Мосты

Нарцисса проклинала себя за глупость. Она упиралась ногами в лепнину на фасаде поместья своих родителей и думала, что уже завтра об этом будет известно всем знатным семьям в ее городе. Одна из наследниц дома Блэк спускается по веревке из окна своей комнаты ночью. Позорище. Эта прогулка может стоить ей ее наследства, репутации, семьи... Нарцисса выдыхает и лезет вниз. Поздно что-то менять. Она почти спустилась. Этот же путь вверх ее руки просто не выдержат. Ее ноги касаются камней на мостовой и девушка облегченно выдыхает. Чертовщина. Она пробует скинуть веревку. Она не поддается. "Дура!.." Узнать у двоюродного брата механизм всех этих действий было гениальной идеей. А вот не учесть разницу в физической подготовке, количество опыта и разницу их положения далеко нет. Сириус начал сбегать в тринадцать. Сириус был сильным. Да, внешне это было совсем не так, но Нарцисса прекрасно знала, что внешность обманчива. Сириус умел подтягиваться. Нарцисса нет. Сириус мог сделать тридцать отжиманий и не устать, а Нарцисса задыхалась после десяти с колен. Сириус был младше на четыре года. Он был еще пятнадцатилетним мальчиком. А она девушка на выданье, у которой, более того, есть жених. Про побеги Сириуса знали абсолютно все, и относились к этому, скорее как к юношеской глупости.  Нарциссу все знали как примерную девочку, на ее брак возлагали большие надежды. Как и на Сириуса , но это не одно и то же. И именно в этот год Нарцисса устала быть примерной девочкой. Ей, наверное, впервые в жизни, потребовалось сделать что-то странное, неправильное, неэтичное... Конечно же выбор пал на побег ночью. Нарцисса попросила объяснить, что он делает когда сбегает. Он послал ее к черту.  Она сказала, что знает, куда он ходит. Это ьыла не совсем правда, но сказано было очень внушительным тоном. Сириус вздохнул и спросил какие у него есть гарантии. Нарцисса лаконично ответила, что никаких. Ему это понравилось и от начал свое длинное объяснение. Как сделать петлю, как завязать узел, как закрепить веревку, как ее скинуть, как закинуть обратно, как правильно одеться, когда лучше идти, чтобы не попасться патрульным. Нарцисса внимательно слушала, что-то записывала и рисовала. Важно было запомнить все, шанса переспросить у нее не будет. Она поинтересовалась какие физические навыки нужно иметь. Сириус сказал, что нужны сильные руки. Этим Нарцисса явно похвастаться не могла. Поэтому она спросила как этого можно достичь. Сириус показал. Нарцисса записала. Они все обговорили. Он дал ей примерить свою старую одежду, чтобы она не мучалась с платьем. Это был первый рз в жизни когда она переодевалась при ком-то (даже если этот кто-то был развернут к окнуи никак не мог ее увидеть) и ей этот опыт не особенно понраивлся. Впрочем, времени на все эти мысли у нее не было. В брюках было непривычно, но удобно. Они попрощались, Сириус сбежал, а Нарцисса довольная и усталая пошла спать. Ладони горели, Нарцисса предположила что они порезаны, потому что на веревке появились какие-то коричнево-красноватые следы. Она полезла дальше, аккуратно переступая ногами по стене и стараясь держаться руками как можно крепче. А теперь она стоит на земле, чуть ли не под окнами ее матери и пытается сдернуть веревку, периодически чертыхаясь. В какой-то момент веревка поддалась и соскочила, змеей сползая вниз. Нарцисса выдохнула, скатала ее на локоть, запрятала за дерево рядом с домом и улыбнулась. *** Она остановилась у реки, потому что больше бежать сил просто не было. Нарциссе казалось, что ее лёгкие откажут ей служить прямо сейчас. Сириус говорил не ходить по  большим и хорошо освященным улицам, потому что там нет людей в такое время. Точнее есть, но она будет сильно выбиваться на из фоне. Но идти в подворотни Нарцисса тоже не горела желанием. Самое важное различие между ней и братом было очень простым—они были разного пола. И в какую бы одежду не была одета Нарцисса, ее лицо вполне четко говорило что она не мужчина. Луна отражалась в реке, а водная рябь создавала красивые блики ее света. Нарцисса оперлась на перила и окинула взглядом всю эту красоту. Она почувствовала дикий приоив радости и веселья. Ей хотелось кричать, петь, бегать, сходить с ума… Все это смешалось с чувством страха и неизвестности и вместе составило безумную комбинацию чувств, которая никак не помогала взять себя в руки. Голос раздался у нее ща спиной. Он был тонкий, но как будто слегка поломанный. Нарцисса вздрогнула и развернулась, вжавшись в стену. Наверное это было глупо но ничего лучше ей в голову не пришло. Да и других путей отступления не было. На нее смотрело нечто в поношенных брюках и рубашке, залихватски надетом берете, с копной выбившихся из прически рыжих волос. На нее смотрело нечто, в котором она опознала девушку. Другую девушку. Не старше ее, возможно даже моложе, но серьезную и готовую к любому повороту событий. Она смотрела на нее с удивлением и уголок ее брови забавно ломался. Нарцисса не знала как выглядит ее собственное лицо сейчас, но предположила, что примерно так же. Брови Нарциссы подскочили вверх и она поедположила, что говорит с сумасшедшей. Кажется собеседница заметила это в ее глазах и ухмыльнулась, объясняя: —Мы зовем Блэков Чернушками. Я тебя знаю, ваше семейное фото было в газете, я могу поклясться,что ты на нем была. Тольк не вспомню из какой ты ветки: состоятельной или победнее. Нарциссе снова стало сташно. Она глубоко вздохнула и еще раз прокрутила в своей голове чужие слова. Она зацепилась за тон и почувствовала в нем не злость и неуверенность, а скорее забаву от ее страха. —Дура. —Сама дура! Это прозвучало не зло, а обиженно и не очень убедительно. Но Нарцисса никогда не обзывала своих сестер. Теперь она перекатывала это новое слово на языке. Она поняла насколько оказывается приятно выражать агрессию открыто. Они с незнакомкой молчат. Нарциссе кажется, что ее едят взглядом. Она переходит наступление и тоже делает свой самый голодный взгляд. Девушка напротив ухмыляется и делает один шаг назад, давая больше пространства. Она протягивает девушке руку и та смотрит на нее слегка недоуменно и возможно недоверчиво. Проходит минута. Все правила приличия уже нарушены, но она не убирает ее. Кажется, это возымело эффект. —Лили Эванс. Она берет Нарциссину руку и слабо пожимает ее. Нельзя сказать, что Лили делает это очень охотно, но все же контакт есть. Нарцисса чувствует ликование, сама не понимая почему. Большие часы бьют половину пятого и Нарцисса наконец приходит в себя. Она безумно задержалась здесь. Сириус говорил, что отказываться дома нужно не позже четырех, чтобы успеть хоть немного поспать и не вызывать подозрений у прислуги, начинающей свой рабочий день на заре. Она подскакивает на жестком настиле тут же жалея об этом. Ее спина и голова явно были не готовы к такому резкому переходу от перин, до досок, накрытых соломой и одеялом. Когда часы пробили пять, она захлопнула окно своей комнаты, задернула шторы и спрятала ветревку и мужскую одежду под матрас. Она оделась в спальное и легла в постель, восхищаясь своей выходкой и придумывая план на эту ночь. *** Нарцисса проснулась, когда часы пробили час ночи. Повторила все действия, за последние две недели ставшие рутиной: закрыла дверь, открыла окно, подняла матрац, достала одежду, перевязанную веревкой, стянула свои сорочку, переоделась, собрала волосы в пучок, нацепила кепку и закрепив веревку, выглянула в окно. И чуть не испустила радостный крик. Лили стояла под ее окном, опасливо озираясь по сторонам. Ее длинные волосы спускались волнами по плечам. Она была в других брюках и рубашке, менее потрёпанных. Она черт возьми была тут. Нарцисса скинула веревку и через минуту Лили была в ее комнате и закрывала окно. Она прижимается еще ближе и смотрит ей в глаза. Нарцисса поцеловала ее впервые два дня назад. Все было, как всегда, они встретились на середине моста. Лили водила ее по городу. Потом они пошли домой (Нарцисса называла ее дом, своим домом и это всегда смешило Лили)…А потом произошло это. Она поцеловала ее и приправила это словами о любви... Она сделала жуткую глупость и Лили, успугавшись, оставила ее одну на вершине часовой башни. Когда она вернулась, Нарцисса послушно ждала ее на том же месте, не сдвинувшись даже на дюйм. Ее глаза были красными от слез, а голос хрипел. Она не помнит какую чушь она несла, о чем просила и что вообще делала, но наверное это было так жалко, что Лили решила дать ей шанс. —Мне нужно подумать. Если я пойму, что хочу этого, я приду к тебе домой,– а потом обавила очень резким и властным тоном,– Уходи. Это все, что она сказала тогда. Нарцисса трясущимися руками открыла дверь и вышла из комнаты. Они целуются и Нарцисса зарывается пальцами в рыжие кудри. Они целуются и Лили убирает руки с плечи и залезает ими под ее рубашку. Они целуются и мир схлопывается. Больше ничего нет. Больше ничего не важно. Она целует Лили, а Лили целует ее. Нарцисса окончательно сходит с ума, отрывается от Лилиных губ и шепчет что-то несвязное в духе "я хочу быть с тобой вечно". Лили не лучше, и она предлагает сбежать вместе... Нарцисса замирает и секунду обдумывает это предложение. Потом кивает, подходит к столу и достает лист бумаги и перо… Она заканчивает писать и складывает лист треугольником. Подходит к шкафу, достает чемодан, начинает складывать самые важные для себя вещи. —Ты можешь забрать остальное потом,– Нарцисса не отрывается от своего занятия, но заинтересовано мычит, и ей с радостью поясняют,– я видела твоего брата. Думаю он поймет твою просьбу. —Хорошо, тогда это все. Ты первая или я? —Я. Пошли. Она привычными движеними привязывает веревку и спускается вниз. Следом пускают чемодан. Нарцисса секунду медлит и оглядывает свою комнату. Смотрит на фотокарточку своей семьи, вздыхает и тоже спускается на улицу. Через час они стоят на мосту между частями ггорода. Лили не торопит ее и дает попрощаться с тем местом, где она провела всю свою жизнь, где она выросла, где стала собой, и где ей больше нет места. Она не сможет вернуться сюда, даже если захочет. Нарцисса улыбается спящей, целует ее в висок и укладывается удобнее у нее на груди. Она слышит размеренный стук сердца, тихое, спокойное дыхание. Она чувствует тепло чужого тела, обнимающие ее руки... Она думает, что это все именно то, что она хотела. Она променяла все свое богатство и богатство своего жениха на такие вот счастливые утра. Она ни о чем не жалеет. Видимо, ее поколение какое-то бракованное. Андромеда сбежала со своим возлюбленным, Сириус рано или поздно тоже сбежит окончательно, Беллатриса живет с мужем, но все прекрасно знают о том, что у нее есть любовник (Нарцисса знает еще и то, что это любовница), Регулус еще слишком мал, чтобы о таком думать, но он тоже будет искать свободы... Чем же тогда хуже она сама? Почему бы ей не быть просто счастливой? Нарцисса улыбается и снова целует девушку, которую встретила в переулке по счастливой случайности и которая стала для нее сокровищем. А затем снова погружается в сладкий и счастливый сон.