Звёздный свет

      Рассвет только начинал раскрашивать горизонт розовым цветом, когда лес поредел, а затем и расступился, и путники вышли к подножию холма. Минхо устал — но продолжал нести на спине звезду, обмякшую на своём носильщике, как тряпичная кукла. Джисон не спал, иногда даже что-то спрашивал — но его голос был тихим, пальцы цеплялись за ткань камзола совсем уж слабо, а сияние не могло осветить даже дорогу впереди. — Вон там, это дом Инни, — Чанбин махнул рукой вперёд, и Минхо поднял голову. Башня на холме совсем не походила на жилище колдуна из детских страшилок, которыми няньки пугали непослушных принцев. Ни стен из костей, ни воронов, предрекающих смерть, и даже колючих кустов вокруг не было. Обычная смотровая вышка — серая, потрескавшаяся от времени, но крепкая. Когда-то, столетия назад — до завоеваний предков — где-то здесь проходила граница Сольгарда, но теперь лишь зеленеющие поля и перелески уходили за горизонт, теряясь в утреннем тумане. Бойницы давно заменили витражные окна, тускло мерцавшие в сумерках. Парочка из них светилась, будто на подоконнике стояла свеча. На балконе вместо самострелов стояла огромная подзорная труба, повёрнутая к небу, а вокруг башни повсюду росли цветы — дикие, полевые, ковром украшавшие низкую траву, покрытую ледяной росой. — Тут красиво, — тихо выдохнул Джисон на ухо Минхо. — Все колдуны так живут? — Не все, но Инни точно, — усмехнулся Чанбин. — Идём, а то скоро солнце встанет. Минхо первым начал подниматься по тропе. Ноги вязли в мокрой траве и глине, где-то в кронах деревьев заканчивал свою ночную трель соловей. Чанбин постучал в дверь — тяжёлую, дубовую, обитую металлом, явно предназначавшуюся когда-то для защиты башни. Минхо приготовился увидеть молодого, но злого колдуна, который начнёт кидаться заклинаниями за потревоженный сон. Может, кого-то вроде Сынмина — недовольного и саркастичного. Но когда дверь распахнулась… Минхо замер. На пороге стоял Феликс. Растрёпанный, в мятой рубашке без камзола, с тёмными кругами под глазами, с дощечкой для игры в руке и такой улыбкой, будто он только что торт с дворцовой кухни утащил. Улыбка эта сползла с лица почти мгновенно, сменившись искренним, абсолютно детским изумлением. — Минхо? — низкий голос Феликса дрогнул. — Ты… Что ты здесь делаешь? — Я мог бы спросить то же самое, — Минхо моргнул, потом ещё раз, и ещё. — Ты… как ты здесь оказался? Это же… — Это башня Чонина, он колдун, — Феликс с любопытством разглядывал компанию, задержавшись взглядом на звезде, ехавшей на спине наследного принца. — Я его почти сразу нашёл, ну и… — Феликс неловко потёр затылок: — Я пытался его уговорить. Ну, знаешь, как наш дед с тем путешественником — чтобы на трон работал. А он… — Феликс обернулся внутрь дома и позвал: — Инни! К нам пришли, тут мой брат! — Инни? — переспросил Минхо. Из глубины дома послышался шорох, и через мгновение за спиной младшего принца показался… юноша. Молодой, пожалуй, даже младше Феликса, с острыми чертами лица и удивительными глазами — совсем тёмными, чуть раскосыми, почти что лисьими. Сходства с лисой добавляли и волосы — столь ярко-рыжие, что будто горели огнём даже в предрассветных сумерках. Одет колдун был просто — в свободную рубаху и штаны, босиком, несмотря на утреннюю прохладу. В руке у него тоже была дощечка для игры в башенки. — О, — только и сказал колдун, окидывая компанию быстрым взглядом. Его глаза остановились на Джисоне — и в них мелькнуло что-то вроде узнавания. — Здравствуйте. — Чонин, это мой брат, Минхо, он будет королём, — Феликс махнул рукой на Минхо, потом задержался взглядом на золотых значках. — И егеря. И… — Упавшая звезда, — Чонин кивнул. — Я вижу. Заходите, чего на пороге стоять. — Звезда?! — захлебнулся воздухом Феликс — но Минхо ласково развернул его за плечо и направил внутрь. Внутри башня оказалась такой же мирной и спокойной, как и снаружи. Никаких котлов с зельями или чучел на стенах — обычное жилище, разве что чуть более захламлённое. Повсюду лежали книги — стопками на полу, на подоконниках, на широком подоконнике в нише. Многие из них были прикрыты одеждой, раскиданной по всем поверхностям. На огромном столе в центре комнаты красовалась недопитая кружка и разложена игра в башенки — Минхо не раз играл в неё с братьями, посмеиваясь над тем, как их неловкость заставляла дощечки рушиться, но конструкция на столе явно держалась на магии. — Мы как раз партию собирались закончить и по кроватям, — Феликс кивнул на стол. — А тут вы… Со звездой?! Правда? — Ага, — Джисон сполз со спины Минхо и чуть сонно моргнул, оглядываясь по сторонам. Его сияние, всё ещё тусклое после ночной вспышки, слабо освещало лица вокруг. — Я звезда, Джисон. А ты тоже принц? Феликс замер перед ним, явно не зная, можно ли — хотя Минхо по лицу младшего читал явное желание потрогать незнакомца. — Я… Да! А все звёзды живые? А падать больно? А… — Феликс, — Минхо укоряюще покачал головой. — У нас была тяжёлая ночь, может, позже? И ты так и не объяснил, что тут делаешь. — Ну, — Феликс неловко почесал затылок. — Чонин наотрез отказался ехать в столицу. Говорит, там звёзд не видно и магия чужая мешает нормально колдовать. А я… ну, решил, что подожду. Вдруг передумает. — Не передумаю, — спокойно ответил Чонин, усаживаясь на подоконник и свешивая босые ноги. — Но ты можешь оставаться сколько хочешь. Мне не жалко. — Вот видишь, — Феликс улыбнулся брату совершенно беззаботно, и Минхо вдруг остро осознал, что Феликс и не собирался никого уговаривать. Ему просто было хорошо здесь. Вдали от дворца, от обязанностей, от испытания, которое он и не хотел проходить. А Джисон, слушая его, вдруг улыбнулся, и свечение вокруг него стало чуточку ярче — впервые с момента нападения. — У тебя волосы звезды, — сказал он. — И голос, как у целой галактики. Феликс удивлённо округлил глаза. Чанбин сзади поперхнулся смешком, Чан пожал плечами: — Привыкайте, Ваше Высочество, такие вот у Джисона комплименты. Феликс засиял и, не спрашивая больше разрешения, обнял Джисона. Крепко, по-медвежьи, прижимая к себе и довольно жмурясь. — Феликс, отпусти его, ты задушишь, — Минхо шагнул к ним, но заметил, что Джисон не сопротивляется. Наоборот — звезда чуть прикрыл глаза и потёрся носом о чужое плечо, будто впитывая это тепло, эти объятия, эту беззаботную радость. Золото на его коже стало ещё ярче. — Ладно, вы выглядите, будто всю ночь через чащу продирались, — Феликс вдруг встрепенулся и осмотрел Джисона. — Слушай, а ты ел вообще? Или Минхо тебя и вовсе не кормил?! Мы испекли печенье, и у нас есть конфеты, и… Феликс схватил Джисона за руку и потащил вглубь дома, что-то щебеча о карамели, шоколаде и «в смысле, что такое сладости?! Ты просто обязан это попробовать!». Минхо проводил их взглядом и перевёл дыхание. А Чан кинул серьёзный взгляд на колдуна: — Чонин, мы по делу, вообще-то. Он тут четвёртый день, и его свет… — С ним всё будет хорошо, — раздался спокойный голос с подоконника. Чонин смотрел на дверь, за которой скрылись Феликс и Джисон, перекатывая в пальцах дощечку. — Просто звезда очеловечивается. — Что? — Минхо резко повернулся к нему всем телом. — Что значит «очеловечивается»? Чонин спрыгнул с подоконника, подошёл к столу и убрал башенку и несколько книг, освобождая место. По щелчку пальцев на столе появился чайничек, пахнущий лавандой, и четыре кружки. — То и значит. Привязывается к земле, становится человеком. Сахар к чаю нужен? — Да… Но он же звезда! — Чанбин не глядя кинул сахар в свою кружку и отпил, морщась от температуры. — Он говорил, звёзды не умирают! — Не умирают, — согласился Чонин. — Только меняются. А те, что упали и зацепились за людей, иногда меняются так, что и сами становятся людьми. Вон, у вас тоже в семье звезда была, не умерла — ещё и королей нарожала. Феликс до сих пор со звёздными волосами, его даже ваш Джисон узнал. — Наш род — от Солнца, и это всего лишь легенда, — покачал головой Минхо. — Сказка. — Ну так каждая звезда — это солнце для какого-то мира, — улыбнулся Чонин. — Ты же не думаешь, что Джисон первый сюда упал? Минхо посмотрел в свою кружку, где цветки лаванды образовали крошечную звёздочку. — Это опасно? — Для кого? — Чонин пожал плечами. — Для него — нет. Просто перестанет так ярко сиять, начнёт стареть, как люди. Сможет видеть солнце днём и спать ночью. Зато останется здесь. Если захочет. — А если захочет вернуться? — спросил Чан тихо. — Тогда вернётся, — вздохнул Чонин. — Правда, я не уверен, что его света сейчас хватит даже на полёт до вершины башни, не то, что до неба. Тишина повисла в комнате. Минхо смотрел на дверь, за которой слышались приглушённые голоса и звонкий смех. — Но он же хотел вернуться, — тихо сказал Минхо, не то спрашивая, не то утверждая. — Наверное, хотел, — кивнул Чонин. — Если всё ещё хочет — я поищу, как это сделать, но сначала… Он не договорил — из соседней комнаты донеслось сначала испуганное низкое «Ой!», а потом звук удара чего-то об пол. — Рассвет, — усмехнулся Чанбин, глянув в окно. — Стоило предупредить Его Высочество… Минхо вошел в соседнюю комнату и прислонился к косяку, не сдерживая улыбки. Феликс сидел на полу, рядом лежала перевёрнутая тарелка из-под печенья, а к его плечу прислонился Джисон. И крепко спал, приоткрыв рот и пуская слюни на рубашку принца — уже второго за четыре дня. — Он просто… вырубился, — растерянно сообщил Феликс. — Я рассказывал про то, как мы пекли печенье, а он сказал «спать» и просто… сел. — Ага, он всегда так, когда встаёт солнце, — Минхо подошёл и привычным движением подхватил Джисона на руки. — Да и нам бы уже пора по кроватям. Из гостиной раздался голос Чонина: — Я с комнатами днём разберусь, а пока тут диванов хватит. Ложитесь в гостиной. — Там удобно, — тихо фыркнул Феликс, поднимаясь с пола. — Хотя если бы придворные дамы это всё увидели — наверняка бы в обморок попадали. Минхо усмехнулся и потащил свою звезду на потёртую тахту в заваленной книгами комнате.