Гриффиндорская шалость

      Минерва Макгонагалл медленно сняла очки и ещё медленнее потёрла переносицу. Министерство Магии опять готовило ревизию, которую собирались провести в следующем месяце, студенты поголовно оставляли желать лучшего — радовала только маленькая мисс Адамсон да ещё парочка умников, — а любимые «Три метлы» в Хогсмиде были закрыты на капитальный ремонт. По отдельности всё это было ещё ничего, но вместе… Минерва потихоньку начинала сходить с ума. Вообще-то весь замок коллективно сходил с ума уже пару месяцев, потому что вдобавок ко всему остальному начиналась весна, но Минерва стойко держалась в пределах разумного. До этого дня.       Сова принесла письмо от дальних родственников, которые приглашали её на свадьбу. Настолько дальних, что о скандале из-за её сущности они либо не слышали, либо считали, что магия в порядке вещей. И это, конечно, было скорее хорошо, чем плохо — если, опять-таки, брать только это, — но вот вкупе со всеми остальными горестями жизни вызывало желание взвыть, потому что студенты с их сомнительными успехами создавали необходимость вежливого отказа. Если всё же поехать, можно было столкнуться с враждебной частью родственников…       В общем, голова шла кругом от количества проблем. Поэтому Минерва в тихом отчаяньи пошла к Помоне Спраут, известной своими успокаивающими настойками. Правда, было условие настойки эти ни в коем случае не поджигать… Но Минерва была уже в той самой степени отчаяния, когда никакого дела до методов исцеления пациенту нет. В теплицах пахло свежей землёй и частично ядовитыми испарениями.       — Помона? — позвала Минерва, стучась.       — О, Минерва, здравствуйте! А я всё ждала, когда вы ко мне заглянете, — пухленькая Помона выглянула из-за дверей теплицы.       Выглядела Помона вполне спокойной и счастливой, а настроена была привычно благодушно. Голос её звучал тепло и расслабленно, как и всегда. В такой голос хочется завернуться, как в плед, и слушать, слушать, слушать, пока не уснёшь. И чтобы при пробуждении он был рядом, а лучше вообще всегда. Безмятежность Помоны восхищала и удивляла. Минерва аж позавидовала, чувствуя, как её саму потряхивает от нервов.       — У вас есть что-нибудь… успокоительное, не так ли? — уточнила Минерва, паузой демонстрируя, что она имела в виду.       — Для вас, дорогая, есть всё, — кивнула Помона. — Идите за мной, — и скрылась в теплице.       Минерва с подозрением посмотрела на Mimbulus Mimbletonia (так, по крайней мере, было написано на горшке — Минерва в травологии разбиралась не на самом высоком уровне), радостно цветущую внутри у входа. Mimbulus Mimbletonia никак не возражала против присутствия Минервы, поэтому она вошла. Или Минерве показалось, что растение не возражало… Оно бы и не могло, не правда ли? Наверное, ей нужно было просто больше сна. И настоечку от Помоны.       — Где вы там? Я уже всё достала, садитесь за стол, — дружелюбно пригласила Помона, обводя рукой стол с двумя креслами.       С одной стороны, в таком месте, как теплица, скорее ожидаешь увидеть твёрдые и узкие деревянные стулья. С другой — выпускники дома Хаффлпафф всегда были такими: ценящими свой комфорт, практичными и приятными людьми. Минерва обожала их за это. Из таких вырастали самые приятные в общении люди, как бы она ни любила родной Гриффиндор или инакомыслящий Рэйфенкло. Хотя в приятности с Хаффлпаффом мог поспорить Слизерин. Дети этого дома всегда имели хорошо подвешенный язык и были крайне воспитанны, что позволяло им не только филигранно хамить, но и составлять наиприятнейшую компанию порой. Изредка. Когда им это было выгодно, скажем так.       — Вот, выпейте, — Помона подала Минерве стакан.       — Благодарю.       Стоило отметить, что стакан этот был непрозрачным, а от жидкости в нём исходил аромат немного странный. Минерва поморщилась, но послушно хотела выпить, когда Помона вдруг покачала головой и усадила Минерву в кресло, а потом уже кивнула, мол, да, теперь можешь пить. Минерва вскинула бровь, но отпила — сама же просила. Вкус у настойки оказался очень приятным, хотя и немного горьким. А по телу сразу растеклось такое спокойствие! Впору было уснуть на месте. Сделать это Минерве не позволило исключительно воспитание.       — Вот теперь, дорогая, рассказывайте, — Помона грациозно опустилась в соседнее кресло и мягко улыбнулась, подталкивая к откровениям.       — Ревизия, студенты с близящимися экзаменами, «Три метлы», ещё и родственники обо мне вспомнили, — она недовольно поджала губы. — Это всё.       — Ц-ц-ц, — покачала головой Помона, — кто же так рассказывает! Если хотите, чтобы полегчало, говорить нужно пространнее, искреннее.       — Как вы себе это представляете? — Минерва нахмурилась, чувствуя себя несколько обескураженной.       — Приведу пример, — улыбнувшись, Помона глотнула настойки прямо из стакана Минервы. — Уже много лет меня терзает поочерёдно радостью и печалью чувство любви к прекрасной женщине. Она волшебница. Образованная, умная и весьма достойная во всех отношениях персона с прекрасным вкусом. Она преподаватель, она понимает мои проблемы, но она никогда не приходит за помощью и никогда не думает о чувствах. Мне хотелось бы чаще видеть её улыбку или хотя бы видеться с ней, но это пока маловероятно.       Минерва прикрыла рот ладонью и беззвучно ахнула. Она не могла представить себе подобного поворота событий ни при каких условиях, но точно знала, что не спала. На столике всё ещё стоял стакан, уже пододвинутый обратно к ней, и лежала книга. Минерва наклонилась, чтобы прочитать название, и не поверила своим глазам. Перед ней лежал свеженький экземпляр «Трансфигурации в травологии» — широко известного в узких кругах научного труда юного автора, который ещё в Хогвартсе стремился к изучению обеих наук, хотя на первых курсах тяготел к травологии.       — Конечно, это не та проблема, которую мы обсуждаем сегодня… — произнесла Помона спустя несколько минут тишины.       — Нет-нет, давайте обсудим, — Минерва взволнованно качнула головой.       — Как пожелаете, — кивнула Помона. — Что вы думаете по этому вопросу?       — Это всё… слишком внезапно, но тем не менее, мне кажется, имеет место быть. В будущем, — поспешно добавила Минерва. — Когда станет меньше… проблем. И больше свободного времени. Скажем, летом. После сдачи экзаменов.       Она глотнула из стакана снова, невольно думая о тех самых глупеньких традициях детей. «О нет, ты выпил из моей кружки! Это же почти поцелуй!» — Минерву такое забавляло, когда она была моложе и только начинала преподавать. Сейчас уже было совсем всё равно. Хотя впервые несуразное поверье показалось чем-то сравнительно приятным. Возможно. Совсем чуть-чуть.       Зато точно было приятно видеть ошарашенную Помону. Минерва улыбнулась уголком губ. Как истинная гриффиндорка, она всё ещё тешила себя иногда умением вызывать сильные эмоции у других людей. Уже, конечно, не посредством выпендрёжа — другими методами, но всё же. Настроение медленно улучшалось. Вроде бы высказалась, ещё и человека сильно удивила. Факт обычно непробиваемого спокойствия Помоны только добавлял радости. Гриффиндор — Хаффлпафф, счёт 1:0. Пожалуй, это имело некоторый смысл.