Опиум для никого

      — Ты ещё здесь...       Волна накрывает всех. Они ждали этот день. Они готовились к нему, но всех её сестёр унёс Вечный зверь, принявший водное тело. Они боялись его, как конец мира. Он и есть конец всего мира. И магия, их извечный наркотик, не справилась с врагом. Она поила сестёр маковым молоком и знала, что убивает их, отправляя на помощь Глинде — они умирали, даже не понимая, что умирают, не чувствуя боли.       Сама Уэст закидывает в себя опиум, надеясь забыться и забыть обо всех кошмарах, которые чувствовала со смертью каждой сестры. Только теперь нет ни собственного голоса, ни бесконечных слёз — осталась только боль, которую не заглушить. Которая обострилась со смертью Ист.       Ведьма мечется в тумане своей головы, пытаясь добраться до остатков сестры в себе после ритуала погребения. Но сестра любяще улыбается (она же ей улыбалась? Правда?) и исчезает среди урагана. Ей докладывают, что ураган над замком Ист исчез, забрав с собой часть здания. Значит ли это, что стоит ожидать новую Восток? Или к этому причастна эта дурная девчонка в её подвале? Нужно её об этом допросить... ах да, сбежала.       Уэст делает новый глоток чая, и ноги её подводят. Она с гулким звуком падает на пол и опирается спиной на банкетку у окна. Голова беспощадно болит, и ведьма закидывает её назад на мягкое сидение. Ведёт испачканными пальцами по лицу, будто пытаясь снять прилипшую паутину. Дышать тяжело, и женщина закрывает глаза. Волна появляется вновь. Она помнит эту волну, помнит проплывающие в потоке мёртвые тела, помнит, как стояла посреди бушующего Зверя одна.       Она знала, что сможет устоять — всё-таки одна из верховных ведьм, но страх возможного одиночества был сильнее неё. Именно в тот момент тело Зверя вздрогнуло и разорвалось копьями каменных гигантов Волшебника. И Ист шла к ней меж двумя волнами, потрёпанная, но живая. Они обе чувствовали, что где-то дальше в одиночестве с Волной борется Глинда, но они уже были друг у друга. Гнильца старшей сестры ощущалась уже тогда, только ни одна из них не хотела думать об этом. Они просто отправляли своих сестёр-ведьм на убой.       Уэст схватила Ист за предплечье, оставляя на алом воздушном платье маковые чёрные следы. Ведьма Востока, милосердная и строгая, смягчилась и потянула сестру в полуобъятия, успокаивающе покачиваясь из стороны в сторону. Уэст упирается лбом ей куда-то в грудь и вдыхает запах горького мыла. Но Ист всегда пахла ветрами и прогнившей древесиной её лесов. Ведьма поднимает голову и затуманенным взглядом оглядывает ту, что держит её в объятиях.       — Я здесь, госпожа, — Тип смотрит куда-то вперёд, лишь крепче обхватывает женщину и прижимает к себе. Зрачок несравнимо меньше, чем у ведьмы, и практически не двигается.       — Славно, — мышцы, напрягшиеся от чужого касания, расслабляются в горячих руках. Ведьма утыкается обратно, устраивая голову поудобнее на груди девушки.       Была бы она менее строптивой, то отбоя бы не было от напыщенных павлинов Изумрудного города. Но Тип принадлежит Западу, и каждый провожающий жадным взглядом мужчина знает о последствиях покушения на главную западную девочку.       Уэст медленно и рвано выдыхает, прикрывая глаза. Волна не появляется.       — Что сделала «прошлая» я? — голос Тип выходит из глубин груди неровно, будто сама не желает задавать этот вопрос. Ведьма чувствует быстрое сердцебиение и открывает глаза, вглядываясь в девушку. Уэст сползает головой ей на колени, и чужие пальцы забираются в спутавшуюся копну волос. — Почему появилась я?       — Солгала мне, — Тип замирает оленёнком и вновь поднимает взгляд вперёд. У неё есть ещё вопросы, но один читается слишком чётко. Уэст устало усмехается и продолжает: — Не так фатально, как сегодня. Сегодня она опозорила меня перед сестрой, а этого я не выношу...       —... больше, чем лжи, — девушка кивает и возвращается взглядом к ведьме. Чёрные кончики пальцев перебирают чёрные бусины браслетов. Злость продолжает бурлить внутри, но горечи и страха гораздо больше. Они бьются о скалы магической силы, что становится всё более противной. Уэст всматривается в карие глаза, надеясь найти там что-то. И, кажется, находит — потерянное несколько дней назад понимание, уничтоженное ужасным заклятием Дороти. Она не отвергает её методы, хоть и боится этой силы. Уэст знает, что у Тип перед глазами сейчас: убийство Миранды, тело которой бесчувственно скидывает в грязевой сток. Ведьме не жаль — девчонка заслужила эту смерть. Но Тип... слишком мягка, чтобы здраво оценить милосердие госпожи Правды и Утешения. — Но вы сами позорите свою сестру.       Уэст удивлённо приподнимает голову и хмурится.       — Объяснись, — приказывает ведьма. Она не хочет лишать себя Тип, та слишком хороша, чтобы из-за глупости и поддержания статуса убивать её.       — Мне рассказывали о том, что произошло на ритуале погребения ведьмы Востока... — девушка не успевает договорить, как Уэст разражается смехом. Смела и умна.       Ведьма сотрясается всем телом от смеха, утыкаясь лицом в живот Тип. Она не может прекратить смеяться ещё полминуты, а затем тяжело дышит, пытаясь прийти в себя.       — Так было задумано, — объясняет женщина, всё продолжая улыбаться. — Ну, почти. Да, я перебрала с опиумом, и рассудок мой был замутнён, но основная суть ритуала никогда не была бы понятна обычным людям. Их там быть и не должно было. Но Волшебник решил проявить... снисходительность и напомнить Озу, чем он был когда-то. Чем ведьмы были когда-то. Как будто мы дикие звери.       Эмоции внутри Уэст быстро сменяются, и она раздражённо морщит нос. Волшебник... Она благодарна ему за убийство Вечного зверя, с которым они с сёстрами не смогли справиться, за ограничение магии, что подобно опиуму вызывает привыкание, но он вьётся змеёй на сковороде, и это бесит. Зудит свежим укусом комара, жжётся глубоким ожогом, свербит непозволительным желанием.       Уэст вновь ловит взгляд девушки. И в нём она узнаёт сочувствие. Жалость. Что-то скребётся в груди, и ведьма поднимается с колен Тип. Глаза мечутся по комнате, будто она что-то уронила и потеряла из виду. Свою честь и достоинство — рассказывая всё самое трепетное девчонке, которая нет-нет, так сбежит. Женщина жмурит и устало потирает ладонью глаза.       — Вы не зверь, госпожа, — говорит Тип, но голос её вздрагивает, и она поправляет спутавшиеся волосы Уэст, пытаясь спрятаться в этом движении.       Ведьма усмехается её словам:       — Ты меня не знаешь, — она резко встаёт с пола, разминает шею и, не оборачиваясь, выходит из комнаты. — Чай мне сделай.