9 глава. Алая заря
21 мая 2026 г., 09:20
***
— Тёма… Парень приоткрыл глаза. Перед ним было лицо Серёжи, который обеспокоенно смотрел на него. Первым же вопросом, появившимся в голове было: «Где я?», — а второй: «Белый потолок — это рай или я не умер?», — а после: «Серёжа же жив?» — последняя мысль кольнула сильнее всего и Артемий подскочил было, но боль в руке, заставила остаться на месте. — Тише, тише, лежи. — Серёжа протянул свободную руку и погладил парня по волосам. — Что происходит? — Тёма перевёл глаза на иглу, которая была в руке Серёжи, откуда кровь поднималась по трубке в какую-то прозрачную колбу и оттуда по трубке поступала к игле в руке самого Артемия. — Это?.. — он нахмурился. — В больнице, как назло, не оказалось крови, которая подошла бы тебе, а медлить было нельзя, потому повезло, что у нас с тобой одна группа крови и полная совместимость по резусам и прочим факторам, дурашка. — Серёжа поцеловал любимого в тыльную сторону ладони, которые они не разжимали с того самого момента, как Сокол залетел сюда. Парень выдохнул, слушая пиканье приборов и смотря как бежит кровь. — Тём… — серьёзный голос Серёжи нарушает больничную тишину. Парень переводит на того глаза — мужчина смотрит на швы на истерзанной руке Артемия. — Серёж, я… — начинает было Тёма, но Сокол продолжает: — Ты?.. — медлит. — Ты передумал потом?.. Я про ремень… — Серёжа вскинул на того глаза. Тёма тяжело выдохнул и опустил глаза. Он слабо помнил, что именно случилось… Помнил лишь строки…***
Мне пора идти, алая заря Вот он уже на крыше… Я никогда не признавался, что боюсь Его руки почти никогда не дрожали, когда он подносил лезвие к запястью… страха не было… в начале… Он приходил намного позже, когда он видел лица других людей — они явно отражали в себе страх смерти… Особенно… Особенно один человек… И когда закончится моя весна Парень вскинул глаза на город. Сейчас далеко не весна… Мёртвые листья лежали на земле, иногда разгоняемые утеплёнными ботинками или кроссовками бродящими вечерами людьми. Интересно понимают ли листья, что они умирают, когда отрываются и падают на землю? Понимают ли, что мёртвыми они уже никому не нужны? Понимают ли… что мёртвыми они интереснее и… доставучее?.. Дети будут падать в них, раскидывать их в разные стороны и радостно кричать, а дворники будут ворчать и сметать их обратно в кучи; парочки и просто мечтательные девочки будут собирать из них букеты и ставить их у себя дома или дарить друг другу… трупы… смешно… Я не уверен, что меня примут тут Конечно, не уверен! Хах! Да, потому что и не приняли! — Артемий, ну это внимание пиздец как привлекает. — и его перебинтованный запястья… — Боже, я и тебе не нужен! Я же вижу как ты смотришь! Да ты хочешь меня, но в такие моменты ты меня боишься!.. - слёзы, кровь и осколок стекла… — Боже, да что опять? Я не понимаю! У тебя ничего кроме смазливого лица и нет! С тобой круто погулять и переспать, но быть с тобой 24 на 7 невыносимо! — и разрыв отношений с Сашей… Как они вообще после этого друзьями остались?.. Я думал вопреки, верил наугад Хотелось верить… Потому что Саша позвал его на съёмки «Измены»… Потому что он тогда был у него на концерте и он так обнял его, что казалось, что этой дружбе не будет конца… Потому что они давали тогда вместе сольный концерт в Питере и была такая кайфовая атмосфера… Потому что Саша пришёл на его первые сольные концерты и поддерживал его… Потому что Кирилл почти всегда рядом и готов сорваться к нему в любое время дня и ночи… Потому что Кирилл так часто говорит ему какой он классный и что другого такого нет… Потому что они заставляли верить! Пока не понимаю, где себя найду Думал, что нашёл в музыке, но вот уже 2 года в этой его любимой тетрадке появляются лишь обрывки чего-то… какие-то фиты, какие-то песни… а когда садится за Абелтон… руки и вовсе застывают… голос немеет… просто тупо не получается… боже, может у такого никчёмного как он и призвания нет?.. Но мне пора идти, алая заря Тёма поднимает руку. Вдалеке почти встало солнце и… Заря и правда красная… Из-за той волны, что сочится из его руки… Ты просто освети мне верный путь Верный путь… — Я очень сильно люблю и ценю тебя, что бы ты не спросил — это меня не обидит и не оттолкнёт от тебя. Нет совсем не то… Глаза медленно закрываются… — Всё хорошо, маленький, всё хорошо. Я тоже тебя очень сильно люблю. Не делай так снова, хорошо? Из этого воспоминания в веки будто ударяет свет и Артемий распахивает глаза. Вот он верный путь! Да, он не умеет красиво говорить. Да, он порой слишком рациональный и холодный. Да, он иногда делает больно. Да, с ним он будет рыдать под эту песню Сагата. Но он единственный его верный путь.***
Рука сильнее сжала ладонь Сокола. — Я вспомнил про тебя… Прости… Сердце Серёжи сжалось. В голове тут же с адской скоростью пролетели все воспоминания связанные с ним… вся жизнь с ним и… — Так круто на гитаре может играть только мой будущий муж. - и эти светящиеся счастьем зелёные глазки, которые с того момента остались с ним навсегда… — Иди сюда. — Серёжа подался к тому, беря Тёму за подбородок, приподнимая его лицо и припадая к пухлым губам. Артемий же в ответ сжал шею любимого, отвечая на поцелуй и… по его сердцу разлилось то же тепло и нежность, что были всегда… в момент ему стало так противно от всех этих типо милых моментов с Юрой… Да, с ним было прикольно… погулять, пообниматься, но… только один человек был с ним во все его самые сложные и страшные моменты в жизни… и он сейчас обнимает и целует его… Серёжа отрывается, следя как рвётся тонкая ниточка слюны, соединяющая их языки, и как приоткрывает намокшие глазки Артемий. — Маленький, ты чего плачешь? — с улыбкой спрашивает Сокол, вытирая мокрые щёчки того. — Я понял, что никого лучше тебя, я не найду. Прости меня за всё… Я люблю тебя… — на глазах снова навернулись слёзы. — Чшшш… — Серёжа поднял его глазки на себя, цепляя пальцем за подбородок и сцеловывая солёные дорожки. — Малыш, прости меня тоже. Я… Я сам не понимал, что делаю, когда пошёл туда с Рустамом, я… я очень виноват… — Я тоже не должен был так ревновать… — всхлипнул Тёма. — Я тебе доверяю, просто… Я так боюсь тебя потерять… — Неужели ты за эти 9 лет не понял, что я от тебя никуда не денусь ни при каком раскладе? — улыбнулся Сокол. Артемий вздохнул: — Да, но… — Но я ничего не сделал… — Что? — Тёма непонятливо нахмурился. — Я не сделал ничего такого, чтобы ты точно понял, что мне нужен только ты. — Серёж, ты не вино… — Зато сейчас сделаю. — оборвал его Сокол, потянувшись в карман и достал оттуда бархатную коробочку, открывая её. — Тём, выходи за меня. Артемий в шоке раскрыл глаза. В коробочке было серебряное кольцо в виде полумесяца из прозрачных фианитов и звезд из синих кристаллов. — И… — Серёжа поднял свою руку и Тёма увидел на его руке золотое кольцо в виде солнца выложенного такими же прозрачными фианитами. Кольца была сделаны так, что приложив их друг к другу они создавали единую картину из половинки Луны и Солнца. — Серёж, я… — Тёма всё ещё в шоке поднял на того глаза. — Мне всё равно было ли у тебя что-то с Юрой или нет. Я люблю тебя и прощу тебе всё, что угодно, потому скажи, пожалуйста, готов ли ты быть со мной… всю жизнь? Артемий поджал губы и кивнул: — Да… я очень люблю тебя… — прошептал он. Серёжа с улыбкой одел кольцо на чужой пальчик и обнял Тёму, который сжал его шею в ответ в объятиях.***
Я не видел Тёму уже около трёх месяцев. После того, как я рассказал Артемию всё, Серёжа тут же увёз его, как он выразился, «пока пожить» в Москву и единственное, что я могу делать это следить за Серёженным каналом, так как Тёма из своего канала добавил меня в чёрный список и заблокировал везде где мог. От общего между нами остались лишь светлые воспоминания и песня с символичным названием «Мудак», ибо именно так он меня в последний раз и назвал. Не в силах ходить по этим улицам и видеть везде его следы, я взял билет в один конец в Токио. Путешествуя по Японии, узнавая новое и погружаясь в менталитет, я понимал, что лучше мне не становится, ибо каждый раз, когда я попадал в интересное место, пробовал вкусное блюдо или просто гулял и наслаждался спокойствием, я думал о том, что как бы круто было бы сейчас пойти в это место с ним, как я бы сейчас учил его держать палочки, как он бы сейчас попробовал тоже блюдо и что бы он сказал, и как было бы круто гулять с ним за руку и наслаждаться этим спокойствие с ним под боком… Это убивало… Тогда я попытался с головой уйти в творчество и… хах… Это тоже не помогло… Как и 8 лет назад в моих текстах только он… И недавно… Мой друг признался мне, что скинул Тёме кусочек моей песни, которая максимально полно охватывала спектр моих чувств к нему и… Он ответил… Мы не разглядели друг в друге самое важное, сокровенное И у меня ощущение, что я потерял то, что делало меня собой Больно? Да нет, щекотно немного Знаете, что самое невероятное? Я никогда не романтизировал её образ Она — моё вечное Она, чёрт возьми, в каждой моей песне с самого начала моего творческого пути Почему она сейчас не рядом со мной? Потому что мы просто испугались Когда наша жизнь начала круто меняться Мы просто взяли и опустили руки Просто перестали бороться Нужна ли она мне? Да. Больше, чем любое живое существо на этой планете Просто до многих людей не доходит, что любовь не может быть целью всей жизни Тём, я знаю, что ты слышишь меня Билет до Токио и виски — с меня Но поцелуй — с тебя [Скит: Тёма] Правильно, мы просто перестали бороться, Юр Просто опустились руки Я хочу, чтоб ты был счастлив И, я хочу, чтоб всё в твоей жизни было так, как ты захочешь Но не со мной… Тёма отпускает палец, отправляя голосовое и выдыхает. В голове с сумасшедшей скоростью бегают флешбеки всех тех моментов, что они провели вместе, как обнимались на той карусели с лошадками, как Тёма порезал ему щеку, как после они обнимались в больнице и Юра говорил ему все эти красивые слова, как они танцевали под песню Сагата, как он прошептал ему, что всегда будет заботиться о нём и как предложил перевезти к нему вещи и как… обрушил на него эту слишком жестокую правду утром… Всё же есть ошибки, которые не исправить… И есть то, что в один момент может навсегда закрыть тебе дорогу к сердцу человека… Он мог бы не рассказать ему и тогда Артемий был бы с ним… но было бы это честно по отношению к нему? Не было бы ему ещё больнее, когда он узнал бы об этом позже? Ведь узнал бы… Тайное всегда становится явным… Сам бы Юра рассказал ему, не выдержав груза, или в порыве какой-нибудь ссоры или ещё чего-то… Всё вскрылось бы… И следом за этим не факт, что не вскрылись бы вены… правильно… вертикально… — Тёма. — в комнату залетает Рустам. — Что? — вскидывает глаза на того Артемий. — Ты идёшь? Уже всё начинается, только тебя ждём. Давай. — Стервелл протягивает ему руку и Тёма, кивнув, встаёт и подаёт ту Рустаму. Они быстро идут по коридору и останавливаются у большой, деревянной двери. — Волнуешься? — спрашивает Стервелл, хотя и сам весь чуть ли не скачет на месте, потирая руки. — А ты-то сам? — хмыкает Артемий, хотя и его легонько потрясывает от предвкушения. — Конечно, не каждый день у тебя лучшие друзья женятся. Звучит музыка, дверь открывается и Тёма идёт к алтарю, где его ждёт Серёжа. — Но не со мной… — голосовое обрывается. Юра сглатывает: — Понятно… — Юр, это ещё не коне… — Нет, Вань, конец… Прости, мне надо побыть одному. — мужчина быстро встаёт и выходит со студии. Ваня вздохнул и повернулся к пианино. Руки вдруг сами почему-то потянулись к этому, не часто используемому артистом, инструменту… а в голове начали рождаться строки: В актовом зале, в мамином платье Прямо на рояле, что чинил мой батя Я не вижу неба, я не вижу звезды Но я вижу космос, но я вижу космос В актовом зале, в мамином платье Прямо на рояле, что чинил мой батя Я не вижу неба, я не вижу звезды Но я вижу космос, но я вижу космос…
