Конфликт желаний (рабочее название)

Замок дышал сыростью и усталостью. Дарья брела по коридору, чувствуя, как гудят ноги и звенит в ушах после разговора со Снейпом. Его слова всё ещё висели в воздухе, как запах горьких трав — удушливо и навязчиво. Некоторе

время поплутав, она свернула в боковой проход, просто чтобы не возвращаться тем же путём, и почти сразу уловила перемену.

Воздух стал другим. Исчезла затхлость камня, сменившись густым, сладковатым паром и ароматом дорогого мыла. Дверь в конце коридора была приоткрыта, из щели лился мягкий золотистый свет. Дарья толкнула её плечом и замерла на пороге.

Ванная старост встретила её оазисом невозможной роскоши. Это был не просто санузел, а мраморный храм чистоты: высокий потолок, витраж с русалкой, ванна на львиных лапах и огромный бассейн с кристальной водой, в которой отражались цветные блики. Здесь было тепло, пахло жасмином, лавандой и чем-то неуловимо расслабляющим.

Женщина подошла к ближайшему крану. Вода полилась тугой пенной струёй, наполняя чашу паром. Ароматы хлынули волной: приторная роза, резкий цитрус, шоколад, сандал... Дарья морщилась, перебирая вентили.

— Где же хоть что-то приличное? — шептала она.

И вот он: кран с гравировкой в виде хвойной ветки. Женщина повернула его до упора. В нос ударил густой, терпкий, смолистый запах можжевельника. Пена взбилась густая, плотная, цвета слоновой кости.

— Вот это другое дело, — выдохнула она, погружая руку в воду.

Не удержавшись от соблазна, Дарья сняла туфли, села на край бассейна и опустила ноги в ароматную воду, наслаждаясь теплом. Тишина была блаженной ровно пару минут.

Кто тут плещется? 

Кто тут моется? 

Кто тут пеной упивается? 

Кто без спроса купается?

Раздался визгливый, дребезжащий голос где-то над потолком.

Дарья подскочила как ужаленная, вытягивая ноги из бассейна. В воздухе, висел некто, кого женщина безошибочно определила Пивзом. Его ухмылка была шире самого потолка.

— Зараза! — выдохнула она. — Ты меня до инфаркта доведёшь!

— Доведу! Доведу! И до инфаркта доведу! — радостно заверещал он. — Грязная тетка! В ванной для старост! Кошмар и позор!

— Веди себя потише, уважаемый! Не просто женщина перед тобой, а преподаватель! — возмутилась Дарья.

Преподаватель? Ха! 

Преподаватель — силу утратил! 

Не носит палочку даже для галочки! 

Мокрая курица

В ванне тусуется! 

Пивз захихикал и начал кружить вокруг бассейна. А затем он сложил губы трубочкой и с силой дунул на поверхность воды. Волна пены обрушилась Дарье на голову и плечи.

— Ах ты мелкий хулиган! — заорала она.

Пивз только раззадорился. Он схватил огромную губку и начал швырять брызги во все стороны.

Мокрая свинка! 

Грязная спинка!

Я — великий Пивз-хулиган,

А ты — просто мокрый баран!

Дарья вскочила на ноги, пытаясь схватить полотенце. Пивз же поднырнул под её руку и со всей дури толкнул напольную вешалку, та пошатнулась и полотенце упало на пол в лужу воды.

— Ну всё! Ты напросился! — прорычала Дарья.

Пивз захохотал:

Ой-ой-ой! 

Страшная тетка обижает сиротку!

Он сделал вид, что собирается плеснуть водой ей в лицо. Дарья поскользнулась и потеряла равновесие. Мир перевернулся: мрамор потолка сменился бирюзовой водой бассейна. Она рухнула в воду с громким плеском, прямо в одежде.

Вода сомкнулась над головой мгновенно. Вынырнув на поверхность и отплевываясь, женщина увидела довольную рожу Пивза.

Полтергейст продекламировал:

В ванне волшебников тетка купалась,

От рифмочек Пивза закувыркалась! 

Шебутной дух уже висел в дверном проёме, ведущем в коридор, и издевательски кривлялся:

Буль-буль-буль, мокрая свинья!

Выходи на бой, не береги белья!

От моей рифмы так намокла,

И от ужаса оглохла.

Пока великий поэт декламировал, Дарья целеустремленно выбралась из бассейна. И направилась к парящему уже почти в коридоре существу. Пивз с пакостной улыбкой ожидал женских воплей. Однако вместо крика потерпевшая набрала полную грудь воздуха и выдала ответный панчлайн — злой, острый и рифмованный так, будто она всю жизнь только этим и занималась.

Ты летучий кусок дерьма,

Существо без смысла и ума!

Твоя рожа — как старый сапог,

А твой юмор тупее носок!

И летаешь тут тысячи лет,

Только толку в этом все нет.

Пивз попятился по воздуху в коридор, явно не ожидая такого отпора.

Дарья же не собиралась останавливаться:

Ты рифмуешь как пьяный тролль,

У тебя отсутствует роль!

Ты не призрак высоких кровей,

А ошибка магических дней!

Твой стишок про про меня очень слаб,

Ты бездарен как старый краб!

Проваливай отсюда скорей,

Или станешь кормом для угрей!

Пивз побагровел:

— Ах ты... ты... ты... РИФМУЕШЬ?! Ты... ты... поэтесса?! — взвизгнул он фальцетом.

Он метнул в неё мочалку:

— Ты пожалеешь об этом!

С этими словами окончательно вылетел из ванной прямо в коридор, явно приглашая продолжить баттл на потеху портретам.

Дарья ловко поймала мочалку:

— А ты пожалеешь о том дне, когда родился без мозгов!

Дарья, мокрая до нитки, выбежала за ним следом прямо в коридор, собираясь кинуть в него его же мочалкой.

И тут она увидела их.

В коридоре стояли Северус Снейп и Сириус Блэк. Женщина понятия не имела, почему во всем этом огромном замке было так тесно и какого черта они были тут вместе. Но факт оставался фактом, судя потому, что они стояли тут, как вкопанные, их уши явно уже насладились взаимной поэзией двух экспромт-артистов. 

А теперь Дарья и сама предстала перед ними: мокрая, злая, оставляющая за собой мокрый след с ароматом можжевельника. Она тяжело дышала после выкарабкивания из бассейна и поэтической дуэли.

Снейп медленно поднял бровь. Его взгляд скользнул по её фигуре снизу вверх: от мокрых туфель по мокрому платью, к её лицу и обратно вниз на мокрое пятно на полу у её ног. На его собственном лице не дрогнул ни один мускул, но в глазах плясали опасные искры.

Блэк же подавился смешком и закашлялся так сильно, что пришлось стучать себя кулаком в грудь.

А за спиной Дарьи из стены высунулась довольная физиономия Пивза и пропела на весь коридор:

Ты не женщина — ходячий бурдюк,

Твой удел — лишь жевать и испускать газов звук!

Каждый шаг — это дрожь всей земли,

От тебя даже тролли в обморок полегли.

А на рожу глянуть — просто страх!

Оттого и вечный недотрах!

Кривозубая, с лицом свиньи,

Ты — ошибка матери-земли!

А когда ты рот свой разеваешь,

Мир от ужаса немо замирает.

Ты картавишь, как змея в болоте,

Словно путаешься в собственной блевоте.

Но корону носишь, как дура,

Будто ты — винтажный храм гламура!Самомнение твоё — размером с дом,

А внутри — лишь пустота кругом.

Как будто всего этого было мало, Пивз добавил:

Оооооооооооооооо!

Смотрите все сюда!

Пришла к нам мокрая звезда!

Её удел теперь такой —

Быть мокрой шлюхой под луной!

Реакция Снейпа была мгновенной и ледяной: он перевёл взгляд с Дарьи на Пивза, и воздух вокруг мгновенно похолодел градусов на десять.

— Пиииивз... — прошипел он голосом, от которого у первокурсников обычно начиналась медвежья болезнь.

Но Дарья не дала ему договорить.

И вместо того чтобы смутиться или начать оправдываться, потому что — «а, какой смысл»? Или упасть в обморок от стыда, или убежать, она выпрямилась во весь рост насколько это возможно в мокрой одежде и выдала еще один куплет своей гневной оды прямо им в лица, глядя при этом исключительно на ухмыляющегося Пивза.

Слушай сюда, летучий кусок говна!

Твоя рифма хромает сильнее коня!

Твой талант рифмоплёта — сплошная беда,

Лучше б ты подавился соплёй навсегда!

Ты про жир? Посмотри на свой живот,

Он раздулся от зависти и злобных нот!

Ты — комплекс ходячий, сгусток обид

И в умственном плане ты инвалид,

Что до рожи моей? Ты себя-то видал?Словно гоблин в канаве со скуки насрал!

Твоих зубов оскал — как ржавый капкан,

Ты уродливей, чем соплохвост-старикан.

А картавость? Мне плевать на звук,

Он доставит тебе еще много мук:

Мой язык острее твоего клинка,

И сотрет тебя в порошок наверняка.

Так что слушай, Пивз, свой финальный куплет:

Ты — ничто. Пустота. Эфемерный бред.

Впрочем есть мне еще что поведать на сдачу. 

Отблагодарить, так сказать, за такую удачу. 

Пусть нырнула я в пену с башкою дурной,

И промокла вся вплоть до нитки одной!

И стою теперь перед толпой мужиков,

Напоминающих мне тупых мудаков

Но тебе я отвечу стихом напоследок:

Ростом ты ниже любых малолеток!

Смердящий кусок эктоплазмы,

Вместо поэзии просто миазмы.

Так что съебись отсюда по-тихой грусти,

Я даю такой шанс, его не упусти!

А не то я возьму эту пену банную —

И намажу ее на твою рожу...

(Тут Блэк не скрывая разразился хохотом, простонав: бляяя)

Но Дарья добила всех слушателей внезапным словом: 

Филигранную!

Дарья закончила декламацию эффектной паузой и гордо вскинула подбородок, с которого капнула вода, прямо перед носом у двух остолбеневших профессоров и одного полтергейста.

Повисла гробовая тишина.

Снейп моргнул один раз. Очень медленно. Его губы дрогнули, но он справился с собой, однако тут же губы дернулись снова, и мужчине пришлось буквально в самом прямом смысле прикусить внутреннюю часть нижней губы, чтобы вернуть лицу привычное выражение «весь мир — дерьмо».

Блэк перестал смеяться и теперь смотрел с восхищением во взгляде ребёнка, увидевшего фейерверк из соплохвостов прямо у себя над головой.

Пивз же... Пивз завис в воздухе с открытым ртом так широко, что туда могла бы залететь сова с письмом из Хогвартса. Его глаза-бусинки стали размером с галеон каждый. Улыбка сползла с лица так быстро, будто её стерли ластиком «Ластикус Максимус».

А затем он издал звук, похожий на скрип несмазанной двери, пискнул: «Она! Она! РИФМУЕТ ХУЖЕ МЕНЯ?!» — и с громким хлопком исчез в стене быстрее, чем Поттер успел бы сказать «Люмос».

Снейп перевёл взгляд на Блэка. Блэк перевёл взгляд на Снейпа. В их глазах читался один и тот же немой вопрос: Что это было?

Затем Снейп посмотрел на мокрую дорожку за спиной Дарьи, потом снова на неё саму, потом снова на Блэка и сухо произнёс

— Потрудитесь объяснить мне одну вещь: каким образом преподаватель магловедения умудряется извергать поэзию такого специфического содержания?

Блэк наконец справился со смехом и хлопнул Снейпа по плечу, тот брезгливо поморщился.

— Северус, друг мой. Кажется, мы только что стали свидетелями рождения новой легенды Хогвартса. И эта легенда умеет материться лучше призрака Почти Безголового Ника после стакана Огдэнского!

Дарья медленно перевела взгляд на него, её глаза сузились. Она выпрямилась, вода стекала с подола платья, образуя вокруг неё ореол из лужи. Женщина сделала шаг в мы их сторону.

Знатно в Хогвартсе меня наебали,

Насладиться горячей водой мне не дали

Полтергейст — тупой мудак,

Он мне устроил полный кавардак!

Женщина в беду попала!

В бассейн с головой упала.

А вы стоите тут вдвоём,

Как два болвана за углом!

Тандем довольно интересный:

Один — ловелас и кабель всем известный,

Второй — унылый старый хрыч, 

Никто меня не спас, их пробрал паралич?

Короче помощников таких нам не надо,

Я лучше пойду и приму яда,

А вы идите нахуй оба прочь,

Не портите мне эту ночь!

После этого пассажа Блэк стоял ухмыляясь во все тридцать два зуба (или сколько их там осталось после Азкабана).

Лицо Снейпа было непередаваемым: он сомкнул челюсть настолько плотно, что напряжение было буквально осязаемо, губы сжались так, что побелели, а ноздри со свистом выпускали воздух длинными толчками. 

Дарья лишь фыркнула, оглядев этих очумевших красавцев, и прошествовала мимо них обратно в сторону своей комнаты, оставляя за собой мокрую дорожку на вековом камне Хогвартса и два совершенно обалдевших мужских взгляда ей вслед.

— Горячая штучка… — протянул Блэк, не обращаясь конкретно к Снейпу, но делая его свидетелем своего восторга. 

Зельевар лишь потер переносицу, подавляя желание тряхнуть головой, отгоняя свои собственные мысли. 

Такой харизмы и задора

Не видал я с времен шестого курса Гриффиндора, — Блэк посмотрел на закатившего глаза коллегу и добавил —

Клянусь бородой Дамблдора!