Это будет идеальная запись, - хрипло шепчет он, двигаясь ближе. Чимин раздвигает ноги приглашающе, устраивая их на бёдрах Юнги и закатывает глаза, когда старший обхватывает их вместе, размазывая смазку по всей длине. – Я спрячу её за десятком паролей и буду хранить, как величайшую драгоценность. Ты позволишь мне сохранить её, Чимини? - Да, - всхлипывает тот, хватаясь одной рукой за подушку над головой, а второй за запястье ласкающей их обоих в приятном размеренном темпе руки. У Чимина вспыхивают кончики ушей от того, как влажные звуки наполняют комнату. От того, как Юнги тяжело дышит, и от собственного срывающегося дыхания и дрожащего в стонах голоса. - Да, мой хороший, - Юнги подаётся бёдрами вперед, проезжаясь своей эрекцией по члену Чимина, вызывая больше стонов, - покажи хёну, как тебе хорошо. Это самый идеальный АСМР звук, Чимини… твой голос создан для того, чтобы сводить с ума. - Если только тебя, хён, - хнычет младший, закатывая глаза, когда ласка становится жёстче, когда движения руки Юнги перестают быть такими медлительными, сбиваясь на хаотичные и торопливые. В момент оргазма Юнги накрывает его собой, впиваясь губами в губы, забирая его сладкие стоны себе, будто стараясь впитать своим телом дрожь Чимина, который соскальзывает рукой с запястья старшего, обхватывает обе головки, бесстыдно собирая их сперму пальцами и удовлетворённо вздыхая. Он расслабляется, приоткрывает глаза, когда Юнги укладывается на него, головой устраиваясь на плече младшего. Чимин смотрит на его макушку и расплывается в улыбке. - Знаешь, одна из причин, почему я попросил тебя снимать АСМР со мной – желание трогать твои волосы, - признаётся он. – Ты раньше меня ругал за это постоянно. - Ругал, потому что сначала мне это не нравилось в принципе, а потом я осознал, что голова – моя эрогенная зона. И мне совсем не хотелось предстать перед тобой озабоченным извращенцем, у которого встаёт только от твоих прикосновений, - голос Юнги звучит разморено и сонно, но отвечает он с охотой. – А когда уже осознал, что мне бы даже хотелось, чтобы ты понял, как я на тебя реагирую, то твои поползновения прекратились. Чимин хихикает тихо. - Просто не хотел, чтобы ты считал меня надоедливым маленьким засранцем, - признаётся он. - Никогда в жизни так не думал о тебе и не собираюсь начинать, - серьёзно отвечает Юнги. Он приподнимается. Упирается чистой рукой в подушку, оставаясь с Чимином нос к носу. - Люблю всё, что ты делаешь со мной, всё, что заставляешь испытывать. И тебя. Чимин смотрит завороженно в глаза Юнги, чувствуя, как сладко всё обмирает внутри от признаний. Как счастье наполняет его, грозя вот-вот вознести куда-то под потолок и выше. Потому он обхватывает Юнги руками, наплевав на то, что одна испачкана. - Хён, - выдыхает тихо и улыбается шальной влюблённой улыбкой. – Это так взаимно, разве ты не знаешь? Взгляд Юнги теплеет. Он поддевает носом кончик носа младшего. - Теперь знаю, Чимини. - Тогда… раз мы всё же разобрались в наших чувствах… как насчёт поставить запись на паузу и заняться любовью ещё раз? – Чимин ёрзает нетерпеливо, облизываясь. – У меня в спальне где-то были презервативы. Ты обещал мне очень качественный массаж, Юнги-хён. И я с тебя не слезу, пока не получу своё. Юнги смотрит на него вновь потемневшим взглядом. Шлёпает по бедру и улыбается. - Будет тебе массаж, крошка. Обещаю сделать так хорошо, что ты будешь умолять меня продолжать. - О, я верю, хён, - шепчет Чимин, улыбаясь в ответ томно и чуть игриво. И садится на постели, когда Юнги отстраняется. Но вместо того, чтобы слезть с кровати и пойти на поиски необходимого, Чимин притягивает Юнги к себе и они долго медленно целуются, пока губы младшего не начинает печь. И даже после – целуются тоже, просто не в силах насытиться друг другом. Что ж, может быть, идея Чимина была и не самая великолепная изначально, но вот её исход – лучше просто не придумаешь. Чимин хоть и потерял несколько десяток нервных клеток за эти пару недель, но приобрёл куда больше. Например – возможность касаться волос Юнги. Ну и, конечно, любить его – открыто, со всей отдачей, прямо как в тех романтических сюжетах фильмов и книг. В болезни и здравии, в горести и радости, до самого конца их дней. * Их видео набирают просмотры и комментарии, канал Чимина потихоньку растёт. Поначалу казавшаяся блажью идея вдруг обрастает планами на будущее, мыслями о том, как бы он хотел поэкспериментировать ещё. Чимин понимает, что пока он учится, у него не так много вариантов, на самом деле. Если однажды ему захочется уйти в нечто ролевое и сюжетное, то это потребует колоссального количества времени и, что важно, средств. Но пока его аудитория в восторге от чувственности их с Юнги видео, так что Чимин не дёргается преждевременно. - Однажды мы могли бы снять что-то большее. Это говорит сам Юнги после очередной съёмки, когда они, уже выключив камеру, просто лежат в объятиях друг друга. Сегодня им не хочется большего – долгая неделя, полная нервной работы у старшего и жутко долгих выматывающих пар у Чимина, слишком опустошила их. Чимин чуть откидывает голову, рассматривая задумчивого Юнги. Тот, кажется, в самом деле размышляет об этом всерьёз. И, что ж, Чимин не может не признать, что их совпадающие мысли не могут не радовать. Но есть кое-что, что его волнует. - А что если не понравится? – спрашивает он негромко. – Я имею в виду, что люди пришли сейчас вот на это чувственное и нежное, они ловят настоящий кайф, судя по их словам, от подобного контента. - Ну, нам ведь и не обязательно отказываться от этого, - замечает Юнги. – Например, мы могли бы просто обыграть это в каких-то декорациях и добавить какой-нибудь шёпот. Мне нравится такое, это очень медитативно и мурашечно. Чимин улыбается. Чёрт возьми, у них с хёном порой так сходятся вкусы, что он не может не испытывать восторг по этому поводу. Возможно, это следствие долгого нахождения рядом. Может быть, Чимин полюбил это из-за Юнги или наоборот, но даже если нет, то такие моменты всё равно дико приятные. - А ещё, - Юнги вдруг перехватывает одну руку младшего и подносит её к своему лицу, губами трепетно прижимаясь к подушечкам пальцев, – ты мог бы надевать свои прекрасные кольца. Как ты любишь – унизывать ими все пальцы. Представляю, как красиво будет звучать их перестук. Чимин немного задыхается и от такой неприкрытой нежности, и от того, что Юнги делает такое замечание относительно его любви носить много колец. Неожиданно приятно, что это кажется его хёну красивым, что он находит в этом определённую эстетику, возможно. Конечно, за последние недели они очень сблизились. После того, как негласно перешагнули черту между дружбой и чем-то личным, Юнги стал куда более открытым. Тактильным, ласковым, любящим обнимать Чимина и когда обнимают его. Чимин теперь совершенно беспрепятственно запускал пальцы в волосы мужчины, намеренно доводя его до возбужденной дрожи. Особенно ему нравилось целовать Юнги в такие моменты – старший становился особенно восприимчивым, издавал совершенно потрясающие звуки и сжимал Чимина в объятиях так, что того самого нешуточно крыло от их близости. - И мы могли бы поменяться местами, - заметил негромко Юнги, продолжая обласкивать губами пальцы Чимина. – С удовольствием сделал бы тебе массаж, знаешь ли. Чимин улыбается. Жмётся ближе, с обожанием любуясь расслабленным хёном. - Я бы хотел всё это попробовать, - честно признаётся он. – Но пока мы с тобой так заняты, это будет проблематично. - Справимся, - уверенно замечает Юнги. – Не сразу, постепенно, придём ко всему. Нужно сначала набросать черновики идей, список необходимого, а потом уже думать о реализации. Нас ведь никто не подгоняет. - Никто, - согласно выдыхает Чимин. – Спасибо, Юнги-хён… что ты не отказал мне в просьбе и так проникся этим. Что хочешь двигаться со мной дальше. Юнги наклоняется, чтобы оставить на переносице младшего нежный поцелуй. - Во всех смыслах, мой хороший, - уверяет он. – Спасибо и тебе, что ты доверил мне свою мечту. Чимин обнимает Юнги крепче и тихонько вздыхает. Да, он доверил. И мечта эта была не только снимать АСМР. Самого Юнги тоже можно вполне назвать мечтой Чимина. И как хорошо, что желание их сближения у них с хёном тоже вышло одно на двоих. Настоящее чудо, не иначе. Юнги прижимается губами к уху Чимина, мурлычет что-то ласковое и едва разборчивое, от чего мурашки сладкой волной стекают по спине. Чимин закрывает глаза, подставляется под прикосновения губ и судорожно вздыхает, растворяясь в этом – в звуке любимого голоса и том, как его топят в нежнейших прикосновениях, будто кутая в самый мягкий бархат. И именно теперь Чимин как будто окончательно верит – у них всё получится. Определённо. Во всех возможных и доступных им смыслах. И это заставляет его тихо счастливо вздохнуть и после – окончательно раствориться в их уже далеко не первой, но очень особенной близости.