Неотвратимости * Inevitabilities

— Вы мне не верите, да? Гарри переводил взгляд с одного лучшего друга на другого. Гермиона закусила губу — верный признак волнения. Рон демонстративно смотрел куда угодно, только не на него, и принялся теребить выбившуюся нитку на мантии. В их позах не было угрозы, и обвинительный тон Гарри заставил Гермиону лишь поморщиться. А его самого кольнуло злостью и обидой. — Ну же, ребят, — сказал он, стараясь сдержать поднимающуюся ярость и желание вспылить, доказать свою правоту, заставить их увидеть… Он оборвал себя. Голос вышел жалким, почти умоляющим: — Вы же знаете, я прав. Реддл — наследник Слизерина. Это очевидно! Рон прочистил горло: — Да, приятель, мы тебя слышим. Просто… ты уже так говорил в прошлом году — помнишь дуэльный клуб и ту змею? А тогда всё оказалось случайностью. И ещё история с Амбридж — когда нас подставили, а это была Эджкомб… — Просто… — осторожно начала Гермиона, — у тебя есть привычка зацикливаться на Томе Реддле. И винить его во всём. А он пока ничего такого не сделал. — Он назвал тебя грязнокровкой! Сказал, что твои родители — грязные дикари, а твоя мать, наверное… — Я помню, что он сказал! — резко перебила Гермиона, вспыхнув. Эти слова по-прежнему задевали её даже два года спустя. — Но это ты ударил его! — И правильно сделал, — упрямо ответил Гарри. — Ты бы тоже так поступила, если бы успела. — Он просто хотел тебя задеть, потому что ты смог вызвать телесного патронуса, а у него даже туман не получился, — отрезала она, с досадой отводя взгляд, явно не желая признавать, что и сама бы врезала Реддлу при случае. — Он привык быть лучшим в классе… — Я думал, лучшая в классе — ты. — Не во всём! — Она права, — сказал Рон. — Ты ведь вообще не знал о его существовании до того случая. Столкнулся с ним на втором курсе и назвал «Эйвери». Эх, скучаю по тем временам. Пока Дамблдор не отправил вас двоих на отработку, ты даже имени его не знал. А потом понеслось: «Реддл то», «Реддл сё»… Если бы я тебя не знал и если бы ты всё это время не сох по Чжоу, я бы решил, что он тебе нравится. — Я не… — Мы знаем, — мягко сказала Гермиона. — Но послушай себя. Ты всерьёз думаешь, что Том Реддл — наследник Слизерина и именно из-за него каменеют ученики? Что он причастен к смерти Миртл Уоррен? — Он не может быть наследником, — добавил Рон с неожиданной твёрдостью. — Он же магглорождённый. — Он змееуст! — Никто больше этого не слышал, Гарри. Только ты. — Ладно… Ладно, — выдохнул он. Пальцы подрагивали, требуя хоть какого-то действия. Они не верят. Никогда не верят, когда дело касается Реддла. Не видят трещин за его безупречной маской. А Гарри — видит. — Я просто… если они не поймают убийцу, школу закроют, — он посмотрел на них почти отчаянно. — Закроют Хогвартс! Я слышал, как они говорили. Я не могу… они не могут так поступить! Меня отправят обратно к Дурслям. Насовсем. — Может, поживёшь у Сириуса? — предложил Рон. — Теперь, когда он вернулся… Гарри вскинулся с надеждой, но Гермиона тихо фыркнула: — Блэк провёл двенадцать лет в тюрьме по ту сторону баррикад. Он не в том положении… — она осеклась и тревожно взглянула на Гарри. Он вздохнул: — Гермиона права. Сириусу не позволят оформить опеку. А Ремус — оборотень. И твоя мама, Рон, замечательная, но вас и так семеро. Не спорь, ты сам знаешь. Гермиона протянула руку и сжала его ладонь: — Авроры ищут, — сказала она, стараясь звучать обнадёживающе. — Может, что-нибудь найдут. Она улыбнулась, но улыбка вышла неуверенной, полной тревоги. Месяцы страха, пропитавшего школу, не прошли даром. Их подпольный дуэльный клуб закрыли по приказу Министерства — якобы для наведения порядка. Это лишь усилило напряжение. А теперь ученица была мертва. Тяжёлая смесь вины и ужаса сжала Гарри грудь. Он знал Миртл, учил её нескольким заклинаниям. Может, если бы научил лучше, она бы осталась жива… Но школу закроют. Хогвартс — его дом, его убежище — станет недосягаем, и Гарри не собирался этого допустить. Он резко высвободил руку: — Я пойду спать. Рон и Гермиона ничего не предпримут — это было ясно. Значит, придётся действовать самому. Объявление, без сомнения, сделают завтра. У него оставалось несколько часов. Время уходило. Он оставил друзей — они провожали его встревоженными взглядами, пока он поднимался по лестнице в спальню. Они видели, как он уходит, но не заметили, как он вскоре спустился обратно, укрытый отцовской мантией-невидимкой. Они могли ему не верить, но Гарри знал: он прав. Том Реддл открыл Тайную комнату. Весь год он вёл себя подозрительно — Гарри видел, как он крадётся по коридорам, замечал, как его метка задерживается на Карте Мародёров и затем исчезает. Он виновен. Гарри знал это. Оставалось лишь доказать.

***

Он следил за точкой Реддла на карте — тот ходил по коридору на седьмом этаже. Метка самого Гарри быстро приближалась: шаги заглушены, мантия скрывает от глаз. В школе стоял холод, коридоры казались пугающе пустыми. Над замком давно висела тяжёлая, давящая тревога. С самого первого окаменения. И становилась только гуще. Теперь ученики передвигались лишь группами — никто не хотел оставаться один. Даже невидимый и бесшумный, Гарри слышал собственное сердце так отчётливо, что казалось: чудовище учует его раньше, чем он доберётся до Реддла. Но он дошёл. Впереди спокойно расхаживал староста-пятикурсник. Конечно, спокоен, мрачно подумал Гарри. Убийце нечего бояться. План был грубый, насквозь гриффиндорский: выследить, перехватить, заставить признаться. Он крутил в пальцах палочку из остролиста, прикидывая, как лучше действовать. Оглушить и связать — проверенный способ… Всё могло бы получиться, если бы не вмешалась судьба — в самом прямом смысле. Из-за угла внезапно вынырнула профессор Трелони с несколькими большими стеклянными бутылями хереса. Сосредоточившись на Реддле, Гарри не заметил её точки на карте и осознал её присутствие лишь в тот момент, когда она налетела на него сзади. Её визг резанул по ушам. Гарри едва удержал мантию, пока бутылки с оглушительным звоном разлетались по каменному полу. Реддл резко обернулся и замер, с неестественной неподвижностью глядя на преподавательницу Прорицаний. — Профессор Трелони, — мягко произнёс он, и Гарри почувствовал, как к горлу подступает тошнота. — Вы в порядке? Она моргнула, растерянно глядя на него сквозь толстые стёкла очков. При виде осколков и разлившегося тёмно-красного хереса её лицо исказилось отчаянием. Несколько капель попали на мантию Гарри, и он лихорадочно зашептал единственные известные ему очищающие заклинания. — Я-я, должно быть, споткнулась, — пробормотала Трелони. — Налетела на что-то… Глаза Реддла блеснули. — Правда? — протянул он. Его взгляд скользнул по осколкам, по растерянной прорицательнице среди стекла и вина, по тому, как именно всё разлетелось. Она продолжала что-то бормотать, но ни Гарри, ни Том её уже не слушали. Возможно, если бы слушали, её хриплое бормотание оказалось бы куда интереснее, но как бы то ни было, Том Реддл и Гарри Поттер всегда становились навязчивой идеей друг для друга. У Поттера мантия-невидимка, должно быть, понял Том примерно в тот же миг, когда Гарри осознал, что Том знает: Трелони налетела на кого-то, а не на что-то. — Гоменум рев… — начал Реддл. Гарри не стал ждать. Он шагнул вперёд, схватил его и втолкнул в ближайшую дверь. Он и не знал, что здесь есть комната, но сейчас это было неважно. Реддл пошатнулся, пытаясь удержать равновесие. А в коридоре Трелони, уже придя в себя, возмущённо цокнула языком: — Как невежливо, — сказала она, и, цокнув языком, принялась спасать уцелевший херес.

***

Это, подумал Гарри, совсем не по плану. Он успел заметить, как Том Реддл покачнулся, но уже в следующую секунду тот развернулся и послал оглушающее заклятие туда, где Гарри стоял бы, не сдвинься он с места. — Поттер, — произнёс Реддл, напряжённо оглядываясь. — Ты что, по-твоему, делаешь? Под мантией-невидимкой далеко не уйдёшь, а палочка Реддла уже была направлена прямо на него, так что Гарри решил вернуться к первоначальному плану — оглушить его. Не вышло. Алая вспышка разбилась о щит, лишь выдав его положение. С раздражённым рывком Гарри отскочил в сторону и сдёрнул мантию: — Я просто хочу поговорить, — сказал он. — Экспеллиармус! Реддл отбил заклятие с лёгкой, почти ленивой усмешкой. — Серьёзно, Поттер? Обезоруживающее? Как примитивно. Бомбарда. — Воу! — Гарри отбил взрывное заклятие, перехватил следующее и швырнул обратно: — Я сказал — поговорить! — Это ты попытался меня обезоружить. И втолкнул в эту комнату. И подкрался невидимым… — А ты убил девчонку! — рявкнул Гарри, сверкнув глазами. Вот за что он ненавидел Тома Реддла. Никто другой не умел так действовать ему на нервы — доводить до того, что кровь закипает, а адреналин бьёт в виски. Лицо Реддла мгновенно похолодело. В щит Гарри врезалось сразу несколько заклятий — два из них выглядели особенно мерзко. — Сения! Депульсо! Остолбеней! — ответил Гарри, связывая заклятия в цепочку. Том резко ушёл с линии атаки. Комната — странно подумал Гарри — словно нарочно подходила для дуэли, будто была создана именно для этого. Но в следующую секунду Реддл уже снова атаковал, и он ответил: — Арренте! — Маларе! Заклятия столкнулись — одно тёмно-красное, другое густо-зелёное. Гарри уже собирался уклониться или поставить щит, когда в палочке вдруг возникло странное, тянущее усилие. В тот же миг лучи соприкоснулись. Палочка в его руке будто взбесилась. Не разлетелась на щепки, нет — но вспыхнула и превратилась в нечто живое, неудержимое. Она дрожала и вибрировала, и Гарри вцепился в неё изо всех сил, удерживая луч, рвущийся вперёд. Он оказался связан с палочкой Тома Реддла — напрямую, необъяснимо. Обычно невозмутимый староста выглядел растерянным. Его палочка выгнулась, по соединяющему их лучу пробегали искры, словно электричество по проводу. Гарри ждал боли, удара, но вместо этого прикосновение оказалось мягким, почти тёплым. И он услышал пение феникса. — Нет! — в голосе Реддла прозвучала настоящая паника. Он резко вырвал палочку. Связь — яркая, напряжённая — оборвалась с сухим треском. Свет погас, словно задули свечу, и Гарри на миг ослеп, прогоняя чёрные пятна. Он воспользовался этим: — Экспеллиармус! На этот раз Реддл не увернулся. Заклятие ударило его, заставив пошатнуться, но палочку из рук не выбило — он уже выронил её, когда разорвалась золотая связь, словно она обожгла его. Та откатилась в сторону. Зато из рук Реддла вырвало маленькую чёрную книгу и отбросило на пол. Гарри замер на мгновение. Адреналин всё ещё шумел в крови. Его слегка покачивало, но палочку он держал твёрдо, направив её на Реддла. — Это что… дневник? — с насмешкой спросил он, прищурившись. — У тебя дневник? Реддл выглядел раздражённым и злым. — Чего ты добиваешься, Поттер? Надеюсь, у тебя есть веская причина, потому что я пойду к Дамблдору, и он отправит тебя на отработки до самого выпуска за нападение без всякого повода… — Без всякого повода? — Гарри коротко рассмеялся. — Пусть будут отработки. Зато тебя исключат. Ты убил человека! Лицо Тома — красивое, правильное — на миг исказилось. В нём мелькнуло что-то чужое, жестокое, почти уродливое — и исчезло так же быстро. Он улыбнулся — спокойно, обаятельно: — Прости, я не совсем понимаю, о ком ты. Кого я убил? — Ты знаешь, кого, — скривился Гарри. — Миртл Уоррен. Когтевранку, над которой смеялись из-за очков. Девочку, которую нашли мёртвой в туалете на втором этаже. Ту, кого убил твой питомец. — Понятия не имею, о чём ты, — равнодушно сказал Том. — Правда? — Гарри прищурился. — Чудовище Слизерина. Наследник Слизерина. Может, в школе и не связали одно с другим, но я знаю, что ты змееуст. И Салазар Слизерин тоже был змееустом. Тут не нужно быть гением, чтобы сложить два и два. Том шагнул вперёд. У Гарри была палочка, но в этот момент это почему-то ничего не значило. Реддл смотрел на него так, будто перед ним добыча — или редкая вещь, которую он вдруг заметил. Отступить хотелось. Но Гарри лишь вздёрнул подбородок и остался на месте. Реддл подошёл вплотную. Палочка Гарри упёрлась ему в грудь, но тот словно не заметил этого. — Ты красиво рассказываешь, Гарри, — произнёс он, и его имя прозвучало в его устах почти порочно. — Но где доказательства? Кому поверят — тебе, безрассудному гриффиндорцу, который едва тянет учёбу и вечно ввязывается в драки, — или мне? С безупречной репутацией, лучшими оценками на курсе, старосте, сироте Тому Реддлу? — Это уже перебор, — сказал Гарри. Реддл фыркнул: — Что, не согласен? Думаешь, учишься лучше, чем на «слабо удовлетворительно»? — О, тут ты, пожалуй, прав — кроме Защиты, где я тебя обхожу. А насчёт лучших оценок… я почти уверен, что Гермиона тебя обставила. Лицо Реддла едва заметно дёрнулось. — И это тебя задевает, да? Что какая-то грязнокровка учится лучше тебя. Но ты прав. У меня нет доказательств. Только мои слова против твоих. И ты ведь ничего не признал, верно? Всё это — так, разговоры, — усмехнулся Гарри. Реддл чуть склонил голову, словно с интересом его разглядывая: — Ты гораздо умнее, чем притворяешься, — сказал он с лёгким презрением. — А ты — глупее, — спокойно ответил Гарри. — Потому что если в школе есть неизвестное чудовище, которое нападает на учеников, и есть тот, кто им управляет… ты должен был бы уже понять, что будет дальше. — Разумеется, — Том пожал плечами, всё ещё внешне спокойный. — Чудовище нападает снова, наследник Слизерина радует толпы чистокровных… уродцев. В его голосе сквозило презрение. — Кто-то умер, Том. За этим всегда следуют последствия. Они закроют школу. — Что? — он резко побледнел. На секунду идеальный фасад дал трещину, и Гарри не удержал короткой, почти торжествующей улыбки. — Нет, — прошептал Реддл, качая головой. — Нет, они не могут… не посмеют… — Кто-то умер, — холодно повторил Гарри. — Они не смогут держать школу открытой, если это продолжится. Дамблдор уже отвечает Министерству, авроры дежурят каждый день. Они не смогут обеспечивать их вечно. Ни финансово, ни если умрёт ещё кто-то. Глаза Реддла округлились от ужаса. — Тебе никто не поверит, — выпалил он. — Они не смогут связать меня ни с одним нападением, я не… — он осёкся. — Ты знал. С самого дуэльного клуба. Про змею. Ты знал, что это я. Но у тебя нет доказательств. Так зачем ты на меня напал? По-гриффиндорски, безрассудно… если только… Гарри осторожно отступил. Палочка чуть опустилась. Он упрямо избегал тёмного взгляда Реддла. — У тебя два выхода, — сказал Гарри. — Ты сдаёшься, и нападения прекращаются, — Он уже видел, как Реддл это воспринял, и сглотнул. — Или ты помогаешь мне найти кого-то, на кого всё можно свалить. И тогда сегодня ночью наследник Слизерина умрёт, — он усмехнулся — коротко, жёстко. — Потому что, как ни странно, ты, возможно, хочешь сохранить школу даже больше, чем я. Тебя отправят обратно в приют. И что тогда будет с великим наследником Слизерина? — он сделал паузу. — Так что остановись. И помоги мне. Он слишком увлёкся этим ощущением — будто выигрывает, — и потому пропустил момент, когда Реддл сорвался с места. Тот резко рванулся вперёд, схватил его за воротник и с силой впечатал спиной в стену. Вторая рука сжала запястье Гарри — вместе с палочкой. Хватка была жёсткой, безжалостной. Реддл пригвоздил его к месту, не оставляя ни малейшего пространства для движения. — Как? — голос Тома прозвучал тихо и опасно. — Откуда ты знаешь про приют? Гарри выругался сквозь зубы. Хватка на его воротнике стала почти нестерпимой. — Говори, — прошипел Реддл, и в этом шипении почти слышался парселтанг. — Потому что спросил! — выпалил Гарри, дёрнувшись. Том чуть ослабил хватку, но не отпустил. — Я просил остаться на лето, понял? Дамблдор отказал — сказал, что ты уже просил! Я знаю со второго курса! Это заставило Реддла отступить. Он нахмурился и, наконец, разжал пальцы. Они стояли слишком близко — дыхание смешивалось. — И с какой это стати тебе, драгоценному золотому мальчику Гриффиндора, наследнику Поттеров с состоянием, которого хватит на всю жизнь, — с какой стати тебе рваться остаться в Хогвартсе? Опекуны плохо тебя балуют? Гарри скривился: — Они магглы, — отрезал он. Даже эта невольная слабость стоила того, чтобы увидеть, как Реддл едва заметно вздрогнул. — Родственники со стороны матери ненавидят магию. Думают, я прокляну их во сне. Ты, наверное, лучше других знаешь, каково это. Выражение лица Тома дрогнуло. На мгновение — совершенно нелепое ощущение — Гарри показалось, что он сейчас извинится. Но мгновение прошло. Теперь Реддл смотрел на него с тем самым тёмным, почти одержимым блеском. Он снова шагнул вперёд, и Гарри невольно вжался в стену. Отступать было некуда. Том опёрся ладонью о камень рядом с его головой, почти загоняя в ловушку. Гарри вспомнил про палочку, поднял её и уткнул Реддлу в горло. Того это не остановило. — Так ты предлагаешь сотрудничество? — тихо спросил он, и в голосе звучало почти мурлыканье. — Поможешь мне всё это замять? — Можешь просто сдаться, — невинно предложил Гарри. Реддл рассмеялся. В этом смехе было что-то странное — напряжённое, почти возбуждённое. — Меньше всего я хочу помогать убийце, — продолжил Гарри, — и я бы попытался поймать тебя с поличным. Но даже ты не настолько глуп, чтобы лезть туда, где дежурят авроры. — Зато у тебя есть мантия-невидимка, — тихо заметил Том, и его глаза сверкнули. У Гарри внутри всё неприятно сжалось. Это было безумие. Внутренний голос кричал: рассказать Дамблдору, сдать Реддла, сделать хоть что-нибудь — ведь кто-то умер. Но Гарри слишком хорошо знал: ему не поверят. Может, в каком-то другом мире — где у него есть шрам и слава, полученная ещё до того, как он научился говорить. Но здесь… Здесь он просто Гарри Поттер. Сирота, который хочет одного — никогда не возвращаться в своё прошлое. И если для этого придётся иметь дело с Томом Реддлом — что ж. — Договорились, — сказал Реддл. Решение было принято. — Мы всё заметаем. Хогвартс остаётся открытым. Ты держишь свой хорошенький рот на замке. — А ты держишься подальше от туалета на втором этаже и своей милой раковины со змеями, — в тон ответил Гарри. Глаза Реддла едва заметно расширились — он понял, как много Гарри удалось узнать. — Ладно, — процедил он. — Тайная комната остаётся закрытой. Ты никому не рассказываешь, что я змееуст. — Договорились. — Договорились. Это не было непреложным обетом. Но когда между ними в воздухе заструилась магия, Гарри понял: разница невелика.

***

— Прекрасно, просто прекрасно! Значит, школу закрывать не придётся. Видишь, Люциус, я же говорил, всё уладится. Люциус Малфой выглядел так, словно проглотил что-то кислое. — Разумеется, министр. — Отличные новости, замечательные! Думаю, стоит вручить особые награды и мистеру Поттеру, и мистеру Реддлу. Возможно, даже… э-э… денежное поощрение? Публике ведь вовсе не обязательно знать об акромантуле, бродившем по школе. И так чудо, что газеты узнали только о смерти… — Я уже говорил тебе, Корнелиус: акромантулы не способны вызывать окаменение… — Эта тварь была древней — кто знает, на что она способна! — отмахнулся министр. — Мы бы, конечно, поручили кому-нибудь разобраться, но я приказал сжечь тело. Не смотри на меня так, Дамблдор. Я слышал твою теорию о василиске, но рядом с замком не мог бы жить акромантул, если бы тут водилась гигантская змея. И потом — неужели ты думаешь, что кто-нибудь не заметил бы такого чудовища? Пронзительно-синий взгляд Дамблдора впился в Гарри, как игла, но тот лишь безмятежно улыбнулся и перевёл внимание на Фаджа, рассыпающегося в обещаниях наград. Взгляд, брошенный директором на Тома, был слишком понимающим. Реддл, в свою очередь, с безупречной вежливостью улыбался Малфою, который, казалось, был больше занят критикой мантии Дамблдора, чем происходящим. Где-то на краю сознания Гарри мелькнула мысль: выбралась ли Амбридж из Запретного леса живой? Он решил, что ему, в сущности, всё равно. — Вы уверены, что не хотите мне ничего рассказать, Гарри? — мягко спросил Дамблдор. Видимо, от Тома он уже ничего не ждал. Гарри на мгновение задумался: смог бы он сейчас заговорить, если бы захотел, или сделка сковала бы ему язык? — Нет, профессор, — сказал он, встретившись с синими глазами. Он вспомнил паука размером с лошадь, его клыки, крики Реддла: «Используй более эффективное заклинание, идиот!», — и заклятие, которое в итоге разнесло хитиновый панцирь… — Мне придётся сообщить Хагриду, — тихо сказал Дамблдор. — Полагаю, это был один из его… питомцев. Когда-то у него уже был подобный. — Ах да, его ведь из-за этого исключили, не так ли? — слишком небрежно вставил Том. — Жаль, что нам не удалось найти того, кто притащил акромантула в замок и оставил надписи на стенах. Простите, что не сделали больше… Он опустил голову. Это было идеальное представление. Гарри невольно поймал себя на том, что любуется. — Что вы, что вы, — поспешил заверить Фадж. — Вы оба проявили исключительную храбрость. Не так ли, Люциус? — Безусловно, — протянул Малфой, задержав на них взгляд. — Весьма… любопытный союз. И не зря, подумал Гарри. Вместе они оказались пугающе эффективны. Даже его самого это пугало. — Грёбаный василиск? — прошипел Гарри, когда министр, Малфой и Дамблдор наконец ушли, оставив их в больничном крыле. — Огромная, мать её, змея? Ну конечно… Он не договорил — Реддл стремительно пересёк палату, схватил его за воротник и дёрнул вверх, так что их лица оказались на одном уровне. — Ни слова об этом, — тихо сказал он. Голос был низким, опасным. В каждом движении читалась угроза. — Если я скажу, — медленно произнёс Гарри, — школу всё равно закроют. В подземельях сидит василиск. Так что не волнуйся — твои секреты при мне. Но если появится ещё один труп, Том, я пойду к аврорам. К Дамблдору… — Не сможешь, — усмехнулся Реддл, ослабляя хватку. Он на секунду задержался, расправляя складки на воротнике Гарри, и отступил. — Теперь ты соучастник, Поттер. И чем ты после этого лучше меня?

***

— Ну и? — спросила Гермиона на следующий день. — Ты был прав? Реддл — наследник? Гарри встретил её взгляд прямо, не моргнув. — Нет, — солгал он. — Я ошибся. Зато нашёл чудовище. И Реддл… возможно, помог.