Трое в доме, не считая пашки

Трое в доме, не считая Пашки (ч.1) Йошкин Дом March 20, 2026 Семён попал в детский дом из семьи наркоманов. Отец, находясь, как сейчас говорят, в состоянии изменённого сознания, спрыгнул с балкона, держа на руках полугодовалого сына. Сам разбился насмерть, а мальчик отделался несколькими переломами, один из которых навсегда оставил его хромым. Мать вскоре умерла от передозировки. В детский дом ребёнка забрали, но усыновлять бледного хрупкого мальчика с инвалидностью и задержкой развития никто не спешил. Сёма рос, а вместе с ним росли и его проблемы. Он с трудом справлялся со школьной программой в коррекционном классе, но неожиданно заинтересовался кулинарией. Одна из детдомовских поварих взяла его под своё крыло и показала мальчику, как готовить самые простые блюда. Тётя Маша вообще стала для него кем-то вроде дежурной мамы. Отбивала у старших ребят, любивших поиздеваться над слабым, простодушным Сёмой, подкармливала, давала нехитрые наставления. С тех пор Семён хотел быть поваром. Ему казалось, что с этой профессией его ждёт сытая и безбедная жизнь. В колледже он тоже успевал с трудом, зато научился профессионально чистить рыбу и резать. Резали они много. Виды нарезок парень освоил в совершенстве. Квартира, полученная Семёном после выхода из детского дома, стояла пустой. Он не умел распорядиться своим выходным пособием. В отличие от многих ребят Сёма не бросился сразу тратить деньги. Как-то жалостливая соседка подсказала Семёну, чтобы он купил себе в квартиру мебель: у него была одна кровать. Но он просто не понял, зачем ему это нужно. Ведь в детском доме у них ничего своего не было. Есть на чем спать, да оставшийся от прежних жильцов холодильник на кухне. Он вообще не мог сообразить, что надо покупать. Раз на практике в какой-то столовой познакомился с завхозом Петром Васильевичем. Тот проявил участие и долго расспрашивал парня о его жизни в детском доме. Семён, с которым мало кто когда-либо разговаривал по душам, охотно рассказывал. С тех пор Пётр Васильевич начал опекать парня. Сам сходил с ним в магазин, чтобы по минимуму обставить квартиру необходимой мебелью, помог купить посуду и необходимые хозяйственные мелочи. А однажды посетовал: - Сын с севера вернулся, а жить ему негде. У нас с женой комнатушка крохотная, кухня ещё меньше, даже кровать поставить негде. - Так пусть у меня живёт! - радушно предложил Сёма. - Я дома только вечером бываю, и место есть. Мы в детском доме по шесть человек в комнате жили. Я привык. Так Фёдор поселился в его доме. Если бы у Сёмы был хоть какой-то опыт, он быстро бы понял, что этот озлобленный, худой человек с татуировками приехал из мест не столь отдалённых. Но молодой человек все эти годы провёл в стенах детского дома и вряд ли догадывался об истинной причине появления нового жильца на своей жилплощади. - Зачем ты меня поселил к нему? - требовательно допрашивал Фёдор отца. - Он даже прописать меня не сможет. И квартира это не его. Она у детдомовских пять лет в найме. - Так жить тебе всё равно где-то надо, сынок. - Ворковал Пётр Васильевич, опасаясь, как бы сын не вздумал вернуться в родительский дом. - А здесь всё лучше, чем с дурными стариками. И прописка его тебе пока не нужна, ты у нас зарегистрирован. Ты потерпи. Парень глупый, жизни не знает. Живи себе да живи на готовом. А потом, как бог даст. Будет и квартирка твоей. Как-то, вернувшись домой, Семён застал Фёдора в компании нескольких пьяных мужчин. - Друзья приехали. - Еле ворочая языком, объяснил его жилец. - С севера. Геологи. Им ночевать негде. Здесь останутся. Сёма посмотрел на заплёванный грязный пол и вышел. Водку он не пил. Когда-то, ещё в детском доме, старшаки заставили его хлебнуть из бутылки. Потом для смеха ещё раз, и ещё. У мальчика начались судороги, отчаянная рвота, и он едва не захлебнулся. Прибежавшая медсестра еле откачала Сёму. С тех пор парня мутило даже от запаха спиртного. Семён вздохнул и, припадая на искалеченную ногу, спустился во двор. Сегодня, как назло, он весь день провёл на ногах и здорово устал. Единственная лавочка была оккупирована местными старушками, которые с наступлением тёплых дней допоздна не расходились по домам. Сёма побрёл в ближайший сквер. Сел на свободную скамейку и бесцельно смотрел, как мимо ходят люди, пробегают дети. Кажется, даже не думал ни о чём. Незаметно задремал. Очнулся от того, что кто-то тряс его за плечо. - Тебе плохо? Сёма открыл глаза. Парень, по виду его ровесник или чуть старше. - Н-нет. - Ещё окончательно не проснувшись, ответил он. - Ты не пьян? - Нет. - Тогда вставай. Пойдём. Там в начале аллеи полицейский наряд. Разбираться не станут. Заберут. - Спасибо. Семён встал и, хромая, отошёл в сторону. Остановился в нерешительности. Парень не уходил, наблюдал. - Эй, а тебе есть куда идти? Сёма отрицательно помотал головой. В квартиру сегодня он не вернётся. Может быть, завтра, когда гости его жильца уйдут. - Детдомовский? - неожиданно спросил незнакомец. - Да. Откуда ты знаешь? - Я своих сразу узнаю. - Усмехнулся парень и протянул руку. - Пашка. - Семён. - Вот что, Семён, пойдём сейчас к нам, а завтра решим, чем можно тебе помочь. - К вам? - Пойдём, - повторил Пашка, - сам всё увидишь. Квартира в старом доме, куда привел его новый знакомый, оказалась просторной и очень чистой. Не то что у самого Семёна. Он с любопытством оглядывался. Сёма раньше не бывал хоть у кого-то в гостях, и потому ему было интересно, как живут другие люди. Дверь одной из комнат открылась, и оттуда выглянул парень. - Паш, привет! А это кто с тобой? - Это Семён, Юрчик. Тоже из наших. На ужин есть что-нибудь? - Не-а. Я только недавно вернулся. А Инки не было. Продукты есть, а готового... - Я могу приготовить. - Вызвался Семён. - Это быстро. - А ты умеешь? - Удивился Пашка. - Я повар. Ну, почти. - Смутился Семён. - О! Это хорошо. Значит, поедим. - Обрадовался тот, кого Паша называл Юрчиком. - Тогда давайте на кухню. Юра, покажи, где продукты. А Инка не говорила, куда собирается? - Так я её последний раз позавчера видел. Может быть, у мамы Ани? - Может, и там. Если не появится до завтра, надо будет съездить, проверить. Оба парня с удивлением смотрели, как ловко Семён нарезает овощи на салат, как ломтики картошки на сковороде покрываются аппетитной золотистой корочкой. - Умеешь. - С уважением констатировал Юра. - А у нас с этим - беда. И он виновато посмотрел на Пашку. - Беда. - Подтвердил тот. - Инка ещё готовит с горем пополам, а из нас с Юрчиком так себе кулинары. Некоторое время они молча расправлялись с поздним ужином, и лишь после того, как Юра помыл посуду, Пашка спросил. - Так почему тебе некуда идти, Семён? Если не секрет. - Просто... - Сёма не знал, с чего начать рассказ. Пашка понял. - Квартиру дали тебе? - Дали. У нас повариха была. Тётя Маша. Она помогла после детского дома. Только сейчас уехала к внукам жить. Далеко. - А с квартирой что? Сёма вздохнул и рассказал. Его новые знакомые переглянулись. - Как у Гоши. - Тихо заметил Юрчик. - У какого Гоши? - Гоша. - Пашка погрустнел. - Он добрый был. В детском доме, сам знаешь, добрым нельзя быть, а Гошка... Хоть и били его всё время, а он зла не помнил. И когда начал жить один, растерялся. Не работал нигде, не брали. За "коммуналку" не платил, и ему отключили свет, газ, воду. У него не квартира была, бомжатник. Питался на кладбище, собирал с могилок. Там познакомился с мужиком. Так же, как ты, пустил его жить... Тот вначале погасил долги, а потом... Паша замолчал. Стёр с лица невидимую паутинку, и Семён заметил, что он старше, чем ему показалось вначале. - Гошу нашли на мусорке. Потом оказалось, что его новый знакомый с дружками несколько дней издевался над ним в той самой квартире. Соседи не вмешивались. Детдомовский же. К нам другое отношение. Так что смотри, Семён, если плохо всё, можешь остаться у нас. А проблему твою решать надо. Только пока не знаю, как. - У вас? - не понял Семён. - У нас. Мы живём здесь втроём: Паша, я и Инка. - сказал Юра. - Паш, расскажи ему. Паша устроился поудобнее и начал рассказ. До двенадцати лет жизнь Паши была счастливой и беззаботной. Единственный сын, поздний ребёнок, он купался в любви родителей, радуясь тому, чему радуются все ребята в его возрасте. Всё закончилось внезапно, на ночной трассе, когда в них, возвращавшихся с отдыха на новой, недавно купленной машине, влетел грузовик. Родители погибли сразу. Над Пашкой, спавшим на заднем сидении, какой-то неизвестный ангел раскинул крылья. Не оказалось на перепуганном мальчишке ни царапины. После похорон его забрали дедушка с бабушкой. Ещё год мальчик прожил с ними, пока дедушку не подкосил инсульт. Утрата детей не прошла для пожилого мужчины даром. От бабушки, едва справляющейся со случившимся горем и лежащим неподвижно мужем, как она ни умоляла, Пашку забрали органы опеки. Так он попал в детский дом. Умного и здорового домашнего мальчика не раз хотели отдать под опеку, но он неизменно отказывался. Ему казалось, что, согласившись, он предаст стариков. Пашка торопил время и ждал, когда сможет вернуться к родным людям. Не дождался. Бабушка с дедом ушли в один год друг за другом, сохранив для внука эту квартиру и некоторую сумму на сберегательной книжке. В детском доме Пашка на удивление быстро понял, как надо себя вести, чтобы выжить. Увидел, что дети делятся на два типа: тех, кто всегда сбегает, думая, что вокруг одни враги, и тех, кто из этих врагов делает себе друзей. Паша относился ко второму типу. Мальчику легче было изменить обстановку, чем убежать от нее. Ведь убежать от системы фактически невозможно. Помог Пашке и тренер. До отправки в детский дом мальчишка успешно занимался вольной борьбой, стремился стать чемпионом. Когда с воспитанником случилась беда, Александр Михайлович не остался в стороне. Сам приезжал в детдом и забирал Пашку на очередную тренировку. Всё это делало его избранным, но мальчишки не решались и не хотели идти против уверенного в себе, неконфликтного товарища. Даже старшие уважительно хлопали Пашку по плечам и просили показать какие-то приёмы. Паша хорошо знал, чего хочет. Но неожиданно получил на соревнованиях серьёзную травму шеи, после которой врачи категорически запретили ему продолжать спортивную карьеру. Даже тренерская работа оказалась под вопросом. Пашка не сдался. С тем же спортивным упорством принялся изучать историю и обществознание, потому что решил стать юристом. Он слышал много историй о том, как тяжело приходится выпускникам детских домов во взрослой жизни, и хотел это изменить. В юридическом колледже парень тоже был на хорошем счету. Он не скрывал, но и не афишировал то, что до этого учился в детском доме, зная предвзятое отношение к детдомовцам. Окончив колледж, поступил на вечернее отделение в университет. Днём работал в юридическом отделе местного предприятия, занимаясь в основном оформлением и систематизацией договоров. Не совсем то, чего он хотел, но другой работы пока не нашлось. В отличие от подавляющего большинства выпускников детского дома, Паша большую половину детства прожил в семье. У него не возникало обычных для детдомовцев проблем с походами в магазин, содержанием жилья, оплатой коммунальных услуг. И готовить парень немного умел, хоть и не очень любил это делать. Годы, проведенные в спорте, научили Пашку вести здоровый образ жизни. Алкоголь и курение не вызывали у него положительных эмоций, благодаря чему он лишён был наиболее частых в их среде зависимостей. Просторную квартиру, доставшуюся ему от родителей, он содержал в чистоте, стараясь, чтобы всё в ней было так, как в те времена, когда живы были ещё самые близкие ему люди. Паша видел, как в восемнадцать лет детдомовцев, по сути, сбрасывают в открытое море. Научишься плавать, доберешься до берега. Нет, значит, утонешь. Государство переставало содержать воспитанников, и тем нужно было как-то пробиваться, зарабатывать, другими словами, выживать самостоятельно. То, что умел Пашка, не умели большинство его товарищей по несчастью. - Со мной в классе учился Ваня. - Рассказывал Семёну Паша. - И, кстати, учился неплохо. Его перевели из хорошего детского дома, где детьми занимались. Когда Ваня выпустился, он почти сразу «подсел» на спайс. Как и у всех нас, деньги у него были. Но на что их тратить, он не знал. Новые друзья подсказали. Сначала Ване мерещились тараканы везде: и в еде, и на стенах. А потом ему показалось, что тараканы бегают прямо по нему. Схватил нож и начал их убивать. Попал сначала в реанимацию, а потом в психушку. Сейчас я иногда навещаю его. И Серёгу мы забрать не успели. - Вздохнул Юра. - Не успели. - Подтвердил Паша и объяснил. - А Серёга вылетел из училища, ну и из общежития заодно. Ему дали временное жильё в коммунальной квартире. А там... Прописано девять человек, живёт двенадцать, а то и пятнадцать. Пьянки, наркотики, грязь. Он подсобным рабочим устроился, получал копейки. В квартире этой жить не смог, в подъезде ютился. - А квартира? - Нерешительно спросил Сёма. - Очередь. - Объяснил Юра. - Тебе ещё повезло, что хоть какую-то дали. А так по несколько лет не дают. - Я не знал. - Продолжил Паша. - А когда узнал, оказывается, Серёга к тому времени уже несколько правонарушений совершил, чтобы в колонию забрали. А его всякий раз отпускали. - Зачем в колонию? - Не понял Семён. - Крыша над головой, и кормят. Серёга говорит, что стариков и сирот на зоне не обижают. А кормят там даже лучше, чем в детдоме. Он там работает, зарплату получает. Мы с ним сейчас письма пишем, чтобы получение жилья ускорить. Но если не получится, возьму к себе. Вот, как Юрчика. Юра улыбнулся. - Нас у матери восемь человек было. И все по разным детдомам. Я младший. Мы все у неё в бараке прописаны. Меня после училища туда и отправили. Но там было невозможно жить — ни газа, ни воды, ни канализации! Даже стекол в окнах не было, плёнка натянута. К тому же, после пожара стены обгорели. Черная, убитая квартира. Надо было топить печку дровами... - Он пытался существовать в этих жутких условиях. - Подтвердил Пашка. - Приходил ко мне помыться, постирать вещи… Работал в то время подсобным рабочим в магазине. - Однажды я поссорился с грузчиками. - Рассказывал Семёну Юра. - Они всю работу свалили на меня. Я и сказал об этом. Завязалась драка. Попал сначала в полицию, а оттуда в больницу. Когда выписали, Пашка забрал меня к себе насовсем. Договорился, чтобы в цех взяли на заводе. Я сейчас там вроде ученика. Сначала злой был на тех, кто меня избил, отомстить хотел. - Мы заявление в полиции написали. - С горечью сказал Паша. - Только тем, кто с Юрчиком работал, так ничего и не было. Полицейские тоже решили: раз детдомовский, значит, сам виноват. Юрка тогда очень хотел отомстить. В детском доме такие вещи не прощали. Но я отговорил. Самый важный урок, который я вынес из ситуаций, случавшихся в жизни, – будь добрее и принимай то, что есть. Нельзя, обозлившись на жизнь, стараться отомстить всем и вся. Лучше научиться помогать. Семён слушал, открыв рот. Ему не верилось, что эти ребята, как и он сам, воспитывались в детском доме. Он никогда не задумывался о таких вещах. Просто жил, как приходилось, и как получалось. Неожиданно из его жизни исчез тот привычный уклад, где всё было организованно, по расписанию. Где ему никогда не приходилось думать, что делать дальше, где за него решали, что ему есть, куда идти, что носить. Оказавшись один на один с реальной жизнью, парень растерялся. Поэтому так и рад был своей внезапной «дружбе» с Петром Васильевичем, который, как и кто-то раньше, «организовал» его бытие. - Жить тебе с этим Фёдором нельзя. - Решил Паша. - Неизвестно, что за человек. Вдруг закончится, как с Гошей. Оставайся у нас, пока я всё не выясню. Юрчик, устрой его в своей комнате. - Пойдём. - Юра поднялся. - Посмотрим, где у нас была раскладушка. Утром, когда Семён проснулся, ребята уже собирались на работу. - Ты как? Учишься сегодня? - спросил Юра. - На практику надо. - Семён стоял посередине комнаты, не зная, что ему делать. - Тогда убирай постель. Сейчас перекусим и пойдём. Это было понятно. Он торопливо свернул бельё, сложил и поставил к стене раскладушку. На кухне в кружках уже дымился чай. - Ты домой к себе не ходи пока. - Предупредил Пашка. - Мало ли что. Потом вместе сходим. Юр, и Инку надо найти. Что-то не нравятся мне эти её отлучки. Вы с Семёном вечером возвращайтесь сюда, а я к маме Ане съезжу, поищу её. - А мама Аня это кто? - спросил у Юры Семён. - Заведующая в Инкином детском доме. Её так все ребята зовут. Инка иногда к ней сбегает. - Сбегает? От кого? - От жизни, Сёма. - Пашка хлопнул его по плечу. - Ей трудно, как и нам. Только она ещё и девчонка. Всё, погнали. Вечером Семён вошёл в знакомый двор. Окно на втором этаже было открыто. Он прекрасно помнил, что перед уходом Паша окна проверял. Значит, Юра уже дома. Сёма поднялся и позвонил. Дверь распахнулась. На пороге стояла худенькая коротко стриженная девушка. - Ты кто? - требовательно спросила она. - Что надо? - Я - Семён. Ночевал здесь сегодня. Паша сказал приходить вечером. - Так тебя Пашка притащил. - понимающе протянула она. - Заходи тогда. Не стой. Мне ещё есть готовить. Я - Инка. Она оставила парня в коридоре и неохотно отправилась в кухню. - Не люблю я все эти кастрюли, сковородки. - призналась девушка, когда Семён вошёл следом. - Давай помогу. - предложил он. - Ты? - Насмешливо протянула Инка. - Я умею. - Признался Семён и подошёл к столу. Она охотно посторонилась и устроилась на кухонном стуле, наблюдая, как их новый жилец ловко управляется с кухонной утварью. - А Пашка правильно сделал, что позвал тебя. - Задумчиво сказала она наконец. - Может быть, теперь они с Юрчиком не будут ко мне приставать с этой готовкой. А то Пашка любит понудеть о том, что я девушка и должна быть хозяйкой. А кто меня учил ей быть? Вот у тебя мать была? - Не знаю. - Семён заправлял суп. - Была, да. Я плохо помню. Точнее, совсем не помню. - А я помню. - С вызовом сообщила Инка. - Вот только не помню, чтобы она готовила. И вообще что-то делала. Только бесконечные пьянки, и мужики, каждый из которых норовил протянуть ко мне свои лапы. Однажды ночью мне пришлось убегать от одного из них через окно. Мне было восемь. Слышишь, восемь! Я бежала по улице, раздетая, и плакала, пока не наткнулась на какую-то женщину... Когда меня спросили, я сказала, что не хочу жить дома. В детдоме, куда меня отправили, я впервые узнала, что такое чистая постель и нормальная еда. И там была мама Аня. - Суп готов. Что ещё делать? - Семён повернулся к девушке. - Тебя били в детдоме? - спросила она вместо ответа. - Как и всех. - Пожал он плечами. - Не всех! - Вскинулась Инка. - Мама Аня не позволяла, чтобы у нас было так. Только однажды летом моя жизнь изменилась. Нас отправили в пионерский лагерь, и посреди ночи я проснулась оттого, что около меня лежит парень. Я кое-как от него спряталась в комнате вожатых. А через пару дней он обеспечил мне сломанный нос, сотрясение и вечное понимание, что с мужчинами драться нельзя. Я думала, что у меня никогда не будет семьи. Семён молча слушал. Девушка не ждала от него реакции или участия, просто говорила и говорила. - А когда меня выпустили из детского дома, пришлось возвращаться к матери. Я раньше думала, что придут тетенька или дяденька, отвечающие за выдачу квартир, найдут тебя в списке, поставят галочку напротив фамилии и выдадут ключи. В квартире будет все, что необходимо для жизни. А пришлось идти туда, откуда я сбежала десять лет назад. Первое, что я увидела, ту же гору пустых бутылок и гнусные пьяные рожи. В детдоме у меня был друг - круглый сирота. Ему квартиру дали. И мы начали жить вместе. Вроде, как семья, которую я не хотела. - А потом? - всё же спросил Семён. - А потом стало понятно, что многие детдомовцы стараются побыстрее создать семью, которой толком ни у кого из нас не было. И всё идёт по второму кругу. Мы быстро потратили все деньги, что нам выдали. Квартира начала превращаться в ту, что была у моей матери. Я родила сына, но ничего не изменилось. Стало только хуже. Однажды муж явился домой с какими-то новыми знакомыми и очень быстро, прямо на глазах, превратился в полностью неадекватного типа. Начал бросаться на меня, поджигал вещи. После того, как полыхнул диван, я схватила ребёнка и выбежала из дома. Соседи вызвали пожарных. Квартира наполовину выгорела. А его посадили за распространение наркотиков. Вот и вся семья... - А где сейчас твой сын? - Робко поинтересовался Семён. - У мамы Ани. Там Саша в безопасности. А меня Пашка с моста забрал. Я прыгнуть хотела. Потому что надоело всё. И выхода нет. Моя мать так живёт, теперь я, а потом сын тоже. Семён молчал. Он не умел утешать. Ему не у кого было учиться любви и сочувствию. Разве что у тёти Маши, которую он знал так недолго. - Вот ты где. - Голос Пашки вывел парня из состояния задумчивости. Но обращался хозяин квартиры вовсе не к нему. Он строго смотрел на Инку. - Ин, ты зачем Сашу опять у мамы Ани оставила? Я же тебе говорил: живите здесь. - Там он под присмотром и в безопасности. А здесь, по твоему мнению, ребёнку что-то угрожает. Ну-ну. А ты знаешь, что служба опеки настаивает на лишении родительских прав? - Врёшь! - Инка вскочила. - Мне мама Аня сказала. Я у неё был. Тебя искал. Где ты двое суток пропадала? - Не твоё дело. - Может быть, не моё. - Жёстко ответил Пашка. - А вот Саша будет расти в детском доме. И не факт, что у мамы Ани. Если хочешь, спроси у Юры или вон у Семёна, как это бывает, если заведующая совсем не такая, как Анна Николаевна. Девушка закусила губу. - И что теперь делать? - Если готова к тому, что тебе помогут, расскажу. - Готова. - Неохотно пробурчала Инна. - Тогда я попрошу своего преподавателя по гражданскому праву представлять твои интересы в суде. Думаю, он согласиться. Я уже расспрашивал его о твоей ситуации, и он, кажется, заинтересовался. Только, Ин, на работу придётся устраиваться срочно. - Куда? - Хоть куда. Ты же парикмахер. Зря вас учили что ли? - Меня не возьмут. - Если не будешь вести себя так, как сейчас, возьмут. А если не в парикмахеры, значит, хоть в нянечки в садик. Или в уборщицы. Зарплата копеечная, зато квалификация не нужна. Важно, чтобы у тебя работа была. Поняла меня? - Поняла. - Вздохнула Инка. - Да, - Паша нахмурился, - а где Юрчик? Семён, вы не встретились? - Нет. Я пришёл, вот, она дома была. А Юра не приходил. - Странно. С работы он точно ушёл. И телефон не отвечает. - Паша озадаченно потёр переносицу. - Не похоже это на Юрчика. Не то что... Он не договорил и ещё раз набрал номер друга. - Что-то у тебя, Паш, всё пропадают. - Неожиданно зло сказала Инка. - Может, не надо корчить из себя заботливого папочку. Вот зачем тебе это всё? - Есть интересная история. - Паша внимательно посмотрел на Инку. - Однажды один ученый предложил детям из африканского племени игру-соревнование. Поставил около дерева корзину с фруктами и объяснил правила. Суть игры заключалась в том, чтобы первым добежать до дерева. Победителю доставалась корзина со всеми сладкими и вкусными фруктами, которые в ней лежат. Когда учёный подал знак, малыши взялись за руки и побежали все вместе, а затем вместе обступили корзину и начали делить между собой фрукты. Удивленный, он спросил у ребят, почему они побежали вместе. Неужели никому не хотелось стать победителем и получить все фрукты? На что дети ответили: «Обонато». Разве возможно, чтобы один был счастлив, если все остальные грустные. - А что такое «обонато»? - спросил Семён, поглядывая на притихшую девушку. - «Обонато» на их языке означает: «я существую, потому что мы существуем». - объяснил Паша. И, обращаясь к Инке, добавил: - Я не знаю, почему я это делаю. Просто хочу помочь кому-то, потому что могу это сделать. Когда у меня случилась беда, мне тоже помогли... Слушайте, но где же всё-таки Юра?