Смузи с печёной кукурузой

У Чанбина один из тех дней, когда отвратительное настроение хочется заглушить крепким алкоголем или смертельной кардио-тренировкой. Матч не удался, они проиграли в пух и прах, и единственное, что хотелось Чанбину помимо острого желания врезать маячащему перед глазами необычайно счастливому Ким Сынмину (который вообще-то должен был горевать вместе с ним, а не светиться ярче солнца, словно он сделал ставку на их проигрыш!) это скрыться с глаз и повыть в уголочке о собственной никчёмности. Личная несобранность отразилась на результате: он пропускал каждую вторую шайбу. И дело не в том, что их соперники охуенные игроки, а тот же Бан Чан и вовсе звезда этого года по количеству атак, а в том, что Чанбин оказался не готов к игре. Личные терзания перевесили профессиональные. Он уже был на полпути к тренажерному залу, когда мелькнувший образ в стеклянной витрине напротив буквально пригвоздил к месту, для следующего шага не нашлись силы, и Чанбин развернулся, чтобы рассмотреть вывеску смузи-кафе (кажется, Сынмин что-то говорил об убойных смузи, способных за один приём насытить до конца дня, совсем рядом со стадионом). За стеклом виднелась стойка, но за ней никого не было. Внутри было немноголюдно. Из шести столиков заняты были два у окна. Ноги сами его туда повели. Вот так просто он соскочил с тротуара на асфальт, огляделся, проверяя машины, и уверенным шагом двинулся вперёд. Кстати пришла мысль, что он так и не поел перед тренировкой. Какой-нибудь белковый смузи вполне может помочь ему пережить эти несколько часов. Внутри оказалось тепло, вкусно пахло фруктами и кофе, тихо играли попсовые мелодии в лоу-фай обработке. Тут было приятно. Напряженные плечи машинально расслабились, и Чанбин протопал к стойке, чтобы посмотреть меню. Так и быть — выпьет бокальчик и пойдёт обратно. Он примостил спортивную сумку на стул рядом, а сам, цапнув листок заламинированного меню, принялся его тщательно изучать, боковым зрением поглядывая за стойку и дверь для персонала. Тут вообще кто-то есть? Или всё на самообслуживании? Когда он дошёл до строчки «Смузи для спортсменов» и не сдержал смешок, та самая дверь для персонала открылась, являя глазам потерявшегося кассира. Парень с убранными в хвост светлыми волосами тащил огромный ящик с апельсинами, гранатами и яблоками. Он застыл, наткнувшись на внимательный Чанбинов взгляд, удивлённо выдохнул, но тут же вернул себе самообладание, дежурно улыбнулся и поприветствовал. Чанбин откликнулся в ответ, но к своему стыду не смог отнять взгляда, который буквально примагнитился к розовым от усердия веснушчатым щекам. На прикреплённом к темно-зеленому фартуку бейджике красовалось вычурное «Феликс». Чанбин про себя хмыкнул — ох, эта молодёжная мода брать себе английские имена! — Уже выбрали или вам что-то подсказать? — поинтересовался этот самый Феликс, поразив своим низким плотным голосом. Чанбин некрасиво вылупился на него, пытаясь сопоставить нежную, почти ангельскую внешность и грубоватый мужской голос. Пазл не складывался. Честно сказать, мешал ему сложиться ещё и внимательный взгляд, который будто бы изучал Чанбина насквозь. Жаль, что капюшон толстовки не натянуть на себя сильнее, чтобы скрыться. Он вдруг пожалел, что выглядит сейчас не самым привлекательным образом — красный, взмокший, с тенями под глазами, опухшей скулой из-за удара и гнездом на голове, — чтобы можно было пофлиртовать или сразить этого милашку своей харизмой. Пока что Чанбин мог сразить разве что безграничной усталостью. — Да. Мне один банановый и один с кукурузой, — сняв хлопком ресниц морок, оттаял Чанбин и потянулся за кошельком. — С кукурузой придётся подождать минут десять. Вам всё вместе принести или по готовности? — продолжая атаковать слабое сердце Чанбина своим басом, поинтересовался Феликс. Он заученными движениями клацал по планшету, выбирая позиции, а свободной рукой заправлял выбившиеся пряди за ухо. — По готовности, — хмуро отозвался Чанбин, расплатился и, подхватив сумку, быстро ретировался. Он выбрал дальний угол. Столик там был маленький, кресло неудобное, но Чанбин всё равно плюхнулся в него с облегчением и сначала долго смотрел в окно на снующих пешеходов, а затем, не сумев победить любопытство, повернулся к стойке. Его место позволяло видеть всё кафе и даже огромные листья монстеры, нависающие над головой не мешали заниматься слежкой. Впрочем, слежка была не за парнем, а за заказом — пытался убедить себя Чанбин. Просто так получилось, что его заказ выполнял именно этот парень. Приятное совпадение. Запахло печёной кукурузой. Феликс отточенными движениями резал ингредиенты, складывал их в чашу блендера, подливал воды. Это было красиво, чёрт возьми. Притащить бы сюда Сынмина и заставить сделать пару фото. У этого говнюка отлично получалось ловить красивые кадры, а у Феликса любой поворот, ракурс и движение были красивыми, изящными, притягивающими внимание. Чанбин в открытую пялился, залипая на жилистых руках, маленьких ладошках, изящной фигуре. Несмотря на худобу, в чужом теле чувствовалась скрытая сила. Банановый смузи принесли первым. Феликс поставил высокий бокал на середину стола, положил рядом запечатанную железную трубочку, пожелал приятного аппетита и ушёл убирать посуду с опустевших столов. Чанбин настолько засмотрелся на кассира, что не заметил, как они остались вдвоём. Второй смузи появился аккурат, когда был допит первый. — Махнёмся? — кокетливо подмигнув, предложил Феликс, и прежде чем Чанбин успел сообразить, его пустой бокал заменили другим — полным и неестественно жёлтым. — О… он такой… жёлтый? — с некоторым замешательством пробормотал Чанбин, вглядываясь в не вызывающую аппетита субстанцию. Собирающийся было ретироваться Феликс, комично застыл и снова повернулся к нему. — О, это из-за специй. Там есть немного куркумы. В составе она была указана. У вас же нет аллергии? — испуганно поинтересовался Феликс, и его глаза панически округлились. — Нет, нет. Аллергии нет, — покачал головой Чанбин. — Видимо пропустил, когда читал. Всё окей, не переживайте. Феликс странно дёрнулся, будто хотел сказать что-то ещё, но умолчал, и в итоге неловко потоптавшись на месте, быстро ушёл за стойку. Кукурузный смузи на вкус оказался омерзительным, но Чанбин выпил его всё равно, продлевая себе возможность продолжить слежку за кассиром. Тому предстояло вымыть два блендера и противень, а затем разобрать ящик с фруктами, помыть их, очистить, разрезать и сложить в контейнеры. Его методичная работа и сосредоточенный вид расслабляли Чанбина. Он вдруг почувствовал что то неприятное жжение в груди от проигрыша больше не преследует его, злость заменилась на раздражение, но не от собственной никчёмности, а от неприятной текстуры второго смузи. Музыка успокаивала. Подпевающий ей в тон Феликс успокаивал тоже. Чанбин просидел с пустым бокалом больше положенного приличиями временем, но покидать это уютное заведение не хотелось. Казалось, что как только он выйдет за дверь, как на него снова обрушатся все тяготы жизни. Но идти всё же было нужно. Чанбин сам отнёс пустой бокал на стойку — Феликс, дунув на упавшую на нос светлую прядь, благодарно улыбнулся. А Чанбин… неловкий, смущающийся искренних чувств Чанбин, сконфуженно промямлил в ответ не «Спасибо, было вкусно», а «У вас милые веснушки», и удобнее перехватив сумку, трусливо сбежал на улицу. Последнее, что он помнил — это ошеломлённый взгляд и тихое обескураженное «О» в ответ. Чанбин больше никогда сюда не вернётся! *** Он вернулся через пару дней в компании Сынмина. Тот правда глумливо ворчал, что хотел бы побыть в одиночестве без «телохранителей», а Чанбин возьми и ляпни, что кукурузный смузи из этого кафе показался ему впечатляюще вкусным. Брови Сынмина взлетели выше, чем строчка их хоккейной команды в турнирной таблице. — Кукурузный? Серьёзно? — Сынмин, отъебись! Я же не спрашиваю, почему ты вечно пропадаешь на пару вечеров, стоит нам сыграть с Daemyung Wolfs. На самом деле Чанбин уже спрашивал дважды, но Сынмин упрямо отмалчивался, а лезть в личную жизнь (если она вообще была, ха) пусть и своего личного менеджера было как-то не комильфо. За стойкой снова был тот приветливый светловолосый парень. Феликс. Перекус был за счёт Сынмина, поэтому ткнув пальцем в ненавистный кукурузный смузи, Чанбин, прикрыв лицо капюшоном от пытливого чужого взгляда, отступил в сторону и ждал, пока освободиться угловой столик, куда затем и приземлился. В груди жгло непонятным волнением. Господи, ну назвал чужие веснушки милыми. Тьфу. С кем не бывает. Да этому Феликсу наверняка это каждый второй говорит. И чего только разволновался? Он точно его не помнит. Феликс помнил. — О, я думал в прошлый раз вам не понравился смузи, — достаточно громко воскликнул он, когда принёс один бокал и большую кружку. Чанбин неловко кашлянул в кулак и поелозил на стуле. — Нет, в самый раз. Спасибо. — Приятного. — Угу, — не поднимая глаз, хмуро кивнул Чанбин и придвинул к себе бокал с непонятным желто-коричневым месивом. В кафе опять пахло печёной кукурузой. Феликс ушёл, а сбоку демонстративно громко пригубили кофе, стреляя в Чанбина тем самым взглядом, после которого всегда хотелось то ли в окно выйти, то ли в рожу прописать. И какой кофе вообще?! Они же в смузи-кафе! Тут есть кофе? Чанбин моргнул, рассматривая пузатую кружку в руках Сынмина и перевёл взгляд на стойку, за которой вовсю суетился Феликс, вытирая стол и ставя в мойку блендеры. Кофемашина — маленькая, на один рожок, — нашлась в самом углу стойки, прикрытая кофемолкой и лотками со свежими фруктами. Какого… Надо было брать кофе, а не эту бурду. Сынмин вслух ничего не сказал, и в дальнейшей их беседе не обмолвился ни словом о странной ситуации и выборе смузи, но от него буквально фонило неприятным любопытством, а пристальный взгляд прожигал хуже взгляда взбешенного их вялыми атаками тренера. Когда они уходили, Чанбин снова отнёс посуду на стойку и скомкано попрощался, кинув «Спасибо, было вкусно», в спину приготавливающему новый заказ кассиру. В ответ он услышал «Заходите ещё», но смелости не хватило обернуться, чтобы посмотреть, повернулся ли Феликс. *** За месяц выработалась неплохая привычка, после тренировок или матчей приходить в это тихое смузи-кафе, брать себе что-то новое из меню (на кукурузе был поставлен крест), садиться за угловой столик и наблюдать. Чаще всего Чанбин приходил с Сынмином, продолжавшим пилить его подозрительным взглядом, но вслух ничего не произносящим. Сынмин мог быть бесячим и въедливым до мозг костей, но всё же он знал границы и порой его чуткая толерантность казалось Чанбину подарком с небес. За все те разы, что Чанбин посещал кафе он заставал Феликса за стойкой ещё трижды, в остальное время там присутствовала бойкая девушка с короткой стрижкой и татуировкой лисы на предплечье. Девушка была приятной, но от неё Чанбину было ни жарко, ни холодно, а от присутствия Феликса становилось тепло. Когда команда Чанбина снова проиграла матч, пусть и не с таким огромным счётом, как в прошлый раз, но достаточно неприятным, ноги снова принесли его сюда. В уютное кафе, где пахло печёной кукурузой. Он не ожидал увидеть Феликса, хоть в тайне надеялся, и облегчённо выдохнул, когда из-за лотков с фруктами выглянула знакомая светловолосая голова. Правда в следующую секунду перехватило дыхание и даже банальное «добрый вечер» застряло в горле шайбой и не двигалось в с места. Обычно собранные в хвост светлые волосы сейчас ниспадали до плеч лёгкими волнами, глаза были чётко очерчены черным, на носу красовались круглые очки, а веснушки… веснушек не было. Чанбин моргнул и завис, с открытым ртом неприлично долго разглядывая уставившееся на него в ответ чудо. — Что будете заказывать? — сконфуженно пробасило оно и морок чудодейственным способом спал. Чанбин моргнул, кашлянул в кулак и торопливо пробубнил заказ. Его угловой столик был занят и пришлось сесть у окна, спиной к стойке. Почему-то этот факт Чанбина выбесил сильнее, чем проигрыш. Он тяжело сел на стул, стянул капюшон и подпёр голову руками. Взгляд упёрся в вывеску продуктового магазина на другой стороне улице, затем перекочевал на фонарь, а потом сосредоточился на собственном отражении. Сейчас на Чанбина смотрел сам Чанбин, но уставший, с кудрявым лохматым гнездом на голове, потому что причесываться после душа это для слабаков, с синяком на подбородке от жёсткого столкновения с соперниками. Опять неудача. Этот сезон начался с поражения и потопил в себе все надежды команды на хороший исход. Телефон в кармане толстовки коротко завибрировал, но Чанбин точно знал, что это не Сынмин — тот знает, что его лучше не трогать в первые часы после матча, а значит, папа, который посмотрел матч и спешил поделиться своим драгоценным мнением и тем, как усерднее стоит работать, чтобы достичь лучшего результата. Тяжелый вздох осколком застрял в лёгких. Чанбин перевёл взгляд правее от своей головы и, присмотревшись, увидел в отражении снующего туда-сюда Феликса. Он аккуратно нарезал фрукты, совладал с кипой хрустящего свежего шпината и теперь держал крышку блендера, пока тот визжал на всё кафе. Красивый. Так-то всегда красивый, конечно, но сегодня особенно. Чанбина коротило от сочетания мужской силы и уверенности с нежной женственной красотой. Возможно в нём бурлила его бисексуальность, которая решила, что сорвала джекпот, найдя человека, который сочетал в себе оба начала. — Ваш заказ, — пробасили рядом, и Чанбин дёрнулся в сторону от испуга. Он настолько подвис на чужом отражении и мыслями унёсся в дали, что не заметил приближения со спины. — Д-да, спасибо, — качнул головой Чанбин, и подтащил стакан к себе. — Приятного, — ласково и не так низко ответил Феликс, а Чанбина обсыпало мурашками, словно шёпот коснулся загривка и зашевелил волосы на затылке. — У вас милые кудри. Что-то невесомое и лёгкое таки коснулось волос, Чанбин весь подобрался и развернулся, но Феликса уже и след простыл. Бессовестный! Сказал ерунду и заставил Чанбина покраснеть, а Чанбин так-то краснел только в двух случаях: когда занимался до седьмого пота и когда злился на Ким Сынмина. Отражение в окне, куда он перевёл взгляд, говорило ему об обратном. Кудри были хаотичные, примятые и некрасивые, делающие круглое лицо Чанбина ещё более круглым и нелепым. Но сердце в груди часто забилось. Глупое. Уходя, Чанбин снова принёс с собой посуду и оставил на стойке. Феликс был занят чисткой граната и не хотелось его отвлекать, но язык оказался быстрее. — Спасибо, было вкусно, — заезженно затараторил Чанбин и когда Феликс обернулся к нему, сфокусировал взгляд, чтобы понять, кто перед ним, и улыбнулся, то не сдержался и добавил: — С веснушками вам лучше. И трусливо сбежал. Феликс вроде бы крикнул «Спасибо», а может это послышалось в шуме улице и скрипа шин. А может быть Чанбин действительно уделял внимание не тому, что нужно. Его должны заботить хоккей и победа, а не красивый незнакомый мальчик за стойкой в смузи-кафе. *** — Пригласи его на матч, — неожиданно предложил Сынмин и мгновенно потерял в глазах Чанбина, ненавидящего непрошенные советы, сто очков. — Кого? — грубо переспросил он и скосил взгляд в сторону, делая вид, что не потратил последние десять минут на созерцание работающего Феликса. Сегодня никаких кудрей и очков. Привычный Феликс со привычным хвостиком, привычными веснушками и привычной улыбкой. Сынмин не закатил глаза, но демонстративно громко пригубил кофе и похрустел злаковой печенькой, очевидно давая Чанбину время подумать, раскинуть мозгами, взвесить за и против, помечтать. Чанбин на уловку не поддался, достал телефон и уткнулся в него, зачем-то открывая сайт с продажей билетов на будущий матч. — Впрочем есть вероятность, что ему не нравится хоккей, — вслух рассуждал Сынмин. — И парни, — отрезал Чанбин, тем самым надеясь, что тема будет закрыта. Сложно вот так сходу подкатывать к понравившемся парням, когда не знаешь, за какую сторону они играют. А безболезненно мириться с отказами Чанбин так и не научился. — Не спросишь — не узнаешь, — пожал плечами Сынмин. — Хочешь, я спрошу? — Нет! — слишком живо и громко отреагировал Чанбин и для надёжности схватил сидящего рядом Сынмина за коленку. С того станется сразу пойти напролом, не дождавшись разрешения. В рамках его профессиональной деятельности это качество было его неоспоримым плюсом, но в существующей ситуации оно могло безжалостно потопить Чанбина. Они привлекли внимание несколько посетителей и самое главное — Феликса. Опалённый чужим взглядом Чанбин тотчас убрал руку с колена Сынмина, икнул и отвернулся к окну. Щека горела от пристального внимания, а Сынмин рядом радостно булькал кофе и хрустел печеньем. Паразит. Чанбин в последнее время слишком расслабился. Размяк. Ему бы думать о том, как бы не позволить шайбе залететь в их ворота, а не о всяких романтических вещах, итог которых в его случае обычно всегда понятен. Он быстро влюблялся, но так же быстро остывал, всю свою страсть и пылкость отдавая хоккею. С Феликсом, даже если тот и по парням, будет то же самое, так зачем начинать, когда знаешь итог? Допив свой гранатовый смузи, Чанбин ушёл первым, делая вид, что не слышит возмущённое Сынминово гавканье и не чувствует на себе внимательный взгляд. *** Они выиграли. На эту победу никто не ставил. Сам Чанбин ещё за сутки до матча смирился с будущим поражением, а они взяли и выиграли. Разорвали этих калифорнийских медведей, как котят. Чанбину несколько раз прилетело по лицу, на котором теперь красовался синяк под скулой и кровоточил уголок губ, ныло ушибленное от столкновения плечо, и в коленях была странная щекочущая слабость. Можно было пойти отмечать с командой, а можно было переодеться, закинуть вещи в машину и дойти до смузи-кафе. Так он и поступил. Желание разделить праздник с человеком, с которым они опосредованно знакомы, было слишком сильным, чтобы устоять. В кафе было пусто, а за стойкой стоял Феликс. Из уха торчал белый наушник, а сам он тихо напевая, пропускал половинки апельсинов через соковыжималку. В груди странным образом потеплело, и сильно захотелось не просто тихо зайти, а ввалиться кабанчиком, шумно поприветствовать Феликса и громко рассказывать про то, как прошёл матч, и как он, Чанбин, несколько раз чудом спас команду от проигрыша. — Добрый вечер! — Феликс заметил его почти сразу, вытащил наушник, положив рядом с кассой и приветливо улыбнулся. — Как игра? Не успевшая появиться улыбка медленно стекала по губам, пока Чанбин оторопело пялился на Феликса и не понимал, почему вроде бы невинный вопрос вызвал у него сильное напряжение. — Игра? — Игра. Вы разве не хоккеист? — уверенно продолжал допрос Феликс, вымыв руки и вытерев их о полотенце. Когда он подошёл к стойке, Чанбин чуть не отшатнулся в сторону, желая скрыться за витриной от прямого взгляда. — Как ты узнал? — прохрипел Чанбин, внезапно для себя перейдя на неформальное общение, будто они знакомы тысячу лет. — О, ну вы такой большой, — Феликс с готовностью расправил руки, чтобы показать объёмы, — и накачанный, и у вас вечно на лице синяки. — Он указал на собственное лицо, и у Чанбина дёрнулся нерв на щеке с синяком. — А ещё на спортивной сумке и толстовке написано название хоккейного клуба, который тренируется на стадионе рядом… — О… — выдохнул Чанбин. О таком он совсем не подумал. Надо же было так глупо попасться. — Ну и на самом деле мне сказал Сынмин, — смущённо добавил в конце Феликс и кашлянул в кулак. Он его уволит нахер за разглашение личной информации! — Ну, конечно, — закатил глаза Чанбин, но никакого раздражения в действительности не почувствовал, скорее странное облегчение и желание обнять Сынмина до хруста костей. — Боюсь узнать, что он там наговорил. — Что он менеджер одного вредного хоккеиста, которого зовут Со Чанбин и он та ещё строптивая задница. Если что это цитата, — торопливо добавил Феликс, выставив ладони вперёд. — Я не считаю вашу задницу строптивой. — А какой считаешь? — хмыкнул Чанбин и вдруг снова развеселился, глядя на розовый румянец, ярко подсветивший коричневые веснушки. К нему вернулось то воздушное ощущение праздника, и захотелось помять феликсовы крошечные ладошки в своих руках. Они скорее всего сейчас пахли апельсином. — Эм, — Феликс подвис, очевидно размышляя, как ответить на вопрос в рамках клиентского этикета, — ну. она выдающаяся. — Спасибо, — усмехнулся Чанбин, решив больше не мучать несчастного парня. В груди опять странно припекло. — Мне американо и два печенья. — Не смузи? — Феликс удивлённо вскинул брови. — Мы сегодня выиграли, поэтому могу себе позволить побаловаться. — Поздравляю! Тогда могу добавить к вашему заказу третье печенье? Это подарок от меня! Чанбин отказываться не стал. И не только потому, что три печенья лучше, чем два, но и потому что ему была приятна такая забота, хоть он и понимал, что Феликс просто очень хороший и лояльный продавец, подкупающий не только улыбками, но и печеньем. Через несколько минут перед ним на столе стояла кружка с кофе и прямоугольное блюдце с тремя печеньками. — Приятного аппетита, — пожелал Феликс и подмигнул. Чанбин открыл рот, чтобы пригласить присоединиться, но тут же закрыл, подумав, что Феликсу некогда рассиживаться, когда и так полно работы. Кофе и печенье были очень вкусные. Наверное, именно за них у него весь оставшийся вечер было хорошее настроение. *** — Значит, я строптивая задница, — задумчиво протянул Чанбин, цокнув языком. Сынмин подозрительно покосился, но ничем не выдал своё удивление. — Раз ты сам это признаешь, то мне грех не согласиться, — спустя длительную паузу осторожно произнёс Сынмин. — К тому же на руках доказательства. Кто опять не согласился на предложение рекламы бренда трусов? — Сам у них снимайся, — отмахнулся Чанбин и обхватив губами трубочку, втянул в себя немного смузи. Сегодня нежно-кокосовое с лаймом и чем-то неразличимо терпким. — Я не знаменитый хоккеист. — Я тоже. — Чанбин. — Сынмин. Ничто в Чанбине не дрогнуло от направленного на него свирепого взгляда. Как же приятно иногда вывести Ким Сынмина из себя. Жаль за это не платят, а то бы Чанбин с удовольствием устроился на эту работу. — Реклама спортивного белья тоже не для тебя? — скривив губы, ядовито выжал из себя Сынмин. — Не для меня, — качнул головой Чанбин и глумливо хихикнул прежде, чем продолжить: — Разрешаю отдать контракт этому твоему секретному парню, с которым вы все номера в отеле собой обтёрли. Чанбин с удовольствием втянул в себя ещё одну порцию кокосового смузи и заискрился от счастья: Сынмин сначала побагровел, потом побледнел, а потом шепнул что-то едва различимо, но по убийственному взгляду была и так ясна суть. Чанбину явно желали подавиться и умереть в муках. — Разрешаю тебе не быть придурком и пригласить Феликса на свидание, — вернув себе самообладание, гаденько промурлыкал Сынмин и посмотрел в сторону суетящегося за стойкой кассира. Феликс сегодня был прекрасен (впрочем, как и всегда) и хмур, а вот это выражение Чанбин наблюдал впервые, и ему совершенно не нравилась заломленная морщинка меж бровей, растерянный взгляд и натянутая улыбка взамен широкой и приветливой. Что-то тяготило Феликса и это неизвестное что-то тяготило и Чанбина, жгутом сдавливая желудок. Сынмин фыркнул, недовольный тем, что на его шпильку никак не отреагировали и уткнулся в свой телефон, пока Чанбин продолжал смотреть на Феликса и думать, как сделать так, чтобы увидеть настоящую улыбку. Ближе к закрытию кафе опустело практически полностью. Чанбин встал следом за поднявшимся Сынмином, но за ним не вышел на улицу, а остался внутри. Феликс дежурно с ними попрощался, забрал пустую посуду и, засучив рукава бежевой толстовки, стал её мыть. Телефон звякнул уведомлением. Доставучий пиздюк: ты идёшь? Чанбин оглянулся, нашёл взглядом маячещего за стеклянную дверью Сынмина и покачал головой. Тот удивился, потоптался на месте, а потом махнул рукой и быстро скрылся за спинами прохожих. Неясно как объяснить то поселившееся под рёбрами чувство, но Чанбину сильно не хотелось покидать это место и оставлять Феликса в его плохих мыслях. — О, вы ещё здесь. Что-то ещё? — раздался обеспокоенный бас, и Чанбин моргнул, выныривая из мыслей. Феликс стоял около кассы, вытирая руки полотенцем. — Нет. Ты расстроенный, — не найдя других слов, он решил констатировать факт. Феликс подвис и какое-то время даже не моргал, вылупившись на Чанбина как на инопланетное существо. Неловкая тишина между ними расстягивалась, наполнялась напряжением, и Чанбин уже успел разочароваться в своём порыве, как прозвучал ответ. — Да, я действительно немного расстроен. Не думал, что будет заметно, — тихо пробормотал Феликс. — В семье… сложилась некая ситуация, которая выбила меня из равновесия. Я постараюсь справиться со своими эмоциями, чтобы не волновать вас этим. Он слегка поклонился ошарашенному монологу Чанбину, который совсем не ожидал, что его слова воспримут, как осуждение. — Совсем дурак? — возмущённо воскликнул он. — Я не ругать тебя пришёл! — А что тогда? — уточнил Феликс с безграничной усталостью на лице и в голосе. Он поморщился при попытке передёрнуть плечами и потянуться, и Чанбин вдруг остро понял, что зря он вообще подошёл. Ясно же, что человеку после тяжелой смены на работе нужно поскорее всё помыть, убрать, закрыть кафе и бежать домой, чтобы отдохнуть, а не точить лясы с каким-то Со Чанбином. — Хотел поинтересоваться… нужна ли… помощь, — неуверенно и с огромными паузами между словами выдохнул Чанбин и погладил ладонью вспотевшую шею. Волнуется, как перед серьёзным матчем! — Помощь? — переспросил Феликс, увеличивая тем самым степень неловкости их разговора и положения. Чанбин был готов сбежать при первой же возможности и больше никогда сюда не возвращаться, но следующие слова и прозвучавшая в них просьба не дали ему сделать шага назад. — Можете перевернуть стулья на столы? И, если не сложно, принести из кладовой пару ящиков с фруктами. Я на тренировке вчера спину потянул и мне больно таскать. Ради того, чтобы Феликс не тревожил больную спину, Чанбин готов таскать эти ящики с фруктами вечно! — Могу. Только давай по-нормальному. Я — Чанбин, — Чанбин протянул руку и Феликс вложил в неё свою аккуратную теплую ладонь. — Феликс. — Это настоящее имя? — зачем-то выпалил Чанбин и смутился нетактичности вопроса, а Феликс внезапно улыбнулся — той самой искренней настоящей улыбкой. — Настоящее. Со стульями было покончено за считанные минуты. С ящиками пришлось подождать, пока Феликс освободит место на стойке, чтобы можно было принести новую партию. Когда и с ними было покончено, Чанбина больше ничего не держало, но он всё равно остался и терпеливо стоял в стороне, пока Феликс домывал посуду, убирал стойку и холодильник. Они вышли вместе из кафе в прохладу ночной улицы. Лёгкий ветер сразу затрепал светлые пряди, и Чанбин засмотрелся на них, представляя, как бы они трепетали, если бы Феликс был фигуристом. Наверняка, очень красиво. — Спасибо, что помог, — Феликс слегка поклонился, стараясь, не сильно тревожить спину. Чанбин хотел спросить, можно ли его проводить, но язык присох к нёбу — он и так позволил себе много лишнего. — До встречи, — только и смог промямлить. А затем он первым сделал шаг в сторону и почти трусцой побежал в сторону припаркованной машины, спиной ощущая пристальный взгляд. **** — Ты любишь хоккей? — с едва скрываемым волнением поинтересовался Чанбин, пытаясь придать голосу непринуждённый тон. В его личном кабинете на сайте стадиона в корзине покупок лежал билет. Не вип-ложа, конечно, но и не галёрка за колоннами. Стандартный билет с хорошим обзором. Но судя по тому, как резко выпрямился Феликс, а его лицо сочувственно скуксилось, оплачивать билет не имело смысла. — Не люблю жёсткий спорт. Уклончивый ответ был красноречивее простого «Нет». Хотя Чанбина несколько согрело то, как Феликс тщательно подобрал слова, чтобы не обидеть его. Такое объяснение имело место быть. На льду всегда стоило быть начеку и ждать, что в любой момент может прилететь сбоку или даже снизу и привет больничная койка на пару недель. Смешно, но Чанбин и сам не любил грубый спорт, и в игре старался минимизировать столкновения и чересчур агрессивные атаки. Не всегда это получалось и его часто за это ругал не только тренер, но и собственный отец. Возможно поэтому, Чанбин так и не поднялся выше среднего дивизиона. Радовало, что хотя бы Сынмин не упрекал его в мягком подходе и не планировал от него уходить, несмотря на очевидную будущую бесперспективность. Время шло, Чанбин не молодел, а пик карьеры был давно пройдён по его собственным ощущениям. — Я тоже, — безрадостно хмыкнул Чанбин и чтобы избавить их обоих от неловкости, громко хлопнул в ладоши и преувеличенно бодро затараторил: — Как твоя спина сегодня? Принести фрукты? Стулья перевернуть? — Начни со стульев, — спустя длительную паузу с улыбкой разрешил Феликс, закинув полотенце себе за плечо. — Фрукты я сам принесу. Чанбин повиновался. С первого раза его внезапной помощи прошло уже больше двух недель, и каждый раз оказываясь в кафе в смену Феликса, Чанбин непременно оставался до самого конца, выжидая, когда уйдут последние гости, а потом помогал закрывать смену. Собственная навязчивость казалась бестактной и неприличной, но Феликс ни коим образом не дал понять, что ему в тягость такое внимание, а Чанбин хватался за любую возможность побыть рядом с ним чуть дольше положенного времени. Скорее всего со стороны это могло показаться странным (Чанбин как наяву видел, как взлетели бы брови Сынмина, если бы он только узнал о его вечерних делах), но ступив однажды эту скользкую дорожку, было сложно сойти с неё. Закончив со стульями, Чанбин зачем-то остановился рядом с кадкой монстеры и с интересом изучал её рассеченные крупные листья. Почему-то сейчас они показались ему безумно красивыми. Он аккуратно коснулся серединки листа, а потом перевёл взгляд на окно, где сначала увидел своё отражение — как всегда уставшее и лохматое, а потом сфокусировался на уличных фонарях и ярких вывесках. В голове было пусто и спокойно: никаких раздражающих голосов, порождающих самобичевания, никаких мрачных мыслей о безрадостном будущем, никаких забот и тревог, только щекочущее под рёбрами желание быть счастливым и радоваться каждому дню. Он умел так в детстве, а сейчас совсем разучился. — Говорят, что кафе напротив закрывается из-за долгов по зарплате, — низко и тихо пробасили где-то над ухом и Чанбин испуганно дёрнулся. Взгляд заскакал по стеклу в попытке перефокусироваться на их отражении, но это в целом было не нужно, потому что чужое присутствие ощущалось буквально. Спина напряглась, вдоль левого бока, рядом с которым стоял Феликс, бегали мурашки, локоть предательски зачесался. — У вас прибавятся клиенты, — не понимая, какую эмоцию чувствовал, пробормотал Чанбин, с силой переводя своё внимание на вывеску кафе напротив. Кажется, он там ни разу не был, но сожаление о чужой несостоятельности ранили его сильнее, чем должно было. — И работа, — печально хмыкнул Феликс и они замолчали. Было странно вот так стоять посреди почти закрытого кафе, смотреть на улицу, прохожие которой могли их видеть намного лучше, чем они их, и с волнением ожидать следующего шага. Чанбин воровато вновь соскользнул взглядом в сторону их отражения и замер, боясь обмануться. Он не верил тому, что видел. Не мог Феликс с мягкой улыбкой рассматривать его лохматую голову. Это точно огни фонарей всё искажали, или скрытые желания самого Чанбина. Создавалось впечатление, что они так простоят до самого утра, и Чанбин был бы не против, несмотря на изнуряющую тренировку, после которой тянуло все мышцы тела, но через пару минут Феликс позвал его за собой и даже доверил чистить банан, который затем ловко разрезал на десяток кругляшей, сунул в вакуумный пакет и отправил его в морозилку. — Я люблю фигурное катание, — неожиданно признался Феликс, когда бананы закончились, стойка была вымыта, полотенце перекочевало с плеча на крючок рядом с раковиной. Чанбин поднял на него взгляд, а тот почему-то спешно отвернулся. — И через неделю будут показательные выступления у мелких. У меня там племянница выступает. Если… — он запнулся, пожевал губу и упёр руки в бока, готовясь сказать следующее. Чанбин же на мгновение перестал дышать. — Если будешь свободен, то могли бы сходить. Или лёд тебе настолько осточертел, что ты не захочешь тратить на него свой выходной? — Хочу, — выдохнул Чанбин раньше, чем всё сказанное Феликсом нормальным образом сложились в его голове. — Лёд, конечно, мне осточертел, но я не против посмотреть на малышей. Они достаточно забавные. Феликс смущённо улыбнулся, затем подмигнул и достал из кармана фартука свой телефон с наклейкой жёлтого цыплёнка на чехле. — Тогда, дай мне свой номер. Я напишу дату и время, чтобы могли состыковаться. Если ты не против, конечно. Конечно, Чанбин был не против. *** Неизвестный номер: Привет! Неизвестный номер: Это Феликс из смузи-кафе! Чанбин: Хай. Чанбин: Это Чанбин — игрок Lotte Giants Jindos Феликс: Ты хотел сказать — ЛУЧШИЙ игрок Lotte Giants Jindos? 😉 Чанбин: Ты не видел меня в игре, чтобы так говорить. Феликс: Надеюсь, что ещё увижу 😉 Феликс: Соревнование в следующую среду в 15:30. Феликс: Будешь свободен? Чанбин свободен не был, но это не помешало ему ответить: Чанбин: Да! Феликс: Отлично, встречаемся у кафе в 15:00! *** В кафе пахло печёной кукурузой. Чанбин сидел на любимом месте под листком полюбившейся ему монстеры и с нескрываемым удовольствием наблюдал за обслуживающим гостей Феликсом. В груди теплело каждый раз от его улыбки и подмигиваний. Вчера они всё же сходили вместе на фигурное катание. Пришлось пропустить тренировку, но Чанбин не долго маялся: с тренером договорился быстрее, чем с Сынмином, с липким подозрением интересующимся его внезапными делами, которые не были вписаны в график. Чанбин посоветовал лучше следить за делами дэмёнских волков, а то СМИ писали про травму их капитана. Сынмин отлип сразу же, как только имя Чана прозвучало вслух, а Чанбин с чистой совестью усвистал на встречу, про себя именуемую маленьким свиданием. Зал был заполнен на треть, и они несколько раз пересаживались, пока в конце концов полностью не осмелели и не уселись в первый ряд у бортика. Чанбин внимательно следил за катающимися детками и слушал, как Феликс рассказывал про успехи племянницы, выступающей во второй десятке. Они сидели совсем близко, и пару раз, когда бойкая девчушка в синем блестящем платье делала прыжок, Феликс от переизбытка чувств хлопал Чанбина по колену. Больно совсем не было. — Она молодец, — похвалил её выступление Чанбин, и Феликс выпятил грудь, будто был её личным тренером. — Моя крошка! С каждым прокатом Чанбина всё сильнее накрывало старыми воспоминаниями, когда отец впервые его привёл на каток и дал маленькую пластиковую клюшку. Очень долгое время он считал этот момент самым счастливым в своей жизни, ведь тогда не только предопределилась его судьба, но и был сыгран его лучший матч — с отцом, который пропускал шайбы, и весело подначивал маленького Чанбина сделать новую атаку. То было хорошее время. Правда, начал Чанбин с фигурного катания (Феликс так удивился, когда услышал, что Чанбин был в прошлом фигуристом, что не получилось сдержать смех и выпятить колесом грудь), но отец в итоге продавил занятия хоккеем и о блестящих костюмах и пируэтах пришлось забыть, и упасть в азарт с головой. Сейчас же спорт превратился из любимого дела в рутину. Чанбин всё больше жил автоматически, чем с удовольствием, и даже частые встречи с друзьями и знакомыми не делали эту жизнь краше. Скорее этими встречами и потребностью быть кому-то нужным забивал пустоту в груди. Оставаться одному значило попасть под мысленный самообстрел своей никчемности. Чанбин не был склонен к сильной рефлексии, но в последнее время всё сильнее скатывался в неё, пока рядом не появился Феликс, одной лишь улыбкой заполняющую зияющую пустоту. Когда закончилось мероприятие, Чанбин вместе с Феликсом спустился вниз и познакомился не только с племянницей, но и с её родителями, а ещё с удивлением узнал в помощнике тренера бывшего знакомого, ранее работавшего в его клубе. — Вау, это же сам Со Чанбин! — едва сдерживая восторг, воскликнул отец племянницы, а Чанбин, не ожидавший, что его скромную персону узнали, смутился. — Феликс, с каких пор у тебя такие знаменитые друзья?! — С тех пор как стал работать в кафе рядом с их стадионом, — закатил глаза тот и чуть вышел вперёд, как телохранитель защищающий звезду от навязчивых фанатов. — Дайте я обниму свою крошку и мы пойдём. — Обожаю тебя, чувак! Играешь в настоящий хоккей, и не устраиваешь мордобой ради мордобоя! — продолжал восторгаться мужчина, а Чанбин застенчиво кивал, желая срочно уйти и скрыться за каким-нибудь поворотом. Феликс его спас через пару минут, как только вдоволь наобнимался с племянницей, махнул рукой сестре, хлопнул по плечу её мужа, продолжающего разливаться восторженным соловьём, а потом взял Чанбин за руку и уверенно потащил за собой. Тот едва ли успел нормально попрощаться, да и в общем-то больше был сосредоточен на крошечной теплой ладошке, которую с особой нежностью сжимал. Выйдя из ледового дворца, они не разошлись по домам. Феликс предложил перекусить, а Чанбин с охотой согласился. Так-то он был на диете, но сегодня было можно. Можно было пропустить тренировку. Можно было поесть больше, чем запланировано. Можно было впервые за долгое время почувствовать себя живым. На полную мощность включился блендер. Чанбин вынырнул из воспоминаний и рассеянно оглядел кафе, остановившись взглядом на работающем Феликсе. Вдруг в памяти всплыли его слова с их маленького ужина, что Чанбин оказывается очень громкий, шумный и смешной. — Просто день был хороший, — застенчиво проворчал Чанбин, коря себя за излишнюю эмоциональность. Он тогда посчитал, что напугал этим Феликса, но тот наоборот придвинулся ближе и довольно сверкнул глазами. — Да? А я подумал, что из-за нашего маленького свидания ты такой активный. Наверняка у Чанбина после этих слов сделалось очень глупое лицо, потому что Феликс громко рассмеялся, а потом ещё и бупнул пальцем его по носу, развеивая морок. Но в груди все равно потеплело от этого смешливого «маленького свидания». Приятно было знать, что их мнения совпадали. Язык чесался спросить про предпочтения Феликса в поле, но Чанбин так и не решился нарушить ту хрупкую дружественную атмосферу, что у них появилась за ужином. В кафе стало пахнуть печёной кукурузой сильнее. С благоговением вдохнув знакомый запах, Чанбин подпёр кулаком щёку и продолжил своё наблюдение, с с затаенным удовлетворением думая о том, как в конце рабочего дня поможет Феликсу закрыть смену и обязательно проводит его до станции метро. *** Феликс: Вы приземилились? Феликс: Сайт говорит, что да. Чанбин: Да, всё ок. Чанбин: В отель заселимся и позвоню. Феликс: 👍 𝀈𝀄𝀈 Чанбин: Дерьмово сыграли Феликс: Разве вы не играли? Чанбин: Это не отменяет дерьмовой игры Феликс: Что дерьмовее: играть как сегодня или пить смузи с печёной кукурузой Чанбин: Определённо смузи. 𝀈𝀄𝀈 Чанбин: Мы вечером улетаем в Пусан. Чанбин: Не смогу позвонить Феликс: Всё окей Феликс: Напиши, как приземлишься. Чанбин: Ты будешь спать. Феликс: Напиши 😠😠😠😠😠😠😠😠😠😠😠😠 𝀈𝀄𝀈 Феликс: В обзоре сказали, что у тебя травма?!!! Феликс: Какой-то урод сбил тебя и вдавил в борт!!! Феликс: Могу ли я позвонить? Я волнуюсь. Феликс: Надеюсь, всё в порядке и ты в больнице. Феликс: Сынмин мне тоже не отвечает Феликс: Пожалуйста, пусть с тобой всё будет в порядке. Чанбин: Только при Сынмине не назови Чана уродом. Чанбин: Хотя, уверен, что после матча он его отхуесосоил пожёстче нашего. Чанбин: Там случайно получилось. Чанбин: Всё нормально. Чанбин: Небольшое сотрясение. Феликс: Ты летишь домой?! Чанбин: Пока нельзя. Минимум через неделю можно будет летать. Чанбин: Прости за волнение. Феликс: Вот поэтому я и не люблю этот чёртов хоккей! Феликс: Ты точно в порядке? Чанбин: Абсолютно. Чанбин: Если не считать ноющего над ухом Сынмина. У меня от него голова болит сильнее, чем от столкновения с Чаном. Феликс: Пни его 😠😠😠 Чанбин: Мне нравится, как быстро ты разобрался в тонкостях общения с Ким Сынмином. Феликс: 👼 𝀈𝀄𝀈 Чанбин: Завтра прилетаю Феликс: Не смогу встретить, у меня смена 😢 😢 😢 😢 Чанбин: Я сам зайду вечером. *** Как и обещал, Чанбин заглянул в смузишную практически сразу после прилёта. Он едва успел занести домой чемодан, переодеться, пригладить непокорные волнистые вихры, подмигнуть себе в зеркале и пожелать удачи. Его влекло, манило, тащило неведомой силой в сторону знакомого кафе, по которому он успел соскучиться за показавшийся долгим сезон выездных игр. Спасали только частые переписки и ставшие ежедневными звонки, подбадривающие Чанбина лучше «Ты справишься, сынок!» в соседнем диалоговом чате с отцом. Между ним и Феликсом определённо что-то назревало. Проклёвывалось, тянулось к теплу, расправляло свои листочки. Но будучи крупным и крепким игроком, Чанбин боялся одним неосторожным движением порушить то хрупкое, что между ними было. Но с другой стороны, кто ещё из его друзей так сильно волновался бы, узнав о сотрясении? Сынмин разве что, но Чанбин ему платит за то, чтобы тот в том числе волновался за его самочувствие. Несмотря на рабочие отношения, Сынмин всё же ему больше друг, чем сотрудник. А вот кто Феликс? Обычный парень, ворвавшийся в его жизнь с запахом печёной кукурузы, бархатистым смехом и лукавым взглядом, от которого мурашки бегали вдоль всей спины и особо щекотно собирались на загривке, вынуждая ежиться каждый раз. Феликс был на смене. Поток гостей действительно увеличился — он уже не раз жаловался на это в переписке, — и поэтому Чанбин был замечен не сразу, но как только их взгляды столкнулись, то банальный, серый, окружающий мир перестал существовать и сузился до яркой, неподдельной искренней улыбки одного милого кассира. Чанбин думал, что посидит за столиком и подождёт Феликса, как обычно, но тот, неоднозначно махнув рукой, что-то прошептал своей напарнице, той, с татуировкой лисы на плече, быстро принял заказы, отнёс уже готовые и юркнул в служебное помещение, выйдя оттуда уже в лёгкой ветровке и без фартука. — Пока, Джинни! — крикнул Феликс, схватил недоумевающего Чанбина за руку и повёл прочь. Оказалось, что Феликс договорился с напарницей о вечерней замене. — Не выдержал бы стоять за стойкой остаток смены, зная, что ты сидишь рядом, а я даже поговорить не могу! — объяснил слегка взбудораженный Феликс, переплел их пальцы и потащил к реке. Вечерело. Тёплый ветер обдувал их горячие лица. Чанбин чувствовал себя счастливым. Взяв по корн-догу в маленькой палаточке у улыбчивой аджуммы, они уселись на скамейку и провалились в разговор, обхватывающий разом все темы. Словно они давние друзья и не виделись больше десяти лет. Словно они не переписывались друг с другом ежедневно. Словно оба изголодались по присутствию рядом. — Сынмин говорит, что я стал лучше играть, — вдруг пробормотал Чанбин, вглядываясь в статую волка за плечом Феликса. — Хотя, не только Сынмин, конечно. Тренер, команда, отец… Все как один говорят, что у меня начался второй звёздный час. Сынмин уже бьёт копытом о землю, желая раздобыть мне новые рекламные контракты. — А что чувствуешь ты? — наклонив голову, поинтересовался Феликс. Не собранные светлые волосы слабо трепались ветром, и Чанбин умирал внутри, так сильно хотел к ним прикоснуться и пропустить сквозь пальцы. От Феликса пахло кафе и спокойствием, если только оно имело запах. В Феликсе хотелось спрятаться и доверить ему все свои тайны, зная, что он сохранит всё в секрете. Чанбин пожал плечами и повернул голову в сторону реки. Ухо жгло от пристального взгляда, в груди что-то ворочалось и поскуливало, на кончиках пальцев покалывало. Возможно, он действительно стал играть чуть лучше. Или точнее, ему просто снова понравилось играть. Матчи и тренировки постепенно переставали быть рутиной, вновь появился давно угасший азарт, да и в целом жизнь ощущалась так, будто кто-то в него её вдохнул. Впрочем, почему кто-то… Чанбин вздрогнул, когда почувствовал прикосновение к волосам, и зажмурился. Феликс аккуратно массировал кожу голову, распутывал пальцами пряди, как бы невзначай касался уха. Ласка была приятной и от неё хотелось поскуливать. — Думаю, что они правы. Решив, что неприлично оставлять ответ без вопроса, произнёс Чанбин и разом стало легче. Словно с лёгких сняли верёвки и можно дышать полной грудью. В этой жизненной точке хотелось зафиксироваться, остановиться, побыть ещё немного и не жалеть, что время скоротечно. Чанбин набрал в грудь воздуха и повернулся. Феликс не успел среагировать и теперь его пальцы замерли в миллиметре в лба Чанбина. — Тебе нравятся парни? Наверное, стоило задать этот вопрос намного раньше, чтобы сейчас не обтекать от вероятности разрушенных надежд. Но Чанбин пусть и играл в хоккей, но всё же был немного трусом. И то, как увеличились глаза Феликса и приоткрылся рот, натолкнуло Чанбина на мысль, что зря он вообще затеял всё это. Но меж тем надежда в сердце не угасала и билась ярким огоньком в ожидании ответа. Мир опять замедлился, как несколько часов назад, и сузился до одного конкретного лица. Тело свело судорогой предвкушения. Сравнительно похожее ощущение Чанбин всегда испытывал в матче, отправляя шайбу в ворота соперников. И пока она летела несчастные одну-две секунды, он с замиранием наблюдал за полётом и ждал. Либо гол, либо вратарь отобьёт. Две секунды, но адреналин зашкаливал и бил болезненным импульсом в голове. Сейчас возможно это чувствовалось не так сильно, но накал определённо имелся. — Нравятся ли мне парни? — мягко переспросил Феликс и голос его сломался на коротком «мне». Чанбин не дышал. Он бы зажмурился, чтобы не видеть красивого лица напротив и сожаление, которое могло в скором времени на нём разлиться. Но не смог, завороженный блеском глаз напротив. Чанбин несмело кивнул, а в следующее мгновение чужие пальцы, щёлкнув по кудрям, вдруг нежно соскользнули вниз по щеке к шее, которую затем властно обхватили и потянули вперёд. Чанбин инстинктивно подался вперёд, совсем не ожидая почувствовать на своих губах другие губы — мягкие, тёплые, со вкусом горчицы из корн-дога. Феликс целовал его одновременно ласково и с напором. Не давал отстраниться, да Чанбин бы ни за какие деньги не отстранился бы и остался здесь на этой скамейке навсегда. — Мне нравится один конкретный парень, — сбивчиво ответил Феликс, когда поцелуй закончился. Чанбин не стал уточнять, какой именно. *** Феликс: Приходи сегодня к восьми. Чанбин: Ок. Чанбин был уверен, что сегодня была смена Феликса, но меж тем за стойкой стояла Джинни, его напарница, и на вопрос «А где Феликс?» приподняла брови, равнодушно ответила «Без понятия» и отвернулась. Чанбин ничего не понял и на всякий случай позвонил Феликсу, но тот сбросил, а через минуту влетел в двери кафе, сияя румянцем от продолжительного бега. — Ты сегодня не работаешь? — удивился Чанбин, нахмурившись. Вроде бы по графику должен был. — Не-а, мы поменялись, — улыбнулся Феликс и подмигнул ему, сходу засовывая свою ладонь в карман толстовки Чанбина, чтобы найти там его ладонь и сжать. — А я решил, что нам надо сходить на второе свидание. — Второе? А где было первое? — изумился Чанбин, но не мог сдержать улыбку. — На катке. Помнишь я водил тебя на выступление своей племяшки? Мы ещё потом ужинали. Это было первое. — О. Чанбин помнил и если честно, тоже считал их первым свиданием, но и подумать не мог, что Феликс думал аналогично. Чужая горячая ладонь была сродни обжигающему камню, но Чанбин не убирал её и продолжал сжимать, боясь, что она скоро могла исчезнуть. — Тогда по смузи и пойдем? — предложил Феликс и пару раз постучал по стойке, словно суетящаяся около духовки Джинни не заметила его приход. Чанбин согласился. Он глянул ещё раз на сияющего Феликса и вдруг осознал, что скорее всего светился сейчас точно так же. Сынмин называл их мерзкими влюблёнышами, и Чанбину это определение почему-то до жути нравилось. Он действительно влюблёныш. В кафе привычно запахло печёной кукурузой. ***