Пряник с корицей
31 марта 2026 г., 02:06
***
Зимняя деревня
Снег здесь был ненастоящим. Помни заметила это почти сразу, как только её ноги коснулись белоснежного покрова — слишком равномерного, без единой неровности или следа таяния. Он хрустел под подошвами, как настоящий, но где-то на периферии сознания пульсировало ощущение искусственности, будто весь этот пейзаж был нарисован акварелью поверх старых слоёв краски, которые никто не потрудился стереть. Вокруг возвышались заснеженные ели, их ветви неестественно симметрично клонились под тяжестью белых шапок. Деревянные домики с резными ставнями теснились вдоль единственной улицы, дымоходы выпускали в небо клубы пара, который пах... ничем? Абсолютно ничем. Как и всё в этом мире, когда Кейну было лень доделывать какие-то незначительные детали. — Уютненько, — протянула Гэнгл, оглядываясь по сторонам. Её маска трагедии, казалось, чуть приподнялась на мгновение. — Здесь... спокойно, да? — Слишком спокойно, — буркнула Зубл, потирая руки, точнее, одна рука и вторая клешня. — Где эти «злые эльфы»? Не нравится мне это затишье. Королёр уже отбежал в сторону, пытаясь поймать ртом падающие снежинки, ему казалось, что это снежные бабочки. — Солёные! — объявил он, обернувшись к остальным с выражением абсолютного счастья на лице. — Кейн сделал их солёными! — Королёр задумался, став немного серьезнее. — Интересно, зачем это? — Потому что он придурок, — отрезала Зубл, но в её голосе не было ярости — скорее констатация факта. Она вообще не планировала участвовать в приключении, ей не повезло оказаться не в том месте, не в то время, а если не повезло — от Кейна так просто не спрячешься. Помни стояла чуть поодаль, вглядываясь в деревню. Дома уходили вдаль, сужаясь в точку на горизонте, и ей вдруг показалось, что она уже была здесь. Не в этом конкретном месте, а в этой модели — декорации, собранной из других мест, которые Кейн скармливал им под видом приключений. Сколько ещё таких деревень они увидят? Сколько раз будут «спасать праздник» от выдуманных врагов? — Есть предложение, — голос Джекса прозвучал неожиданно близко. Помни вздрогнула и обернулась. Кролик стоял в паре шагов, скрестив руки на груди. Обычно он размахивал ими, жестикулировал, всё время находился в движении. Сейчас же он казался почти... неподвижным. Сосредоточенным. — Какое? — спросила она, чувствуя, как внутри зашевелилось то самое тревожное ощущение от вчерашнего визита. — Разделимся. — Джекс кивнул в сторону трёх расходящихся тропинок, которые вели от центральной площади вглубь леса. — Кейн сказал «найти украшения», значит, они в разных местах. Так быстрее. — Разделиться? — переспросила Гэнгл, подходя ближе. — Но в таких приключениях, когда мы разделяемся... — ...всё идёт не по плану, — закончила Зубл, скрестив руки на груди в ответ Джексу. — Это твоя очередная ебнутая идея, кролик. Что ты задумал? Джекс пожал плечами с наигранной небрежностью, но Помни заметила, как дёрнулся кончик его длинного уха — почти незаметно, если не знать, куда смотреть. — Ничего я не задумал. Просто не хочу таскаться всей толпой, пока Королёр останавливаться на каждую снежинку, удивляясь снова и снова, что она солёная. — Он бросил взгляд на короля, который уже успел упасть в снег и теперь делал «снежного ангела». — Серьёзно, вы хотите на это смотреть следующие несколько часов? — Он прав, — неожиданно сказала Помни. Все повернулись к ней, и она почувствовала, как неловко щёки начинают краснеть, если бы они могли. — Я имею в виду... мы действительно быстрее найдём всё, если разделимся. И потом, это же зимняя деревня, здесь нет... ну, ничего сверхопасного, наверное. Зубл прищурилась, переведя взгляд с Помни на Джекса, но ничего не сказала. Только фыркнула и направилась к левой тропинке. — Я налево. Если через час меня не будет — ищите в сугробе, я там буду спать. — Я с тобой! — Гэнгл поспешила за ней, не желая оставаться с кем-то другим наедине. Они скрылись за поворотом, и их голоса постепенно стихли, смешиваясь с неестественным шорохом искусственного снега. Королёр, наконец, поднялся с земли, отряхнулся и с внимательным видом побрёл по центральной тропе, а Рагата неловко помахав рукой и пожелав оставшимся двоим удачи, взглядом извиняясь перед Помни, двинулась за Королёром. Остались они двое. Помни и Джекс. Тишина повисла между ними — немного неловкая. Помни смотрела на свои ноги, пытаясь придумать, что сказать. Вчерашний разговор не шёл из головы: странный вопрос о зимнем приключении, та неуверенность, которую Джекс так тщательно маскировал под привычное ехидство, и его слова о том, что «все уже согласились». Но Зубл не знала, кто предложил это приключение. Значит, он соврал? Но зачем? — Ну что, шутница, — голос Джекса вырвал её из размышлений, и она подняла голову. Он стоял, чуть склонив голову набок, и смотрел на неё с выражением, которое она не могла прочитать. — Идём? Или так и будешь сверлить взглядом снег, надеясь, что он расскажет тебе все свои секреты? — А у него есть секреты? — спросила Помни, и вопрос прозвучал более многозначительно, чем она хотела. Джекс замер на секунду, но тут же усмехнулся и махнул рукой в сторону правой тропинки. — Не теряйся, клоун.***
Правая тропинка вела вглубь елового леса, где деревья росли так часто, что их ветви сплетались над головой в плотный шатёр, пропускающий лишь приглушённый голубоватый свет. Снег здесь был глубже, и Помни то и дело проваливалась по колено, все время держа в голове мысль, о том, что она идет по сугробам. — Ты всегда так… тупо ходишь? — спросил Джекс, легко шагая по целине — его длинные ноги позволяли ему двигаться быстрее и увереннее. — Я не тупо, я... — Помни споткнулась о скрытую под снегом корягу и полетела вперёд, но Джекс, не глядя, подхватил её за локоть, удерживая от падения. — Просто спотыкаюсь… — Это я заметил. — Он не убрал руку сразу. — Представь, что это просто тропинка, а не снег. Мы ж буквально в игре, здесь все нереально. Ты же стреляла и попадала, не целясь, тут та же логика. Просто отключи мозг и иди! — последнюю фразу он сказал с нескрываемыми весельем и энтузиазмом. — Я..попробую. — сказала она, аккуратно высвобождаясь. Джекс отвернулся и пошёл вперёд, не дожидаясь ответа. Они продолжили путь в молчании, которое уже не казалось таким неловким. Помни смотрела на спину Джекса, на непривычную скованность движений. Он вёл себя не как Джекс. Не как тот безбашенный кролик, который предлагал приключения с перестрелками и насилием, который дразнил Гэнгл и спорил с Зубл. Этот Джекс был... тихим. Почти что задумчивым. И это пугало Помни больше, чем любое приключение Кейна. — Джекс, — позвала она, когда они вышли на небольшую поляну, где стояла одинокая деревянная лавка и покосившаяся ёлка, увешанная потускневшими игрушками. — Что? — Он обернулся, и в свете искусственного солнца Помни увидела его лицо — не насмешливое, не раздражённое, а какое-то... открытое. Таким она его никогда не видела. — Ты вчера сказал, что все согласились на твоё предложение. Но Зубл... — Ах это. — Джекс усмехнулся, но смех вышел сухим, без обычного задора. — Ну, может, я немного приукрасил. Подумаешь. — Зачем? Он не ответил. Вместо этого подошёл к ёлке и начал рассматривать игрушки — стеклянные шары, покрытые паутиной трещин, деревянные фигурки с облупившейся краской, соломенных ангелов с погнутыми крыльями. — Когда-то они были новыми, — сказал он тихо, почти шёпотом. — Сияли, переливались... А теперь посмотри на них. Всё здесь когда-то было новым. А потом Кейну надоело это приключение, и он просто... оставил всё как есть. Без обновлений. Без исправлений. Помни подошла ближе, встала рядом. От ёлки не пахло хвоей — ещё одна забытая деталь. — Ты уже был здесь раньше, — поняла она. Это был не вопрос. Джекс резко выдохнул — то ли смешок, то ли вздох разочарования. — Да ты прям Капитан Очевидность, Пом-Пом. Слишком умная для собственного блага. — Он снял с ветки маленького стеклянного оленя, покрутил в руках. — Да, был. Давно. Когда это приключение было… другим. Когда Кейн только его создал и…тебя и Зубл тут не было. — последняя фраза была сказана чуть тише с ноткой недовольства. — А…понятно. — она нервно посмеялась. — А с кем ты тут был? — С друзьями, — коротко ответил Джекс, и в его голосе прозвучало что-то такое, от чего Помни почувствовала себя странно. Джекс перевел взгляд на нее и быстро сказал. — Забей, я не скучаю по мертвым. Пф, да и не друзья они мне больше. Неважно короче. Он отвернулся. Помни не стала спрашивать. Она смотрела на его пальцы, которые сжимали стеклянного оленя с такой силой, что, казалось, игрушка вот-вот треснет. — Поэтому ты предложил это приключение, — сказала она мягко. — Не для статистики. Не для веселья. Потому что… — Потому что я хотел, чтобы это было по-другому, — перебил он, и в его голосе прорезалась привычная резкость, но она была как защита, как стена, которую он спешно возводил заново. — Захотел — и предложил. Всё. Не надо копаться. Он повесил оленя обратно на ветку, но тот соскользнул и упал в снег. Джекс не стал его поднимать. Помни наклонилась, осторожно взяла игрушку, стряхнула снежинки. Стекло было холодным, гладким, и в его глубине, если приглядеться, можно было разглядеть крошечные пузырьки воздуха. — Я никуда не копаюсь, — сказала она, вешая оленя обратно, но на этот раз крепче. — Просто… если тебе нужно с кем-то поговорить, я умею слушать. Это, наверное, единственное, что я умею хорошо. Джекс посмотрел на неё долгим взглядом, и в его глазах промелькнуло что-то, что она приняла за удивление. Но он быстро отвернулся, снова становясь собой — уверенным, насмешливым, неуязвимым. — Слушать — это скучно. Я предпочитаю говорить. — Он хлопнул её по плечу, и от неожиданности Помни сделала шаг вперёд. — Ладно, хватит сантиментов. Нам нужно найти украшения, помнишь? Он уже направился дальше по тропинке, но сделал всего несколько шагов и остановился. — Пом-Пом. — Да? — Ты... — Он замялся, и это было так непохоже на него, что Помни затаила дыхание. — В тебе есть что-то, чего нет в других. Наверное, твое умение молчать, когда это нужно и не задавать тупых вопросов, как Гэнгл или Рагата. Он не обернулся, когда говорил это, и Помни не была уверена, что расслышала правильно. Но её щёки снова загорелись, и в груди разлилось странное тепло, которое не имело никакого отношения к зимнему пейзажу вокруг. — Спасибо, наверное… — ответила она тихо, но Джекс уже скрылся за поворотом, и, возможно, не услышал. А возможно, и услышал.***
Следующие полчаса они вдвоем провели в поисках украшений, которые оказались разбросанными по всему лесу в самых неожиданных местах: под корнями старых елей, в дуплах деревьев, даже в одном из сугробов, который Джекс случайно пробил ногой и оттуда посыпался целый дождь из золотых шаров. — Осторожно! — крикнула Помни, когда один из шаров пролетел в сантиметре от её головы. — Я специально, — отмахнулся Джекс, но его уши снова дёрнулись — на этот раз от смущения. — Ладно, не специально. Но мог бы и специально. Они собирали игрушки в импровизированную корзину, которой стал чей-то старый снегоступ, найденный тут же. Джекс работал быстро, ловко, его движения были точными — совсем не хаотичными, как обычно. Помни смотрела на него и думала о том, сколько же он скрывает под маской беспечного клоуна. — Ты когда-нибудь теряла кого-то? — спросил Джекс внезапно, когда они уже почти собрали все украшения на этой поляне. Помни замерла с игрушкой в руках. — В смысле? — Ну… — Он присел на корточки, копаясь в сугробе, и говорил, не поднимая головы. — В реальном мире, я имею в виду. Друзей. Семью. Кого-то, кто был важен. — А…в реальном мире? Ну, вообще да. — честно ответила Помни, но с небольшой неуверенностью. — Когда я поступила в университет, мне пришлось переехать в другой город. Семья и друзья остались далеко… у меня почти не было времени с ними общаться. Сейчас немного жалею, что так и не нашла времени поговорить с родителями в последнее время… Джекс поднял голову, и на его лице мелькнуло выражение, которое она не могла описать — что-то между сочувствием и пониманием. — Ясно, — сказал он. — Я тоже терял. Хотя, иногда кажется — может лучше, если бы я их всех просто забыл? — Не думаю, — Помни подошла ближе и опустилась рядом с ним на корточки, протягивая игрушку в корзину. — Забыть — это… как сделать вид, что ничего не было. А если что-то было, оно заслуживает того, чтобы его помнили. Даже если больно. Джекс взял у неё игрушку, их пальцы на секунду соприкоснулись, и Помни почувствовала, как его рука дрогнула. — Ты слишком мудра для шута, — сказал он, и в его голосе не было насмешки. Только тихая, непривычная серьёзность. — А ты слишком чувствителен для того, кто вечно притворяется, что ему всё равно, — ответила она и тут же испугалась собственной смелости. Но Джекс не рассердился. Он усмехнулся — на этот раз по-настоящему, без надрыва, и даже покачал головой. — Попался. Ладно, признаю: иногда я бываю... не совсем таким, каким кажусь. Но только иногда. И только с теми, кто не будет потом трепаться об этом каждому встречному. — Я никому не скажу, — пообещала Помни. — Знаю. Поэтому и говорю. Он поднялся, отряхивая колени, и протянул ей руку. Помни секунду колебалась, но потом вложила свою ладонь в его, и он рывком поднял её на ноги. Они оказались почти до ужаса близко, если бы не разница в росте, — но Помни увидела отражение ёлочных игрушек в его глазах. — Ты... — начала она. — Эй! — крик Зубл разорвал тишину как ножом, она была где то недалеко в лесу. — Вы там где? Нашли что-нибудь или так и будете сидеть, нихуя не делая? Джекс отшатнулся быстрее, чем Помни успела моргнуть. Он уже надел свою обычную маску — усмехающегося трикстера, которому всё нипочём. — Ну чего ты, Зуби! Ты меня недооцениваешь. Мы тут такие украшения нашли, тебе и не снилось! Одно из них может даже сможешь прикрепить к себе, если не устала перебирать свои части целыми днями! — Он подхватил корзину и пошёл на голос, даже не оглянувшись. Помни осталась стоять на поляне, чувствуя, как бешено колотится сердце, и не зная, что с этим делать.***
На центральной площади их встретили не только Зубл и Гэнгл, но и Кейн, который материализовался из ниоткуда с громким хлопком и теперь парил над землёй, нетерпеливо потирая руки. — Ну что, мои мармеладные муравьишки? Нашли всё? — Он заглянул в корзину Джекса и издал звук, похожий на звон колокольчиков. — О-о-о! Целых двенадцать! Это на четыре больше, чем нужно! Вы превзошли мои ожидания! — Мы тоже кое-что нашли, — сказала Гэнгл, протягивая несколько украшений, которые держала в руках. — Правда, они были в одном месте, не пришлось далеко ходить. — Где Королёр? — спросила Помни, оглядываясь. Кейн радостно взвизгнул и указал куда-то в сторону. Королёр сидел на крыше одного из домиков, водружая на кончик шпиля огромную звезду. — Я помог! — крикнул он, когда заметил, что на него смотрят. — Теперь у них есть звезда. Звезда — самый важный элемент в ёлке! — Ну что ж, — Кейн сложил руки на груди с видом великодушного монарха, — вы справились с заданием быстрее, чем я предполагал. А это значит... Все напряглись. Когда Кейн говорил «а это значит», обычно следовало что-то ужасное. — ...вы заслужили награду! — Он щёлкнул пальцами, и в центре площади возник длинный стол, уставленный едой. Горячий шоколад в кружках, пироги с корицей, имбирное печенье, мандарины. — Устраивайтесь, мои карамельные котятки! Вы заслужили невероятный Рождественский цифровой ужин, приготовленный нашим великолепным шеф-поваром — Пузырьком! Пузырёк летал вокруг стола в поварском колпаке с ножом и вилкой в руках. — Я даже не добавлял туда яд! — с энтузиазмом сказал Пузырёк. — Садитесь уже, — сказал Джекс, усаживаясь на лавку и хватая кружку горячего шоколада с необычно большой пенкой интересной формы. — Если он решит нас отравить, то хотя бы умрём с чувством выполненного долга и полным желудком. — Утешительно, — буркнула Зубл, но тоже села. Королёр спрыгнул с крыши (приземлился неудачно, зарылся лицом в сугроб, но тут же вскочил, отряхиваясь) и присоединился к остальным. Гэнгл молча взяла печенье, надкусив его. Рагата спокойно пила чай рядом с Гэнгл. Помни села рядом с Джексом, но не слишком близко — оставив между ними расстояние, которого хватило бы для ещё одного человека. Или кролика. — Чего не ешь, малая? Не в духе? — усмехнувшись, заметил Джекс, отпивая шоколад. — Не хочется, — без комментариев отрезала она. Джекс отвел взгляд, всматриваясь в свою кружку. Когда-то он пил именно такой напиток с ними. Но их больше нет, зато…есть кто-то другой. — Возьми, — Джекс сунул ей в руку пряник в форме сердечка, покрытый глазурью, даже не глядя на неё. — Это… ну, в память о приключении. Чтобы было что вспомнить. Когда оно закончится. Помни посмотрела на пряник, потом на Джекса. Он уже отвернулся, делая вид, что с большим интересом изучает содержимое своей кружки. — Спасибо, — сказала она тихо. — Да пожалуйста. Только не тащи его в цирк, в конце концов. Пряник пах корицей. Настоящей. Или, по крайней мере, тем, что Помни помнила как запах корицы. Она откусила маленький кусочек, и на языке вспыхнула сладость, смешанная с чем-то острым, живым. Съедобно. Даже вкусно. Она украдкой взглянула на Джекса. Он улыбался — той самой своей улыбкой, широкой, открытой, но сейчас в ней не было привычного ехидства. Скорее, грусть. Но грусть светлая, как та, что приходит, когда вспоминаешь что-то хорошее, что уже не вернуть. О ком он думает сейчас? — спросила себя Помни. — О тех друзьях, который больше нет? Она не стала спрашивать. Просто сидела рядом, ела пряник и слушала, как Зубл обсуждает с Гэнгл, какой пирог вкуснее, как Рагата втягивается к ним в разговор, а Королёр пытается убедить Кейна, что звёзды должны быть не только на ёлках, но и везде, везде, везде. И впервые за долгое время ей не хотелось, чтобы это приключение заканчивалось.***
По возвращению в цирк.
Обратная телепортация в цирк прошла без приключений — что само по себе было приключением. Кейн, довольный тем, что его «патисончики» наконец-то выбрали что-то сами и даже получили от этого удовольствие, удалился в свой офис, обещая «придумать что-то невероятное в следующий раз». — Невероятное в его понимании — это очередной апокалипсис, — проворчала Зубл, направляясь к своей комнате. — Не понимаю, почему он просто не может оставить нас в покое. — Потому что тогда бы не было шоу, — философски заметила Гэнгл. — А без шоу нет смысла. — Глубоко, — фыркнула Зубл. — Ладно, я спать. Если кто меня разбудит — убью. Она ушла, и Гэнгл последовала за ней, тихонько напевая себе под нос мелодию, которую Помни не узнала. Королёр уже потерял интерес к происходящему и вернулся в свой дом из подушек, закрывая за собой вход. Помни пошла по коридору в свою комнату, размышляя, стоит ли сразу идти туда или... или что? Чего она ждала? Чего хотела? — Пом-Пом. Она обернулась. Джекс стоял в двери, ведущей в его комнату, и смотрел на неё с выражением, которое она уже начинала узнавать. Не насмешка, не раздражение. — Спасибо, — сказал он. — За сегодня. — Я ничего особенного не сделала, — ответила Помни, сжимая в руке пряник, который так и не доела. — Сделала. Ты... — Он замолчал, подбирая слова. — Короче, ты в целом сегодня была крутая, собрали игрушек больше, чем эти бестолочи. Помни почувствовала, как к горлу подступает комок. Она не знала, почему эти простые слова так сильно на неё действуют. Может быть, потому что за всё время в этом аду никто никогда не говорил ей спасибо просто за то, что она была. — Если тебе когда-нибудь понадобится... ну, я имею в виду... — Она запнулась, не зная, как правильно сформулировать. — Я всегда... рядом. Если захочешь поговорить. Или просто... — Просто быть рядом, — закончил за неё Джекс. — Знаю, понял уже. Он хотел сказать что-то ещё, но в последний момент передумал и просто кивнул. Его уши опустились чуть ниже обычного, и в этом жесте было что-то уязвимое, что Помни никогда раньше в нём не замечала. — Спокойной ночи, Пом-Пом. — Спокойной ночи, Джекс. Он скрылся в своей комнате, и дверь закрылась с тихим щелчком. Помни постояла ещё минуту, глядя на закрытую дверь, а потом медленно пошла к своей комнате. В руке она всё ещё сжимала пряник, и его сладкий запах напоминал ей о сегодняшнем дне. Она легла на кровать и поднесла пряник к губам. Откусила ещё кусочек. Корица. Сахар. Что-то ещё, чего она не могла определить. Может быть, надежда. «Сегодня был хороший день», — подумала она, и эта мысль не вызвала привычного чувства вины или страха. Просто констатация факта. Сегодня был хороший день. И завтра, возможно, тоже будет хорошим. А пока она лежала в темноте своей комнаты, в соседней комнате Джекс сидел на краю кровати и смотрел на старую фотографию, которая обычно висела повернутая лицом к стене, — на ней были трое: кролик, лягушка и клоун, над чьими шутками никто не смеялся. — Сегодня было... нормально, — сказал он в пустоту, обращаясь к тем, кто не мог его услышать. — Вы бы, наверное, даже понравились друг другу. Фотография не ответила. Она никогда не отвечала. Джекс убрал её обратно под подушку и лёг, глядя в потолок. В его голове роились мысли, воспоминания, сожаления. Но среди них, маленьким огоньком, теплилось что-то новое — то, что он боялся назвать даже про себя. Может быть, когда-нибудь, — подумал он. — Может быть, когда-нибудь я расскажу ей. О Риббит. О Кауфмо. О том, какими мы были. И о том, какими мы могли бы стать. Может быть. Он закрыл глаза, и впервые за долгое время сон пришёл к нему без кошмаров.
