I'm Dirty.

Это начинает постепенно терять смысл. ВСЁ. ЭТО. ЛЕЧЕНИЕ. НАЧИНАЕТ. ТЕРЯТЬ. СМЫСЛ. Сколько уже времени прошло с моего выпуска из лечебницы? Не знаю. Или же ты просто не хочешь помнить, Смит. Ты помнишь СЛИШКОМ много. Тебе страшно вспоминать всё то, что ты знаешь. Тебе НЕ отмыться от своего прошлого, тебе НЕ отмыться от того, что ТЫ видел, и что ТЫ делал. Давай. Ты умный мальчик, Гэри. Но ты очень ленивый. Вспомни, открой записки. Ты обещал, что выкинешь, но так и не выкинул. Насколько сильно ты укутался в более мешковатую одежду? Сделал всё, чтобы забыть о грязных, убогих прикосновениях? Тебе никто не поверит. Даже Джимми. Хотя, давай напомню тот факт, что Джимми тебя ненавидет. Угадай почему? Ах, да, ты хочешь поспать, но я знаю кое-что ещё. Ты не будешь спать. Ты боишься спать. Ты боишься ВСПОМНИТЬ. *** 04.01.20xx «Сегодня слишком шумно. Новый пациент, особо буйный, как я успел подслушать. Этот отвратительный, писклявый сука звук не давал мне покоя до 3-х часов ночи. При всём случае, время приблизительное, сколько не лежу здесь - всегда промахиваюсь на минуты. Никогда не знаю точного времени. Хотелось бы знать. Я хоть и стараюсь ногтем через боль(ЧТО МЕНЯ УСПОКАИВАЕТ) вычерчивать кривые линии, ну, как в фильмах про тюремных заключённых. Счетчик дней, если уж более понятно и более по-идиотскому высказываться. Не знаю, надолго ли хватит мне этого дневника. Хотя это больше подобие неудачного огрызка какого-нибудь мальчишки с ДЦП, пока этот нежить старательно пытался сделать хоть что-то, кроме того, как срать и ссать под себя. А ещё» Смит слишком увлёкся своей писаниной, уши заложил глухой звук, который по сути был тишиной, но он всегда неосознанно вслушивался. И это давило на мозг, который итак перекипал слишком часто от ощущений, он правда нормальный, ему правда здесь не место.. Так ведь? Грозное чирканье карандаша об поверхность бумаги затихает, как только зоркий слух схватился за стук каблуков недалеко от "замка" Гэри. Вообще, так называемый "замок" — это просто безопасное место для больного, он сам определяет, что ему безопасно, а что нет. Таким же образом работает и с людьми, каждая мелочь и каждая крупинка проходит тест на эту уникальную «безопасность». Только вот люди больше на злой умысел, особенно, в плане физического контакта. Еле как отлипая уже слегка побаливающие фаланги от карандаша, ведь слишком сильно сжимал вещицу, особенно пожирнее и посильнее выделяя всю свою злобу на дневник. Каждая страница пропитана ненавистью и огромной обидой. Обидой на то, что это происходит с ним. Как будто больше нет людей, кроме него. Хотя и правда, для Гэри постепенно начинает казаться, что он единственный адекватный человек здесь. Другие же считают наоборот.. Все тут пропитаны дерьмом, парнишка же гнилью, и ему страшно, что гниение продолжится по всему телу, а не только в отдельных частях. Босые ноги быстро касаются кафеля, потемнение в глазах от резкого восхода уже принимается как должное, а не пугает своей резкостью. Ему всё равно надо сесть.. на... каф... Неважно. Матрас поднимает без особых усилий, пряча внутрь подматрасника ручку и своё спасение от постоянных слёз. Что иронично, ведь слезинки всё же проскальзывают на глазах, в особенно трудные ночи. Наконец, спустя долгие.. э-э-э.. может минут 5? 10? Очередь доходит до Смита. Тот уже ждет, сидя с легкой улыбкой на кровати в позе лотоса, "вообще не делая" хоть каких-то намеков на свои проделки. Дверь открывается со скрипом, тихо ударяясь об стену в недолгой тишине. Выглядывает и сама фигура врача, что не отвлекается от бумажек, старательно что-то записывая, даже не обращая хоть капли внимания к пациенту. Как неуважительно. И слишком типично. Молчание прерывается только тогда, когда и ручка перестает двигаться в такт тиканью часов. Не подумайте, Смита вовсе это не бесит. Он привык. Имею ввиду к часам, но не к больнице. „Как настроение, мозгляк?” — Неожиданное оскорбление заставляет сидящего схмурить брови недовольно, щурит взгляд, а уголок губы дергается в дерзкой усмешке. Собирался в ответ что-то съязвить, но его опередил врач, сразу же с улыбкой нежной добавляя —“Расслабься, мы же друзья„ Шутка? Друзья? Как это быстро всё перешло в что-то.. э-э-э.. странное. Это явно что-то напоминает.. НЕ-ВА-ЖНО. Вынужденный смех заполняет комнату, и среди прохладного ветра, это ощущается как-то по-доброму? Да, именно. Его не игнорируют, он есть, он и правда является частью настоящего. Тот неловко ерзает, отодвигаясь на пару миллиметров, как только койка продавливается под ещё одним телом. Взгляд метается, но по итогу останавливается на собственных ногах, не желая поднимать взгляд, да и поджимает пальцы. Напряжение, так или иначе, спадает с плеч, вынуждая самого себя расслабиться. Выпрямляется, а улыбка не сходит с лица. Тебе же страшно, так ведь? „Так как ты себя чувствуешь, дорогой? Есть какие-то жалобы?” —Голос ласкает, как бальзам на душу. Хочется довериться, хочется поверить, что никакой опасности нет. И это срабатывает, но ненадолго, нет, тише Гэри. Нельзя доверять так сразу и просто. Слова льються из рта так легко, как вода из водопада. Тот не задевает плохое, говоря лишь о том, какие интересные книги прочитал и что так хорошо становится. „...Так что, сегодня для меня самый лучший день. Даже как-то, знаете, такое эйфоричное, приятное чувство. Будто птица вышла из клетки!” — Видимо, вовсе на небеса поднялся, раз и тон стал ярче и навеселе. Ну а как же? Недавно ещё обозленно и обиженно уплакивал про свою ненависть ко всему живому, а теперь можно и обсудить хорошее. Такой наивный, даже солнце сквозь прутья засветило прямо на лицо подростка. Да, побитого жизни, но за то счастливого, так ведь? „Неужели?“ —Лелеит взрослый голос, стараясь поймать взгляд младшего, и, наконец удосуживается его. Ребячество так и скачет вперемешку с озорством, его ведь слушают, его ведь понимают и не перебивают! Так ведь? Разряд, будто ток.. Так неприятно. Чужая рука на боку, что плавно перемещается на другой, дабы приобнять и притянуть поближе, заставляет тяжело сглотнуть младшего. Врач удивленно вскидывает брови, но расслабляет свою мерзкую мину, сменяя её на друже.. с.. ку.. ю.. улыбку. —„Всё хорошо? Мы же всё ещё друзья? Расслабься. Друзья всегда обнимаются.” Кивок. Это весь ответ, что удосужился получить старший. Ну, ещё заслуживает гробовое молчание, то, что собеседник весь сжимается, отворачивает голову набок. Это будет иметь последствия. „Что-то не так? Гэри, давай же, не молчи.” — А ЧТО МОЖЕТ БЫТЬ ТАК? Глаза размываются, когда он начинает чувствовать ком в горле, когда короткая борода, как тысячу шипов прикасаются к нежной щеке; когда наглая, грязная рука направляется ниже, будто вообще не беспокоясь о своих действиях. Улыбка. Ты такой улыбчивый, Гэри.. Тебе так сука страшно. Презрение к себе, страх, стыд и отвращение не дает даже поднять глаз, даже глянуть сквозь слезы в уже своего грумера. Ты не должен был доверять так легко, Смит. Ты нарушил прави... НЕТ. Вина на этой короткой бороде. НА ЭТИХ ГРЯЗНЫХ РУКАХ, НА ЭТИХ ГРЯЗНЫХ ПОЦЕЛУЯХ В ЩЕКУ. Рот наконец-то размыкается, когда губы начинают дрожать, да и тело в принципе не скрывает больше сильного страха и стресса, желая защититься, но твоя защита - это замереть. И улыбка. Смех и замереть - самое худшее комбо как защитная реакция, Гэри, уже поверь мне. —„Не отворачивайся от меня, мелкий пидорас.“ *** Извини. Пожалуйста, прости, я правда не хотел. Мне тоже больно это вспоминать. Я тоже боюсь спать. Глаза распахиваются резко, время 3 часа ночи, дверь закрыта, окна закрыты, булворт общежитие, ты в своей кровати, ты в своей одежде. Ты не грязный. Ты самый чистый, прошу, забудь. Тело содрогается в неистовой силе, из глаз льются горькие, солёные слезки, в темноте итак хреново хоть что-то видно. Удар, но зачем? Зачем себя бить? Ах да, точно.. Чтобы избавиться от ощущения чужой бороды на своей щеке. С одной стороны хочется сжаться в клубок, рыдать от безысходности и вспоминать то, что за ужас творился и что с тобой было, с другой стороны... Мерзко даже к себе прикасаться. Тебе никогда не отмыться от его прикосновений. Тебе никогда не отмыться от ВСЕХ прикосновений. Ты гниешь, как испорченное яблоко. Думаешь, кто-то захочет тебе помочь? Думаешь, у кого-то есть время слушать твой плач? Будь тише, Гэри Смит, я знаю и понимаю, зачем ты создал себе "замок". Зачем тебе проверка КАЖДОГО на безопасность. Я знаю, почему ты сейчас плачешь. И мне жаль, что я не могу это исправить. Мне жаль, что я это делаю. Мне правда жаль. Пожалуйста, поспи. Забудь об этом уже.. прошло много времени. Это был не доктор. Это был кто-то в черной футболке с белым рисунок питбуля, это был явно иностранец. Поэтому ты ненавидешь, как там говоришь? “чурок»? Я знаю, что ты на самом деле не имеешь злого взгляда. Тебе просто присвоили злость. Ты = страх. И сильный стыд. *** Уснуть удалось через долгие 18 часов, считая время, когда бодрствовал. Изоляция от мира, такой сильный признак.. Сколько бы Джимми не старался с хулиганом поговорить, по итогу отстал, видя неадекватность во всём. Начиная от запутанной, тревожной речи, заканчивая простым и традиционным для Хопкинса :"Блять, выглядит как будто наебался таблеток целой горсткой. Ну нахуй его, заебал, потом поговорю." «Но мне не важно, я заперся в своей башне высокой Спасти никак, ибо сам я заколотил двери и окна» — мои маленькие кошмары, mzlff.