Настоящая крыса

Дождь хлестал по витражным окнам башни Гриффиндора, словно пытался смыть грехи с этого старого замка. Но я-то знал, никакая вода не отмоет ту грязь, что скопилась в его подземельях и спальнях. Меня зовут Живоглот. Я жмыр наполовину, но сыщик на все сто. Мой кабинет находился на мягком кресле у камина. Платили мне сушеными рыбными головами и почесываниями за ухом. Моим нанимателем была Моя Дама. У нее была копна непослушных волос, острый ум и привычка таскать в сумке кирпичи, которые она называла «книгами». Она спасла меня из вольера в Косом переулке, вытащив из самой глубокой депрессии, и теперь я был готов порвать за нее любого. В буквальном смысле. Но в этом деле замешана не только она. У Моей Дамы был напарник. Я звал его Длинный Неудачник. Рыжий парень с вечно испуганным лицом и полным отсутствием вкуса к жизни. Неудачник меня не любил. Это было взаимно. Но настоящая проблема заключалась не в нем. Проблема спала у него в кармане. Они называли это Коростой. Официальная версия гласила, что это старая домашняя крыса. Но мои инстинкты вопили об обратном каждый раз, когда этот кусок меха попадал в поле моего зрения. Я спрыгнул с кресла и мягким шагом, стараясь держаться в тени диванов, приблизился к спальне мальчиков. Дверь была приоткрыта. Изнутри доносился храп Неудачника. Я запрыгнул на его кровать. Обвиняемый лежал на подушке, дергая во сне лысым хвостом. Я наклонился и втянул носом воздух. Обычная крыса пахнет сыростью и зерном. Этот парень пах иначе. От него разило отчаянием, старым предательством, немытыми волосами и, самое мерзкое, кризисом среднего возраста. На вкус это был сорокалетний мужик, застрявший в теле грызуна. — Ты не тот, за кого себя выдаешь, приятель, — мысленно произнес я, выпустив когти. — В этом городе... то есть в этом замке... слишком много лжи. И я собираюсь выпустить ей кишки. Я приготовился к прыжку, чтобы совершить гражданский арест путем проглатывания подозреваемого, как вдруг Длинный Неудачник перевернулся во сне, чуть не придавив меня локтем. Короста пискнула и юркнула под одеяло. — Живоглот! Брысь! — сонно пробормотал Неудачник, швырнув в меня тапком. Тапок пролетел мимо, но момент был упущен. Я с достоинством спрыгнул на пол. Полиция Хогвартса в лице этого рыжего дилетанта снова встала на пути правосудия. Но ничего. Я умел ждать. Улики были только вопросом времени.

Утро в гостиной Гриффиндора пахло жжеными тостами, дешевыми чернилами и подростковой тревогой. Гражданские - так я называл этих суетливых двуногих в мантиях. Носились туда-сюда, роняя пергаменты и жалуясь на какого-то Снейпа. Для них это был просто очередной вторник. Для меня еще один день в этом каменном замке, где каждый скрывает свои секреты. Я сидел на спинке дивана, лениво вылизывая правую лапу. Это была моя идеальная маскировка. Никто не воспринимает всерьез кота, который публично моет собственный хвост. Но мои золотистые глаза не упускали ни одной детали. Цель, Короста, находилась в зоне видимости. Длинный Неудачник посадил подозреваемого на стол, пока сам набивал рот шоколадными лягушками. Крыса выглядела отвратительно. Она стремительно лысела, дрожала и постоянно озиралась, словно ждала удара в спину. Но больше всего меня напрягало другое. Рядом с Неудачником сидел его друг, Мальчик со шрамом. Он развернул утренний выпуск «Ежедневного пророка». На первой полосе, как обычно, орала живая фотография какого-то сбежавшего зека с впалыми щеками и спутанными волосами. Кажется, его звали Блэк. И вот тут началось самое интересное. Я видел, как Короста перестала жевать крошку от печенья. Крыса уставилась на газету. Ее маленькие черные глазки бегали по строчкам. Крысы не читают прессу. Они ее грызут. Но этот парень вчитывался в каждое слово, а когда Мальчик со шрамом перевернул страницу, Короста издала сдавленный писк и забилась под кубок. Крыса, которая следит за криминальными сводками? Это дело воняло всё сильнее. Мне нужны были ответы. А в этом бизнесе, если хочешь что-то узнать, нужно трясти осведомителей. Моим первым контактом был Тревор. Местная жаба-нелегал. Он принадлежал круглолицему пареньку, который вечно всё терял, поэтому Тревор привык жить на нелегальном положении. Он постоянно пытался залечь на дно, то сбегал в теплицы, то прятался под шкафами. Жаба видела всё. Я нашел его под старым пыльным креслом в углу гостиной. Там было темно, пахло забытыми носками, идеальное место для тайной встречи. Я скользнул под кресло и придавил Тревора тяжелой пушистой лапой, чтобы он не вздумал делать ноги. — Привет, зелёный, — промурлыкал я, выпустив один коготь. — Давно не виделись. Тревор выпучил глаза и квакнул. На языке гриффиндорских питомцев это означало: «Эй, начальник, я чист! Я просто жру мух, я ничего не знаю!» — Брось заливать, — я чуть усилил нажим. — Ты в этой башне дольше меня. Ты знаешь каждого жука под плинтусом. Что не так с питомцем Неудачника? С этим лысеющим куском недоразумения? Тревор нервно сглотнул. Он заморгал своими скользкими веками. «Он странный, сыщик. Клянусь Мерлином, он странный! Он не спит по ночам. Он бормочет во сне. И он боится кошек. Не так, как мы, нормальные животные. Вчера он стащил у своего хозяина перо и пытался что-то нацарапать на бумаге!» Пишущая крыса. Замечательно. Что дальше? Сова, которая варит эспрессо? — Если ты мне врешь, зеленый, клянусь, я сделаю из тебя французский деликатес, — процедил я, убирая лапу. Тревор тут же шмыгнул в щель под плинтусом. Улика номер один, подозреваемый обладает неестественным для грызуна интеллектом. Улика номер два, он в панике от новостей о беглых преступниках. Я выбрался из-под кресла, отряхнул усы от пыли и посмотрел в сторону лестницы, ведущей в спальни мальчиков. Очевидно, что полиция в лице Моей Дамы и преподавателей Хогвартса слишком занята своими экзаменами и правилами, чтобы заметить бомбу замедленного действия, тикающую прямо у них под носом. Они связаны протоколами. А я кот. Мой единственный протокол спать шестнадцать часов в сутки и приносить мертвую добычу на коврик хозяйке. Пришло время перестать наблюдать. Пришло время брать дело в свои лапы, пока этот лысый самозванец не нанес удар первым. Настало время для грязных игр. В этой ситуации наступает момент, когда ты понимаешь, закон не работает. У Хогвартса есть правила. Не кусать учеников. Не царапать мантии. Не есть чужих питомцев. Красивые слова, написанные на пергаменте, которые ничего не значат, когда по спальне разгуливает преступник с лысым хвостом. Если шериф не может навести порядок в этом городе, за значок берется тот, у кого есть когти. Я выбрал идеальное время. В спальне третьекурсников стояла тишина, прерываемая лишь раскатистым храпом Длинного Неудачника. Воздух был густым от запаха нестиранных носков, химическое оружие, которое сломило бы волю слабака. Но я был профессионалом. Я скользнул по лунной дорожке на ковре и мягко запрыгнул на кровать Неудачника. Цель лежала на подушке. Короста спала, уткнувшись безвольной мордой в простыню. Никакой охраны. Никаких путей к отступлению. Идеальное убийство... то есть, я хотел сказать, задержание с применением крайней силы. Я припал к матрасу. Мои задние лапы напряглись, как стальные пружины. Я мысленно зачитал ему права «Ты имеешь право хранить молчание. Навсегда». Прыжок! Я обрушился на подушку, как рыжая молния возмездия. Мои челюсти сомкнулись на... пустоте. Этот кусок перхоти оказался проворнее, чем выглядел. Он взвизгнул и рванул под одеяло. — Стоять, гнида! — рявкнул я по-кошачьи, разрывая когтями ткань. Я нырнул следом. В темноте под одеялом завязалась грязная, бесчестная драка. Я чувствовал запах его страха, я почти достал его мерзкий хвост, но тут мир перевернулся. — АААА! ПОШЕЛ ВОН, МОНСТР! — завопил Длинный Неудачник, просыпаясь в холодном поту. Одеяло взмыло в воздух. Меня отшвырнули с грацией мешка с картошкой. Я приземлился на все четыре лапы, я же профи, и с презрением посмотрел на Неудачника. Он прижимал дрожащую крысу к груди, как величайшее сокровище, а свободной рукой в панике размахивал волшебной палочкой. Утром состоялся трибунал. В роли судьи, присяжных и палача выступала Моя Дама. — Он снова пытался его сожрать, Гермиона! — истерично вопил Неудачник, тыча в меня бледным пальцем. Мы находились в гостиной, и вокруг нас уже собиралась толпа зевак. — Посмотри на Коросту! Он скоро в обморок упадет от стресса! Моя Дама выглядела уставшей. Она сжимала в руках толстенную книгу по нумерологии, и я видел, как в ее глазах борются любовь ко мне и необходимость соблюдать закон. — Рон, коты едят крыс, это их природа... — начала она, пытаясь воззвать к голосу разума, но Неудачник ее перебил. — Это не кот, это тигр-психопат! Я требую, чтобы ты держала его подальше от моей спальни! Иначе я сам превращу его в коврик! Моя Дама тяжело вздохнула. Она посмотрела на меня с укором. Я ответил ей самым невинным взглядом, на который был способен, чуть склонив пушистую голову. «Я лишь выполнял свой долг, мэм». Но система победила. — Живоглот. Плохой котик, — строго сказала она. Меня бесцеремонно подхватили на руки и заперли в переноску. Щеколда сухо щелкнула, отрезая меня от внешнего мира и от моей цели. Я сидел в тесной плетеной тюрьме и смотрел сквозь прутья на самодовольное лицо Длинного Неудачника. Меня отстранили от дела. Забрали значок и табельное оружие. Списали в утиль, как старый башмак. Но они забыли одно, хороший детектив не бросает расследование только потому, что продажное начальство бьет его по лапам. Я найду способ достать эту крысу. Даже если мне придется выйти за пределы юрисдикции Хогвартса и заключить сделку с преступным миром. Или, в моем случае, с огромной черной собакой. Плетеная переноска - это оскорбление для интеллекта жмыра. Простая задвижка поддалась после трех точных ударов лапой, и вот я снова на свободе, растворяюсь в тенях коридоров Хогвартса. Меня отстранили от дела официально, но неофициально я только начинал. Ночью территория замка утопала в густом тумане. Я направлялся к кромке Запретного леса. Гиблое место. Сюда не суются первокурсники. Идеальное место для тайной встречи с парнем, чье лицо украшает каждую доску розыска в стране. Он вышел из-за Гремучей ивы бесшумно, как сама смерть. Огромный, черный, худой как щепка. От него разило сыростью Азкабана, отчаянием. Люди звали его Сириус Блэк, беглый маньяк. В нашем зверином андерграунде его звали Бродягой. Для меня он был просто Парнем с Самой Большой Обидой в Городе. Мы смотрели друг на друга сквозь пелену тумана. Два профессионала по разные стороны закона. Он оскалил пожелтевшие клыки. Я выгнул спину и распушил хвост, давая понять, что я не из тех пушистых слабаков, которые падают в обморок от собачьего лая. Слова нам были не нужны. В животном мире всё решают запахи, взгляды и язык тела. Бродяга подошел ближе и бросил к моим лапам скомканный, мокрый обрывок «Ежедневного пророка». Тот самый, с фотографией семьи Неудачника в Египте. Я прижал газету когтем. Пес ткнул грязным носом прямо в плечо Длинного Неудачника, туда, где сидела Короста. «Это не крыса, сыщик», — говорил его тяжелый, полный боли взгляд. — «Это Питер». Пазл в моей голове со звоном сложился. Питер. Стукач. Настоящая «крыса» в прямом и переносном смысле. Он сдал своих лучших друзей безносому мафиозному боссу двенадцать лет назад, инсценировал свою смерть и залег на дно. И где? В кармане у школьника, питаясь бесплатными тыквенными семечками и наслаждаясь программой защиты свидетелей, которую он сам себе организовал! Моя кровь закипела. Я видел в этом замке много грязи. Я ловил пауков размером с тарелку и гонял садовых гномов, но этот парень... этот парень пробил дно. Жить в одной спальне с детьми, притворяясь безобидным грызуном, пока невинный пес гниет на нарах дементоров? Это было слишком даже для моего циничного кошачьего сердца. Бродяга тихо заскулил. Он не просил о помощи. Такие парни не умеют просить. Он предлагал сделку. «Мне нужна эта крыса, сыщик. Живьем или по частям», — читалось в его позе. Я медленно кивнул и сел, обернув хвост вокруг лап. «Я выкурю его из норы, Бродяга. Я лишу его защиты. Я выгоню его на улицу, а там он твой. Но в башню ты не сунешься. Это моя территория, и там спит Моя Дама. Никакого сопутствующего ущерба». Пес согласно моргнул и растворился в ночном тумане так же быстро, как и появился. Я остался один под моросящим дождем. Ветер шевелил мои усы. Теперь это была не просто охота инстинктов. Это была вендетта. Короста, или Питер, или как там звал себя этот кусок лжи, должен был ответить за всё. Я развернулся и легкой походкой направился обратно к замку. Время собирать камни. И точить когти. Вечер пятницы, время, когда малолетние маги расслабляются, играют во взрывающиеся карты и забывают об осторожности. Идеальные условия для того, чтобы нанести удар. Я занял снайперскую позицию на верхней полке массивного книжного шкафа. Отсюда открывался отличный обзор на весь этот притон. Мой хвост нервно подергивался, отмеряя секунды до начала операции. Длинный Неудачник сидел у камина. Он расслабился. Потерял бдительность. Он достал Коросту из кармана и посадил на стол, прямо рядом со стопкой пергаментов по зельеварению. Лысеющий предатель принялся грызть какое-то печенье, не подозревая, что его часы сочтены. Пора. Я оттолкнулся от шкафа. Время замедлилось. Я летел сквозь воздух, словно пушистый ангел мщения, раскинув лапы и выпустив смертоносные когти. В моем воображении играл тревожный джаз. — Правосудие прибыло, Питер! — мысленно прорычал я, обрушиваясь на стол. БАЦ! Чернильница взорвалась синими брызгами. Пергаменты взмыли в воздух. Крыса взвизгнула, выронила печенье и рванула в сторону диванов. — Стоять, федеральный розыск! — взвыл я, бросаясь в погоню. Я пролетел по столу, сбив чьи-то весы из латуни, оттолкнулся от спинки кресла и приземлился прямо в центр партии во взрывающиеся карты. Карты сдетонировали, опалив мне усы, но настоящий детектив не обращает внимания на такие мелочи, когда цель уходит. — Ой, смотрите, Живоглотик бесится! Как мило! — проворковала какая-то кудрявая второкурсница, когда я с грацией бульдозера пронесся по ее коленям. Мило?! Я вершу суд над опасным рецидивистом, девочка! Вызовите подкрепление и перекройте выходы! — ОПЯТЬ! ГЕРМИОНА, ОН СНОВА ПЫТАЕТСЯ ЕГО СОЖРАТЬ! — истошно завопил Длинный Неудачник, вскакивая с места и размахивая руками. Питер вилял между ногами студентов, используя свой мерзкий крысиный размер как преимущество. Я гнал его по ковру, затем мы взлетели на диван. Я почти достал его хвост. Я чувствовал вкус победы. Вкус справедливости. — Живоглот! Немедленно прекрати! — голос Моей Дамы разрезал хаос гостиной. Но я не мог остановиться. Это был мой долг. Питер метнулся к старым напольным часам. Я прыгнул следом, снося по пути шахматную доску. Фигуры разлетелись по углам. — Давай, котяра, задай ему трепку! — радостно закричали близнецы с огненно-рыжими волосами. Хоть кто-то в этом замке ценил мою работу. Предатель понял, что загнан в угол. Он сделал отчаянный рывок, проскользнул под тяжелым бархатным гобеленом и... исчез. Юркнул в узкую щель между камнями, куда не пролезла бы даже моя лапа. Я затормозил так резко, что коврик под моими лапами пошел складками. Я яростно заскреб когтями по камню, шипя проклятия на всех известных мне кошачьих диалектах. Ушел. Через секунду чьи-то руки бесцеремонно оторвали меня от пола. Это была Моя Дама. Она тяжело дышала, ее волосы растрепались, а на щеке красовалось синее чернильное пятно. — Плохой кот! Ужасный кот! — отчитывала она меня, пока Длинный Неудачник на четвереньках ползал у гобелена, оплакивая свою пропажу. Я не сопротивлялся. Я обмяк в ее руках, позволив унести себя прочь от места преступления. Пусть думают, что я просто сошел с ума от скуки. Пусть Неудачник пишет жалобы Дамблдору. Вечером, когда страсти улеглись, я сидел на подоконнике и смотрел сквозь залитое дождем стекло на опушку Запретного леса. Вдалеке, среди деревьев, мелькнул знакомый собачий силуэт. Крыса сбежала. Мое прикрытие было почти раскрыто. Я проиграл эту битву. Но я выкурил его из уютной норки. Теперь он знает, что за ним идет охота. Он будет оглядываться на каждую тень, вздрагивать от каждого шороха. Ему больше нет покоя в этом замке. Я прикрыл глаза и начал методично вылизывать перепачканную в чернилах лапу. Меня зовут Живоглот. Я наполовину жмыр, наполовину детектив. И это дело только начинается.