Мой маленький комочек счастья

на камеру всё выглядело легко. слишком легко. свет софитов бил в глаза, но Джисон всё равно щурился не из-за него — он смеялся. громко, как всегда. почти перегибая. почти нарочно. — Хо, ну скажи честно, ты меня любишь? — он тянется ближе, плечом в плечо, цепляется за рукав. вокруг кто-то хихикает. съёмочная команда довольна. именно это им и нужно. Минхо закатывает глаза — отработанно, почти идеально. но не отстраняется. — Отстань, — бросает он, но не убирает руку, когда Джисон на секунду сжимает его запястье. пауза. слишком долгая для простой шутки. Хани наклоняется ближе, уже почти в ухо: — Ну скажи. и вот здесь что-то ломается. Минхо поворачивает голову чуть резче, чем нужно. его взгляд на секунду становится холодным — не сценическим, не для камеры. настоящим. — Ты иногда перегибаешь, — тихо, но достаточно, чтобы Джисон услышал. — Это просто фан-сервис. … смех вокруг не прекращается. кто-то продолжает говорить, камера всё ещё направлена на них, но для Хани звук будто уходит куда-то вглубь, глохнет. он отстраняется. не резко — наоборот, слишком спокойно. — А, ну да, — усмехается он, уже громче, возвращаясь в роль. — Конечно. ещё шутка. ещё улыбка. всё как надо. только теперь он больше не смотрит на Минхо. — Снято! голос режиссёра разрезает пространство слишком резко. свет всё ещё яркий, но уже не такой важный. кто-то сразу начинает двигаться, смеяться громче, чем нужно, обсуждать дубли. всё возвращается в обычный шум. Джисон отходит первым. быстро, почти незаметно. ещё секунду назад он смеялся, держался рядом, а теперь — уже у края площадки, спиной ко всем. тянется к бутылке воды, делает глоток, даже не глядя, что пьёт. слишком тихий. это выбивается. Ли замечает не сразу. сначала — по привычке: отвечает кому-то, кивает, что-то коротко бросает в ответ на шутку. но потом взгляд сам цепляется. Хани. слишком далеко. слишком… отдельно. Минхо морщится, будто от света, хотя софиты уже приглушили. делает шаг. останавливается. «Да ладно.» — мелькнуло в мыслях. он выдыхает, проводит языком по щеке изнутри, словно стирая остаток раздражения. — Минхо, ты идёшь? — кто-то окликает его. — Сейчас. он не двигается. ещё секунда. потом всё-таки подходит. не слишком близко — ровно настолько, чтобы не выглядело странно. — Ты чего? — тихо, почти буднично. Джисон не поворачивается. — Ничего. слишком быстро. Минхо чуть склоняет голову, пытаясь поймать его взгляд. не получается. — Обиделся? — С чего бы? вопрос звучит легко. почти весело. только голос — нет. пауза. люди вокруг продолжают двигаться, кто-то проходит мимо, задевая плечом. обычный хаос после съёмки. и в этом шуме их тишина становится ещё заметнее. Минхо щёлкает языком. — Я просто сказал, как есть. вот теперь Джисон поворачивается. медленно. смотрит прямо. улыбается — но уже не так. — Да я понял, — кивает он. — Не переживай. слишком спокойно. и именно это цепляет сильнее, чем если бы он разозлился. ещё одна пауза. короткая. неуютная. — Собирайся, — бросает Минхо, отступая на шаг. — Скоро уезжаем. — Ага. Джисон снова отворачивается. и в этот раз — окончательно.