Внешняя невозмутимость

«Полное дно» Разочарованно подумал Занка, бросил раздражённо сумку на пол и выдохнул всё собравшееся внутри напряжение. Ему казалось он смирился со своим положением ещё в тот день, когда владелец дома — неприятный мужчина средних лет с пустыми чёрными глазами — требовательно промычал в ожидании вердикта. Тип был явно неприятный: носил ключи с брелоком реалистичного жука, говорил медленно и неохотно, будто вытягивая из себя слова щипцами и всё время резко дёргал головой в неком нервном тике, заставляя каждый раз во время такого резкого движения Занку вздрагивать. Хуже этого мужчины мог быть, разве что, только дом, который он показывал, и парень внутреннее выл всякий раз, когда подмечал новые не удовлетворяющие его детали. Почему остался? Так выбор, к сожалению, оказался невелик — казалось, весь город прознал, что Ниджику срочно нужна собственная квартира или дом недалеко от академии и вознамерился поднять цены на недвижимость, из-за чего его скромного бюджета стало едва хватать даже на ипотеку. Жизнь в общежитии он, честно говоря, не потянул — его сосед по комнате был на курс младше и на голову общительнее, притаскивая в комнату среди ночи всевозможных гостей. И хотя общались они с ним с переменным успехом неплохо, но постоянное нарушение личного пространства, пропажа еды из холодильника и истеричные крики среди ночи с первого этажа окончательно добили нервы, оставив единственно верное решение — с накопленной от многочисленных подработок небольшой суммой взять свою собственную недвижимость в ипотеку. Да, пусть она будет раздолбанна в хлам и страшновата, зато она будет своя и в дальнейшем будущем у него будет свой уголок. Ну не поест он месяц, от этого, наверное, ещё никто не умирал? Зато через лет 20 это будет не покосившаяся хата, а вполне себе уютный домик с зелёной лужайкой и высоким забором, подальше от настырных людей. Возвращаясь к новому дому — ну, по сравнению с другими вариантами этот был ещё ничего, но а если брать как индивидуальную единицу, повертеть, да рассмотреть — Занка мог без прелюдий сказать, что это отображает слово «пиздец» во всём его разнообразном обличии. Преимуществом конечно была входная цена, ведь стрёмный мужчина с какой-то подозрительной улыбкой легко шёл на торг, оценивающим взглядом проходясь по парню с головы до ног, от чего он почувствовал толпу мурашек по спине. Разбираться в таких вопросах стало делом непривычным и оформление, обсуждение формальностей и тонкостей — всё это затянулось на половину месяца, пока все участники сей продажи не выдохнули с облегчением. И наконец, в один из дней Занка смело и уверенно собрал сумку, махнул на прощание рукой Рудо и сбежал, только сверкали пятки. А оказавшись на пороге своего нового места обитания, подумал, может ну его, здесь жить? Он, может, сначала обустроит всё, почистит, а потом придёт, когда смотреть на внутреннее убранство возможно будет без отражения ужаса? Но пришлось неохотно признать, что если продолжать жить в общежитии, то уродливый дом так и останется уродливым, ведь спать есть где, а значит заморачиваться особо и не надо. В конце концов, Занка неохотно вздохнул, подумал, что удачно он сегодня взял выходной, и закатал рукава для предстоящей работы. Объем дел был не передаваем словами, начиная с дома и заканчивая прилегающей территорией, но грела мысль, что это всё — собственное. Возможно, когда-нибудь, он приведёт невесту и та посадит вокруг хризантемы и лилии. В голове рисовалась безумно красивая и аккуратная картинка надёжного и крепкого дома, прекрасное будущее и Занка совершенно не был ленив, чтобы не добиться его, но пока окружающее пространство радовало грязными полами, разваливающимися на глазах сёдзи, отвратительно ржавой ванной и битым зеркалом рядом, а на серой кухне, ничуть не сомневаясь, повесилась крыса, разве что, не в холодильнике, а под досками, где её не было видно сразу. Вид открытых дверей выходил на поросший травой сад, тревожно проседала крыша, а в некогда чьей-то спальне висели загрязнённые ожерелья и цепочки, глядя несколько осуждающе на Ниджику, будто обвиняя в своём положении. Ну он же не виноват, что их оставили в этом забытом Богом месте? Деньги таяли на глазах — ушли на моющие средства, тряпку, щётку, веник, найденный на распродаже голубой тюль, новое татами, не рискуя спать в кровати где потенциально до него спал труп. Ещё с разочарованием пришлось признать, что святым духом сыт не будешь, и докупить пакет продуктов, скрепя зубами. Преимуществом являлось то, что эта то еда точно неожиданно из холодильника не пропадёт. Тащить всё на собственном горбу и в одиночку был тот ещё театр — татами выскальзывало из рук, ручки впивались в кожу, всё лежало как-то неудобно и пока он дошёл до ворот раз пять поставил пакеты, чтобы в итоге взять поудобнее, но остался в том же положении. Шипя, матерясь и фырча Занка открыл калитку (частично с ноги, но это была нужда) и ввалился в здание, спотыкаясь об оставленную сумку, затем не забыл проклясть себя за опрометчивость и пока разувался уронил одну из тяжёлых нош себе на пальцы, удваивая коэффициент мата в речи. — Так, ладно, — вдохнул в очередной раз Ниджику, зарываясь ладонью в волосы, — соберись, ты только начал. Он достал телефон из кармана, проверяя время, разочарованно подметил «14:56», что означало, что до конца дня ему ещё пахать и пахать, разобрал пакеты, оставив продукты временно на столе и решил начать уборку с кухни, натягивая перчатки и маску. Отплевываясь и чихая, снял веником всю пыль и паутину с потолков, вымыл шкафы, ящики и полы, едва ли не плача вытащил злосчастную крысу из под досок, собрав всю грязь и там. Убедившись, что ещё успевает, вынес страшный и уродливый диван по частям во двор, пообещав себе, что донесёт его до мусорки завтра, а сам очистил место себе под татами, предварительно отдраив все углы. Пока он со всем разобрался, время перетекло за десять часов, оставляя за собой вечернюю дымку и гору планов на завтра. Вполне удовлетворённый своим трудом, Занка плюхнулся на кухонный стул, кладя локоть на стол и откидываясь назад, вздыхая. А потом резко осознал. — Бля-я-а, я же про ванну забыл, — прошипел он в никуда, устало открывая глаза. Надо было взять с собой помощников, закончил бы раньше. Выбирать не приходилось — тяжело поднявшись, Ниджику поплелся в ванну, надеясь привести её в мало-мальский порядок. Битое зеркало под ногами и въевшаяся ржавчина не особо вдохновлялись, но химическое средство вполне выручало, превращая из «я блять туда не полезу» в «ладно, терпимо», а веник вполне собрал все осколки, оставляя наверняка мелкие крошки в расщелинах между плитками, но с этим поделать пока ничего было нельзя — как появятся деньги, он точно купит пылесос и коврик, а пока оставалось довольствоваться малым. Ближе к полуночи даже удалось всполоснуться, благо, водопровод не выкинул никаких ужасов, вроде червей и неожиданной нефтяной скважины, лишь пришлось долго держать лейку с холодной водой в ожидании, когда потечёт горячая. Выходя, Занка зажёг благовония от комаров, временно оставив полотенце на голове и решил, что не лишним будет выпить перед сном чай. Ночь радовала своей свежестью: тихо пели цикады и сверчки, слабый ветер гулял сквозь открытую дверь и шевелил густую поросль, шепча свои секреты и жизнь, несомненно, понемногу налаживалась. Скромно сев на чистый пол перед открытыми сёдзи в гостиной Ниджику с удовольствием медленно хлебал чай, раздумывая о том, что дом достаточно просторный для своей цены и где-то тут несомненно должен быть подвох. Хотя, после пережитого стресса от выноса всей помойки, другая часть Занки считала, что абсолютно отработала все эти «подвохи». И в этот момент на кухне щёлкнул свет. Лишь один звук и соседняя комната погрузилась во тьму в считанные секунды, а в голове пронеслась мысль, что вот оно. Бывший хозяин дома не сообщил о перебоях с электричеством и окажется, что здесь гнилая проводка и на неё уйдёт три занковские зарплаты. Чай с ложкой сахара стал на вкус гаже и горче неспелой ягоды. Ниджику отставил тяван¹ (японская чашка для церемоний) в сторону, тяжело вздохнув, и поднялся на ноги — пойти взглянуть что же на самом деле произошло. Уверенным шагом преодолел расстояние между ним и проёмом, осмотрел тёмную кухню на наличие неожиданного свечения и возгорания, но всё казалось мирным и спящим. Занка нахмурился и щёлкнул выключатель — неяркий свет вновь окатил скромное убранство комнаты. Парень немного затормозил, тупо щёлкнув ещё раз туда-сюда и, к его непониманию, лампочки работали прекрасно. Он упёрся недоверчивым взглядом в растекающийся пятнами потолок и вновь нажал на выключатель, повторив весь процесс. Работало. Почему тогда он выключился? Не зная что делать, Ниджику оставил в покое свет, устало потерев глаза, и развернулся на пятках, решив, что ему просто пора передохнуть, а после он, несомненно, поймет, что же не так с проводкой или чем бы то ни было ещё. Он тяжело осел, подняв простенький поднос с чайником, привезённые с собой ещё с института, отнёс на кухню, поставив ближе к раковине и, обернувшись в последний раз, убедился что всё так, как и должно быть, выключив освещение и закрывая открытые сёдзи. Заворачиваясь в новое одеяло Занка вдыхал глубоко запах чистоты, принесённый его руками и чувствовал как тихо и плавно все проблемы завтрашнего дня отступают под тяжёлым давлением усталости. Непривычная тишина в отсутствие криков и громкой музыки соседей, быстрой и резкой болтовни Рудо и проезжающих мимо окон машин окутала с головой — Ниджику неуверенно прислушивался к стрекоту цикад и мелкому дребезжанию сёдзи, скрипящим от лёгкого ветра доскам, теряясь от невозможности заснуть окончательно, оставаясь краем сознания в непривычной обстановке. Скорее всего, именно благодаря этому спустя час Занка нервно подскочил, услышав звон разбитой посуды с кухни. Звук рассыпался по помещению, отдаваясь остаточным эхом. Не успев ещё даже ничего сообразить, парень подорвался с места, откидывая одеяло, и зацепился за раму, дёрнув сёдзи на себя и щёлкнув свет. В ореоле открывшейся картины на деревянных досках мелкими осколками рассыпался тяван, один из привезённого набора, и Ниджику почувствовал слабую горечь, осевшую на глубине желудка — он был несколько привязан к этой посуде, а теперь она осталась битой на чистом полу. Он осмотрелся в поисках причины столь неприятного происшествия, но буквально каждая деталь осталась на том же месте, что и была, окромя злосчастной чаши. — Какого чёрта? — Нахмурился Занка, зарываясь пятернёй в волосы и протирая сонно глаза, дабы убедиться, что ему не мерещится. Он оставлял поднос достаточно далеко от края, а окна и двери все предварительно закрыл. Не было ни одного потенциального раздражителя, который мог бы скинуть тяван, разве что, ещё крысы? По спине пробежался холодок от мысленной картины, как мохнатый и жирный паразит обнюхивает его спящее лицо. Занку передёрнуло, но, взяв себя в руки, он осторожно прошёл ближе к шкафчикам, поочередно открывая и проверяя каждый, заодно заглянув под стол. Раз. Пусто, только новая пачка крупы и упаковка чая. Два. Пусто. Три. Пусто. Вниз. Пусто. Ладно, ну и куда бы этому существу бежать? Она уже перебежала в зал? Ниджику прикрыл устало глаза, сходил за веником и пока убирал осколки решил что, так уж и быть, оставшиеся копейки пойдут на отраву для крыс ради его же спокойствия. Телефон подле татами указывал «1:43», спать оставалось примерно четыре часа и, садясь поверх одеяла, Занка чувствовал ощутимый дискомфорт от потенциальной опасности. Между «вообще не спать» и «пребывать в тревожном полусне», очевидно, всё склонялось ко второму, но зудящий страх не давал успокоиться окончательно, заставляя присматриваться к тёмным углам. Поборов себя, парень осторожно завернулся в одеяло, прикрыв затылок, решая, что к живому и дышащему ему зверюга вряд ли сунется. — — — Сквозь сон он едва услышал звон будильника. Неохотно разлепив глаза, Занка убедился, что на часах было ничуть не меньше «6:00», не оставляя надежды на лучшее. Он отвернулся, спрятав лицо в подушке и отчаянно промычав, рефлекторно потянув на себя одеяло. — Пять минут, — сообщил он себе альтернативу, заново закрыв глаза. Только начиная проваливаться обратно в сон, неприятная трель заиграла вновь, — да блять. Занка поднял себя на руках, усаживаясь с закрытыми глазами и свыкаясь с мыслью, что пора идти собираться на работу. В некой прострации умылся, собрал в дорогу сумку, внимательно рассмотрел себя в небольшое переносное зеркало. Он бросил прощальный взгляд на комнаты, выходя из дома, запоминая, где и что положил, а в течение дня совершенно забыл о ночном происшествии, с головой погрузившись в труд. Его график был совсем не трудный — обучаясь в юридической академии, Занка успевал подрабатывать на выходных в автосервисе, а в будни, после учёбы, бегал в ресторан неподалёку в качестве официанта, беря отгулы во время практики. Сочетая в себе множество навыков для выживания, он не знал горя до тех самых пор, пока не заболевал — в такие дни договориться со всеми о больничном было проблемой до тех пор, пока грипп не проходил сам (в лёгкую простуду, как правило, Ниджику продолжал работать). Так как была суббота, то сегодня он торчал в сервисе вместе с Энджином, перелопачивая очередную старенькую марку. — По передней правой стучит, — неудовлетворённо сообщает Занка, откатываясь назад и вытирая тряпкой грязь с лица. — На яме смотрел? — Энджин бросает ключи от гаража на ближайшую поверхность, входя внутрь. Ей оказывается забитый ключами разных размеров грязный стол. — Да. Сайлентблок нижнего рычага, — Ниджику усаживается на земле, опираясь локтями в колени и тянется к бутылке воды, стоящей поотдаль. Товарищ без интереса закуривает, попутно снимая кожаную куртку. — Заказывай рычаг в сборе. Отдельно менять смысла нет, запрессовку не сделаем, — пожимает плечами он, ногой подталкивая стул дальше от стола, вытягивая его ближе к середине, и усаживается, наконец настроившись на вдумчивую работу и рассматривая помятую машину перед собой. — Оригинал? — Уточняет Занка, отведя неохотно глаза. — Оригинал сняли с производства. Возьми 555, нормально ходит. — Хорошо. Завтра поставлю. — Масло в двигателе посмотрел? — Ага. Чистое. — Тогда только рычаг, — Энджин кладёт локоть на стол, выглядывая за открытые двери гаража и наблюдая за медленно бегущими облаками. Решает перевести тему ненадолго, — слышал у тебя новоселье. — Кто сказал? — Подозрительно щурит глаза Занка и фыркает незамедлительно, — Рудо. — А кому ж ещё, — добродушно ухмыляется блондин, кивая головой, — как новое место жительства? Ниджику тушуется, не зная, что и отвечать. Приятно знать, что у тебя есть собственный дом, вдвойне — если он был заработан упорным трудом, но одно дело знать, а другое дело в нём жить. Дискомфорт всё же был ощутим, особенно если вспомнить неожиданно разбившуюся чашу. — Ты знаешь, пока не ахти, — трёт шею Занка, вздыхая, — непривычно. Ну, лучше, чем в общаге. — Как знать, может ты и рановато сбежал, — задумчиво мычит Энджин, туша бычок в пепельнице, — всё таки студенческая жизнь так мимо тебя пройдёт. Я не спорю, работать надо, да и о будущем думать, но, знаешь, одному жить и даже не в квартире, а в целом доме — чёрт его знает, я бы струхнул. Ты если что обращайся, мы с Рией рады помочь. — Спасибо, — кивнул Занка, вновь ложась на лежак и залезая под машину, — и прекрати сбрасывать на меня всю работу. Товарищ легко рассмеялся, поднимаясь с насиженного места. — — — По пути назад Ниджику не забыл приобрести в ближайшем открытом минимаркете самую простую крысиную отраву в виде порошка и, перешагивая порог и врубая в гэнкане² (Зона у входной двери, традиционная для японских домов и квартир) свет, осторожно убедился в отсутствии лишних гостей. — Я дома, — неуверенно прислушался к своим словам Занка, чувствуя прокатывающийся на языке восторг. Будто убеждая сам себя, повторил, — я дома. Стены отозвались тишиной, уже не такой жуткой, как казалось в первую ночь. Облегчённо выдохнув, Ниджику сбросил сумку на пол, разуваясь, переобуваясь в тапочки и проходя внутрь, мимо зала. — Никакой уборки сегодня, — он отрицательно помотал головой, рассматривая оставшийся хлам и пыль, которые ещё предстояло вынести, — я заебался. Рие одолжила утюг, сказав, что Занка может не возвращать, надо же помогать нищим студентам. Приобретение было совсем не лишним, оставалось понять где его удобнее всего использовать, но кроме стола на кухне в голову больше ничего не приходило, так что, достав вещи из сумки он, ничтоже сумняшеся, поставил свой подарок на задуманное место, а сам пошёл в душ. Он ощутил некую долю блаженства, смывая с себя весь пот и липкую грязь после тяжёлой работы, подумав о том, что когда сделает здесь ремонт, сможет часами сидеть в горячей ванне, а выходя с полотенцем на голове и в домашних бермудах довольно ощущал за собой шлейф кедра и кардамона. В холодильнике нашлись закупленные ранее яйца и бекон, Занка смело решил, что, в принципе, завтрак может быть и в девять вечера, было бы желание. Зажглись благовония, разнося запах пачули, заварился чай и зашкворчала старенькая сковорода. Спустив влажную ткань на голые плечи, он ощущал, что вечер, несомненно, налаживается. Пока ждал яичницу, отпил из нового тявана крепкий чай и достал из ещё не разобранной переездной сумки конспекты, задумчиво просматривая задания по гражданскому праву на понедельник. Гармония нарушилась резко, как будто в издёвке, рассыпалась в нервном стучании во входную дверь. Ниджику замер, настороженно обернувшись и уперевшись взглядом на вход. Гостей он явно не ждал, адрес не говорил, да и поздновато для нанесения визитов. Он стоял, не шевелясь, ожидая, что же будет дальше. Стук повторился. Более раздражённый, навязчивый, неприятный. Занка нахмурился, мысленно накидывая себе варианты действий: можно было бы позвонить в полицию, но для начала необходимо проверить кто там, хотя на ум не приходил ни один человек и вероятность напороться на какого-то психа явно возрастала. Пока он раздумывал, стучание стало совершенно невыносимым, разносясь эхом по всему дому. Смирившись со своей участью и испытывая внутреннюю тревогу, Ниджику выключил плиту, накинул футболку и вооружился кухонным ножом, медленно подходя к выходу, надеясь, что проблема решится сама собой. К сожалению, она не решалась. — Кто там? — Спросил он, останавливаясь напротив закрытых сёдзи и натягиваясь в напряжении струной, его голос выдавал с потрохами всю неуверенность. Стук прекратился в ту же минуту, будто кто-то по ту сторону тоже замер в предвкушении. Тишина затянулась. Занка постоял, не двигаясь, минут пять, не рискуя открывать, а после вовсе решил этим делом не заниматься — пускай всякие психи на той стороне и остаются — и развернулся обратно к кухне. В этот же момент злое и нервное стучание возобновилось с удвоенной силой, заставив вздрогнуть от вкладываемых в это действие усилий. Ниджику не имел более сомнений, решив действовать наверняка и позвонить в полицию, но телефон, оставленный на кухонной столешнице, больше там не лежал. — Какого х... — парень нервно заозирался, сопровождаемый тревожными звуками едва ли не выбиваемой двери. Он осмотрел всю кухню, но так и не нашёл свой гаджет. Его не было в спальне и не было, ну вообще бред, в ванной. Покопавшись по карманам сумки Занка убедился, что и здесь не лежит его вещь, но если во всех местах нет, то где? Он был уверен, что принёс его с собой, жаря яичницу и отсылая благодарное сообщение Рие. Его разве могло так проглючить? Ниджику бросил лишь мимолётный взгляд в сторону входа, но краем глаза опознал искомое, лежащее на полу перед самой дверью, напряжённо уперевшись в него взглядом. Блестящий экран лежал косо, будто его случайно выронили, и Занка бы так и подумал, если бы не помнил, что пока что даже не осмелился подойти к входным дверям, не то что ронять там необходимые вещи. Шестерёнки в голове нервно закрутились, пытаясь понять, что же здесь не так. Предположить что-то было почти невозможно и жутко — от потенциального сталкера до собственной поехавшей крыши. Он подошёл ближе к дверям, останавливаясь под настырными ударами, замер, испуганный своим предположением. — Кто там? — Стук снова прекратился, Ниджику неуверенно поднял телефон с пола и протянул, — Если ответите, я может быть открою. Никто не отозвался с той стороны. Разозлившись на самого себя и на незванного гостя, парень фыркнул и, собравшись, дёрнул дверь в сторону. Во дворе было навязчиво пусто: в опустившейся тьме необработанная земля шевелилась живой зеленью под воздушным дуновением холодного ветра. Стрекот цикад и забавное кваканье лягушек легко переплеталось меж собой, воссоздавая ночную гармонию и не было ничего, что могло бы сказать, где сейчас был нарушитель покоя. Занка раздражённо топнул ногой. Это явно какой-то приколист, а парень сходит с ума. Он закрыл дверь, разворачиваясь почти зло, ощущая поднимавшийся жар от всех отрицательных эмоций и уходящий страх. Напридумывал себе кошмаров, испугался идиота, решившего, что стучатся в едва жилой дом — это смешно, а после ещё и забыл, что оставил телефон в неположенном месте. Собственная голова явно начинала подводить, дорисовывая несвойственные реальности образы и Занка сбросил всё на усталость, оправдывая себя тем, что в единственный выходной таскал крупногабаритный мусор и вдыхал пары химических средств, предназначенных для уборки. Вернувшись на кухню он наскоро поел, залипая в экран телефона и листая последние новости, зацепился мыслью за проходящие в академии спортивные соревнования, поставив себе пометку обсудить с тренером участие — дополнительное финансирование ему не помешает. Занка налил себе в тяван чай, поставив на середину стола, и сходил за студенческой сумкой, расположившись и закопавшись в учебниках с головой, с периодичностью глотая тёплую жидкость и вдыхая запах благовоний. Он старался не думать о странностях этого вечера, живя дальше так же, как и жил, но силком мысли возвращались к нервному стуку в дверь. Несмотря на дурацкую шутку, это было действительно жутко и Ниджику задумывался о тратах на камеры вокруг дома, хотя, очевидно, он был не настолько богат. Всё же, какой странный дом. Успокаиваясь, он сосредоточился на юридической ответственности за незаконное использование персональных данных, от скуки едва не засыпая за потёртым столом. Часы на телефоне указывали «23:56», голова медленно и верно перетекала на предплечье, едва поддерживаясь, пока другая кисть сонно выводила конспект. Длинная пушистая серьга щекотно спадала на плечо, периодически пробуждая, но со временем и она перестала выдёргивать из забытья и голубые глаза плавно закрылись. И в этот же миг хлопнул свет. Туда. Обратно. Туда. Обратно. Мигание раздражающе разливалось по комнате, рябило под закрытыми веками и Занка резко открыл глаза, тревожно подскочив. Комната перед глазами сжималась и разжималась, темнела и светлела в эпилептическом припадке. Парень бросил взгляд на выключатель и всё замерло в тусклом освещении ламп. Никого. Ничего. Что за чёрт? Ему приснилось? Он осоловело смотрел по сторонам, пытаясь понять, в какой момент его сознание начинает так буянить и не мог ничего утверждать. Потерев устало глаза, Занка решил, что ему не помешает ещё один выходной и, оставив на кухне всё как есть, покинул её, выключив свет. Может, проводка? Вчера тоже щёлкнуло. Это бы означало, что проблема всё таки не в Ниджику, а в доме — старый, не отремонтированный, а Занка... а Занка просто не привык к нему ещё, нужно больше времени. Укладываясь на футон, парень отправил длинное сообщение Энджину с извинениями и просьбой дать выходной на день, ибо самочувствие оставляет желать лучшего. Вроде бы не обманул. На удивление ответ пришёл в ту же минуту с пожеланиями выздоровления и вопросом о новом адресе проживания, на который Ниджику ответил достаточно неохотно и прочитал обещание зайти с гостинцами. Что ж, может Энджин сможет помочь ему закончить капитальную уборку. Занка повернулся на бок, оставляя телефон подле себя и понемногу проваливался в сон. Снилось что-то мутное и неясное, а пробуждение приходило медленно и неприятно — что-то с навязчивой периодичностью холодило нос, щекотно пробегаясь по острым чертам лица. «Крыса» — промелькнуло страшное в голове и парень подорвался, дёргаясь в ужасе назад с широко раскрытыми глазами и почувствовал как прострелило болью ухо, вскрикнув от неожиданности. — Ой, — произнесли напротив, совершенно не раскаиваясь в своих действиях. Голос отражал скорее хитрую насмешку, чем сочувствие. Занка ошарашено схватился за пульсирующую огнём мочку и почувствовал на пальцах жидкость, ещё до взгляда осознавая, что на руке остался кровавый след. Едва ли разбирая ситуацию он пытался понять, что же происходит, смотря в темноте то на почерневшую ладонь, то на сгорбленный силуэт напротив и отказывался принимать реальность. К нему домой пробрался сталкер. И скорее всего этот сталкер и стучался, а теперь он сидит напротив совершенно безоружного Ниджику и вполне доволен собой. Первоначальной идеей было включить свет. Ничтоже сумняшеся, Занка быстро поднялся на ноги, добежав до выключателя и хлопнул по нему, резко разворачиваясь и держась за кровоточащее ухо. В комнате никого не было — смятое одеяло, постельное белье и пол в кровавых каплях, а вокруг ничего, что могло бы сказать о присутствии другого человека. Ниджику скатился на пол по стене, встревоженно смотря перед собой. Какого черта? Что за херня? Где тот вломившийся? Почему он пропал сразу же, стоило свету загореться? Он осторожно потрогал кровоточащее место и осознал, что ухо разодрано, хотя и не до конца — пушистая серьга болталась у самого края мочки и попытка её открутить вызывала противную боль с последующим взрывом агрессии на раздражитель. Он не покупал спирта и бинты, хотя теперь это казалось грандиозной ошибкой. Занка задумался о действиях сталкера. Проникший сюда просто издевался. Он специально использовал его серьгу как способ разбудить парня посреди ночи, игрался, словно кошка. По телу пробежали мурашки. Ниджику поднялся, осторожно обследуя весь дом, но так и не находя нарушителя спокойствия, заворачивая в ванну и смывая в ней всю кровь, снимая кровавую футболку и бросая её на дно. Звонить в полицию не было смысла — «Алло, здравствуйте, помогите, в моём доме живёт сталкер, стучится и мешает ночами спать, приставая. А куда он пропадает? Да я не знаю. Взломаны двери? Да нет. Нет, мне не мерещится.» — просто бред. Это было реально? Занка сходил с ума? В последнее время он чаще задумывался о своей невменяемости. Обработать рану было нечем, так что парень просто вернулся в комнату, сев на раскиданный футон и задумчиво уставился себе в ноги. Что-то было не так. Всё происходящее вызывало тревогу, а особая часть беспокойства относилась к непониманию реального и выдуманного. Если так подумать, не мог стучавшийся так быстро убежать от порога, да и прятаться было негде, даже если нежданный гость вскрыл замок калитки, но почему-то росла уверенность, что ворота стояли как и стоят. С другой стороны, свет ведь выключался сам взаправду? Может, в этом доме что-то типо грибка или другой дряни, которая существенно влияет на сознание? Стоит чаще проветривать помещение. А ухо? А ухо он сам себе повредил во сне, испугался собственной серьги, перепутав её с крысой, представил, что кто-то в этом виноват и потом трясся, думая, что этот некто ещё здесь. Время сообщало «3:26» и на сегодня намечался выходной, но Занка боялся сомкнуть глаз, бессмысленно упираясь взглядом в красное пятно на футоне. Решив, что ложится обратно нет смысла, он неохотно подтянул длинные ноги и прошёл на кухню, включая свет и заваривая себе чай. В холодильнике оставался бекон и сливки, а в полке пакет риса — остаток ночи Ниджику потратил на готовку некой странной бурды с сочетанием выше перечисленных продуктов, что, несмотря ни на что, получилось очень даже неплохо, а под рассвет вновь принялся убираться. Скинул грязные вещи в ванну, предварительно закрыв слив и залив горячей водой, отстирал с помощью порошка и отбеливателя, хотя кровь вымывалась с трудом и всё равно оставила розоватые пятна, вышел во двор, задумчиво осмотрел его — пустой и заросший — оставил в покое, развесив постиранное на всех поверхностях, которые нашёл и пообещал, что это временно. Вновь вымыл полы, выкинул оставшийся хлам, отдраил каждый стол и тумбочку с окнами и решил спросить у соседей не найдётся ли у них что-то вроде косы. Ушёл недалеко, потому оставил сёдзи и окна открытыми для проветривания неизвестной гадости. Домик по соседству был маленький и аккуратный — рядом раскинулся небольшой сад и подрастающая сакура, тёмная ребристая крыша переливалась на солнце и новые двери были открыты нараспашку, являя внутреннее убранство. Занка собирался позвонить в автоматические металлические ворота, но те начали открываться ещё до того как он успел совершить действие. На энгаве³ (открытая галерея, огибающая с двух или трёх сторон дом в японском стиле) сидя на коленях мирно пил чай мужчина с почти белыми чертами лица. Светлые длинные волосы рассыпались позади него полотном и едва трепетали ресницы, приоткрывая полупрозрачные глаза. Одну сторону лица пересекал неприятный шрам, портя всеобщую чистую картину и выглядящий так, будто на белое полотно шлёпнули тёмной краски, а на губах поблёскивал пирсинг, немного смущая. В этом ангельском образе прорывалась натура бунтаря, небожитель переходил дорогу хищным чертам. — Вы новый сосед? — Мило улыбнулся мужчина, не меняя положения и заинтересованно смотря из-за чёлки. Занка был несколько ошарашен креативным внешним видом, вскинув брови, затормозил, обрабатывая запрос и пытался вспомнить зачем пришёл. — А, да, — неловко потупился он, почесав затылок, — уточнить хотел, не найдётся косы или что-то вроде, хоть немного участок в порядок привести. — Хм? — Задумчиво склонил голову сосед. — Извините, представиться забыл, — выдохнул Ниджику, протягивая вперёд руку — меня зовут Занка. — Ммм, — понимающе протянул собеседник, сощурившись и отставив тяван в сторону, — я Тамзи. Тамзи Каинс. Рука его была ледяная и крайне неприятная, но Занка задавил порыв прокомментировать это, полностью возвращаясь к предыдущей просьбе, на что новый знакомый скучающе похлопал по доскам рядом с собой, давая знак сесть рядом. Тамзи подлил зелёный чай с плавающими чаинками поверху в другую чашу и пододвинул ближе к гостю. — Коса есть конечно, — отхлебнул он из тявана, заводя праздную беседу, — но вопрос в том, а нужна ли она тебе? — В каком смысле? — Не понял Занка. А почему она не должна быть нужна? Ну он же изначально за ней пришёл. Или вопрос с подвохом? Здесь было чертовски хорошо. Именно так выглядел будущий дом мечты Ниджику: открытый чистый сад, трель птиц высоко в небе, запах благовоний, исходящий из комнаты позади и вкусный свежий чай. Солнце освещало территорию, скользило по листве цветущей сакуры и свежестриженной траве, перебегало внутрь, а ветер оставлял лёгкие шальные поцелуи, заставляя погрузиться мыслями в тёплые мечты. — Не запустение губит дом, но отсутствие в нём неизменного хозяина, — протянул Тамзи, ставя чашу на колени и глядя вперёд, — пустой дом не пустует — его тотчас занимают те, кому ты уступил место своим отсутствием. Будь в доме неизменно — и ни один демон не посмеет назвать его своим. — Извините? — Неуверенно протянул Ниджику, путаясь в пространных пояснениях и не уверенный, точно ли слова предназначены ему. — Ты студент? — Спросил в ответ Тамзи и Занка почувствовал первую искру начинающего зарождаться раздражения. Отведя голубые глаза, он постарался скрыть в себе этот проблеск, складывая перед собой ноги. Мужчина скользнул спокойным взглядом, сдерживая улыбку. — Да, — пожал плечами парень и отпил ещё теплой жидкости. Говоря о студенчестве — он не закончил вчерашние конспекты, что обещал принести к понедельнику. — Выглядишь устало, — подметил собеседник залёгшие под чужими глазами мешки, — нынче учёба так тяжела? — Да нет, — смутился Занка, едва дёрнув рукой, — я в последнее время что-то сплю плохо. Наверное новое место, всё пока непривычное. Тамзи понимающе кивнул, потряс слегка чашу, взболтав опавшие чаинки, и сдул летящий в его сторону листик. Кинул задумчивый взгляд полупрозрачных глаз из-за которых Ниджику почувствовал себя ещё более глупым и неловким. — У меня есть средство от кошмаров, — загадочно высказал он, медленно поднимаясь и его бело-чёрное кимоно плавно заструилось вслед за ним. Занка внимательно следил за тем, как статная фигура пропадает за дверьми соседней комнаты, прокручивая в руках тяван. Думает о том, что Тамзи, живущий рядом, не менее странный, чем все происходящие в последнее время события. Он вполне мог себе представить, что тот сейчас принесёт какое-нибудь странное зелье или порошок, скажет разбрасывать каждую ночь по углам и освещать дом благовониями и тогда его галлюцинации пройдут по мановению руки как во всех дурацких фильмах про экзорцизм, — держи. На колени упало нечто очевидно мерзкое, Занка взглянул лишь краем глаза и дёрнулся в сторону, скидывая с себя колючую ветку османтуса с насаженной головой жареной сардины. Его лицо непроизвольно вытянулось в неприятно шокированном выражении. Он действительно ожидал чего-то дикого, но чтобы хозяин дома настолько прямо сообщил, что он недоволен нахождением здесь гостя — ну это перебор. Злость закипала. — Слушайте, я всё понимаю, но, блять, — сорвался Занка, поджимая губы и подскакивая, — можно было поделикатнее сказать, чтобы я свалил. Тамзи в удивлении вскинул брови, при этом оставшись совершенно незаинтересованным происходящим. — Это надо повесить на дверь, — терпеливо пояснил сосед, сложив руки под рукавами и слегка улыбнувшись, но в нынешнем свете Ниджику казалось, будто эта улыбка светится самодовольством, — правда избавляет от кошмаров. Попробуй хотя бы ночь и увидишь. — Повесить ветку с рыбьей головешкой на дверь? — С сомнением уточнил Занка, зеркаля сложенные руки. Тамзи пожал плечами, — Вы просто издеваетесь надо мной. — Никак нет, — всё с той же интонацией заявил собеседник, слегка мотнув головой, и Ниджику поверил в то, что его сумасшедший сосед действительно верит в спасение от всех бед рыбьей головешкой, подуспокоившись. — Ладно, — вздохнул он, проведя рукой по лицу, — ладно. Я возьму эту ветку. Спасибо вам за гостеприимство и за... ветку. — Конечно, — доброжелательно отозвался Тамзи в лёгком поклоне, — коса на заднем дворе. — Спасибо, — ещё раз повторился Занка, беря отвратный презент, отзеркалил уважительно чужое движение и двинулся за угол. На заднем дворе цвёл сад некогда японского стиля, но было слишком заметно, что за ним никто давно не ухаживал, оставляя как есть: пруд зарос зеленью, камни покрылись мхом и лиственное зелёное дерево кренилось от тяжести своих крон близко-близко к мутной воде. Взглянув на её гладь можно было увидеть собственное отражение и пахло здесь несколько иначе. И этот человек сказал что то о доме без хозяина? Впечатления от передней и задней части обиталища этого ненормального крайне разнились, Занка подумал, что вернёт эту косу позже и больше никогда не вернётся. Пусть его соседи сходят с ума подальше от него. Нервно разыскивая инструмент, он застыл на секунду от внезапно пришедшей мысли. Что если это район такой? Может здесь неподалёку что-то испаряется, перерабатывается или вода отравлена и вот все здесь живущие становятся психами? Он ведь тоже нормальный, а ему мерещится всякое и началось это после переезда. Предположение окатило внутренним ужасом от медленного осознания безысходности, ведь он только-только приобрёл ипотеку, только-только начал обживать этот дом, никто не будет его арендовать ни за какие коврижки и простаивать ему нельзя, нет смысла, даже через много лет он не продаст пустой участок в этом районе и оставалось лишь потихоньку его восстанавливать. Но как понять откуда исходит это влияние сумасшествия? Занка как дурак шастал по двору в поисках одной и той же вещи и не мог её найти. Да где же псих мог её оставить? В своих блужданиях он забрёл на самый край пруда и увидел вытянутую рукоятку, упирающуюся в дерево с другой стороны. ... Какого чёрта? Зачем вообще туда лезть? И зачем там оставлять дурацкую косу? И, самое главное, как туда залезть? Осмотревшись по сторонам Ниджику не нашёл ничего, что могло бы походить на палку для того, чтобы проверить глубину пруда, разве что оставшаяся в руках ветка османтуса с рыбьей головешкой. В конце концов, сомнительно, что он глубокий, он же находится во дворе, просто очередную чистую одежду было чертовски жалко. Повздыхав, помявшись, подумав насколько он богат, чтобы купить другую, он всё таки смирился с положением и сбросил летние тапки, осторожно просовывая пальцы в мутную воду. Дна совершенно не было видно, понять лежат ли там осколки или плавают пираньи было невозможно, как бы Занка ни старался. Он почувствовал, как ступня коснулась дна, когда на берегу вода достигла ему по пояс. Зачем такой глубокий пруд? Вопросов становилось всё больше, возникла мысль развернуться и пойти домой разбираться со своими проблемами самостоятельно, но было уже слишком поздно — цель была поставлена и её недостижение равнялось практически поражению самому себе. Он пробирался осторожно вперёд, прежде чем наступить проверяя твердость и безопасность поверхности, всё ещё настойчиво пытался увидеть что там под водой, проводя по ней рукой, и упирался в зеркальное ничто. В какой-то момент он проверял дно и нога его не коснулась даже тогда, когда он ощутимо согнул колено, оставляя на поверхности лишь голову. Пруд не кончался, он был грязен и бесконечен. Не верилось что такое почти что озеро может находиться на заднем дворе чего-то дома, от того закрадывались мысли, что коса была запихана к дереву на другой берег специально. Хотя на кой чёрт? За ступню что-то схватилось и резко потянуло на себя. От неожиданности Занка не успел издать ни звука, хлебнув добротно воды, дёргался будто в припадке, хватаясь за несуществующую опору и всё равно уходя на дно. Стало поистине страшно, в лёгких не было воздуха, их вместе с носоглоткой жгло огнём, а неведомая сила продолжала с усилием тянуть на себя, приводя в отчаяние. Думать было некогда и тяжело, не имея ничего более под рукой Ниджику прекратил трепыхаться, согнулся и треснул чью-то руку веткой с рыбьей головой, от чего нечто дёрнулось, будто обжёгшись, и пропало где-то в глубине, давая Занке всплыть под сопровождение хриплого кашля и мутнеющих глаз. Добравшись до берега, Ниджику развалился под деревом, устало прикрыв глаза, дыша так, будто в лёгких застрял ком — тяжело, со свистом. Это был бред. Кому ни расскажешь все покрутят у виска. «Как я провёл выходные? Знаешь, Рудо, ничего особенного, просто мне кажется, что меня преследуют, мне кто-то во сне разодрал ухо, а ещё сосед подарил рыбью голову, кстати, она меня кажется спасла, пока я тонул в садовом пруду. Врача? Да нет, зачем врача?» Надо успокоиться, забрать косу и переплыть обратно и в случае возвращения галлюцинации отдубасить её инструментом. Составив мысленный план, Занка поднялся и осторожно обошёл дерево вокруг по корням, тщательно обходя жучков, и завис, смотря на необычный дизайн вещи перед собой. Со стороны другого берега было изначально не так заметно, что рукоять имеет горящие голубым цветом узоры, уходящие до самого лезвия и формирующиеся в неясные символы. Само основание выворачивалось в непривычную сторону, являясь скорее вогнутым, чем выпуклым, и Занка пытался понять что это за мажорская коса такая и как ей косить траву во дворе? От лезвия исходили дополнительные шипы, острые и металлические, они будто впитывали весь свет вокруг себя, создавая некое полукольцо. А это чтобы траву причёсывать? Что-то ничего не понятно. Делать было нечего, он решил спросить способ работы с инструментов у его хозяина и, схватив рукоять, сделал смелый шаг вперёд, а после, одумавшись, затормозил, осторожно переступая по земле и протягивая ногу в воду. Ступня коснулась дна сразу же, не успела вода дойти до щиколотки. Не в силах поверить в это, Ниджику высунул конечность обратно и снова протянул, всё так же легко найдя опору, более реалистичную для высохшего пруда. Он упёрся недоверчивым взглядом голубых глаз в воду так, будто она его предала. Так не бывает. Он буквально несколько минут назад здесь тонул, здесь не было дна. Занка сделал пробные шаги, держа сломанную ветвь и новую косу в одной руке, ничтоже сумняшеся используя вторую для проверки дальнейшего пути и выглядя как старик, идущий сквозь пустыню, но глубина издевательски не менялась, на протяжении всей дороги оставаясь ровно на том же уровне. Ниджику казалось, что его реальность где-то дала ощутимую трещину, что его мозг стал порождать слишком много галлюцинаций и иллюзий и доверять себе становилось всё сложнее. Он не понимал, где именно была реальность — там, где его тащило на дно нечто или там, где вода едва касается щиколоток? Занка склонялся больше ко второму, а значит первое было его отклонением психики. Он вышел с заднего двора полностью сырой и замёрзший, с привкусом тухлой болотной воды во рту и затуманенным взглядом, даже не подумав, что со стороны выглядит как безумец, коим называл про себя соседа. Тот стоял на прежнем месте, подставив в удовольствии лицо ветру, пытавшемуся сдвинуть эту скалу с места, но лишь слегка колыхающему полы одежд и длинные белые волосы. Тамзи перевёл всё такой же незаинтересованный взгляд со слабой улыбкой в сторону Занки, ничем не выдав своего удивления, лишь задумчиво прошедшись по собственному инструменту взглядом. — Спасибо, — неуверенно поклонился парень, почесав затылок и отведя взгляд, пока не готовый пояснять, почему он в таком странном виде, — и, мне очень жаль, но, кажется, ваша рыба утонула. Тамзи непонятливо вскинул бровь и Ниджику продемонстрировал оставшуюся часть ветки, боясь, что реакция соседа будет не самой положительной на такое отношение к стрёмному подарку. Непроизвольно пальцы крепче сжали рукоять новонайденной косы. Каинс хмыкнул. — У меня больше нет, — с сожалением произнёс он, смотря из-за светлых ресниц, — заходи позже, дам ещё, а пока тебе придётся бороться со своими кошмарами самому. — С чего вы вообще взяли что у меня кошмары? — Вдруг задумался Занка, подмечая, что разговор об этом зашёл тогда, когда он даже не говорил о том, что именно ему мешает спать. Тамзи многозначительно вскинул брови, оглядывая человека напротив с головы до ног полупрозрачными глазами. От намёка в этом взгляде Ниджику почувствовал как покраснел, стыдясь своего дурацкого вида и не понимая что с ним не так — Ладно, спасибо, я, эм... Я верну вашу косу через неделю. Вам подойдёт, если я занесу её в субботу в девять вечера? — Она не моя, — пожал плечами сосед, склоняя голову. — А чья? — застопорился Занка. — Твоя, — Тамзи не выразил даже намёка на смех. Ниджику чувствал себя полнейшим идиотом, вылупившись в непонимании на хозяина дома и хозяина косы в одном лице, чувствуя, как мелко потряхивает от холодного ветра, облизывающего мокрое тело. — Эм, ладно, ну я занесу. Только подскажите, как ей пользоваться? Она у вас такая странная, в жизнь не видел ничего подобного. Это, типо, новые технологии? — Он решил действовать иначе — в словах этого психа должно быть что-то логичное, ведь Занка читал много статей о невменяемых преступниках и с небольшой периодичностью из их слов можно было почерпнуть какую-то долю правды. Если относиться к Тамзи как к очередному такому кадру, то может быть и получится разобраться во всём — и в себе, и в нём и в этой навороченной косе. — Я не знаю, — нахмурился сосед, выглядя всё так же искреннее, — это же твоя вещь. Ниджику внутренне взвыл. — Ладно. Ладно, — выдохнул он, пытаясь успокоить резкую вспышку бессмысленной агрессии, — я разберусь. Спасибо ещё раз, я пойду. — Скрытая стрела ранит человека, — на прощание протянул Тамзи, доставая руку из рукава и протягивая доброжелательно к выходу, предлагая проводить. — А это к чему? — Смирился Занка, следуя за ним, автоматически опираясь на палку как на трость. Его лицо отражало страдание от происходящего бреда вселенского масштаба. — Уверен ли ты, что мир такой, каким его тебе показали? — Улыбнулся сосед, минуя свой сад лёгкой и грациозной походкой. На его фоне Ниджику казался маленьким глупым ребенком, извазюкавшимся в глубокой луже. Ах, да...— Ты не желаешь принимать другую его сторону, хотя по глупости залез туда, куда лезть не стоило. — Эм, вы про пруд? Извините, я думал, так надо, но да, действительно глупо... Так эту косу нельзя было трогать? — Поразился осознанию Занка, протягивая вещь обратно, — Извините, заберите обратно, я не знал. Тамзи посмотрел на него снисходительно, так, словно Ниджику спросил почему же небо голубое и вновь повернулся к воротам, качая головой. — Это твоя вещь, я не имею права её брать, — пояснил он в полуулыбке, — да и она мне не нужна. — Тогда я не понимаю, — обречённо заявил Занка, сгорбившись и прижав к себе рукоять, — что вы имеете ввиду? Что вы хотите? — Смотри в оба, Занка. Коснувшись другой стороны вернуться больше нельзя. Твой союзник силён, но не приручен. Сможешь с ним совладать — получишь силу, нет — расстанешься с жизнью, — Тамзи ухватил Ниджику за плечо и аккуратно перевёл через ворота, закрывая перед смущённо-непонимающим им дверь, — возвращайся когда поймёшь. Занка уставился как баран на металлическую стену перед ним, надеясь сюда больше не возвращаться, прокручивая в голове всё сделанное и сказанное. Пребывая в каком-то бреду, он двинулся к своему дому, поражённый всем произошедшим, не понимал, не мог сложить в голове как так получалось, что пруд менял свою глубину по собственному желанию, как коса могла быть его, если он впервые её видит и пришёл одолжить, как эта рыбья головешка на палке должна была его защищать по непопулярному мнению психа в образе небожителя. Всё казалось таким странным, что мысль о том, что завтра нужно идти в академию, казалась практически дикой на фоне всего остального. Перед покосившимися воротами, возмущённо пиная тяжёлым берцем землю, стоял Энджин. Чужие татуировки едва не светились на солнце, соревнуясь с многочисленным пирсингом, руки, засованные в карманы, нервно сжимались в кулаки, в одном из которых свисал полупрозрачный пакет с продуктами. Увидел бредшего издалека Занку, он широко улыбнулся, но, присмотревшись, ошарашенно вскинул брови. — Какого... — он всматривался в едва высохшую одежду, всё ещё сырую пушистую серьгу в одном ухе и найденную у соседа косу так, словно увидел мамонта, в непонимании застыв на месте. — Да я... Споткнулся. Хотел траву покосить, а мне нечем, вот, до соседнего дома добрел, одолжил, — пояснил неловко Занка, почесав затылок и всматриваясь в инструмент перед ним, — извини, что заставил ждать. Ты бы позвонил. — Я позвонил, — недовольно поджал губы Энджин, его шок быстро сменился подозрением, — ты не ответил. Одолжил, говоришь? Занку прошибло осознанием, он нервно закопался по карманам бермудов и достал телефон, ощутимо потяжелевший от воды. Попытка разблокировать не принесла успехов и парень отчаянно взглянул на Энджина. — Пиздец, — высказал он вердикт, всё ещё в надежде щёлкая всевозможные кнопки. Друг заметно обеспокоился. — Может его просушить и нормально? — Предположил он, невольно доставая руки из карманов. Занка расстроено замотал головой и отмахнулся, открывая ворота, — Ладно, не расстраивайся, давай я тебе новый подарю? — Не надо, — кратко отозвался Ниджику, проходя в гэнкан и бросая бесполезный электронный кирпич на тумбочку, — есть будешь? — Опа, а ты в домохозяйки заделался что ли? — Заинтересованно ввалился Энджин, с прищуром осматривая дом — Чего сварганил? — Честно говоря, какая-то рисовая бурда. Но неплохая, — пожал плечами Занка, скрываясь на кухне и ставя чайник. Он достал из холодильника сковороду, поставив на плиту и её, зажёг благовония на столе. Ветер колыхал в гостиной голубой тюль, сёдзи оставались открытыми, впуская свежесть весны и запах еды и сандала постепенно заполнил весь дом. — Ммм, неплохо, — оценил Энджин, поведя носом, — а я вкусняшки захватил. Честно говоря, твоё новое жилище немного... — Стрёмное, я в курсе, — безразлично пожал плечами Ниджику, подготавливая чаши и тарелки, — на такое же с ремонтом у меня бы не хватило денег, а так... Постепенно приведу в порядок, чего уж. — Ну, знаешь, ты мог бы приводить его в порядок на расстоянии, — подметил Энджин, прекращая осмотр и резко наклонился ближе в сторону Занки, смотря снизу вверх, — ты же в курсе, что мы с Рие всегда рады тебе? — Я уже и без того пользуюсь твоей добротой, — отрицательно помотал головой парень, убирая волосы с лица и прижимаясь поясницей к столешнице, — ты думаешь я не понимаю, что по факту тебе не нужен ещё один техник по выходным? — Ещё как нужен, — как болванчик закивал головой блондин, складывая руки на коленях, — а ещё Рие и я страшно не любим готовить, а ты вон какая домохозяюшка! — Иди к чёрту! — Занка кинул в товарища зло полотенце, слыша заливистый довольный смех, впрочем, вскоре притихший. Энджин задумчиво смотрел как Ниджику накладывает еду, пребывая в своих мыслях до тех пор, пока тот не поставил перед ним тарелку с рисом, сыром и беконом. — Коса странная, — начал издалека друг, хватаясь за палочки для еды и настойчиво уставился в глаза Занке. Тот пожал плечами. — Какой хозяин такая и коса, — пробубнил он, перемешивая рис, — парень, что мне её одолжил явно с головой не дружит, всё заливал мне какой-то бред. Я сначала подумал, вау, какой необычный, на небожителя похож, а он реально весь белый, волосы длинные, глаза такие светлые-светлые. А он как рот открыл и всё стало ясно — говорит мне, мол, — « меня средство есть от кошмаров» — и приносит ветку, а на ветке башка селёдки. Нет, ну нормально? Энджин подавился, пытаясь сдержать смех, но следом заинтересованно уставился на парня. — А тебя мучают кошмары? — Да мало ли что у психов в голове, — отвёл глаза Занка, — он мне её притащил ни с того, ни с сего. Говорит, на дверь повесь, это поможет. — Ну да, совсем больной чувак, — поддакнул блондин уперев подбородок в кулак, — а ты уверен, что палка его? — Какая палка? — Не понял Ниджику сначала, — А, коса? Ну, а чья? Она у него во дворе была. Я ему сказал, что верну, а он мне говорит — «Она твоя, зачем возвращать» — короче, я в такие приключения влез. — Знаешь, — протянул Энджин, — ты правда выглядишь не ахти. Так уж и быть, побуду сегодня твоей нянькой. — Чего? Да не надо, я сам всё сделать могу, правда, честно говоря, хотел попросить помочь крышу закрепить или где залатать, она меня немного напрягает, кажется на ладан дышит, — замахал руками Занка, задев слегка чашу и, вспомнив, встал, чтобы разлить по пиалам чай. — Ну вот, как раз, мы вдвоём всё что надо сделаем, что не надо — не сделаем, пообщаемся, я тебя колёсами от всех болезней отпою, — покивал блондин, сложив руки на груди, — а потом у тебя и переночую, зачем далеко идти. — У меня второго футона нет, — задумчиво промычал Ниджику, наливая во Энджину чай. — Да это херня, пошли дойдём до магазина, заодно купим чего-нибудь к твоему... новоселью, — товарищ выпил всё одним махом, резко поднимаясь, — вкусно, ладно, всё, пошли. — Мы торопимся? — Вскинул брови Занка, убирая со стола посуду и складывая в раковину. — Конечно, иначе ничего не успеем, — уверенно заявил Энджин уже у выхода накидывая кожанку. — Я не одет, — напомнил Ниджику, складывая руки на груди. Друг обернулся задумчиво, будто забыл, что Занка никуда не уходил переодеваться и даже не всполоснулся, разнося запах тины. — А. Ну да, — замер он, тупо похлопав глазами, — ну я короче снаружи подожду, ты выходи. Ниджику невнятно промычал в ответ, воспринимаемое как согласие, и, взяв вещи, ушёл в ванну, потратив пятнадцать минут на сборы и выйдя совершенно другим человеком — чистым, вновь аккуратно одетым и уложенным. Картину портило разве что разодранное ухо, о котором Энджин не преминул спросить. — Оно вчера было целым, — подозрительно сощурился он, вышагивая рядом несколько вальяжно. — Во сне дёрнул, — отмахнулся Занка, непроизвольно его коснувшись. Уже почти не болело и единственное за что боялся парень, так это за то, что прокол заживёт вместе со всей раной. — Никогда не дёргал, а тут дёрнул, — хмыкнул Энджин, на что оставалось лишь пожать плечами. День шёл удивительно тихим и спокойным чередом — пройдясь по магазинам парни взяли дополнительный футон, синий коврик в ванную и новое зеркало, взамен разбитому когда-то, дополнительно взяв набор инструментов по существенной скидке и скромный будильник, а, вернувшись и разложив покупки, занялись крышей с помощью деревянной лестницы, найденной позади, придавая ей более менее надёжный вид. Когда время клонилось к семи вечера, Занка хотел опробовать одолженную косу, но никак не мог понять, как же ей всё таки орудовать, решив действовать по старинке и махая загнутым лезвием так, будто это стандартный инструмент, пока Энджин сидел на энгаве и давился смехом от глупых попыток. — Слушай, раз такой умный, пробуй сам, а, — возмутился Ниджику, протягивая вещь товарищу на что тот невольно резко дёрнулся назад, перестав смеяться, скорее, его лицо приобрело обеспокоенное выражение, — ты чё так дёргаешься? — Я не могу, у меня это... лапки, — потряс руками Энджин, вновь начав хохотать, — слушай, может это никакая не коса? — А что тогда? — Поинтересовался Занка, задумчиво разглядывая рукоять, — Ну странноватая она, да. Но если не коса, тогда для чего этот инструмент? — Да-а... чёрт знает, — снизил интонацию друг, облокотившись на кулак и сонно зевнув, — ну ты так траву будешь косить полночи. Пошли лучше хавчик сделаем и... бля, телевизора нет. Ну, на телефоне фильмец глянем. — Я конспекты на завтра не закончил, — виновато отозвался Ниджику, бросая гиблое дело и садясь рядом. В приятном вечере опускался закат и дышалось, безусловно, легко. Шелест листвы убаюкивал, изредка было слышно голоса проходящих мимо людей. Парня потянуло спать. — Вон, тоже зеваешь, — высказал Энджин, вновь вздыхая и повторяя жест, — пошли, студентишка. Я вот никакие юридические академии не заканчивал и вполне доволен жизнью. Занка промолчал, поджав губы. На вечер парни расстелили футоны, зажгли благовония от комаров, заготовили сэндвичи с мелкой закуской и подрубили на единственном оставшемся телефоне фильм про заброшенный дом под нескончаемый громкий хохот Энджина. Но когда дом заснул и время перевалило за полночь, Ниджику убедился, что весь происходящий с ним в последнее время бред вполне реален.