‘забытый телефон’

Уэнсдей Аддамс возвращалась с тренировки по фехтованию. Её движения были резкими, в теле еще бурлил адреналин после поединка с Бьянкой. Черная куртка для фехтования была расстегнута, маска зажата под мышкой. Она ожидала увидеть Энид, поглощенную очередным видео в TikTok или красящую ногти в какой-нибудь вызывающе-кислотный цвет.Но когда Уэнсдей переступила порог, она замерла. руках Энид был черный смартфон. Тот самый, который Уэнсдей оставила. Лицо оборотня было бледным, глаза расширены, а на щеках горел лихорадочный румянец. — Вторжение в частную собственность в моем списке преступлений стоит сразу после любительского бальзамирования, — холодный голос Уэнсдей разрезал воздух, как клинок рапиры. — Положи его на место, Энид. Сейчас же. Энид вздрогнула так сильно, что телефон чуть не выскользнул из её дрожащих пальцев. Она подняла глаза на Уэнсдей, и в них не было привычного страха перед гневом соседки. Там было нечто среднее между шоком и... нежностью? —Уэнсдей... — голос Энид сорвался.Она подняла телефон, показывая открытый чат.  В комнате воцарилась такая тишина, что было слышно, как падает пыль на старые книги. Уэнсдей не шевелилась. Внутри неё шла тихая, но яростная война. Часть её хотела немедленно выхватить телефон и выбросить его в окно вместе с Энид. Другая часть — та, что писала те самые строки Агнес — внезапно почувствовала странное облегчение от того, что тайна раскрыта. — Ты не должна была этого читать, — наконец произнесла Уэнсдей. Она медленно подошла к Энид, не сводя с неё тяжелого взгляда. — Это личные размышления о биологической аномалии, которую я пока не могу классифицировать. —Биологическая аномалия? — Энид вскочила с места, её когти непроизвольно удлинились на пару сантиметров. — Уэнсдей, ты написала, что я — единственное, что заставляет тебя чувствовать себя «живой» в этом сером мире! Ты назвала меня своим светом! Это не биология. Это... это мы. Уэнсдей остановилась в шаге от неё. Запах пота после тренировки смешивался с ароматом духов Энид — клубникой и чем-то приторно-сладким. Обычно этот запах раздражал Уэнсдей, но сейчас он казался ей единственным якорем в реальности. —Я не умею делать это так, как ты, — тихо сказала Уэнсдей, глядя куда-то в район плеча Энид. — Я не умею дарить открытки с сердечками и петь глупые песни. Моя любовь — это чернильные пятна на бумаге. Для меня признать это — всё равно что добровольно пойти на гильотину. Энид сделала шаг вперед, сокращая последнюю дистанцию. Она осторожно, словно боясь спугнуть дикое животное, положила руку на плечо Уэнсдей, прямо на жесткую ткань фехтовальной куртки. — Гильотина отменяется, Аддамс, — прошептала Энид, и на её губах появилась та самая улыбка, о которой Уэнсдей писала Агнес. — Но за то, что ты рылась в моих вещах в мыслях, тебе придется пойти со мной на свидание. В кафе. Где подают самый розовый латте в мире. Уэнсдей поморщилась, но не отстранилась. — Это пытка. — Именно, — кивнула Энид. — Твоя любимая форма времяпрепровождения. Уэнсдей наконец подняла взгляд и посмотрела Энид прямо в глаза. В её черных омутах отражались все цвета радуги, которые Энид принесла в её жизнь. — Хорошо, — пробормотала Уэнсдей. — Но я надену черное. И если ты попробуешь сфотографировать этот латте для своего блога... я скормлю твой телефон Вещи. По кусочкам. — Договорились, — Энид радостно взвизгнула и, не удержавшись, быстро обняла Уэнсдей. Аддамс замерла, её тело напряглось, как стальная пружина. Но через секунду, почти незаметно для окружающего мира, её рука коснулась спины Энид. Это не было полноценным объятием, но для Уэнсдей это было равносильно клятве в вечной верности.Где-то в кармане Энид завибрировал телефон. Новое сообщение от Агнес: «Уэнсдей, я надеюсь, ты не убила её. Потому что судя по тому, как часто ты о ней пишешь, ты сама не переживешь эти похороны». Энид улыбнулась про себя. Агнес явно знала Уэнсдей лучше, чем та сама себя.