Утешительное шампанское

      Свою разборчивость в женщинах Саске считал скорее изюминкой, чем недостатком, ведь именно благодаря ей он из раза в раз пробовал что-то новенькое и не оставался приверженцем чего-то — вернее, кого-то — одного. Так всё и получилось: его внеочередным предметом обожания стала преподавательница высшей математики в университете, в котором он имел честь обучаться.       Одним тёплым осенним днём, уже через неделю после перехода на третий курс, Саске решил в кои-то веки прийти на пару по нововведенной дисциплине и познакомиться с новым учителем, дабы знать, с кем в конце семестра договариваться о закрытии зачёта. Там он впервые и увидел Сакуру Харуно, которая сразу вызвала в нём взрыв самых разноплановых ощущений, хотя парнем он был балованным и придирчивым. Ранее он не был падок на преподавателей, и не только потому, что их значительная часть что в школе, что в университете состояла из завтрашних пенсионеров. Учебная тематика в принципе никогда ему не нравилась, но хорошенькая молодая учительница в один миг заставила его передумать.       Сакура не подходила под определение красивой девушки — а на красивых девушек Саске насмотрелся вдоволь, — но при этом была весьма симпатичной и крайне соблазнительной. Стройная талия, не слишком широкие бедра и правильного размера грудь не делали из неё топ-модель, но придавали её образу естественной, едва уловимой привлекательности, что притягивала взгляд не хуже любого вызывающего наряда. А уж то, что скрывалось внутри… Настоящий венец женской очаровательности.       Сакура хоть и была весьма молода, но по уму, серьёзности и общему подходу к делу могла дать фору всякому более старшему преподавателю. Она никогда не опаздывала на занятия, и ни дождь, ни снег, ни предупреждение о надвигающемся урагане не могли остановить её на пути к работе. Её методика обучения была чётко структурирована — по всей видимости, ею самою — а потому те студенты, которые так или иначе слушали лекции хотя бы в пол-уха, имели все шансы сдать итоговую контрольную работу если не на высший балл, то точно на удовлетворительный. Она всегда понятно и подробно отвечала на все вопросы учащихся, какими бы каверзными они ни были, и ни одному зазнайке ни разу не удалось поставить её в неловкое положение. Идеальная женщина — по завышенным меркам Саске, конечно же. А такую нужно завоевать. Может, не для постоянных отношений, но хотя бы для эксклюзивной коллекции. И всё равно, что они с ней не из одной касты — так будет даже веселее.       Саске не брал напором — он бы проиграл сразу и с позором. К такой щепетильной ситуации стоило подойти с правильной стратегией, чтобы двигаться к цели терпеливо и без резких движений. Сперва Саске зарекомендовал себя как ответственный студент, который ходит на пары всегда и в любую погоду, прямо как его любимый преподаватель. А уж затем стал понемногу преображаться в крайне заинтересованного учащегося, считающего математику — царицей наук, увлекаться которой должен каждый уважающий себя умный человек. К умным Саске причислял себя без ложной скромности: его школьные и карьерные достижения говорили сами за себя, это только в университете он ещё не успел как следует проявить себя, поэтому про него почти никто не знал. Но всё поправимо.       После каждой двухчасовой лекции, на которую приходило сразу несколько потоков, Саске прискакивал к учительскому столу вместе с прочими подлизами, чтобы побольше расспросить о только что изученной теме. Не потому, что у него остались уточняющие вопросы — он и так понял всё «от» и «до», сам мог бы заново лекцию провести — а лишь ради того, чтобы примелькаться и дать знать о своём существовании. И у него неплохо получалось. Он дожидался, пока аудитория полностью не опустеет, чтобы их разговор из публичного превращался в приватный, и принимался за бомбардировку вопросами, притом заумными и необычными, до которых те зубрилы в очках с толстенными линзами ни за что бы не додумались. И какое-то время его план работал. Сакура без лишних сентиментов, ясно и лаконично объясняла ему те «сложные» параграфы, на которые он указывал, да с таким строгим видом, что в животе у него — да и не только в животе — начинало что-то шевелиться. Потрясающая женщина.       Через свои личные связи Саске разузнал, что Сакуре было двадцать семь лет. На первый взгляд она выглядела гораздо младше — лет на пять точно, — но если приглядеться к её миленькой мордашке чуть повнимательнее, можно рассмотреть парочку мимических морщин на лбу и в межбровье. Похоже, кое-кто слишком много хмурился. Но Сакуру это ни в коем случае не портило, а даже наоборот, добавляло ей некоего благородства и пикантного шарма. Она ловко подчёркивала свои достоинства неброским макияжем, а недостатки аккуратно под ним прятала. Её возраст Саске ничуть не пугал. Он никогда не встречался с девушками старше себя на целых шесть лет, но был готов попробовать. В конце концов, женщина с опытом вполне могла научить его чему-нибудь особенному, и дело было совсем не в математике.       Во время приватного обсуждения лекций Саске больше рассматривал Сакуру, нежели слушал то, что она пыталась ему втолковать. Когда она стояла к нему спиной, записывая формулы на доске, он без зазрения совести пожирал её взглядом, рассматривал каждую притягательную часть тела, закрытую одеждой, и особенно много внимания уделял тем завлекающим местам, на которые при обычном общении пялиться было неприлично. Сакура одевалась согласно дресс-коду, предпочитая либо строгие брюки, либо юбку-карандаш в сочетании с рубашками или блузками светлых пастельных оттенков. А также она никогда не носила обувь на плоской подошве и выбирала только туфли или сапоги на каблуке средней высоты, что прекрасно подчёркивали её небольшой рост и точёные ножки. Особенно соблазнительно она смотрелась в чулках или колготках. Саске нравилось фантазировать, что там, под одеждой, она была в кружевном нижнем белье — красном или чёрном, — которое обычно надевают не только для себя, но и для кого-то ещё.       Долго строить из себя любознательного идиота Саске не смог, ведь трудно притворяться тем, кем не являешься. Точнее, он мог бы, если бы не обстоятельство, на корню пресёкшее все его дальнейшие попытки завоевать Сакуру умом и сообразительностью.       — Кстати, эту тему, — подметила Сакура, указав на доску, которую она только что исписала формулами, — включили в программу первого курса, но не на твоём факультете. Только там её изучают менее подробно, чем на третьем, но…       Саске почти не слушал. Он слишком сосредоточенно пытался удержать лицо серьёзным и не расплыться в самодовольной улыбке от красоты момента и привлекательности девушки, стоявшей прямо перед ним.       — Хочешь проверить свои знания? — поинтересовалась она, копаясь в папке с бумагами. — Первокурсники недавно написали свою первую контрольную работу. Я дам тебе кого-нибудь проверить.       «Лучше бы вы дали мне кое-что другое» — подумал Саске и едва сдержался, чтобы не сказать это вслух.       — Почему бы и нет? Я готов.       — Только не затягивай, — она протянула ему листок с задачами. — Мне уже пора уходить, поэтому у тебя всего пара минут. Тестовое задание не трогай, а последние три задачи пересмотри.       — Как скажете.       Саске вынул из кармана пиджака дорогую брендовую ручку и принялся за дело. Одним глазом он бегал по строчкам с криво расписанным решением задач, а вторым наблюдал за тем, как спешно Сакура собиралась, складывая вещи в свою сумку — даже это у неё выходило с необычайным изяществом. А уж когда она начала поправлять пряди волос, выбившиеся из пышного пучка на затылке… У него в животе в очередной раз что-то зашевелилось.       Саске взял себя в руки и разобрался с проверкой за установленное время. Он нещадно чиркал все неправильные ответы и писал поверх них свои, несильно заботясь о почерке и чистописании. Ему было важно показать себя наилучшим образом, проявить смекалку и исключительную заинтересованность — то есть использовать выпавший шанс на все сто процентов.       — Я закончил, — он протянул Сакуре листок и показательно, с видом лауреата Нобелевской премии по математике спрятал ручку обратно в карман. — Что скажете?       Сакура забрала листок и внимательно присмотрелась к каждой заметке, которую Саске оставил на полях. Не меньше минуты она потратила на проверку, чем заставила своего самого верного студента пусть и слегка, но понервничать.       — Я не очень ровно начертил фигуры. Каюсь, — сознался он.       — Очень интересно, — Сакура положила листок на стол и посмотрела на него вопрошающе. — А ты говорил, что у тебя проблемы с точными науками.       — Так и есть.       — Ты меня обманул. Зачем?       — Я вас не обманывал.       — Ты решил все задачи правильно.       — Это же для первокурсников. Там нет ничего сложного.       — Нет. Это контрольная работа выпускного курса.       — Вы шутите?       — Нисколько.       Саске запнулся, не сумев спрятать обескураженность во взгляде за привычной маской самого уверенного в себе парня на планете. И никакой он не лауреат, потому что Нобелевской премии по математике на самом деле не существует.       — Вы меня обманули, — нахмурился Саске.       — Ты первый начал, — бескомпромиссно отпарировала Сакура. — Я уже какую неделю разжёвываю тебе темы своих лекций, а теперь вдруг выясняется, что ты знаешь их не хуже, чем я сама. В чём дело, Учиха?       — Даже не знаю, с чего начать… — Саске замялся ещё сильнее, чувствуя себя поражённым и даже слегка обескураженным. — А если…       — Ладно, можешь ничего не придумывать, — Сакура закинула на плечо сумку и коротким движением поправила воротник своей блузки. — Я уже опаздываю. Впредь меня не разочаровывай.       «Не буду» — пообещал себе Саске, глядя вслед уходящей Сакуре. Да, события развернулись не так, как он себе представлял, но зато пинок судьбы буквально дал ему понять, что дальше тянуть было нельзя. Пришла пора переходить к активным действиям и брать быка за рога.       Саске считал себя завидным женихом, и не только потому, что он был крайне привлекателен внешне — хотя его правильные черты лица, атлетичное тело и рост выше среднего однозначно играли свою роль. Он был не только красив, но и весьма богат, и порой люди, узнавая об этом, не до конца понимали масштабы его состояния. Его семья владела одной из крупнейших транснациональных корпораций в стране, поэтому плодами трудов своих родителей он не был обделен. Никто не гнал его на работу сию секунду и не требовал от него невероятных результатов, однако он помогал, чем мог, набирался опыта и готовился в будущем занять своё место в совете директоров. А роль вице-президента и так почти со стопроцентной вероятностью заберёт себе его старший брат. Вот так и получается, что все пристроены, все при деле и у всех всё хорошо.       Саске понимал, на какой риск шёл, собираясь на правах студента заявить преподавательнице о своих намерениях, но ничего не мог с собой поделать. Кто не рискует, тот ничего не получает и даже не пьёт утешительное шампанское. Да, неправильно было начинать общение с девушкой с вранья, но кто же знал, что такой гениальный и со всех сторон продуманный план раскроют? Сакура действительно была совсем неглупа, раз уж обо всём догадалась, и математика здесь совсем ни при чём.       Саске перешёл к активному наступлению в день следующей лекции. Он едва пережил выходные, сгорая от нестерпимого желания наконец заявить о своих чувствах, но, увы, у его группы Сакура вела всего две пары в неделю. Когда же момент истины наступил, а лекция подошла к концу, Саске привычно дождался, пока аудиторию покинет последний студент, и отправился к учительскому столу.       — Хочешь объясниться? — спросила Сакура, не отрываясь от заполнения ученического журнала. — Зачем ты целых два месяца строил из себя невесть кого? Если таким образом ты пытался показать заинтересованность в моём предмете, то очень зря.       — Это моя ошибка, — признался Саске с тихим страдальческим вздохом. — Я выбрал неправильную тактику.       — Для чего?       Объяснить, для чего, будет крайне непросто. И крайне опасно. Но Саске уже всё решил.       — Не хотите выпить со мной кофе?       Саске никого и никогда не звал «на кофе», потому что все его друзья, девушки, знакомые, деловые партнёры предпочитали нечто более весомое и конкретное. Но к Сакуре ведь просто так не подойти. Куда можно было её пригласить, чтобы с большей вероятностью получить положительный ответ? В кофейню? Этот вариант казался Саске самым простым и вместе с тем самым предпочтительным. В ресторан? Слишком высокопарно для первой встречи с учительницей: она не согласится, но сам Саске был не против. В кино? Саске предпочитал исключительно последний ряд, чтобы поменьше смотреть и побольше трогать того, кто сидит рядом, но для этого пока рановато. На каток? Ну уж нет. И не только потому, что для него ещё слишком рано. Как же сложно ухаживать за женщинами…       — Что? — Сакура оторвалась от журнала и подняла на Саске глаза. — Я не расслышала.       — Давайте выпьем кофе. Вдвоём, — повторил Саске всё с той же настойчивостью и даже немного громче. Сакуре не вывести его из равновесия такими простыми трюками.       — Я не встречаюсь со студентами за пределами университета.       — А я зову вас не как студент. Вы мне нравитесь.       На лице Сакуры отразилось то, чего Саске изначально увидеть не рассчитывал: отвращение вперемешку с искренним недоумением. Она скривилась так, словно ей на язык положили дольку лимона, и на секунду даже отвела взгляд в сторону. Он не знал, как реагировать и что вообще думать. Обычно все девчонки воспринимали подобные слова от него как ману небесную, или же просто как неожиданный подарок судьбы, за который срочно нужно ухватиться, чтобы не сбежал, а тут… Если бы Саске был мямлей и инфантильным задротом, как и все его одногруппники, взращённые опекающими родителями в тепличных условиях, то он бы однозначно обиделся и выбежал бы из аудитории со слезами на глазах, чтобы разрыдаться в самом дальнем и тёмном углу на этаже. Однако он был не из робкого десятка. Он привык получать желаемое либо через деньги, либо через собственное упорство, и ничто не заставит его отступить от уже отработанной стратегии.       — Учиха, тебе что, ровесниц не хватает? — с легким раздражением фыркнула Сакура, резко захлопнув журнал.       — Ровесниц с докторской степенью, жёстким характером и выдающимся умом? Очень не хватает.       — Ты хоть осознаешь, что мне предлагаешь?       — Естественно.       — Ничего в голове не щёлкает?       — А должно?       — Я ценю твоё ответственное отношение к моему предмету, так что в этот раз сделаю вид, что мы с тобой ни о чём не говорили. Чтобы ничего подобного я от тебя больше не слышала. Можешь идти.       На этом разговор прекратился. Саске не только не отказался от своей безумной цели, но и с взыгравшим азартом задумался о более изощрённых методах её достижения. За такими недоступными барышнями он ещё не увиливал. И для него это оказалось куда более интересным опытом, чем он изначально предполагал.       Саске не мог просто подогнать на парковку университета белый Mercedes-Maybach с огромным розовым бантом на капоте — Сакура на такое не купится. Не потому, что ей не нужна машина, а из-за своей исключительной самодостаточности, которую она горделиво демонстрировала всем вокруг. Она сама таскала из кабинета в кабинет огромные пачки бумаг и никого не просила о помощи, и даже если ей было очень тяжело. То же самое касалось перетаскивания шкафов и столов. Однажды Саске оказался свидетелем такой сцены — не комичной борьбы хрупкой девушки с крупногабаритной мебелью, а превозмогание человека над собственным несовершенством, ведь мебель эта весила почти столько же, сколько и она сама.       — Не вмешивайся, — угрожающе предупредила Сакура, когда Саске вызвался ей помочь.       — Да ладно вам, — отмахнулся он и одним движением развернул тяжёлый дубовый стол, с которым она только что возилась уже несколько невыносимо долгих минут. — Мне проще, чем вам.       — Я сама справлюсь.       Саске доподлинно не знал, вредничала Сакура из-за нежелания подпитывать его мысли о реалистичности их совместного похода в кофейню или же из-за жизненного принципе не прибегать к посторонней помощи ни при каких обстоятельствах, однако и это не отвадило его от попыток с ней сблизиться.       Сблизиться он решил буквально, пересев с последней парты на первую, чтобы на лекциях Сакура ни на секунду не забывала о его присутствии. И это сработало. Он с трудом подавлял самодовольный смешок всякий раз, когда она, разворачиваясь лицом к аудитории, натыкалась на него взглядом и на долю секунды впадала в ступор. Потом она вновь, как ни в чём не бывало, возвращалась к своему монологу, но её сконфузившийся вид после этого ещё долго стоял у него перед глазами.       Он не оставлял Сакуру в покое даже в те дни, когда они не пересекались на общих парах, а для этого ему пришлось сделать невозможное — начать ходить на занятия каждый день. Он как бы «случайно» сталкивался с ней в буфете и в коридорах на переменах, всякий раз показательно здороваясь так, чтобы его точно заметили. Он поднимал вместо неё упавшие на пол вещи, чтобы ей не пришлось наклоняться. Также он подавал ей руку с намерением помочь спуститься по лестнице на каблуках, но она всякий раз вежливо отказывалась — явно играла на публику, — и как можно скорее выполняла этот опасный акробатический трюк сама. Упрямства ей было не занимать.       Не физиологическое, но психологическое сближение Саске начал с самого гениального хода, который он только мог придумать. Ум ведь у него исключительный, так? Этим нужно воспользоваться.       — Учиха, — Сакура тяжело выдохнула и едва не закатила глаза от раздражения, когда Саске озвучил ей свои намерения. — Тебе больше нечем заняться? Зачем ты отнимаешь моё время?       — Почему же отнимаю? Это выгодно для нас обоих. У вас точно больше нет таких кандидатов, как я.       — Хочешь писать научную статью для журнала — иди к преподавателю булевой алгебры. Он никогда никому не отказывает.       — Зачем мне эта алгебра, если я хочу математику? — хмыкнул Саске. — Посудите сами. На моём курсе есть всего пара человек, которые на такое способны. Вам такое больше никто не предложит. Соавторство пойдёт вам в личный зачёт эффективности, а я похвастаюсь перед отцом своими достижениями. Может, тогда он перестанет видеть во мне идиота.       Саске намеревался уговорить Сакуру на эту авантюру, апеллируя к её выгоде, однако в итоге ему показалось, что во многом она сжалилась над ним из-за фразы о его личной жизни, которую он ляпнул, не подумав. Но зато своё он получил.       — Имей в виду, писать статью нужно самостоятельно, а не с помощью чужих работ и искусственного интеллекта.       — Мне не нужен искусственный интеллект — у меня есть настоящий.       И тогда Саске, в жизни которого не было ничего, кроме учёбы, работы и попоек с друзьями, вдруг почувствовал жгучее желание заняться чем-то полезным и необычным. Ещё и на пару с девушкой, которая ему нравилась. Это ли не счастье?       Он с головой погрузился в подготовку к работе и изучение нового учебного материала, видя для себя новую возможность удивить Сакуру своими выдающимися способностями. На сбор научного материала и исследовательских данных у него ушло несколько недель; ещё месяц он потратил на написание самой статьи. Точнее, на составление плана, моделирование костяка и долгие споры с Сакурой о том, чего не хватает, что можно оставить и к чему рецензент однозначно придерётся после первой же проверки. Споры, как ни странно, понравились Саске больше всего. Даже во время секса он не всегда чувствовал такой накал страстей. Их жаркие дебаты с целью друг друга заговорить привносили свежие впечатления в его, как оказалось, серую и скучную жизнь, в которой всё самое доступное давно приелось, а деньги как ресурс перестали быть чем-то ценным. Хоть где-то они могли общаться на равных.       Впрочем, едва ли Сакура открылась для чего-то большего. Она настаивала на сугубо рабочих отношениях и предпочитала не выходить из роли преподавателя. Поначалу, когда Саске пытался вывести её на неформальный разговор, она всему противилась и просила не тратить время попусту на ненужную болтовню. Но уже всего через пару недель она перестала так остро реагировать на каждое его предложение обсудить погоду и стала понемногу впускать в их общение что-то, не связанное ни с математикой, ни с университетом. Так он узнал, что она любила пионы и ненавидела сладкий кофе с молоком, зато любила тот, который покислее. Мелочь, но всё-таки…       Саске ещё несколько раз пробовал позвать Сакуру на свидание или хотя бы на личную нерабочую встречу, но она всякий раз бескомпромиссно отказывала и вдобавок поучала его жизни.       — Меня выгонят с позором и запретят мне заниматься учебной деятельностью. Тебя, скорее всего, не исключат, но репутацию скандального студента организуют.       — То есть это единственное, что вас останавливает? — задумчиво поинтересовался Саске. — Тогда, может…       — Нет.       — Вы даже не дослушали.       — Неважно, что ты скажешь. Нет значит нет. Нашёл бы себе ровесницу и успокоился…       — Я очень требователен к женщинам.       — Незаметно.       — Что вы имеете в виду?       — Послушай, — тон Сакуры стал как никогда серьёзным, но Саске посчитал это даже забавным. — Не вынуждай меня ссориться с тобой. Мне проблемы не нужны, и тебе, я думаю, тоже. Я придерживаюсь служебной этики, и этики вообще. Преподавателю непозволительно заводить роман со своим учеником. Ясно?       — Мне нравится нарушать правила.       — А мне — нет. Предлагаю больше не возвращаться к этому вопросу.       — Вы не дали мне и шанса. И вообще, нам необязательно кому-то об этом рассказывать.       — Правильно. Нет необходимости рассказывать о том, чего нет, верно?       — Может, хотя бы попробуем?       — Нет.       Это самое «нет» было произнесено с такой категоричностью, что Саске впервые за всё время их общения на секунду призадумался, а стоило ли продолжать. Если Сакура действительно не допускала даже малейшей возможности их сближения, то мучить их обоих было бы неправильно. Но тогда он не снизил напор, а только придержал новую мысль у себя в голове, чтобы как следует взвесить все «за» и «против». И в самое ближайшее время, как по заказу судьбы, провидение наконец сжалилось над ним и подкинуло ему то, о чём он не смел и мечтать.       — Нужно успеть закончить с первой вычиткой до рождественских праздников, — заключила Сакура, бегая по строчкам распечатанного черновика их будущей статьи. — Тогда нас опубликуют в этом учебном году. Ты закончил с исследовательской частью?       — Почти, — нехотя признался Саске. Он обещал всё сделать до конца прошлой недели, но ему так захотелось отдохнуть от этого нескончаемого математического марафона, что геймпад от игровой приставки буквально сам прыгнул ему в руки. — Я не уложился в сроки. У меня была уважительная причина.       — Воскресенье — последний день сдачи, — она серьёзно на него посмотрела, судорожно пытаясь придумать выход из положения.       — До воскресенья ещё три дня. Я успею, если буду спать по два часа в сутки.       — Хорошо, если успеешь. Но мне нужно будет обсудить с тобой правки.       Тогда Сакура приняла решение — нелёгкое для себя и спасительное для Саске. Она предложила ему приехать для правок к ней домой.       — Когда подъедешь к дому, позвони мне, — Сакура, скрипя сердце, протянула ему листок со своим номером телефона. — В парадную не заходи. Понял? Не смей мелькать перед соседями. Я спущусь к тебе, и мы всё обсудим.       Более яркого «зелёного света» Саске в своей жизни ещё не получал. Даже торжественное приглашение на свадьбу родственников, на которой он недавно побывал, не выглядело столь однозначным. Значит, Сакура устала ходить вокруг да около и наконец определилась со своими чувствами! Это же было очевидно как белый день! А почему не сказала обо всём сразу и на месте? Так в университете даже у стен есть уши — вдруг кто-нибудь ненароком застанет их за интимным разговором? Вот все звёзды и сошлись.       Саске действительно дописал статью за оставшиеся дни, без сожалений пожертвовав сном и досугом. Чтобы не оплошать и представить себя в лучшем свете, он подготовился ко встрече как к самому судьбоносному событию своей жизни. Мало было просто прийти — одним своим присутствием на женщину впечатление не произвести. Вдруг ему тогда что-нибудь перепадёт? На что-то значимое он не рассчитывал — хотя было бы неплохо, — но просто поцелуй его бы тоже устроил.       В назначенную дату в обеденное время Саске прибыл по адресу при полном параде: в повседневной, но правильно подобранной одежде без единой мятой складки, надушившись дорогим мужским парфюмом и даже подобрав наручные часы с запонками так, чтобы они завершали образ, а не выбивались из него. В одной руке у него был пышный букет бледно-розовых пионов, во второй — папка со статьей в качестве прикрытия. Он не стал звонить по номеру, как они изначально договаривались (хотя в списке контактов его сохранил), и самопроизвольно вошёл в парадную многоэтажного дома — не элитного, но на вид приличного и чистого. По пути на восьмой этаж он поздоровался со всеми встретившимися ему жильцами, дабы произвести впечатление приветливого гостя, а не подозрительного типа. Он без проблем добрался до нужной квартиры, номер которой также узнал благодаря личным связям, и, собравшись с духом, позвонил в звонок.       Сильно долго ждать не пришлось. Саске слегка удивился, услышав по ту сторону двери удивительно шустрые и мягкие шаги — он никогда не видел Сакуру не на каблуках, поэтому понятия не имел, как она ходила без них. Он оживился, придя в состояние полной готовности, и расправил плечи. Тихо заскрипел ключ в замочной скважине. Момент истины настал.       Дверь распахнулась. Саске набрал в лёгкие побольше воздуха, чтобы поздороваться, но… Слова застряли у него в горле, а все мысли в один момент вылетели из головы. Перед ним стоял мальчишка — первоклашка, едва достававший до дверной ручки, — и с испугом смотрел на него.       — Акио! — из глубины квартиры послышался строгий и вместе с тем мягкий голос Сакуры. Саске не знал, что она умела разговаривать с такой интонацией. — Я же говорила, что без меня двери открывать нель…       Сакура замерла как вкопанная, завидев Саске на пороге квартиры. Искреннее удивление на пару с недоумением отпечатались на её лице. Она смущённо покраснела, едва заметно поджала губы и в один рывок подскочила к незваному гостю.       — Зайди быстро! — шикнула она, затащив Саске в прихожую и захлопнув за ним дверь. — Что ты здесь делаешь? Я же просила не заходить! Тебя кто-нибудь видел? Как ты вообще узнал, в какой квартире я живу?!       — Я думал, что говорить в помещении удобнее, чем на улице, — ответил Саске, ничуть не пытаясь скрывать своё испорченное настроение и унылое выражение лица. — Вы брезгуете пускать меня в дом, или что?       — Причём здесь это? Я не хочу, чтобы кто-то увидел, как ко мне домой приходит непонятный молодой парень!       Из кухни донёсся свист закипевшего чайника, поэтому Сакуре срочно пришлось уйти, чтобы его выключить. Саске, который уже вообще ничего не хотел, проводил её хмурым взглядом, а затем посмотрел на мальчишку, что по-прежнему стоял чуть поодаль в испуге перед незнакомым взрослым. И внимательно разглядывал, только не его, а букет.       — Нравится? — равнодушно спросил Саске и протянул букет мальчишке, которого, как он уже выяснил, звали Акио. — Держи.       Тот в один миг воодушевился и даже немного смутился, но всё-таки забрал букет, пусть и не очень уверенно.       Саске снял обувь и прошёл вглубь квартиры в поисках Сакуры. Она нашлась на кухне, корпевшая возле плиты над чем-то бурлящим сразу в двух кастрюлях. Он оценивающе осмотрел её с ног до головы. Они впервые встречались в такой неформальной обстановке.       — Где цветы? — спросила Сакура, наградив его коротким взглядом.       Она готовила с распущенными длинными волосами, в домашнем платье, без макияжа и привычной суровости на лице, которая, как ему казалось, уже давно стала с ней одним целым. Он поймал себя на мысли, что такая Сакура нравилась ему на капельку больше, чем та, другая. Впрочем, пока он был слишком разочарован этой жизнью, чтобы делать хоть какие-то внятные выводы.       — Я отдал их Акио, — прямо ответил Саске, сделав акцент на имени. И почему его «личные связи» ему о нём не сообщили? — Такой красивый букет должен стоять где-нибудь рядом с вашей свадебной фотографией, но что-то я нигде её не вижу.       — Я не замужем.       — Тогда этот мальчик — какой-нибудь ваш племянник или дальний родственник?       — Это мой сын.       Что ж, для Саске это скорее хорошая новость, чем плохая. Он уже успел нарисовать у себя в голове самую безнадёжную картину, где Сакура — счастливая жена какого-нибудь обворожительного и мускулистого упыря, с которым у неё нажито десятеро детей. Пока что он увидел только одного и, хотелось бы верить, братьев или сестёр у этого мальчишки нет.       — Супер, — процедил Саске сквозь зубы, перебирая в голове фразы, которые явно не стоит произносить вслух. — Теперь я понял, почему вы постоянно мне отказывали. Вы уже живёте с мужчиной. Точно, как же я сразу не догадался…       — Я не живу с мужчиной, — резче ответила Сакура. Ей явно не очень нравилось посвящать Саске в курс своей личной жизни и уж тем более за что-то перед ним оправдываться.       — Жить с партнёром сейчас необязательно. В прогрессивное время живём. Есть гостевые браки, например. Хотя рожать детей в браке тоже необязательно…       — У меня нет отношений, — Сакура едва сдержалась, чтобы не повысить голос. Она шумно выдохнула и поправила упавшую ей на лицо прядь волос.       «А могли бы быть» — Саске мысленно прикусил себе язык.       — Хорошо, — он пожал плечами. — Сделаю вид, что поверил.       — Чай или кофе?       — Кофе.       Саске прошёл к обеденному столу, уронил на него чёртову папку с бумагами и наконец снял пальто: на улице заметно похолодало, ведь близились новогодние праздники. Он встал у открытого окна, чтобы перевести дух и осмотреться — глядишь, там и дышать легче станет. Сакура тем временем варила ароматный кофе.       Квартира явно была не очень большой — по меркам Саске, привыкшего жить в королевских хоромах, — но весьма уютной и, что самое главное, чистой. Никакой роскоши — лишь обычный житейский интерьер на кухне: белые прозрачные занавески на окнах, коллекция разнообразных кружек на специально отведённой полке, облепленный цветастыми магнитами и детскими рисунками холодильник, пара непримечательных декоративных фигурок, расставленных там и тут… Слишком много визуального шума и ещё больше простой душевной теплоты.       — Почему вы не сказали, что у вас есть ребёнок? Ещё и такой взрослый, — не сдержался Саске, наблюдая за тем, как Сакура разливала кофе по чашкам.       — Потому что это не твоё дело, — без промедления ответила Сакура.       — Справедливо, — кивнул он сам себе, а затем почти сразу нахмурился, когда его поразила новая едкая мысль. — Хотя нет, не справедливо. Мы с вами уже давно тесно общаемся. Я что, не заслужил узнать чуть больше о вас и вашей жизни?       — Причём здесь то, заслужил ты или нет? Я имею право никому об этом не говорить.       — Ясно. Понятно, — с ноткой обиды в голосе фыркнул Саске и похлопал себя по карманам штанов, ища портсигар и зажигалку — ему срочно понадобилось сбросить нервное напряжение. Он едва успел их достать, как вдруг ему на глаза попалась вскрытая пачка сигарет, безмятежно лежавшая на подоконнике рядом с пустой пепельницей. — Ну вот, я же говорил. К вам домой ходит мужчина.       — Какой? Сантехник? — хмыкнула Сакура с раздражением. — Что ещё ты себе надумал?       — Чьё это? — он указал на пачку и достал из своего портсигара сигарету, чтобы закурить.       — Моё.       — Вы курите?       — А что, нельзя?       Саске застыл с сухой сигаретой в зубах, обомлев от неожиданного поворота событий. Ого. Вот это женщина…       — Не скажу, что редко встречаю курящих девушек, — Саске вышел из оцепенения и наконец закурил, — но вы меня удивили. Я никогда не чувствовал, чтобы от вас пахло табаком.       — Существует полно способов избавиться от лишнего запаха. Что в этом странного? От тебя тоже почти не воняет.       — Не воняет… — угрюмо буркнул Саске и открыл окно пошире, чтобы дым шёл на улицу, а не в квартиру.       — Держи, — Сакура протянула ему одну из чашек с дымящимся кофе, вторую оставила себе.       — Спасибо, — ответил Саске и сделал первый глоток кофе — чёрного, крепкого и такого же горького, как и вся его жизнь. Даже сахар просить не хотелось.       Сакура отпила немного своего горячего кофе так, словно в чашке у неё была прохладная вода. Вдруг её взгляд упал на толстую папку с бумагами, которую Саске принёс с собой в качестве предлога для этой странной встречи. Она оживилась, вспомнив, зачем они вообще здесь собрались, но сам Саске вдруг загорелся желанием скинуть эту проклятую статью с шестого этажа.       — Ты успел дописать? — уточнила она не без сомнения в голосе. — Я поражена. Если честно, то я думала, что ты сдашься.       — Не пытайтесь унизить меня ещё сильнее — я уже на дне, — съязвил Саске, затянувшись сигаретой.       — Ты-то? Не прибедняйся. Твоё высокомерие можно разделить на десятерых, и всё равно ещё останется.       — Да, да, нечто похожее на слышу по сто раз за неделю… Вы будете смотреть статью или нет?       Сакура отставила чашку в сторону и открыла папку, непринуждённо присев на край обеденного стола. Саске рассчитывал, что эта дрянная статья, которую он даже как следует не проверил на наличие грамматических ошибок, не будет иметь в такой «прекрасный» день никакого значения. А Сакура, судя по всему, думала совсем наоборот — вон как вчитывалась в каждое слово на последних страницах. И чего там интересного? Буквы, цифры, десятки тысяч формул и въевшаяся в строки отрицательная энергетика. Ничего необычного.       — Итак, с чего бы начать… — пробубнила она себе под нос и подхватила со стола ручку, завалявшуюся в купе журналов и тетрадок. — Точно сам дописывал?       — Точно, — устало закатил глаза и сделал ещё глоток.       — Вот этот абзац нужно переписать… — Сакура обвела добрую половину страницы ручкой и оставила пару заметок на пустом пространстве. — А формулы эти точно правильные?       — Точно…       Сакура внимательно изучила свеженаписанный текст и сообщила Саске обо всех недочётах, которые нашла. Даже указала на грамматические ошибки и пропущенные слова. Они договорились, что нужно изменить в будущих правках, и выяснили, чего не хватает для поддержания целостности статьи.       — Теперь выглядит сносно, — отметила Сакура, просматривая список использованной литературы в самом конце. — Хорошее подведение итогов, даже воды не так много, как могло бы быть. Вряд ли с публикацией возникнут проблемы… Исправь ошибки и вышли электронный вариант мне на почту. Желательно сегодня. Я ещё раз пересмотрю и внесу пару правок. А этот черновик не выбрасывай.       — Это всё? — недоуменно спросил Саске, когда Сакура вернула папку на место. Он спешно потушил сигарету и допил остатки своего кофе.       — Да. А что ещё? — Сакура пожала плечами. — Я не собиралась держать тебя здесь до вечера.       «Очень зря» — подумал Саске, не позволив себе заявить об этом прямо. Хотя… Почему нет?       — Очень зря, — заявил он в порыве неумолимого гнева.       — Что? — Сакура непонимающе нахмурилась. — Ты не…       — Не делайте вид, что вы меня не понимаете, — Саске впервые за всё время их общения сократил дистанцию между ними до недопустимого минимума.       — Ты нарушаешь моё личное пространство, — нахмурившись сильнее, Сакура отползла от Саске как можно дальше.       — Да неужели? — он перекрыл ей путь к отступлению, уперевшись рукой в столешницу с той стороны, в которую она пыталась сбежать. — Не торопитесь. Мы наконец можем поговорить в спокойной обстановке.       — Чего ты хочешь? — резко и сурово фыркнула Сакура, посмотрев на него снизу вверх. Она ростом была ниже и едва доставала головой ему до плеча, но это никак не определяло их личные отношения.       — Я много раз вам об этом поговорил, — Саске, не угрожая, но проявляя врождённую настойчивость, склонился над ней, вынудив её поднять голову. — И также много раз предлагал вам встречаться. Почему вы не хотите даже попробовать?       — Мы это уже обсуждали! Каких еще ответов ты от меня хочешь?! — она явно чувствовала себя неловко в таком уязвимом положении, но держалась при этом стойко.       — У вас нет отношений — вы свободная девушка. А я — свободный парень. Никто не станет нам мешать.       — В первую очередь ты — мой студент.       — Это вы уже говорили, — отмахнулся он от самого главного аргумента, как от назойливой мухи. — Это должно меня напугать?       — Конечно, тебе всё равно, потому что твои жизнь и карьера не пострадают.       — А если я заберу документы из университета? Тогда вы согласитесь?       — Ты что, совсем с ума сошёл?       — Это не ответ.       — Нет! Я не соглашусь!       — Значит, дело в чём-то другом?       — Как минимум, в моём нежелании. С чего ты взял, что ты в моём вкусе? И вообще, ты можешь отойти?       — Вы меня не знаете. Как вы можете определить, нравлюсь я вам действительно или нет? — настойчиво спросил Саске, не сдвинувшись с места.       — Всё элементарно просто, — прошипела Сакура сквозь зубы. Она явно надеялась, что разговор до этого не дойдёт. — Я старше тебя на шесть лет. Больше обсуждать нечего.       — Эта разница меня не смущает. Возраст любви не помеха.       — Хорошо тебе. Потому что меня смущает.       — Вы же даже не знаете, что теряете. Буквально.       — Насильно мил не будешь, Саске, — Сакуре пришлось отодвинуть его легким тычком в грудь. — Я не твоя ровесница. У меня есть ребёнок, должностные обязательства, жизненные проблемы и взрослая жизнь. Найди себе какую-нибудь девушку, соответствующую твоему возрасту и достатку, и будет тебе счастье.       Из коридора донеслась тихая мелодия пианино.       — Мама! — закричал Акио в соседней комнате. — Твой телефон звонит!       Сакуре пришлось встать и выйти в коридор. Она вырвалась из плена Саске без труда: у него больше не было мотивации удерживать её в таком положении.       Он остался стоять на кухне. Без цели, мыслей и намерений. И что теперь? Что ему делать? Кроме того, чтобы пойти домой и в гордом одиночестве поплакать в подушку. Теперь он мог лишь оставить Сакуру в покое и позволить ей встречаться с тем, с кем она захочет сама. Впервые за все время своей совершеннолетней жизни Саске оказался в ситуации, когда девушка, которая ему импонировала, не оценила ни его внешность, ни деньги, ни личность. Впервые он не смог кого-то добиться, просто приложив достаточное количество усилий.       Первый отказ самый неприятный, но и с этим можно жить. Наверное. Это не точно.       Саске сгреб в охапку пальто и папку и вышел вместе с ними в коридор. Он собирался уйти, чтобы не смущать никого своим присутствием, но Сакура была слишком увлечена телефонным разговором и не могла его проводить. Он был готов подождать, борясь с неприятным чувством стыда и отчуждённости в животе, но просто так стоять без дела и просто ждать — отнюдь. Тогда его внимание привлек шум телевизора, доносившийся из глубины гостиной.       Он оставил вещи в прихожей и прошёл в комнату, где прямо на ковре, перед широким экраном, сидел Акио, да не один, а в плюшевой компании динозавра, белого зайки и милого мишки с красным сердцем в лапах. Мальчишка, будучи одетым в пижаму со значком человека-паука, не отрываясь смотрел мультфильм про своего кумира, едва не забывая время от времени дышать. Саске тихо двинулся в его сторону, но стоило ему зашуршать ногами на мягком ворсистом ковре, как тот тут же обернулся и опасливо на него уставился.       — Привет, — Саске приветливо улыбнулся и сел рядом с Акио на ковер.       — Мама запрещает мне разговаривать с незнакомыми людьми, — мальчишка вздёрнул нос, чувствуя явную детскую гордость за себя, как за послушного сына, и показательно отвернулся к экрану. У Саске появился достойный соперник.       — Тогда давай познакомимся и не будем незнакомцами. Меня зовут Саске.       Акио смерил его оценивающим взглядом и после короткой паузы, снизойдя до общения со странным чужаком, ответил:       — Меня зовут Акио.       — Вот видишь. Теперь мы знакомы. Тебе сколько лет?       — Шесть, — мальчишка показал число на пальцах. — А тебе?       — Да я уже старый, — Саске показательно махнул рукой и даже намеренно похрустел шеей, демонстрируя якобы имеющуюся дряхлость. — Ещё чуть-чуть, и с меня песок посыплется. Что смотришь?       — Человека-паука.       — И как, нравится?       — Да, — ответил мальчишка равнодушно. — Только Питер тупой.       — Почему же?       — Тетя Мэй всё равно узнает его по голосу. Зачем ему маска?       — Логично, — пожал плечами Саске, не став грузить мальчишку сюжетными условностями популярной франшизы. — Но в целом пойдет?       — Да.       Саске осмотрелся в поисках чего-то интересного. В доме Сакуры уютом веяло от каждого уголка, даже самого тёмного и потаённого. И шторы у неё подобраны под цвет обоев, и простенькие картины на стенах дополняли интерьер, а не делали его безвкусным… Саске привык жить в роскоши и чрезмерном просторе, но плюсы такой квартиры оценить всё же мог.       Семейных фотографий нигде не было, но это явно не упущение, а осознанный выбор в пользу современного минимализма. У Саске в доме тоже нигде на столах и тумбочках не стояли его детские портреты, и не только потому, что в юном возрасте он был вредным плаксивым мальчишкой, ненавидевшим фотографироваться.       — Мама любит цветы? — уточнил он, заметив принесённый им букет, который Акио оставил на краю дивана.       — Да, — уверенно ответил тот. — Как вот эти. И ещё какие-то… Не помню. Большие и красивые.       — Не очень много конкретики, конечно… — хмыкнул Саске, но затем вспомнил, что теперь ему эта информация ни к чему. Он всё равно ею больше не воспользуется.       — Все девочки любят цветы.       — В этом ты прав.       Саске подполз ближе к детскому уголку, где были собраны все существующие в мире виды игрушек: конструкторы с детальками разных размеров, набор для рисования, машинки на пульте управления, машинки без пульта управления, разборные трассы с мёртвыми петлями, кукольные домики и куклы соответствующего размера, а также… Железная дорога. С паровозиком.       — Это всё твоё? — на всякий случай уточнил Саске.       — Моё, — заявил Акио с гордостью.       — Давай соберем железную дорогу?       Мальчишка отвлёкся от мультфильма и сам придвинулся ближе, чтобы достать коробку с игрушкой.       — Она не работает, — сурово заключил он.       — Почему?       — Локомотив поломался.       Не став уточнять, откуда тот знает, что такое локомотив, Саске взял игрушку в руки и внимательно к ней присмотрелся. С виду поезд выглядел нормально, почти как новый, без видимых царапин и отломавшихся кусков пластика. Даже краска нигде не стёрлась. Саске подёргал тумблер включения, поискал мигающую лампочку на корпусе и попробовал запустить локомотив, но колёса не крутились. Действительно не работало.       — А батарейка не разрядилась? — предположил он.       — Нет, она новая.       — А отвёртка есть? Крестовая.       — Да.       — Неси.       Акио тут же подскочил с места и выбежал в коридор, чтобы уже через минуту вернуться с небольшим пластиковым чемоданчиком в руках. Внутри хранились не только отвёртки со самыми разнообразными шлицами, но и разводной ключ, пассатижи, плоскогубцы, амперметр и скромный набор винтиков и шурупов.       — А это чье? — поинтересовался Саске.       — Это мама мне дала.       — Мама умеет всем этим пользоваться?       — Да. Мы с ней недавно чинили шкафчик на кухне.       «Вот это женщина…» — подумал Саске, едва не подавившись воображаемой слюной.       — Надеюсь, она не будет против, если мы ненадолго у неё это одолжим…       Саске подобрал отвёртку с нужным шлицем, чтобы раскрутить винты на дне локомотива, снять крышку и получить доступ к микросхеме. Он был математиком, а не электротехником, но на системную плату посмотреть мог и даже поверхностно оценить, в порядке она или нет.       — Контакт отошёл, — с экспертным видом заявил Саске и кое-как подключил отсоединившийся тонкий проводок к микросхеме, благо в паяльнике не было нужды. — Может, сейчас заработает.       Саске очень надеялся, что заработает. Он прикрутил крышку обратно, быстро собрал вместе с Акио овал длинной железной дороги и поставил на рельсы локомотив, пока не присоединяя к нему вагоны. Дёргать тумблер было страшно волнительно, поэтому он доверил эту самую ответственную часть операции мальчишке. Чтобы в случае чего самому было не так обидно.       Акио без страха и сомнений запустил локомотив и счастливо захлопал в ладоши, когда маленькие колёсики вдруг закрутились, а прямо возле тумблера загорелась маленькая зелёная лампочка.       — Он едет! — довольно провозгласил мальчишка, пустив паровозик вперёд по железной дороге. — Смотри, мама! Саске починил мой паровоз!       Сакура, о которой Саске на короткое время успел забыть, стояла в дверном проходе с телефоном в руках и задумчиво за ними наблюдала, никак не выдавая своего присутствия. Он решил, что она уже собиралась выпроводить его из дома, просто не находила культурных слов, чтобы на это намекнуть. Впрочем, он и правда засиделся.       — У каждой вещи может появиться второй шанс на жизнь. И не у вещи тоже, — философски изрёк Саске, поднимаясь на ноги. — Мне пора. Смотри, чтобы больше ничего не сломалось.       — Ты уходишь? — Акио расстроенно надул щёки. — Мы же ещё не поиграли.       — Увы, мне пора домой. Зато теперь у тебя есть чем заняться. Пока-пока!       — Пока… — мальчишка проводил его грустным взглядом и вновь вернулся к просмотру телевизора, но уже с работающим паровозиком.       Саске молча прошёл мимо Сакуры, едва задев её плечом в узком проходе, и направился в прихожую. Она устремилась вслед за ним.       — Я не знала, что ты умеешь общаться с детьми, — сказала она, остановившись чуть поодаль.       — Я не умею, — отмахнулся Саске, спешно обуваясь и завязывая шнурки. — У меня в семье ни у кого нет детей этого возраста.       — Но ты неплохо справляешься.       — Спасибо.       Он надел пальто, застегнулся на пару пуговиц и быстрым движением проверил, что телефон и ключи от машины действительно лежат в кармане. Уходил он не с тем хорошим настроением, с которым не так давно стоял с другой стороны входной двери. Глупо было надеяться на лучшее.       — Не забудьте поставить цветы в вазу, иначе завянут, — Саске подхватил папку с тумбы и сам открыл дверь на лестничную клетку. — До свидания.       — У меня завтра только три первых пары, — отметила она как бы невзначай. — А у тебя?       — У меня… тоже, — Саске на секунду запнулся, вспоминая расписание.       — Мы можем пересечься после занятий. Но не на территории университета, чтобы нас никто не увидел.       — Зачем?       — Чтобы выпить кофе, например.       Саске замер перед приоткрытой дверью в недоумении. Он неправильно расслышал? Или упустил основную мысль? Или просто ничего не понял…       — Зачем? — повторил он снова, глянув на Сакуру через плечо.       — Ты же хотел пообщаться наедине в неформальной обстановке. Или уже передумал?       Нет, не передумал. Он просто невероятно тупой.       — Конечно, — он оживлённо кивнул. — Конечно, я… Я знаю одну классную кофейню в соседнем районе. Думаю, вам понравится. Фильтр у них — кислятина страшная, пить невозможно. Вам понравится.