Ключ от комнаты

Обращение от автора читателям:  вы когда-нибудь слышали о том, что подростки не умеют любить? Я слышу это очень часто. Я хотела написать подобное, тк сталкивалась с подобным опытом, но первая версия показалась мне не тем, что я хотела передать. Вы когда-нибудь ощущали себя так, словно нигде нет вашего места? Находитесь с семьей, а вам кажется, что вы чужие. С друзьями – как будто вы и не друг им совсем. Мне казалось, что я никогда не обрету того, кому я нужен. Но все изменилось… История, которую я хочу рассказать, началась летом. - Влад, принеси коробки! – кричала пожилая женщина. Это старший завуч интерната, в котором я нахожусь уже долгое время. Она для меня самый близкий человек на этой планете. Я сидел на диване и смотрел телевизор, но после просьбы поднялся с места. - Тамара Павловна, почему я?! Вот Григорий Александрович отдыхает в своем кабинете, попросили бы его. – возмущался я, но всё равно пошел нести эти коробки. - Вот на то и тебя прошу! Нет никакой помощи кроме тебя, сынок. – она нежно потрепала меня по моим черным волосам и я слегка покраснел. Интернат еще целый месяц будет оставаться пустым. Лето и все разъезжаются по домам. А моя мать подписала бумаги, чтобы я остался тут. Хотя я бы и сам не хотел оставаться там, в том доме, где я лишний. Я пошел в кладовую, нашел пару коробок, но решил покурить перед тем, как нести их Павловне. Курю, думаю о всяком: о друзьях, которые разъехались, о матери, которая меня бросила и о многом другом. Вдруг где-то раздался звук подъезжающей машины. Бросив сигарету, я выглянул в окно. Черный джип остановился возле здания. Оттуда вышел мужчина, своим телосложением он напоминал медведя. - Ты что тут застрял?! – сзади меня раздался голос Тамары Павловны. – о, походу новенький приехал. Стоп, ты что курил, поганец?! – она дала мне подзатыльник. - Новенький? Летом? Вы шутите? - Я что тебе не говорила? Ох, старая моя голова, совсем забыла! Пока мы разговаривали, помимо мужчины-медведя, появилось еще двое: мужчина лет 40, блондин, в костюме и парень, на вид мой ровесник, с кудрявыми волосами, заплетенными в хвост. А еще у этого парня были проколоты уши! Пирсинг так и светился на солнце, а красные плечи и черная майка очень подчеркивали его образ. - Владислав, вы коробки понесете или нет? – я получил еще один легкий удар в спину. - Иду-иду. Я отнес коробки в её кабинет, она вручила мне два мороженых. - Одно отнесешь новому мальчишке. Подружиться же тебе надо! И так на пару недель одни будете. - И как вы себе это представляете? – но она не стала меня слушать и выперла меня с этим мороженым. Иду по коридорам (которые, к слову, окрашены в яркий синий цвет) и вижу этого кудрявого, сидит он значит и играет в телефон. Повезло же, что кому-то оплачивают интернет! Вот моя мать про меня даже не вспоминает, что уж говорить о оплате интернета на телефоне. Я подошел и встал перед ним, протягивая мороженое. Он уставился на меня. - Бери. – он все еще продолжал смотреть на меня своими медными глазами. – Ты что мороженое не ешь? - Ем. - он забрал и вскоре открыл упаковку. Я уселся рядом с ним. Сидим, едим мороженое, он играет в игры, а я смотрю в его телефон. - Тебя кстати как зовут? – до меня дошло, что я сначала должен был познакомиться. - Тимофей. А ты? - Я Влад! – я улыбнулся и мороженое случайно капнуло на его телефон. – Ой, блять! Прости. - Ничего. – он вытер телефон об шорты и убрал его в карман. Из кабинета директора вышел мужчина, скорее всего его отец. Я кивнул ему в знак приветствия. - Ты, наверное, Влад, так? Я слышал от директора, что ты остался тут на лето. Не одиноко без друзей? - Нормально. Я привык. - Ясно. – он огляделся по сторонам и достал из кармана тысячу рублей, протянув мне. – Это тебе на карманные, подружись с Тимофеем, он неплохой ребенок. - Не нужно, пап. – возникал Тимофей. Тебе вот не нужно, а мне может да! Решил, что если это твой отец, то можешь решать сам? Ну уж нет! На эти деньги можно купить сигарет, да и многое другое! - Я возьму, спасибо. – сказал я и мужчина ушел, успев неловко попрощаться с сыном. – Не бойся, чувак, я не буду относиться к тебе лучше из-за этих денег. Я не продажный, но деньги тут всегда нужны. Тимофей закатал глаза, но не стал огрызаться. - Тебя в какую комнату распределили? - 6. - О, ну до тебя она была пустой. Не знаю, заедут ли новенькие, но пока ты живешь один. Поздравляю! Я, кстати, в соседней комнате. Пойдем, покажу тебе всё. Я повел его к комнате, он осматривал коридоры и внешний вид (который был не самым лучшим). - Вот, располагайтесь, господин. – с сарказмом сказал я и рассмеялся с собственной шутки. - Влад. У вас комнаты проверяют? – резко спросил он, явно не оценив моей шутки. - Иногда, ну там от разного зависит, если натворишь что-то, то полезут в твою комнату. А что такое? Тимофей достал из сумки алкоголь, сигареты и прочей фигни. Кстати, это всё не казалось дешевым. - Нифига себе ты притащил! Отец твой знает? - Нет, но может догадывается. Будешь? – он протянул какой-то алкоголь. - Как насчет вечера? Завучи и директор разъедутся, мы останемся одни и проведем вечер в хорошей компании. – я улыбнулся. – А сейчас убирай всё обратно в сумку и засунь под кровать, и пошли, буду тебе наш обитель показывать. Я шел впереди, привычно выбирая короткие пути по коридорам, даже не задумываясь, куда сворачивать. Он уже был в комнате, так что начинать пришлось с остального – с того, чем здесь живут все. Сначала я повел его в столовую. Тут всегда слишком светло, особенно утром.  Небольшие столы стоят ровно, как по линейке, и к ним эти яркие стулья – желтые, зеленые, синие. Сначала они кажутся дурацкими, потом перестаешь замечать. Здесь быстро учишься занимать место, не тянуть с едой и не рассчитывать на тишину. Потом мы зашли в общую комнату. Там всё по-другому – шум держится в стенах, даже если сейчас почти нет людей. Диванчики старые, но удобные, расставлены так, будто их двигали уже сотни раз. Телевизор почти всегда включен, и неважно, что именно идёт – его смотрят просто потому, что он есть. Это место, где все оказываются рано или поздно, даже если не хотят. Я не стал останавливаться надолго и повел дальше, наверх. Спальни он уже видел, поэтому мы прошли мимо, только мельком заглянув внутрь. Всё там одинаковое: кровати, шкафы, чужие вещи вперемешку с твоими. Привыкаешь быстро, потому что выбора нет. В конце коридора я показал еще одну комнату –маленькую , почти всегда пустую. Полки с книгами, старый стол, лампа, большие окна. Здесь обычно тихо, и это главное. Не то чтобы кто-то прямо ищет тишину, но когда находишь её – запоминаешь место. Я не объяснял ничего специально. Просто провел его так, как когда-то провели меня – от одного угла к другому, по самым нужным точкам. Этого хватит, чтобы начать разбираться. Всё остальное он поймет сам, не маленький ведь.  - На этом закончили. Успеешь еще запомнить! Сейчас по своим комнатам, а потом я приду за тобой и мы пойдем на ужин. Я ушел и развалился на кровати. Как хорошо, что к нам приехал Тимофей. Я заснул и проснулся от того, что меня кто-то будит. - Соня ты наш, вставай давай. – Тамара Павловна легонько пошлепывала меня. – Мне скоро уезжать, так что иди за Тимофеем и идите на ужин. - Хорошо.- я зевнул в подушку, завуч засмеялась, а потом просто ушла. Поднявшись, я ополоснул лицо водой и пошел к комнате Тима. Я постучался и не дождавшись ответа, открыл. - Пошли на ужин! – я улыбнулся, а он вновь закатал глаза, но поднялся. Мы зашли в столовую и на одном из столиков лежали 2 порции макарон с подливом и две кружки чая. Мы присели, начали есть, не разговаривая за столом. А просто молча, никто не спешил нарушать молчание. После ужина он кивнул в сторону коридора, и я пошел за ним. Без вопросов. В комнату он привел меня сразу. Закрыл дверь, не оглядываясь, и полез в свою сумку. У него всё было аккуратно сложено, не как у остальных.  Достал бутылку – темное стекло, тяжёлая, с какой-то странно аккуратной этикеткой. Я сразу понял, что это не то, что я обычно пью. Он открыл её, и запах оказался совсем другим. Не резкий, не дешевый – мягкий, почти незаметный, но при этом плотный, будто тянется. - Вау! Это что за алкоголь такой? – спросил я. - Честно, я без понятия. Нашел у отца. – он всё внюхивался в этот алкоголь. Я рассмеялся, теперь он казался мне простым, но с богатеньким отцом. Он сделал глоток первым, сначала на лице не было никакой реакции, но потом он поморщился. И это рассмешило меня, а он вновь закатал глаза. Я всё не переставал смеяться с этого. - Идиот.. – прошептал он. Теперь он протянул бутылку мне. Я взял не сразу. На секунду задержал в руках, чувствуя вес, холод стекла. Потом всё-таки поднес к губам. Вкус оказался странным – не обжег, как я ожидал, а разлился медленно, с какой-то горечью, но не противной. Я сделал еще один глоток, уже увереннее, и вернул бутылку обратно. Мы сидели молча, передавая её друг другу. Без разговоров, без вопросов. В комнате было тихо. И эта тишина держалась крепко, как будто её не хотелось ломать ничем лишним. Алкоголь сначала почти не чувствовался. Просто тепло где-то внутри, медленное, тягучее. Но потом это тепло стало шире, расползлось, как будто убрало лишние тормоза. Мысли перестали задерживаться, а слова – фильтроваться. Я поймал себя на том, что уже путаю мысли и свои слова. Даже не понял, в какой момент это произошло. - Почему тебя отправили сюда? – фраза не казалась тяжелой, не звучала оскорблением, а была просто признаком любопытства, но почему-то казалась отвратительной. Как будто мне было не всё равно на это. Я посмотрел на него внимательнее, чем раньше. Лицо незаметно покраснело, особенно скулы. Не так, как от холода или бега, а так, словно тепло шло изнутри. Светлые кудри растрепались, стали мягче, падали на лоб неровными прядями, и он время от времени тряс головой, будто они мешали. В комнате было душно, и это тоже становилось видно. На коже у ключиц выступил легкий пот – почти незаметный.  Майка прилипала едва-едва, и всё выглядело таким живым, не таким аккуратным, как днём. Я продолжал смотреть, не скрываясь, будто пытался понять его через детали – через то, как он держится, как дышит, как реагирует на тишину между нами. Он не ответил сразу, будто хотел понять достоин ли я этого. Но, наверное, из-за алкоголя всё же принял меня достойным человеком.  Но действительно ли это так? Можно ли мне доверять? Рассказ потянулся сам, без чёткого начала и конца. Он говорил про свои подростковые годы – про школу, про друзей, первые шалости, моменты, когда делал что-то только потому, что так хотелось, а не потому, что кто-то велел. Про вечеринки, где всё было шумно и ярко. - Всё казалось таким необычным, казалось свободой. Но я до сих пор не знаю, было ли это свободой. – продолжал он, а я слушал. Иногда в его речи проскальзывали слова, которых я не понимал. Короткие, мягкие, странные по звучанию. Акцент тоже был заметен – не сильный, но некоторые звуки выделялись, звучали иначе, чем привычная речь. Я не понимал, какой это язык, но внимание цепляло. Попросить может как-нибудь, чтобы он меня чему-нибудь научил? Я слушал, не перебивал и всё это казалось таким приятным, таким интимным.  Мы не заметили, как время сдвинулось. Разговоры тянулись один за другим, цеплялись, перескакивали, иногда обрывались и начинались заново. Бутылка постепенно пустела, сигареты заканчивались быстрее, чем казалось. Он говорил больше, чем сначала, иногда сбивался, иногда замолкал на пару секунд, а потом продолжал. Я тоже начал отвечать и мы переходили с темы на тему. Слова выходили легче, чем обычно, и от этого казалось всё проще. В какой-то момент стало понятно, что сил уже нет. Разговор оборвался сам собой – не потому что закончился, а потому что просто не осталось, чем его продолжать.  Тимофей уснул, даже не раздеваясь толком. Я поднялся с его кровати чуть позже, чувствуя тяжесть в голове и странную пустоту после всего сказанного. Я устроился на соседней кровати. Матрас был жесткий, одеяло – тонкое, но это уже не имело значения. Комната наконец-то затихла по-настоящему. Утром я проснулся раньше, чем Тим.  Стараясь не разбудить, я вышел из комнаты, мучаясь из-за головной боли. День за днем мы проводили в компании друг друга. Однажды даже провели розыгрыш над директором. Дело было так: Лежу на кровати, естественно в комнате Тима, он уставился в телефон, занимаясь своими делами. И вдруг ко мне приходит великолепная идея! Поиздеваться над директором. - Тим! – он меня игнорирует, и я повторяю еще раз, пока он не сдается. - Да что тебе надо?! Я рассказал ему свой план и мы пошли воплощать его. Тим выступал отвлекающим маневром, зашел в кабинет директора и через пару минут директор куда-то отошел улыбаясь. - Что ты там ему наплел? - Сказал, что мой отец хочет с ним поговорить, вот он и вышел позвонить. - Прекрасно! Давай бери ведро, я быстро за лестницей! – я притащил лестницу и привязал ведро так, чтобы когда директор зашел в комнату его облило грязной водой. Через пару минут мы услышали крик директора из своего кабинета. Попался. Мы с Тимом посмотрели на друг друга и рассмеялись. Тогда мне сильно влетело. Тима почти не трогали из-за его отца, но сказали ему, что я – плохая компания. Прекрасно, что Тим не слушает взрослых и я могу оставаться его «плохой» компанией. 31 августа. Вечер. В интернат всё приезжали и приезжали дети, которые готовы провести свой новый учебный год здесь. Ближе ко сну собрали всех, кто приехал. Но я не видел Тима, пока он не вышел с Григорием Александровичем. ( завуч по воспитательной работе) - Дети, рад снова всех видеть. В этом году в наше заведение заехал новый ученик, знакомьтесь. Тимофей Воронцов, будет учиться в 10А классе. Прошу любить и жаловать. – он улыбнулся. – Присаживайся, Тимофей. Тим занял место рядом со мной. И он поспешно начал знакомиться с моими друзьями: Дилара – единственная девушка в моей компании, Дима – мой дружбан с 4 класса, Никита – шел в комплекте с Димой, Андрюха – с ним я подружился в прошлом году. Я бы хотел многое о них рассказать Тиму, но в следующий раз. - ТАК! ТИХО. – прокричал завуч. – Теперь о важном. Не забываем о том, что мы носим как и во всех других школах форму, а то есть – белый верх, черный низ. Приходим на уроки без опозданий! И завтра утром ВСЕ сдают телефоны. Понятно? Все недовольно промычали. - Теперь расходимся по комнатам! И Влад, теперь тебе нельзя ночевать в комнате Тима, понял? – закончил он. - Да, понял. -  сказал я и ушел в свою комнату, живу я, кстати, с Андрюхой. До Андрюхи жил один. - Что за Тимофей то? Почему ты спал у него? Вы знакомы? Вообще ничего не понимаю. – начал Андрей и мне хотелось его заткнуть. -Ты мне сейчас допрос устраиваешь? Не много ли на себя взял? - Ладно-ладно, молчу…- он надул губы, но замолчал. – всё равно узнаю. Я отвернулся к стене, стараясь не слышать, как Андрей ворочается на своей кровати. Комната постепенно погружалась в тишину - только редкие звуки из коридора да скрип старых половиц. Глаза закрывались сами собой, но мысли не отпускали. Слова завуча, взгляд Тима, вопросы Андрея - всё перемешалось в одну вязкую кашу. Я перевернулся на спину, уставился в потолок. «Теперь тебе нельзя ночевать в комнате Тима». Как будто от этого что-то изменится. Я сам не заметил, как начал проваливаться в сон. Сначала просто стало тяжелее держать глаза открытыми, потом мысли начали путаться, обрываться на полуслове… и всё исчезло. Утро встретило шумом. Кто-то громко хлопал дверями, кто-то носился по коридору, раздавались крики, смех — интернат будто ожил после долгой спячки. Я поморщился и натянул одеяло на голову. - Вставай давай, — раздался голос Андрея. — Первое сентября, алло. Я застонал. - Без тебя знаю… Но всё равно пришлось вылезти. В комнате было непривычно светло, за окном — серое, но тёплое утро. Во дворе уже собирались люди - кто-то в форме, кто-то с цветами ( откуда они их берут?), кто-то просто толпился кучками. Я медленно оделся, стараясь не думать ни о чём лишнем. - Пойдёшь? - спросил Андрей, уже у двери. - А у меня есть выбор? - буркнул я. Он усмехнулся. - Нет. Мы вышли в коридор - там уже было не протолкнуться. Кто-то смеялся, кто-то обсуждал каникулы, кто-то жаловался, что опять всё сначала. Обычное первое сентября. Вот только для меня оно почему-то ощущалось совсем не обычным. Я сам не сразу понял почему. Пока не увидел его. Тим стоял у лестницы, в стороне от остальных. Такой же спокойный, как всегда, будто вокруг ничего не происходит. Он заметил меня почти сразу. Наши взгляды встретились - и на секунду всё вокруг как будто стихло. Я первым отвёл глаза. - Пошли, - толкнул меня Андрей. - Чего встал? - Ничего, - коротко ответил я и двинулся дальше. Но ощущение чужого взгляда на спине никуда не делось. Сидим на классном часу. Александр Степанович (наш классный руководитель) что-то рассказывает про новый учебный год — правила, оценки, «ответственность», всё как обычно. Его голос глухо плывёт по кабинету, а я почти ничего не слышу. Я смотрю на Тима. Он почему-то сел с Андреем. Почему? Андрей что-то говорит, жестикулирует, как всегда, и Тим… смеётся. Спокойно так, легко. Как будто они сто лет знакомы. Мне это не понравилось. Я резко отвернулся, уставившись в доску, на которой уже начали писать какие-то даты. Внутри что-то неприятно сжалось, но я даже не мог нормально объяснить себе - что именно. -  Ты чего? - тихо спросил Дима, который сидел рядом со мной. - Ничего, - отрезал я слишком быстро. Он нахмурился. - Ты уже минут пять в одну точку пялишься, потом на них, потом опять отворачиваешься. Всё нормально? - Да нормально всё, сказал же. Я сжал ручку сильнее, чем нужно. Нормально. Конечно. Просто почему-то бесит, что он сидит не со мной. Нас освободили и отправили в столовую. Тим с Андреем идут впереди, смеются с чего-то, Дима с Никитой идут сзади и обсуждают их последние новости. Дилара идет рядом со мной. - Как ты думаешь, Тим многим девочкам нравится? - Не знаю, - я пожал плечами. -  Тебе же лучше знать. Она усмехнулась. - А что мне? - Ну…Вы же обычно это обсуждаете. - Обсуждаем. – кивнула она. – Но Тим не в моём вкусе, поэтому в этот раз я не подслушивала разговоры. - Ну и кто тогда в твоем вкусе? - Сильные, смелые, защитники...- она уставилась на меня. Я хмыкнул. - А, ну ясно. Типа из фильмов каких-нибудь. -  Можно и так сказать, - пожала она плечами. - Тогда тебе не сюда, - усмехнулся я. - Тут максимум «смелые» - это те, кто в столовой без очереди лезет. Она тихо засмеялась. - Возможно. В столовой, как всегда, было шумно и тесно. Мы всей компанией заняли почти целый стол - кое-как уместились, пододвигая стулья и толкаясь локтями. Я сел напротив Тима. Не специально. Так получилось. Андрей тут же начал что-то рассказывать - громко, с жестами, как обычно. Никита подхватывал, Дима иногда вставлял свои комментарии. Дилара сидела сбоку, молча наблюдая. Тим смеялся. Я ковырял вилкой еду, делая вид, что мне всё равно. Но этот смех почему-то бил по ушам сильнее, чем весь остальной шум вокруг. Андрей снова выдал какую-то шутку. Тим засмеялся громче. Я резко поднял взгляд. - Мешаешь, - буркнул я. За столом на секунду стало тише. Андрей завис с открытым ртом. - Чего? - Шумно, - коротко бросил я и снова уткнулся в тарелку. Никита хмыкнул, Дима посмотрел на меня с недоумением. Тим больше не смеялся. И это почему-то тоже не помогло. К столу подошла Вика Беляева и остановилась за спиной Дилары. Сначала она внимательно посмотрела на Тима, даже подмигнула ему, будто они уже давно знакомы, а потом перевела взгляд на Дилару. Вика выглядела броско - крашеная блондинка с пережжёнными волосами, которые были слишком светлыми и сухими, словно солома. Концы торчали в разные стороны, будто их не раз пытались «спасти» утюжком и краской, но только хуже сделали. Макияж яркий, почти вызывающий, с резкими стрелками и губами, слишком идеально выведенными, чтобы выглядеть естественно. Она наклонилась чуть вперёд, опираясь руками о спинку стула Дилары, словно нависая над ней. - Как всегда окружена парнями, не надоело? Тяжело наверное продавать себя всем им? – она наклонилась, словно змея над своей добычей. К ней тут же подтянулись ещё пару девушек - встали рядом, скрестив руки, и начали поддакивать, переглядываясь между собой. Дилара даже не обернулась сразу. - А я смотрю ты уже отошла после прошлого? – пробурчала Дилара. – Оставь меня в покое, Беляева. - «Оставь меня в покое, Беляева» - передразнила одна из них, вытянув губы. И все сразу рассмеялись. Вика улыбнулась, но в этой улыбке не было ничего приятного. – А тебе не стыдно всех парней забирать? Вон – даже новенького. А мы ведь даже не познакомились с ним. - Я никого не забирала! – крикнула Дилара. – Может это вы просто страшные?! За столом повисло напряжение. Андрей перестал улыбаться, Никита выпрямился, Дима замер, переводя взгляд с одной на другую. Я сжал вилку в руке. Кажется, сейчас всё пойдёт совсем не туда. И в этот момент Тим резко отодвинул стул. Скрип ножек по полу прозвучал громче, чем должен был. Он встал. Сначала просто шагнул вперёд, потом обошёл стол и оказался прямо за спинами девушек. Не торопясь, но и без сомнений. Он был выше большинства из них, и когда остановился рядом, как-то сразу стало заметно, что смех у Вики и её подруг начал сходить на нет. Тим чуть наклонился вперёд, нависая над ними спокойно, без агрессии - но так, что улыбки у них как будто сами по себе исчезли. - Слушайте внимательно, - сказал он ровным голосом. - Мне всё равно, кто с кем и что у вас там за разборки. Пауза. - Но если вы ещё раз полезете к ней в таком тоне, разговор закончится совсем по-другому. Он выпрямился, не повышая голоса ни на секунду. - Давайте без проверок. За столом стало совсем тихо. Даже Андрей перестал шевелиться, Никита замер, Дима смотрел не отрываясь. Вика на секунду растеряла уверенность, но быстро попыталась вернуть привычную ухмылку - уже не такую уверенную, как раньше. Но решив не проверять слова парня, поспешила уйти. - Молодец. – спокойно сказал я в одобрение. - Спасибо. – он повернул голову в сторону Дилары. – Ты в порядке? - Да. – она кивнула. – в следующий раз не лезь, сама справлюсь. - Хорошо. Мы все продолжили есть. А вечером – любимая традиция. Весь интернат устраивает тусовку, завучи закрывают на это глаза и уезжают, оставляя нас одних. ( с условием, что все будут живы). Несмотря на то, что днем многие ругаются, всё равно все собираются и проводят время вместе. Актовый зал преображается почти до неузнаваемости. Стулья сдвинуты к стенам, кто-то уже успел занять подоконники и сидит там, свесив ноги внутрь зала. В углу на столе - хаотичная «закусочная»: печенье в открытых упаковках, чай в пластиковых стаканах, иногда - спрятанные сладости, которые явно не предназначались для массового доступа. Музыка играет с колонки, которая то хрипит, то внезапно становится слишком громкой, будто пытается перекричать саму себя. Кто-то уже взял управление и ставит треки подряд, не особо заботясь о жанре: после спокойной песни может внезапно включиться что-то резкое, и тогда кто-то обязательно начинает смеяться или возмущаться. В центре зала образуется что-то вроде танцпола. Танцуют не все - скорее, отдельные группы: кто-то делает это нарочно нелепо, вызывая смех, кто-то просто двигается в ритм, закрыв глаза, как будто старается на пару минут выпасть из реальности. По краям - свои «островки». Там сидят те, кто не любит шум. Они разговаривают тише, чем музыка, делят еду, иногда смотрят в центр зала с выражением лёгкого недоумения, но всё равно остаются здесь. Смех вспыхивает волнами. Иногда - громко и неожиданно, когда кто-то рассказывает историю, иногда просто потому, что кто-то споткнулся на ровном месте или слишком эмоционально отреагировал на песню. Сзади меня раздался голос. - Весело тут у вас. – это был Тим. - Ага. А где Андрей, ты разве не с ним? – спросил я. - Без понятия. – он пожал плечами. – Но вроде к Диларе пошел. Кто-то включил микрофон. Это был Дима. - Народ, собираемся играть в мафию! – он был уже на веселе. – Подходим, не стесняемся! Все сели в круг. Роли были розданы. Игра уже продолжалась несколько минут. - Да это Влад, 100%. Он подозрительный! – начал Никита. - А что это ты сразу на меня? Может это ты мафия? Споры продолжались, и в итоге выгнали меня ( я, к слову, не был мафией) .  Спустя пару минут игра завершилась, выиграла команда мафии, то есть Тим. Он легко всех обвел вокруг пальца! - Да это вообще читерство какое-то, - протянул кто-то из круга, когда Тим с абсолютно невозмутимым видом собрал карты и показал свою роль. Кто-то застонал, кто-то засмеялся, кто-то швырнул подушку в сторону круга — она мягко ударилась о стену и сползла на пол. Напряжение тут же рассыпалось, как будто игра закончилась не поражением, а просто очередным эпизодом вечера. Дима, всё ещё с микрофоном в руках, попытался вернуть порядок: — Ладно, ладно, следующая игра! Сейчас реванш будет! Но его уже почти никто не слушал. Круг начал расползаться: кто-то встал за чаем, кто-то снова пошёл к колонке менять музыку, кто-то спорил уже не про мафию, а про то, кто громче всех кричал и почему это вообще не считается. К вечеру всё окончательно превратилось в привычный хаос. Кто-то уже лежал прямо на стульях, кто-то натянул худи на голову и сделал из него импровизированное одеяло. Разговоры постепенно стихали, музыка стала тише, и зал как будто медленно «проваливался» в сон. В какой-то момент уже было непонятно, где заканчивается тусовка и начинается просто усталость. Я сам не заметил, как тоже вырубился где-то ближе к концу. Последнее, что помню - чей-то смех и приглушённый трек из колонки. Прошла неделя. И вроде всё было как обычно, но я начал замечать одну вещь, от которой не так просто отмахнуться. Тим и Андрей. Сначала это выглядело случайно: они просто сидели рядом. Потом - уже чаще смеялись вместе. Потом я стал ловить себя на том, что они постоянно где-то рядом: идут по коридору вдвоём, задерживаются после уроков, о чём-то переговариваются так, будто вокруг вообще никого нет. -  Новая сладкая парочка, - сказал Никита в столовой, лениво ковыряя ложкой. Он сказал это как шутку, но у меня почему-то внутри это неприятно зацепилось. Не из-за самой фразы - а из-за того, как легко она легла на то, что я уже и так начал замечать. Я посмотрел в их сторону. Тим смеялся. Андрей что-то ему отвечал, и они оба выглядели так, будто этот разговор - их отдельный мир. И меня это почему-то раздражало сильнее, чем должно было. Я не мог нормально объяснить себе почему. Просто раньше всё это место ощущалось общим. А теперь вдруг появилось что-то, куда меня как будто не зовут. - Не шути так. Они же не пидоры. – подметил я. Тим посмотрел на меня, но потом вновь вернулся к Андрею. Сегодня вечером я решительно хотел поговорить с ним наедине в его комнате. Постучался. Никто не ответил.  В итоге просто решил подождать в комнате. Через минут 20 приходит он. Смотрю на его лицо – а он грустный какой-то, словно заплачет. - Тим, что случилось? - Ты что тут делаешь? – он удивился. – Ничего, хочу побыть один. - Да я поговорить хотел… - я замялся. – Может я лучше останусь? - Влад, не нужно, уйди. Но я не хотел уходить. - Почему ты не уходишь?! – он был готов разреветься, а я просто встал в ступор. - Я…- я хотел что-то сказать. - Отвали, Влад! Я разозлился и ушел в свою комнату. - Ты к Тиму ходил? – спросил Андрей. - Ага, с завтрашнего дня – не разговаривай с ним. Передай это остальным. - Что? Почему? Что случилось? – он уставился на меня. - Не твоё дело. Просто слушайся, как делал это и раньше. На следующий день никто не разговаривал с Тимом. Все воспринимали мое слово, как закон. Тим не казался расстроенным, но всё время поглядывал на меня. Урок русского. Людмила Александровна что-то объясняла, но я не слушал и пялился на Тима. Действительно ли он может без меня?  И как маленькая девчонка, я захотел его внимания. Поэтому принялся отрывать листок с тетради и кидать бумажки в его спину. - Не ведите себя, как дети, в вашем-то возрасте. –  сказала учительница, но ругать меня не стала. Я продолжил, а все остальные смеялись, кроме Андрея, он с какой-то жалостью смотрел на Тима. - Не урок, а балаган какой-то. – Людмила Александровна вздохнула, но продолжила что-то рассказывать. Прозвенел звонок. Учитель вышла из класса, я тоже быстро собирался выйти. Но Тим буквально налетел на меня – без предупреждения, без слов. Просто движение, резкое и прямое, и в следующую секунду я уже получил по лицу. Удар прошел вскользь, но достаточно сильно, чтобы в голове звякнуло, а перед глазами на мгновение всё плыло. - Ты что творишь?! – крикнула Дилара. Я оттолкнул его от себя, скорее на рефлексе, чем осознано. Сердце резко ускорилось, в висках зашумело. Тим снова пошел вперёд – упрямо, с тем же странным, почти злым выражением лица, которого я раньше у него не видел. Где-то рядом Никита что-то выкрикнул, Андрей резко двинулся с места, Дима встал. Мы сцепились, как два идиота. Без техники, без смысла – просто толкаясь, хватая друг друга за одежду, пытаясь повалить. Стулья заскрипели, что-то грохнулось на пол. Я чувствовал, как пальцы вцепляются в ткань моей рубашки, как сбивается дыхание, как злость поднимается откуда-то изнутри. - Хватит! – теперь кричала и Вика, и Дилара. Девчонкам никогда не нравилось, когда кто-то дрался. Кто-то схватил Тима за плечо, кто-то – меня, нас начали растаскивать в стороны. Я дернулся ещё раз, больше по инерции, чем из желания продолжать. Я стоял, тяжело дыша, с растрепанной одеждой, чувствуя, как горит щека. Тим - напротив, в таком же виде, с выбившимся из хвоста кудрями, которые теперь падали ему на лицо. Кто-то позвал учителя и нас потащили к директору. - Воронцов, ну я эе предупреждал вас, что Ковалев – не самая хорошая компания. И что теперь? Драка? Говорят, что яблоко от яблони недалеко падает, но смотря на вашего отца, хояется сказать, что яблоко упало за забор. – за эти слова мне хотелось ударить директора, но Тим молчал. - Вы расскажете ему?... – тихо спросил Тим, словно чего-то боится. - Думаю, что стоит. Ладно, суть не в этом. Насчет вашего наказания…Так получилось, что от нас просят концерт. Даже какую-то проверку хотят отправить. Ты, Тимофей, вроде как поешь? Ну, я слышал от твоего отца, что у тебя музыкальная группа была. - Да, была.. - Ну, замечательно! Владислав у нас на гитаре играет, выступите значит. Можете еще кого-нибудь подключить, так, для фона. Концерт через месяц, жду от вас хорошей подготовки!