Огонь

Он пытался успеть. Ринчин опустился на колени. В глазах стояли слёзы, взгляд поплыл. Он так спешил, прилетел первым же рейсом в Якутию, чтобы узнать, что он... не успел. Пришёл слишком поздно, когда город был полностью охвачен пламенем. Пожары в Якутии – частое дело, но в этом году они перешли все границы. Дым дошёл аж до Челябинска, далеко на запад. Власти говорили, что до Якутска огонь не дойдёт и всё потушат в скором времени. Но нет. Пожары двигались быстрее, чем он. Какие-то полчаса, и может быть, Ринчин бы успел забрать Айхана, залечить все его ожоги и помочь. Сердце уже не выдерживало. С каждым горящим гектаром оно разбивалось на части, а при взгляде на ужасные раны Айхана медленно умирало. Это была бомба замедленного действия – с каждой упавшей слезой любимого она могла взорваться. Как только поступили новости, что Якутск начал гореть, Ринчин купил первые попавшиеся билеты до Якутии, по дороге молясь, чтобы всё обошлось. Казалось, полет тянулся вечно, словно специально оттягивая время. На счету была каждая минута, которая могла стать для Айхана последней. По новостям показывали огромный огонь, съедавший все больше и больше. Жителей эвакуировали подальше от города, но забрать успели не всех. Некоторая часть населения не смогла выбраться из горящих зданий, они так и остались среди дыма и пламени. Как и Айхан. Ринчин так хотел, чтобы все это оказалось глупым сном, кошмаром, после которого он проснётся в ужасе, а рядом будет спать Якутск. И все действительно могло бы быть иначе. Но это не сон. Что-то внутри так сильно сжималось от одного только взгляда на город. Некогда процветающий Якутск был полностью охвачен пламенем. Ему так больно. Больно наблюдать за смертью самого близкого, больно понимать, что они даже не попрощались. Не успели. Лёгкие забыли как дышать, сердце – как биться. Остались только слёзы, капавшие на землю. Ринчин готов был душу продать, лишь бы это прекратилось. Он больше не мог терпеть. В ночном небе был виден далёкий свет от огня. Слышался треск рущащихся зданий. Ему казалось, что оттуда слышны тихие крики о помощи. Или, он уже сошёл с ума. "Не успел. Пришёл слишком поздно" – звучало в голове. Вина съедала душу изнутри, поглощала всё, что осталось. А ничего в душе и не осталось, самое главное и дорогое прямо сейчас сгорало дотла. Медленно, словно издеваясь над сильной болью в сердце. Перед глазами проносилось всё: долгие века, вся их жизнь, которая могла бы быть вечной. И пускай, что они все равно когда нибудь умрут, зато пройдут этот пусть вместе. Но не сейчас. Перед затуманенным взглядом стоял маленький светлоглазый мальчик, совсем кроха, среди якутской суровой зимы. Ринчин помнил их первую встречу в сибирской глуши, когда оба были совсем маленькими городами. Он не хотел и вспоминать об этом, но сознание предательски подкидывало их всё больше и больше. Такое чувство что он лишился какого-то важного органа. Может быть, даже сердца. Но если его сердце прямо сейчас горит в огне, почему ему все ещё так больно? Наверняка где-то там, в самом центре Якутска стоит Айхан, мучающийся от боли. Ему в сотни раз больнее. – Айхан... Айхан, пожалуйста.. Ответь мне – прошептал Ринчин Конечно, никто ему не ответит. Только уже полностью сгоревший Якутск вторил ему тихим эхом. Он знает, что город будут восстанавливать. И на месте старого возникнет кто-то новый, молодой, но уже не тот. Когда люди снова прибудут в Якутск, появится мальчик. Наверняка такой же голубоглазый и невероятно красивый, который будет называть себя Якутском. Но это будет уже не Айхан. Потому что настоящий Айхан умер здесь, в огне и пепле от самого себя. Возможно, Ринчин сможет когда-нибудь заговорить с ним. Может быть, даже улыбнуться. В конце концов, все когда-то излечится.