Звёздный свет

      Солнце Сольгарда всегда светило ярко, но в этот день Минхо предпочёл бы, чтобы небо было затянуто тучами под стать его мрачному настроению. Чтобы дождь лил стеной над садами замка, чтобы на столичных улочках образовывались реки грязи. Чтобы небо раскалывалось над головой. В этот день отец собирался объявить об испытании. Давняя традиция их страны — отправлять претендентов на трон за чем-то ценным, что пойдёт на пользу государству. Перед дворцом стояла статуя прапрадеда верхом на драконе — легендарная Тай позволяла королям рассекать небеса на своей спине ещё два поколения после, пока не упокоилась в мире. Его прадед, говорят, принёс во дворец кусочек золота из найденной им жилы, его дед привёл путешественника, что нашёл на своём утлом судёнышке новые морские пути. Отец же, хотя и был единственным наследником, пошёл тоже — и вернулся лишь спустя три месяца, заключив торговый договор с двумя соседними странами. Вот только традиция была чертовски бесполезной. Если прапрадед Минхо правда сражался за свой трон, то сам Минхо из всех трёх претендентов был единственным, кто не уклонялся от обязанности править, он был старшим, наследником, в конце концов! Феликс настолько часто ныл о тяготах власти, что уже даже придворные криво усмехались, а Сынмин всегда говорил, что указы выгоднее издавать, будучи за троном, а не на нём. Но вот они здесь — стоят перед королём в залитой солнцем комнате заседаний, уже зная, что он скажет. — Что ж, сыновья мои, — король Сольгарда кивнул Феликсу, Минхо. Чёрные камни в короне — редкий минерал, ценность их страны — сверкнули в лучах, и внутри кристаллов переливом качнулась золотая пыль. — Племянник, — кинул взгляд на Сынмина. — Я понимаю, вы все считаете, что Минхо уже заслужил право на этот трон, но традиция должна быть соблюдена. — Отец, — Феликс уважительно склонил голову, но его губы были упрямо поджаты. — А если я не хочу участвовать в испытании? — Значит, ты не хочешь править, — усмехнулся старый король. — А лучшие правители — как раз те, что сомневаются. Отлично, сын мой. Сынмин рядом недовольно вздохнул: — А если мы ничего не принесём? Или принесём безделушку? Что тогда? — Решайте сами, что для Сольгарда будет ценным, — хмыкнул отец. — Но если я решу, что ваша безделушка нужна королевству — сидеть вам на моём месте, — король поправил корону, улыбнулся: — Отправитесь через три дня, поодиночке. И помните: никакой стражи и советников. Свободны. Минхо устало выдохнул, покинув комнату совета, откинул чёлку со лба — и тут же почувствовал мягкое объятие со спины. — Не переживай ты так, брат, — мурлыкнул Феликс в тяжёлую парчу камзола, его низкий голос вибрацией отдавался между лопатками. — Хоть алмаз, да найдёшь… — Я не собираюсь участвовать, — фыркнул Сынмин сбоку. — Вы там как-нибудь сами, а я понаблюдаю. — Отец тебя выследит и всё равно отправит в гонку, — хмыкнул Минхо. — Там, куда я отправлюсь, дядя не найдёт, — ухмыльнулся Сынмин и качнул рукой в знак прощания. — Увидимся за ужином, соперники. — А ты? — Минхо развернулся и провёл ладонью по волосам Феликса. Из них лишь младший унаследовал знаменитое наследие королей Сольгарда: веснушки, яркими созвездиями покрывающие лицо, и светлые волосы, будто впитывающие свет солнца. Тёмные глаза задумчиво сощурились, потом брат хмыкнул: — Я попробую. Но ты всё равно справишься лучше меня, трон будет твой. — Тоже сольёшься? — тихо рассмеялся Минхо. — Сказал же, попробую, — Феликс улыбнулся, но в глазах его блеснула хитринка.       Лес встретил принца уютной и знакомой тишиной. Под ногами слегка поскрипывала сухая земля, тёплый весенний ветер доносил запахи цветов и первых ягод. Рука привычно лежала на эфесе меча — королевским персонам редко удавалось покидать замок без охраны, и он чувствовал себя немного неуютно, пока не ушёл с основного тракта. Но так было нужно. Так велит традиция. Так велел отец. Он шел, раздвигая руками низко нависшие ветви сосен и кусты волчьей ягоды, и прокручивал в голове лица братьев перед тем, как они разделились во дворе замка. Феликс смотрел с обреченной тоской кота, которого несут купаться. Сынмин же кривил губы в своей обычной ухмылке, явно уже нашедший убежище на ближайшее время. Минхо фыркнул, вспоминая это. Сынмин всегда был умнее их всех — а вот они с Ликсом, как дураки, пошли на поводу отца, готовые пойти туда — не знаю, куда, и принести то — не знаю, что. Лес в предгорьях у золотых шахт стал особенно густым, идти стало тяжелее — тропы были совсем заросшими, закатное солнце скрылось за вершинами, и темнота медленно окутывала чащу. Где-то в заплечной сумке были припасы, огниво, ткань для палатки — но пока что Минхо продолжал шагать, утонув в своих мыслях. Что же он должен принести отцу? Новые знания? Учёного? Но где его искать? Может, поискать оставшихся редких драконов? А зачем мучать животное, если войн нет, не на цепь же сажать? Может, руду с редким металлом, если повезет наткнуться на выход породы? Он уже начал злиться на отца, на этот обычай, на собственную беспомощность, на темноту, скрывавшую корни перед самым сапогом… А потом небо раскололось. Минхо от испуга присел, прикрыл голову рукой, другая сама собой оказалась на эфесе меча: вспышка была столь яркой, что в глазах поплыло багровое марево, а грохот столь сильным, что в ушах зазвенело. Лес шумно затрепетал, земля под ногами дрогнула — и всё затихло. Когда слёзы и багровые пятна перед глазами, наконец, исчезли, и уши стали улавливать что-то кроме бесконечной тишины, Минхо поднял голову. В чаще, в стороне от тёмной тропы что-то светилось — ярко, как столичные огни, но странным серебристым светом. Любопытство пересилило страх. Или, может быть, это был тот самый шанс, который он искал? Метеор, упавший с неба прямо в тот момент, когда Минхо вышел на своё испытание? Он пошёл на свет, продираясь сквозь искореженные, обгоревшие ветви. Деревья вокруг были сломаны, словно спички, их стволы расщеплены и обуглены. Пахло грозой, дымом и — почему-то — чем-то тёплым и пряным. В центре этой воронки, этого небольшого кратера, дымилась земля, светло было, как днём. Минхо ожидал увидеть камень. Метеорит. Редкую руду. А увидел… человека. Мужчина лежал в центре воронки прямо на оплавленной в стекло земле, раскинув руки и щурясь в тёмное небо — и он сиял. Тем самым серебристым светом, озарявшим всё вокруг — но, как ни странно, Минхо всё ещё видел сквозь этот мягкий ореол. Видел светлые, почти серебряные волосы, разметавшиеся по земле. Видел пухлые щёки и губы, надутые в обиде, как у ребёнка. Кожу, что мерцала золотом — прямо как пыль в кристаллах короны отца. Одежду, казавшуюся сотканной из самой ночи и тонких облаков. Минхо подошёл ближе — осторожно, боясь обжечься и соскользнуть по осыпающемуся склону воронки. А мужчина повернул к нему голову — и широко распахнул свои тёмные, будто наполненные мерцанием звёзд глаза. Минхо убрал руку от оружия — юноша, лежащий перед ним, вряд ли представлял опасность — скорее бы сам пострадал от взрыва. — Привет! — голос незнакомца оказался низким, но всё же странно звонким. — Ты тоже упал? — Привет, — Минхо подошёл ближе и удивлённо склонил голову. — Ты цел? Метеор задел тебя? Большие глаза вдруг посмотрели на него с такой обидой, что захотелось извиниться. — Я упал! — фыркнул мужчина, приподнимаясь на локтях. — Пролетел пол-неба, чуть не расшибся, обжёгся… Конечно, я не цел! Несмотря на его возмущение, двигался странный незнакомец легко, и на его тёмных одеждах не было ни следа крови. Он сел, ощупал ладонями оплавленную почву, поднёс к лицу какой-то камушек, рассматривая — и вдруг громко чихнул. — Будь здоров, — автоматически ответил Минхо, потом выдохнул: — Пол-неба? В смысле, пролетел? — Я упал, — повторил мужчина и сердито показал наверх, на стремительно темневшее небо. — Я звезда, и я упал, вон оттуда! И, между прочим, это больно! Я думал, ты тоже… Минхо оглядел его — пухлые щеки, смешные ямочки, руки, которые незнакомец тер, пытаясь согреться. Потом посмотрел наверх, на небо, где зажигались всё новые огни. — Ты... звезда, — повторил он ровно. — Которая упала. — Именно! — незнакомец вскочил на ноги и вскинул подбородок. Вышло скорее по-детски, чем гордо. — Меня зовут Джисон. А ты кто вообще? — Ли Минхо, наследный принц Сольгарда, — Минхо заметил недоумение странного незнакомца и хмыкнул: — Той земли, на которую ты упал. — Всей планеты? — удивлённо склонил голову Джисон. — Нет, только… Только этой страны, — вздохнул Минхо, обходя мужчину кругом и разглядывая его. На том не осталось и следа удара, гари, земли — он будто появился в центре этой воронки, чистый и невредимый. — Принц, значит, — Джисон уставился на него с живым интересом, потом оглянулся вокруг. — А разве принцы живут вот здесь? Я думал, что принцы богатые… — Принцы живут в замках, — уже начинала болеть голова. — Слушай, может, тебя и правда сильно метеор ударил? Думаешь, я поверю в звезду, которая сидит в этой яме и ничего не знает… — Ты мне не веришь?! Сияние вспыхнуло так ярко, что Минхо зажмурился и закрыл ладонью глаза. Свет лился теперь от Джисона волнами, золотя медовую кожу, заставляя серебряные волосы переливаться, как северное сияние. Когда глаза привыкли к этому, Минхо, щурясь, посмотрел сквозь пальцы — и лицо Джисона оказалось очень близко, почти вплотную к его собственному. — Посмотри на меня! — потребовал он упрямо. — Смотри давай! У людей так бывает?! Люди так не сияют! Люди не падают с неба! Люди не... Он запнулся, потому что Минхо вдруг схватил его за запястье. Теплое. Живое. Пульс бьется часто-часто, как у пойманной птицы. — Эй! Ты такой… Такой тёплый… — пискнул Джисон. Минхо отпустил. Помолчал. — Звезды... они же не падают, — неуверенно произнёс он. — Они сгорают. Или камнями становятся. — Глупости! — Джисон надул губы, и от этого щеки стали еще круглее. — Сам ты камень, мы живые! Мы путешествуем! А иногда, — из его груди вырвался вздох. — Просто не удерживаемся в небе… — Ладно, — Минхо устало потёр лицо руками. — Ладно, я верю. Ты звезда, и ты упал. И что теперь? Как тебя туда вернуть? Сияние вдруг стало тусклее, и Джисон словно сдулся: — …Я не знаю, — тихо сказал он. Но потом улыбнулся, ярко, красиво — ослепительно, учитывая, как всё ещё сияла его кожа. — Но раз я здесь — пойдём смотреть? Как ты там назвал это место… — Сольгард, — и вот так Минхо оказался на хвосте у невероятно активной и очень любопытной звезды, что устремилась в лес, как ребёнок.       По-хорошему Минхо должен был взять это чудо в охапку и потащить обратно, в сторону замка. Представить отцу — вряд ли его предки находили раньше живых упавших звёзд. Но… Но во-первых, Джисон был просто невероятно живым. Ярким в прямом смысле, освещая всё, на что падал его любопытный взгляд — от мерцающих под кустами светлячков, что звезда счёл какими-то своими дальними родственниками, до реки, что бурным потоком пересекала долину. Минхо не посмел бы тащить его за собой, чтобы потом показывать, как зверушку в зоопарке — чтобы понять это, ему понадобилось лишь несколько минут. А во-вторых… уже догнать его было задачей не из лёгких. Казалось, Джисона бросало из стороны в сторону, как едва оперившуюся птичку — он то мчался вперёд, углядев особо кривое дерево, то резко останавливался, нюхая ночецвет, то пытался достать сову, недовольную ярким светом, с ветки… — Это же ягоды, да? — рука потянулась к ветке ещё зелёной волчьей ягоды, и Минхо пришлось схватить его за кисть. — Эй, ты чего?! Люди же вроде любят ягоды… — Люди ещё пожить любят, а это — отрава, — хмыкнул Минхо нервно. — Съешь — умрёшь. — Не умру, — довольно ухмыльнулся Джисон. — Звёзды не умирают. А это что?.. Однажды Минхо с братом отправились в столичный приют, проведать сирот. Дети тогда облепили их, требуя сказок, поиграть — и точно так же, как эта упавшая звезда, носились по королевскому саду и тянули свои крошечные ручки к самым опасным растениям. Разве что догнать малышей со всей оравой стражи оказалось чуть проще. Небольшой привал — у кустов кислой лесной жимолости, что восторженный Джисон с молчаливого согласия Минхо обобрал до последней ягодки — позволил уставшим ногам отдохнуть, но тело упрямо напоминало о целом дне пути и бессонной ночи. Пора было искать приют — тем более, что звёзды над головой медленно начали тускнеть, а полоска розового света на горизонте становилась всё шире. Минхо не знал, радоваться или огорчаться, когда с каждым мигом, пока небо становилось светлее — Джисон затухал. Он начал зевать, тереть ладонями глаза, запинаться о корни — и стоило последней звезде погаснуть на небосводе, как он резко сел на землю меж корней дерева. — Всё, — фыркнул Джисон сонно и зевнул. — Я спать. — Куда спать? — нахмурился Минхо. — А ночлег?... — Звёзды днём не светят и спят, — глаза мужчины были уже закрыты, голова откинулась на ствол толстого дуба. — И я тоже… Через несколько секунд он уже сладко сопел, приоткрыв рот. Сияние практически погасло, оставив на медовой коже лишь золотую пыль, розовые лучи рассвета красиво переливались в серебряных волосах. Звезда уснул — быстро, как гаснут созвездия, когда приходит утро. — Да что ж такое, — простонал Минхо беззлобно и, кряхтя, взвалил Джисона на свою спину. Тёплые руки сквозь сон обвились вокруг его шеи, удивительно лёгкое для роста звезды тело покачивалось на каждом шагу. — Нашёл же на свою голову…