Равенство

– Ах… – Что здесь… Звякнула и покатилась крышка от чернильницы. – Эмгыр… Да убери же это… – Мэва… Зашуршали юбки, заскрипел старый, покрытый пылью стол. – Если ты таким способом пытаешься склонить меня к тому, чтобы оставить твоих переселенцев в Лирии, то зря – ах – стараешься. – Мммм, а если так? Тоже зря? – Нет, так не зря… Черт, да как же это у тебя развязывается… – Дай я сам. Дай руку, вот, сюда… Чувственные поцелуи, тихие стоны, громкие вздохи. – Послушай… Я уверен, мы с тобой – аххх – отлично придем к взаимопониманию. Гораздо лучше, чем твои союзники этажом ниже. – Ни за что. Репатриация и точка. Ты так легко раздавал земельные наделы по четыре лана, и не подумал, где после войны жить моим людям? – Мэва… – Эмгыр, будешь говорить, когда у тебя будет свободен рот. Чуть повыше, вот так… Шорох бриджей на выщербленном паркете, скрип кожаной портупеи. – Да, да-да-да, не останавливайся… Заметь, я вовсе не против твоих нильфгаардцев, они хозяйственные и толковые работники, но им же самим не будет житья. Будут – ооо, да… – погромы, пожары, наточат вилы, кому это нужно? – Ммм… – Все, можешь говорить. И иди сюда уже скорее… Движение тел, шелест приспущенной одежды, стук ладоней по столешнице. – Мэва, я конечно же подумал о твоих людях. У меня есть такое… предложение… что тебе должно понравиться. – Мне уже нравится, только можешь быстрее? – Как ты думаешь, кому в наше время вообще нужен Аэдирн? Черт, какая у тебя попка… – Это от седла, когда я полгода скакала по обе стороны Яруги от твоих солдат. – Ммм, как у тебя получается скакать… Звук шлепков, скрип стола, глухой шепот на нильфгаардском. – Так что ты говорил про Аэдирн? – Я говорю, он жалок. Четверть его – Доль Блатанна, треть – Нижняя Мархия, спорная с Каэдвеном. Краснолюды из Махакама считают горную часть исторически своей. То, что остается, смешно даже размещать на карте. – Ммм, продолжай… – И я подумал, как хорошо было бы заселить безлюдные степи Аэдирна трудолюбивыми лирийцами. Тебе нравится? – Пока мне все очень нравится. Тебе не говорили, у тебя золотые руки и серебряный… – Как давно мне ничего подобного не говорили. Ты не представляешь, Мэва, как давно… Тяжелое дыхание, женский и мужской стон, слившийся воедино. – Только Фольтест и Хенсельт… меня… ахх… живьем сожрут за такое. – Не сожрут. Слушай дальше: политический брак, и вся армия Нильфгаарда к твоим услугам. Легкий вскрик, выдох, звуки поцелуев. – Эмгыр, что за черт? Тебя не учили вынимать в приличном обществе? – Ой, да брось, – хриплый смех. – Попросишь зелье у своей чародейки. Или, может, родишь мне наследника? Будет самый одаренный ребенок на всем континенте: ум от матери, красота от отца... Держи платок. Великое солнце, какая ты сладкая… – Помолчи и спускайся на колени. Сдавленные стоны, звон упавшего канделябра. – А разве… ах, разве ты не собирался жениться на княжне Цирилле из Цинтры? – Передумал, – глухой голос из-под юбок. – Слишком молода и неопытна. Я с гораздо большим удовольствием женюсь на равной. А Цинтра и так почти вся отойдет нам по итогу переговоров. – Чуть ниже, о да… Все, спасибо, иди сюда. Это было потрясающе. – Это ты потрясающая, Мэва. Так что скажешь? – А какие у меня альтернативы? – Альтернативы простые, – шорох поправляемой одежды, стук сапог по паркету. – Я собираюсь преподать урок этим идиотам королям, которые возомнили, что могут мне что-то диктовать. Честно говоря, я считаю, мужчины по природе своей непригодны для власти. Слишком эмоциональны и ограниченны. Не то, что ты, не только красавица, но и умница. – Ой, Эмгыр, прибереги свой сладкий язычок для более важных дел. Ты хочешь сказать, что будет новая война? – Как ей не быть. Нильфгаард живет войной. И нужно поторопиться, пока Темерию и Реданию не подобрал под себя Ковир. Тебе решать, что в этот момент будет с Лирией и Ривией. Стук каблуков туфель, скрип открывающегося окна, порыв весеннего ветра. – По правде сказать, ты восхитительный нахал, Эмгыр. Приехал сюда как правитель побежденной стороны, а говоришь так, словно собираешься завоевать весь Континент. – И я готов положить его к твоим каблучкам, моя дорогая. Так как, хотя бы рассмотришь мое предложение? – Не знаю, – задумчивый женский голос. – Звучит заманчиво, но я уже была в политическом браке. Ужасное дело: ни любви, ни секса. – Ах, Мэва, милая Мэва, – жаркий шепот. – Насчет любви не могу обещать; как-никак, мое сердце принадлежит империи. Но… Шуршание шерсти о шелк, женское хихиканье, мужская ухмылка. – Но без секса точно не должно быть.